Use(ful)less

— Держи. — Ладонь Майки вынимает из переднего кармана чёрных джинс мобильный телефон девушки и протягивает ей его. Хорошо, что Эми не забыла описать Манджиро модель своего телефона, иначе парень мог бы принести ей то устройство, видеть которое сейчас совсем не хотелось (и вряд ли когда-то захочется).       Хоть Игараси и использовал сегодня какой-то другой мобильник, когда угрожал Эмилии этим чёртовым сообщением с галочкой или крестиком; однако даже тот непривычный для него телефон видеть не хотелось. Просто потому, что любая вещь, способная вызвать воспоминания о покойном друге-насильнике, попадала в раздел «удалить и никогда не восстанавливать». А таких вещей, к сожалению, было много, и их самое большое скопление находилось у Эми дома, в её, чёрт подери, комнате, которая, блять, находилась через стену от комнаты Кио. И как ей сегодня вообще следовало возвращаться домой?       Рука Эмилии потянулась к мобильному устройству, но тут же остановилась. Девушка даже думать не хотела о том, сколько пропущенных сообщений и звонков ей уже поступило от матери. Но ещё больше пугала сама мысль о возвращении в «родные стены». Всевышний, там же действительно совершенно всё напоминало о Кио, и… Андо скорее всего вырвет, как только она увидит фотографии себя и Игараси, развешанные в каждом углу её небольшой комнатки.       На мгновение Сано и сам оторопел, заметив, что Эми сейчас сидела на его байке, что означало, что она забралась на него сама. Ещё пару недель назад девушка еле могла залезть на кожаное сидение, с явной скованностью складывая ладони между своими же коленками и волнительно подрагивая ножками. А уже сейчас она, одетая в его же толстовку, так расслабленно располагалась на его мотоцикле. Для Манджиро Андо выглядела уютно, а разносившийся возле мотоцикла приятный аромат лишь спутывал и без того нестройные мысли Майки, нарочито заставляя его приблизить свою ладонь чуть ближе к остановившейся ладони Эмилии, слегка задевая бледную кожу руки своими пальцами, отдавая девушке её смартфон. — Спасибо, — почувствовав у себя в ладони корпус цельнометаллического устройства выговорила девушка, отходя от некоего ступора.       Эми на несколько секунд зажала боковую кнопку смартфона, выжидающе уставившись в загоревшийся экран. Сано так и продолжал стоять рядом с ней, и Андо не знала, стоило ей радоваться этому или нет. С одной стороны, даже такая ненамеренная немая поддержка была сейчас необходима. Но с другой — Эми уже предугадывала реакцию своей матери на поздний звонок, и она обещала быть громкой. Громкой, нравоучительной, разгневанной и, возможно, даже истеричной. Эта была та часть жизни Эми, которую она не хотела показывать никому, даже вроде как ничего не значащему для неё Манджиро.       Набрав пароль от сим-карты, Андо, конечно же, не застала ни одного уведомления о пропущенных звонках — без определённой операторской услуги телефон в выключенном состоянии не фиксирует пропущенные звонки. Зато сразу же получила не одно смс и множество уведомлений в мессенджере — все были от контакта под именем «мама». Ей конец. — Будет громко, — девушка сама не понимала, зачем решила предупредить об этом Майки. Но тот так и продолжал непоколебимо стоять на своём месте, положительно кивнув головой на предупреждающую фразу Эмилии. Уходить он, по-видимому, не собирался. Эми зашла в контакты и только хотела нажать на имя матери, как снова остановилась. — Ты… — возникла недолгая пауза, за которую девушка попыталась почётче сформулировать свою мысль. — Моя мама знает, что у меня есть соулмейт. Не удивляйся.       Предупредить об этом стоило заранее, так как новость об избранном и пропажа любимого чада пришлись на один день, что вполне могло поселить в матери Эмилии крупицы сомнения относительно этого самого загадочного молодого человека, чья душа была переплетена с душой пропавшей дочери. — Не удивляться? Неужели по твоему описанию твой соулмейт совсем не похож на меня? — губы Майки искривились в лёгкой усмешке, а ладони, находящиеся в карманах его джинс, с силой сжали внутреннюю хлопковую ткань.       Одна мысль о том, что его избранная описывала своей матери какого-то другого парня вместо него самого, раздражала; просто выводила из себя. Захотелось даже нагрубить, спросив, а не тот ли труп, лежащий сейчас внутри корабельного контейнера, Эми рисовала в роли своего соулмейта. Но Сано быстро смог обуздать в себе эту блядскую ярость. Нет, это не его настоящие мысли. Нет, это даже не его настоящие эмоции. Всё это — лишь искусственно всаженное в его голову чувство обязательного обладания нафиг не сдавшейся ему девчонки. Манджиро больше не позволит повториться сегодняшнему инциденту, но и становиться послушным пёсиком Андо он не собирался. Пусть говорит всё что угодно и кому угодно — его это не касается.       Вот только Майки не совсем правильно понял последнюю фразу своей избранной. Под «не удивляйся» девушка имела в виду не то, что Майки не узнает в описании соулмейта самого себя. А то, что ему не следовало удивляться осведомлённости её матери о наличии у Эми родственной души. Она-то до недавнего времени скрывала эту связь совершенно ото всех, будь то родственники или друзья, и сама знала, что Сано рассказал этот страшный секрет лишь Дракену, не оповестив даже собственную сестру. — Что? Я, конечно, где-то приукрасила, но постаралась описать именно тебя, — Андо не совсем поняла ход мыслей Майки, поэтому ответила на вопрос так, как она его поняла; а поняла она его прямо. Главе Тосвы захотелось влепить самому себе подзатыльник. Ему даже стало слегка неловко от собственного — хоть и навязанного — предположения. Как хорошо, что он всё-таки смог удержать в себе колкую фразу. — Я сегодня рассказала ей об этом. Она может списать всё на тебя. — Говорить об этом было неловко, поэтому Эми, не дожидаясь ответа Манджиро, сразу же нажала на слово «мама» на экране своего сенсорного дисплея и поднесла телефон к уху. Хватило одного гудка, после которого звонок был принят. — Эмилия?! — с того конца провода послышалось громкое восклицание, а в самом голосе читалась неописуемая надежда. Надежда на то, что звонок с телефона дочери последовал от самой дочери, а не от полицейского, врача или какого-то незнакомца.       Женщина уже три часа пыталась дозвониться до Эми, обзвонила все найденные в интернете номера больниц, не раз звонила в полицейские участки и перерыла всю комнату девушки в поисках хоть одного номера телефона её одноклассника. Ею была принята уже не одна таблетка успокоительного, а голова ломилась от свалившегося на неё, словно лавина, стресса, намереваясь взорваться в любую секунду. Паническая атака ходила где-то вокруг женской фигуры, планируя напасть на неё в любой удобный момент; и такой момент приближался к ней всё ближе и ближе.       Мать Эмилии уже даже была готова позвонить своему бывшему мужу! Сейчас в Токио женщина не имела больше никого, кто мог бы ей помочь, ведь даже единственная хорошая знакомая, живущая в соседней квартире, сама пребывала в нестабильном состоянии из-за давней пропажи её сына. Как только так получилось, что оба подростка пропали один за другим? — Да, мам это я. Со мной всё хорошо. — Два коротких предложения дались девушке невероятно сложно. Губы предательски задрожали и плотно сомкнулись друг с другом, а голос прозвучал слегка глухо из-за старательного сдерживания громкого всхлипа.       Сердце Андо будто потяжелело на несколько килограмм, утягивая всё её существо к грязному песчаному грунту. Эту непонятную, тянущуюся по всему корпусу её тела тяжесть хотелось высвободить наружу, заревев во весь голос — так, чтобы она сама оглохла от вскрика собственного рыдания.       На конце провода послышался тяжёлый вдох. А после — звук разбившейся посуды, по-видимому, случайно задетой или выроненной матерью Эми. По долгой паузе девушка поняла, что её мама сейчас собиралась с мыслями и приходила в себя, что логически подвело к следующему этапу их разговора — допросу. — Ты хоть представляешь, как сильно я волновалась о тебе, а? Ты хоть иногда думаешь своей головой? Почему твой телефон был выключен? Я и так разрешила тебе пойти погулять в далеко не располагающее для прогулки время, а ты выключила свой телефон! Я же предупреждала тебя, что ты должна отвечать на все мои звонки!       С каждым предложением голос матери становился всё громче и громче, а её слова — всё агрессивнее и агрессивнее, из-за чего Эмилия непроизвольно приложила свободную ладонь к глазам, стараясь хоть так унять ответный приток агрессии.       Она же, чёрт его дери, не виновата в том, что её чуть не изнасиловал и не убил лучший друг, которому сама женщина доверяла так же сильно, как и Эми. Она же не скажет маме, что это именно Кио выключил её телефон, а теперь лежит в контейнере с дыркой в горле, таким образом позволив Андо включить ебаное мобильное устройство. Как она должна была ответить на эти вопросы?       Нервная система девушки, уже и без того пережившая за сегодняшний день невероятное количество скачков и падений, сейчас находилась на грани истерики. Даже стоящий рядом Майки, старающийся забрать себе хотя бы часть её негативных эмоций, и даже его запах, приятным теплом обволакивающий её легкие, не могли предотвратить наступление этой истерики.       Мать Эмилии так и не уяснила одну простую родительскую истину — кричать на ребёнка нельзя. Родительские крики подобны физическому избиению. При повышении голоса как в родителе, так и в ребёнке, проявлялась злость, из-за которой в крови повышался уровень гемоглобина и адреналина. После проявления этой злости и окончания ссоры ребёнок испытывал расстройство и усталость, из-за чего повышенный до этого момента уровень гемоглобина и адреналина резко опускался, вынуждая желудок вырабатывать разъедающий сок, который приводил к спазму капилляров, нарушая обменные процессы.       Фактически, мать Андо сейчас избивала собственную дочь, так как при избиении в теле происходили точно такие же физические процессы. — Мам, давай без криков, пожалуйста. — Эми старалась хоть как-то унять себя и свою мать. Разговор не клеился от слова «совсем», а вырисовывавшиеся в голове картинки ссоры при её скором возвращении домой лишь больше раздражали и пугали.       Это можно было назвать детской травмой. Андо очень тяжело переживала повышенный голос матери, из-за чего всегда старалась быть «послушной девочкой». Помимо прочего, ещё совсем маленькая Эмилия прекрасно понимала, насколько хлопотно было её маме вытягивать их маленькую семью на своих плечах, поэтому она всегда старалась вести себя примерно, хорошо учась и соблюдая всевозможные правила: от правил приличия до правил дорожного движения.       Она искренне старалась быть хорошей дочерью. Но чем послушнее она становилась, тем требовательнее становилась её мать, что в итоге вылилось в гиперопеку. Вот только уже немалый возраст Эмилии давал о себе знать, вынуждая даже такую примерную девочку, как она, начинать говорить своей матери «нет». Но это происходило в очень редких случаях и с очень долгими ссорами, в которых, чаще всего, девушка безоговорочно проигрывала. — Без криков?! Без криков было бы, если бы ты не додумалась выключить свой телефон! — Андо от обиды с силой закусила собственную губу, отдирая от неё небольшой кусочек обветренной кожи, вынуждая почувствовать саму себя ставший привычным за сегодня металлический привкус во рту.       В голове, словно мантра, проносились слова самовнушения: «Нельзя. На маму кричать нельзя. Она просто волнуется обо мне, не кричи», но участившийся пульс и резкая головная боль вынуждали сделать обратное. У неё не получится вытерпеть, и она точно не сможет вернуться сегодня домой, ведь именно дома Эми получит полноценную промывку мозгов. А когда её мать увидит татуировки…       Блять, она даже не знает, как объяснит наличие на её кожи четырёх одинаковых татуировок с именем пропавшего без вести друга! Да какого к чёрту друга?! — Я не приду сегодня домой. Поговорим завтра, — слова сами вырываются из глотки, а вслед за ними следует несдержанный всхлип.       Как же она уже устала за сегодня. Хочется поскорее провалиться в сон и забыть весь сегодняшний вечер, как страшный сон, оставив в голове лишь замечательное начало этих суток, где она, вся такая счастливая и радостная, гуляла по центру Токио вместе с Эммой, покупая желанный ею красный тинт. — Что? Нет! Ты сейчас же вернёшься домой и расскажешь мне, по какой причине соизволила так со мной поступить! Боже, паршивка, ты даже представить себе не можешь, как сильно я беспокоилась о тебе! С кем ты там гуляла, а? Точно ли с подругой? Или может со своим новоявленным соулмейтом? Гормоны заиграли?! — с каждым вопросом голос матери становился лишь злее и злее, а мобильное устройство всё с большей и большей силой сжималось в руках девушки, и… Всевышний, она уже была готова с силой кинуть его на землю, потоптаться по дисплею, сделать всё что угодно, лишь бы этот аппарат больше никогда не заработал и из него больше никогда не послышались озлобленные материнские нравоучения и допросы.       Манджиро прекрасно ощущал все эмоции Эмилии и искренне поражался сложившейся ситуации. Он и сам выступал в роли старшего брата для Эммы и мог понять переживания матери своей избранной, но сейчас было лишь начало десятого, что в семье Сано не считалось «поздним временем». Да и авторитет Майки непременно играл свою роль в сохранности его сестрёнки. Только поехавший с ума придурок позволит себе прикоснуться к младшей Сано.       Даже если найдётся какой-то подонок, не узнавший в Эмме Эмму или же неосведомлённый о том, кто она, девушку редко можно было встретить одну в позднее время суток. Если сестре следовало быть где-то в достаточно поздний час, то Манджиро всегда убеждался в том, чтобы с ней присутствовал кто-то из банды; ну и если уж на то пошло, то этим кем-то чаще всего являлся Дракен, поэтому тут никаких вопросов о сохранности Эммы даже не возникало.       Андо не зря предупредила Майки о том, что её разговор с матерью выйдет громким, ибо каждое слово женщины, вылетавшее из динамика, слишком чётко долетало до слуха Сано, позволяя тому идеально «подслушивать» семейный разговор.       Хотя это вряд ли можно назвать семейным разговором. Однако, как только Манджиро услышал всхлип и заметил капельку, упавшую из-под прикрытых ладонью глаз Эми на ткань его серой толстовки, он решил самолично нагло ввязаться в этот диалог, решив, что девушка больше не выдержит ни одного нового натиска своей матери. А успокаивать Андо, опять же, придётся именно ему.       Ладонь молодого человека резко выхватила телефон из подрагивающей руки Эмилии, вынуждая ту убрать свою ладонь от глаз и с неким удивлением взглянуть на Сано. Девушка понимала, что парень решил продолжить разговор за неё, однако она не была уверена в правильности этого решения. И лишь в одном Эми сейчас была уверена на сто процентов — её благодарности к Майки не было предела.       Манджиро зачем-то — видно, из привычки — присел на корточки и, заметив лежащий на земле пинцет, схватил его, начав вырисовывать какие-то круги на песчаном грунте. Он в душе не ебал, как ему следовало разговаривать с обеспокоенной женщиной, и то, что эта женщина являлась матерью его соулмейта, слегка нервировало.       Андо в мгновения ока спрыгнула с байка и так же, как Сано, присела на корточки рядом с ним, обхватив свои ножки обеими руками. Она просто обязана услышать каждое слово этого, уже казавшегося странным, диалога. Слегка прокашлявшись, Майки начал с приветствия: — Здравствуйте. — Наверное, Эмилия была ненормальной, но по какой-то причине эта ситуация как-то слишком развеселила её, что, в свою очередь, позволило девичьему телу слегка расслабиться, а тяготящему чувству тяжести начать развеиваться где-то в воздухе.       Девушка постаралась ещё сильнее навострить уши, дабы расслышать слова матери. Одним движением руки она стёрла вторую слезинку, начавшую вытекать из уголка её глаза. К счастью, она была второй и последней. От недавней накатывающейся словно ком истерики не осталось ничего, кроме слегка покрасневших глаз. — Ты кто? — голос женщины прозвучал недоверчиво, а в интонации вопроса была слышна нескрываемая раздражённость. Сано не знал, как следовало разговаривать с чьими-то мамами, ведь он и свою-то мать не помнил. Единственно верным вариантом для него оставалось работающее со всеми взрослыми уважительное построение разговора, что Майки и пытался сейчас сделать, подбирая в голове каждое слово и используя гоноративы . — Я соулмейт Вашей дочери. — Щёки Эмилии тут же заполыхали румянцем, а правая ладонь смачно ударила парня по коленке. Эта фраза прозвучала невероятно смущающе. И пускай поведение Андо сейчас расценивалось как сугубо детское и незрелое, она ничего не могла с собой поделать. Услышать это «признание» от её недоненавистного избранного было так неловко, а ещё ужаснее был факт того, что всё это говорилось её матери, словно… Словно какое-то признание в чувствах перед предложением женитьбы!       Наверняка такие странные мысли заполонили голову Андо вследствие того огромного количества прочитанных ею романов, но и фактор вечно витающего в облаках девичьего сознания также имел место в строке пояснений нынешнего смущения. В голове Эми стали вырисовываться до крови из носа странные, противоречащие всем законам мироздания картинки, которые никогда не должны были появляться на просторах её биологических нейронных сетей.       Это же Манджиро! Чёртов ненавистный ею Манджиро, который сегодня, как и пару недель тому назад, казался для Эми кем-то другим; кем-то слишком не похожим на привычного главу «Токийской Свастики».       После малоощутимого удара глаза Сано сразу же переместились на пунцовые щёки, вынуждая Эмилию отвернуться в сторону реки, делая вид, что она рассматривает красивые огоньки на поверхности воды и это вовсе не она буквально пару секунд тому назад долбанула своей ладошкой по его коленке.       Если говорить совершенно откровенно, то перед тем, как ответить вслух, в голове Майки сказанная им фраза прозвучала совершенно по-другому. Менее настырно и более сдержанно. Однако по какой-то причине «признание» прозвучало слишком мягко и громко. Так, будто оно взволновало его. Но разве подобное могло задеть хоть одну нервную клеточку Сано? Конечно же нет. Он просто эмоционально выдохся, из-за чего уже не мог правильно преподносить собственные эмоции. Вот только вид столь смущённой Эми поставил под сомнение все нынешние убеждения. Какого, блять, чёрта она смущается так, словно он ей тут в вечной любви только что поклялся?! — Я так и знала! И как только у тебя хватило наглости забрать телефон у Эмилии? Сейчас же верни ей его. — Молодой человек сделал глубокий вдох, дабы сдержать в себе волну раздражения. Он очень не любил, когда с ним так разговаривали, будь то взрослые мужчины или пожилые женщины — он принимал к себе лишь отношение «на равных». Это было тем, чему его научили дед и Шиничиро. — Я не отдам ей телефон. — Речевая форма Сано всё так же была уважительной, однако его голос сменился на более строгий и холодный, что вынудило Андо развернуться обратно к нему лицом, дабы узреть, насколько сильно изменилось выражение лица её соулмейта. Глаза Манджиро сразу же встретились с девичьим взглядом. Пускай её лицо сейчас было избито, однако парень уже не в первый раз поймал себя на мысли, что румянец на щёчках шёл девушке куда больше их обычной бледности.       Услышав столь резко сменившийся мужской голос, мать Эмилии немного успокоилась, поняв, что так называемый избранный её дочери сейчас не шутил и говорил вполне серьёзно и уверенно. — Она выпила вместе с моей сестрой у нас дома. — Девушка тут же сокрушила коленку Майки вторым ударом, вызвав у того ухмылку. Андо даже представить себе не могла, что могло случится с кем-то, кто попробовал бы так же ударить Сано по коленке — так ещё не один, а два раза, — и, наверное, ей лучше было даже не знать этого. Зато сам обладатель этой коленки внезапно понял, как легко прощал такую выходку этой несносной девчонке, которой хватало лишь по-детски недовольно надуть губы, чтобы всё его недовольство внезапно куда-то улетучилось.       Эмилию до ужаса возмутило это враньё. Она признала, что, скорее всего, не нашла бы лучшего оправдания для избежания сегодняшнего возвращения домой. Но, с другой стороны, девушка уже предугадывала, сколько недовольства вызовет эта отмазка у её матери.       Женщина с самого начала пубертатного периода дочери втыкала ей три золотых правила: не пить, не курить, с незнакомыми парнями нигде не шляться. Кстати, сейчас, третий пункт можно было смело выбросить из этих трёх золотых священных правил, ведь Игараси на личном примере доказал его ошибочность.       Если человек является твоим хорошим знакомым или другом, то это ещё не значит, что он не причинит тебе вреда. — Что? Быстро отдай ей телефон! — Даже если бы Эми закрыла уши руками, она бы всё равно смогла чётко расслышать каждое слово, вылетающее из динамика. — Я же сказал, что не отдам. Вы же наверняка и сами расслышали то, что она сейчас не в себе. Я только вернулся домой и без понятия, зачем Эм выключила свой телефон. Но мне ли Вам говорить о том, как сложно ей давались последнии недели? — холодный тембр голоса сменился на спокойный, таким образом успокаивая разволновавшуюся женщину.       Она не перебивая выслушивала Сано, понимая, что под «сложными неделями» соулмейт её дочери имел в виду пропажу Кио. Сам Майки назвал бы эти недели счастливыми, вот только говорил он сейчас наобум.       Парню ничего не было известно о том, насколько хорошо мама Эмилии знала лучшего друга своей дочери, но шестое чувство подсказывало ему, что знала она его хорошо, поэтому он решил «сыграть» именно этой картой, надавив на женское чувство сострадания по отношению к собственному чаду. Как оказалось, шестое чувство Манджиро было развито настолько же хорошо, насколько оно было развито и у его избранной. — Они с сестрой не пили ничего крепкого. Но сейчас уже поздно, не лучше ли Эми остаться у нас? Я пришлю Вам наш адрес и свой номер телефона. Обещаю, что завтра в двенадцать часов дня она уже будет дома.       После недолгой паузы Майки сразу добавил: — Спать она будет с моей сестрой. — Всё лицо девушки стало сравнимо с помидором, и она в третий раз шлёпнула Манджиро по коленке.       Вот только тот больше не собирался терпеть эти побоища, поэтому, ловко перехватив ладонь Андо у своего колена, приложил её руку обратно, на место удара, не давая девушке выдернуть свою ладошку из хватки его цепких пальцев. Теперь её рука покоилась на его коленке. Вышедший из контейнера Дракен не совсем правильно понял происходящую между двумя соулмейтами ситуацию. Ракурс также не располагал к правильному понимаю увиденного. — Хорошо. Но если хоть на минуту опоздаете, я сразу позвоню в полицию. — Пожалуй, это была единственная весомая угроза в арсенале женщины, и, скорее всего, она бы добилась того, чтобы блудную дочь немедленно привезли обратно на родину. Однако этому странному пареньку она почему-то доверяла, поэтому, напоследок предупредив, что на каждый её звонок должен будет последовать обязательный ответ и получив на это предупреждение утвердительное «хорошо», скинула вызов.       Майки, как и сама Эми, только сейчас заметил, что парень прижимал девичью ладонь к своему колену так и не обработанной до конца рукой. И что-то им обоим подсказывало, что обработана она станет лишь в месте, зовущемся «домом», ибо пинцет уже был не пригоден для каких-либо стерильных медицинских действий. — Если ты внезапно решила подраться, то сразу скажу: тебе стоит поискать другого оппонента. — Манджиро так и держал свою ладонь поверх ладони Андо, лежащей на его коленке, и между этим «прессом» кожа девушки словно полыхала незатухающим синим огнём. — Или тебе так сильно понравилась моя коленка? — губы молодого человека расплылись в усмешке, а губы Эмилии по привычке слегка «надулись» от стеснения. Девушка не знала, но эта странная привычка являлась слабым местом в оборонительной позиции её избранного. Взгляд Манджиро сразу же сконцентрировался на девичьих губах.       Зачем Андо била Сано? Да она сама не знала! Просто неловкость и смущение брали над её разумом верх и требовали вылить весь их сумбурный колорит хоть на кого-то или на что-то; а колено Майки оказалось ближайшим вариантом. Это как если читать романтическую мангу и дойти до момента с первым поцелуем героев. Сердце выскакивает из груди, и дикий вопль приглушается подушкой. Именно такой микс эмоций и испытывала Эмилия, выслушивая разговор своего соулмейта с её матерью.       Ей даже показалось, что у Сано с её мамой сложились куда более доверительные отношения за пару минут их телефонного разговора, чем у самой девушки с её же матерью за все восемнадцать лет их совместной жизни. На провокационный вопрос, касающийся колена, Эмилия отвечать не хотела, поэтому быстро нашла способ сменить тему. — Я правда могу остаться у вас с Эммой? — Андо уже прекратила свои тщетные попытки по спасению своей ладошки и просто продолжала ждать, когда же она, чёрт его дери, загорится. Указательный пальчик стал вырисовывать небольшие круги на ткани чёрных джинс. — Да, — кратко ответил глава Тосвы, периферическим зрением подмечая подходящего к ним Рюгуджи.       Кен поначалу не хотел прерывать эту «любовную идиллию», вот только желание вернуться домой и лечь спать оказалось куда сильнее. Да и разглядеть, что же там происходило между его другом и Эмилией, было интересно. Это стало бы просто идеальным аргументом для всевозможных отмазок Майки по типу: «Да она мне никто», «Она мне даже не нравится»; вот он прямо сейчас видит, как сильно она ему не нравилась. — Боже, у меня уже ноги затекли. — Андо сразу же привстала с корточек, дабы размять затёкшие мышцы и суставы, и Манджиро встал вслед за ней; не выпуская ладонь соулмейта из своей руки. Сейчас они будто бы держались за руки, что позволило Эмилии познать новый уровень смущения. Девушка старалась не подавать особого вида, дабы не выглядеть как полнейшая дура, краснеющая от каждого соприкосновения.       Весь её контакт с мужской частью населения земного шара начинался и заканчивался на Кио. С таким далеко не разнообразным опытом и далеко не низким полётом фантазии было тяжело «не краснеть». Несколько секунд Сано так и стоял, держа Андо за ладошку, словно проверяя, насколько удобно её рука лежала в его руке.       Десять из десяти. — Не забудь свой телефон, — разворачивая девичью ладонь тыльной стороной к земле, спокойно проговорил Майки, вкладывая в неё мобильное устройство, которое до этого момента всё так же находилось в его свободной ладони.       Кену захотелось долбануть самого себя по лбу, как только он осознал, что не достал свой смартфон, дабы сделать снимок-доказательство, с которым в дальнейшем, мог бы без лишних слов «расправляться» со всеми отговорками своего лучшего друга. Питать надежду на то, что эти два барана повторят столь отважный поступок, было бессмысленно.

***

      Эми практически уснула, пока в роли пассажира сидела на байке Манджиро, крепко обнимая спину своего соулмейта. Поначалу девушка со всей силы заключила молодого человека в капкан своих тоненьких ручек, так как где-то на подсознательном уровне опасалась, что поездка выдастся настолько же сумасшедшей, как и поездка с Кио. Однако Майки ехал достаточно медленно и осторожно, менее резко сворачивая на поворотах и как можно более аккуратно обгоняя ну уж совсем медленно тащущиеся автомобили.       Тепло, исходящее от Эмилии, приятно согревало его спину, а бёдра девушки плотно сжимали его собственные из-за неспособности шёлковой юбки растянуться хоть на сантиметр шире. Голова Андо покоилась на спине Сано, и спокойное дыхание от её полудрёмы приятно щекотало кожу через ткань хлопковой футболки. Даже несмотря на ноябрь, парню сейчас не было холодно; только не с такой вжимающейся в него грелкой за спиной.       Свернув в один из переулков, ведущих к многоквартирному зданию, мотоцикл Майки остановился, а его корпус выпрямился, всё так же продолжая ощущать на себе крепкие объятия его избранной. Исходящий от девушки аромат, до этого разлетающийся в порывах воздуха, сейчас смог снова заполнить окружающее пространство, вынуждая Манджиро поглубже вдохнуть в себя этот опьяняющий запах.       Всевышний, он хоть когда-нибудь уже сможет вдоволь надышаться им, или и ста лет не хватит на то, чтобы перестать столь яро реагировать на каждый еле долетающий до него шлейф? — Эм, просыпайся, мы приехали. — Девушка почти не отреагировала на фразу Сано. Лишь потёрлась об его спину щекой и, пробубнив что-то невнятное, провалилась обратно в мир Морфея.       Глава Тосвы издал лёгкий смешок и повернул свою голову в ту сторону, в которую сейчас было повёрнуто посапывающее лицо Эмилии. Парень понимал, что за весь этот день Андо неописуемо сильно вымоталась — как физически, так и морально, — и будить девушку ему не очень сильно хотелось; вот только им надо было как-то добраться до двери его квартиры, а с прилипшим к нему соулмейтом даже слезть с мотоцикла было проблематично.       Нос Манджиро уловил куда более сильный аромат девичьего тела вперемешку с запахом её шампуня. — Сразу завалишься спать, как придём ко мне, отцепляйся. — Хоть говорил молодой человек одно, однако делал он совершенно другое. Вместо того, чтобы отцепить руки Эмилии от своего тела, он лишь положил свою нераненную руку на её ладошку.       Уж слишком сильно Майки понравилось это странное, непривычное, но такое приятное ощущение маленькой нежной ладони, которая так ярко контрастировала с огрубевшей кожей его рук.       Взгляд Сано сразу же переместился на вид их соприкасающихся ладоней. Вот только всю красивую картинку портили три буквы чужого мужского имени, вынудившие тело главы «Токийской Свастики» напрячься, а ладонь полностью прикрыть собой блядскую татуировку на девичьей коже.       Он не успокоится, пока все виновники сегодняшнего происшествия не будут наказаны. — Ещё минуточку, — на этот раз, слова из уст Эми прозвучали гораздо более чётко, и теперь уже её носик по-кошачьи потёрся об спину Манджиро, словно усиливая аромат, исходящий от его тела. Майки снова не смог сдержать смешок, и девушка без проблем смогла это почувствовать благодаря напрягшемся мышцам его живота. Она и сама улыбнулась, постепенно всё больше и больше отходя от сонного состояния.       Боже, кто же мог подумать, что когда-нибудь Эмилия добровольно не захочет разжимать эти объятия и будет искать любой способ для отсрочки этого момента.       Сходить с ума оказалось очень даже приятным занятием. — Если хочешь, я могу донести тебя до квартиры. — Девичье сердце тут же пропустило удар, и она даже перестала дышать, готовая в любую миллисекунду ответить «хочу». — Вот только без каких-либо «как принцессу», потащу тебя, как мешок картошки. — Всё-всё, встаю я, встаю.       В голове Андо сразу же появились картинки, где Сано, схватив её за лодыжку, тащил её хрупкое тельце по ступенькам на фиг знает какой этаж. Она даже каким-то образом смогла представить себе боль в затылке при ударе об каждую пройденную ступеньку.       Ручки вокруг мужского торса сразу же расцепились, а шёлковая юбка задралась повыше, таким образом позволяя своей хозяйке чуть шире раздвинуть ноги для того, чтобы слезть с мотоцикла.       Ладонь Манджиро, до этого момента накрывающая ладошку своей избранной, так и осталась на том месте, где ещё совсем недавно чувствовалась мягкая девичья кожа. Всё-таки было глупо не признать, что маленькие ладони Эмилии ему очень сильно понравились; даже слишком.       Девушка окинула быстрым взглядом многоквартирный дом и, не заметив ничего необычного, развернулась обратно к Сано, который только что слез со своего байка. В сознании Андо всплыл один вопрос, который просто неумолимо требовал ответа. Особенно сейчас, когда Эми подметила, что дом был далеко не пятиэтажным. — А «как мешок картошки» — это как именно? — Ноги уже болели и всё тело чертовски ныло, что позволило девушке запихнуть всю свою нелюбовь к Манджиро куда подальше, уповая на внезапно предложенное её соулмейтом достаточно интригующее предложение. Молодой человек слегка удивился от внезапного вопроса Эми, но виду, конечно же, не подал.       Подойдя к Эмилии и сократив между ними расстояние до полуметра, Майки внимательно посмотрел в большие девичьи глаза, не скрывая свою довольную усмешку. — Кошмар, Эм, когда ты успела стать такой наглой? — Мысль о том, что Андо в действительности была бы не против снова оказаться на руках у главы Тосвы, колыхнула что-то внутри него, заставив это что-то приятными волнами расползтись по всем уголкам его тела.       Манджиро не был романтиком, да и ласковым его назвать нельзя, однако с избранной ему хотелось сделать много несвойственных его натуре вещей, и удовлетворение одного какого-нибудь девичьего каприза было чем-то, что он не прочь был бы выполнить.       Парню хотелось, чтобы девушка похныкала, вымаливая у него что-нибудь, а после — Майки очень хотелось наказать её за столь плохое поведение. Сано даже не думал о том, были его желания нормальными или нет, ведь его самым большим желанием являлось начало бандитской эпохи, в которой он смог бы подмять под себя весь Токио; о какой нормальности тут могла идти речь? Но, конечно же, молодому человеку хотелось проявления девичьей капризности в меру и точно не тогда, когда ему нахуй было бы не до хныканья и наказаний.       А Эмилия… А что Эмилия? Она любила быть капризной. Ведь в каждой девушке жила маленькая капризная девочка, требующая к себе особого внимания и снисхождения. Вот только на пути к желанию Манджиро стояло одно «но», о котором он даже не догадывался. Андо старательно держала все свои капризы под железным замком «хорошего воспитания» и «прилежного поведения». — Я просто поинтересовалась. Что ты там себе навыдумал, а, Манджиро? — вопросом на вопрос ответила девушка, кажется, уже совсем потеряв какой-либо страх по отношению к Сано.       Ох, так главе Тосвы даже стало интересней. Он лишь единожды имел дело с такой бесстрашной Эмилией, когда впервые в жизни заговорил с ней, случайно встретившись в школьном коридоре. Такое нагловатое ведение разговора лишь раззадоривало его.       Майки сделал небольшой шаг в сторону девушки, тем самым ещё сильнее сокращая расстояние между ними, и, как бы сильно Андо не хотела, она не могла сделать шаг назад, так как это ознаменовало бы её полнейшее поражение. Чёртов Сано и его чёртовы игры. — Я? Я уже представил, что тащу тебя, как мешок картошки, очень смешно выйдет, давай попробуем? — улыбка Манджиро стала ещё нахальнее и шире, и Эми уже не смогла стерпеть вид этих искривлённых губ, показательно разворачиваясь и двигаясь в сторону подъезда. — Да пошёл ты, — пробубнила девушка себе под нос, вот только эта фраза не утаилась от идеального слуха Майки, и тот, в три шага догнав удаляющуюся от него избранную, потянул её за руку на себя, таким образом разворачивая её лицом в свою сторону. — Да что… — Эмилия не успела договорить, так как в эту же секунду почувствовала, как Сано, слегка согнувшись в коленях, обхватил её обеими руками за ноги, а в следующую секунду мир для Андо перевернулся с ног на голову, оставив для взора лишь вид на хлопковую ткань белой футболки.       Эми повисла на плече Майки и уже начала ощущать, как неприятно кровь стала приливать к голове. Брыкаться и давать отпор было не то чтобы страшно, а до идиотизма неразумно, так как хоть расстояние от головы до асфальта и не было таким уж большим, однако оно было, что не обещало мягкого приземления.       Поднять соулмейта таким образом для главы Тосвы не составило большого труда, в силу маленьких габаритов девичьего тела и нечеловеческой силы Сано. — Отпусти меня! Я сама поднимусь! — Руки Андо ухватились за единственный имеющийся источник равновесия — за Майки, а голова девушки потихоньку начала кружиться. — Ну, каково это — быть мешком картошки? — Манджиро уже почти подошёл к входной двери в подъезд и даже перестал сдерживать свой задорный смех, но руками всё так же крепко продолжал «обнимать» ноги избранной, дабы та не навернулась вниз головой. И без того какой-то странноватой была. — Отвратительно, — сразу же выдала девушка, а потом зачем-то добавила: — Хочу быть принцессой.       Сано лишь сильнее рассмеялся.       Если честно, он уже не помнил, когда позволял себе находиться в столь расслабленном состоянии. Даже в компании старых друзей Майки всё чаще и чаще оставался безэмоциональным, стараясь не выдавать своих искренних чувств, дабы выдержать имидж сурового лидера быстрорастущей банды. А сейчас он словно почувствовал, как избавился от пары сковывающих всё его существо кандалов, ведь перед Эми не надо было ничего доказывать и отстаивать. Они же, в каком-то смысле, даже не были знакомы!       Ткань шёлковой юбки сильно натянулась в области девичьей попы, и это не скрылось от взгляда соулмейта. Перед тем, как открыть дверь, ведущую в подъезд, Манджиро несильно шлёпнул Андо по самому сокровенному месту. Эмилия бы тотчас покраснела, вот только сейчас краснеть было нечему. Всё лицо уже и без того было пунцовым из-за перевёрнутого положения. — Это за коленку, — быстро нашёл отмазку парень, а после, смеясь, добавил: — Ваше Высочество.

***

      С горем пополам Манджиро всё-таки дотащил Эмилию на шестой этаж, где располагалась дверь, ведущая в его с сестрой квартиру.       Как оказалось, в доме было восемь этажей, и, по словам Сано, лифт не работал. Очень подозрительно внезапно перестал работать. Настолько подозрительно, что, когда девушка предложила Сано попробовать нажать на кнопку вызова лифта, дабы удостовериться в его неисправности, получила второй несильный шлепок по попе и последовавшее за этим: «За второй удар по моей коленке».       Эми ясно помнила, что колено избранного пережило три её удара, что означало, что у Майки был ещё один шлепок в запасе, испытывать который на себе совсем не хотелось. Где-то на пятом этаже девушка хотела спросить, почему её удары по колену приравнивались к ударам по её заднице, но напоминание о третьем шлепке быстро пришло обратно в голову, вынудив оставить вопрос без должного ответа.       Манджиро, слегка присев, опустил Андо, и она плавно сползла с его плеча, сразу же хватаясь за свою голову, которой сейчас пришлось переживать отток крови обратно вниз.       Ну уж нет, она больше никогда не позволит себе умилиться с подобных моментов в романах или манге! Быть «мешком картошки» оказалось совсем не романтично и даже болезненно. Спасибо, Майки, за разрушенный стереотип.       Как только девушка смогла надёжно стоять на своих двоих, Сано достал ключ от квартиры из переднего кармана джинс. Ключ вошёл в замочную скважину, и, вслед за характерным щелчком, не без помощи Манджиро, входная дверь открылась, а сам хозяин квартиры быстрым кивком головы услужливо пропустил своего соулмейта вперёд. В коридоре сразу же показалась фигура Эммы, которая сначала с шоком оглядела вошедшую пару, а после, заметив побои на лице Андо, прижала ладошку к своим губам.       Дальше для Эми всё происходило как в тумане.       Взволнованная Эмма, носящаяся из одного угла гостиной в другой в поисках каких-то подходящих пластырей и ваток; её шокировано-разгневанный взгляд на открывшиеся глазам три татуировки после снятия толстовки брата; её слёзные извинения и непрекращающиеся слова о собственной бесполезности, на которые Эми на автомате отвечала: «Нет, не переживай, всё хорошо»; её попытки хоть чуть-чуть накормить отнекивающуюся от еды подругу; поход в ванную, где Эмилия смогла принять быстрый душ, намеренно не смотря в зеркало отражающееся там лицо.       У девушки даже была возможность почистить зубы — Эмма выдала ей новую зубную щётку, — что сделать хотелось уже давно. Андо старательно три раза начищала каждый уголок своего рта, стараясь без остатка отчистить то, что уже психологической травмой, проклятым земляным червём залезло куда-то глубоко в её сознание и не поддавалось уже никакому очищению.       Эми даже нашла в себе силы поплакать. Совсем чуть-чуть, немножко, когда в третий раз с нажимом прошлась пенистой щёткой по уже скрипящим зубам, всё ещё не особо веря в пережитое. В какой-то момент она сказала слезам «нет», и, помеченной левой ладонью стерев пар с зеркала, внимательно всмотрелась в своё лицо.       Почему-то ей казалось, что вид её избитых щёк будет куда более пугающим, но всё оказалось не настолько страшным. Или же так казалось из-за тех самых найденных Эммой специальных пластырей, которые хорошо перекрывали все лицевые ссадины. Стерев пар с нижней части зеркала, Андо смогла разглядеть татуировку на шее, а также практически такую же надпись под ложбинкой между двух ключиц. Буквы на шее были чуть больше букв под ключицами, а самая большая татуировка располагалась на ноге. Помимо отвратительного значения набитых на коже тату, даже сами буквы были набиты отвратительно: местами корявые, местами слишком толстые — в силу разной силы нажатия на кожу во время набивания, — а концы букв «О» вообще не сходились.       И, самое ужасное, — Эми не знала, что ей теперь с этим делать. Она слышала про услуги удаления татуировок, но они могли и не дать стопроцентного результата, а также были достаточно болезненными, да и недешёвыми. Помимо прочего, удаление требовало не одного сеанса, а у Андо нет времени на ожидание!       К горлу снова подкрался противный ком, но девушка несколько раз помотала головой из стороны в сторону, отгоняя неприятные мысли. Сил в теле уже совсем не оставалось, поэтому, надев розовую футболку и такие же розовые шорты — заранее отданные ей младшей Сано, — Эми вышла из ванной.       В гостиной сейчас никого не было, а в другие двери она даже не решилась заходить, дабы случайно не открыть ту дверь, которая вела к личному логову Манджиро. Как футболка, так и шорты не прикрывали проклятых татуировок, и стоять так в гостиной было не совсем комфортно, но, слава Богам, в комнате показалось Эмма. — Идём, ты, наверное, очень утомилась. — Девушка взяла Эмилию именно за ту ладонь, на которой было набито имя Игараси, и потащила её в сторону двери, по-видимому, ведущую в её спальню. — Ты не против спать вдвоём? На кровати достаточно места для нас обеих, но я могу поспать и в гостиной, — тут же начала тараторить младшая Сано, смущённо оглядывая просторы своей комнаты. Это было не время для её потайных желаний, но Эмма всегда хотела попробовать переночевать вместе с подругой; точно так же, как и «лучшие подружки» из американских сериалов. — Конечно, я буду только рада, — сказала Эми, еле выдавив из себя подобие улыбки. Дело было не в том, что она была против компании Эммы, а в том, что её нынешняя эмоциональная опустошённость уже не позволяла проявлять хоть какие-то естественные эмоции. — Не хочу спать сегодня одна, — добавила Андо, после чего оказалась заключена в капкан крепких объятий младшей Сано. И, пожалуй, это было лучше тысячи слов.

***

      Майки не мог уснуть. Сон ни в какую не хотел посещать сегодня главу «Токийской Свастики», зато миллиарды мыслей не давали своему обладателю заскучать, вынуждая того по отдельности раздумывать над каждой из них.       Манджиро думал обо всём: о проведении скорой незаконной гонки, о внутренних делах Тосвы, о слухах стремительного объединения северо-восточных и юго-восточных банд, о скором собрании командиров его банды, о сегодняшнем происшествии. И, конечно же, больше всего мыслей занимала девушка, спящая сейчас в комнате его младшей сводной сестры.       Как бы сильно Сано ни старался, он не мог собрать целостную картину произошедшего. Будто бы коробка с новоявленной головоломкой оказалась бракованной и в ней недоставало частей, из-за чего никак не могла разгадаться.       Зачем «Завету» понадобилось устраивать сегодняшнее представление? Почему в это была втянута именно Андо и как так вышло, что по итогу пистолет девушки был безотказно забит патронами, пока пистолет её мученика не имел в себе ни одного? Зачем этот ебанутый дружбан так поступил и какую роль несли в себе камеры видеонаблюдения? Неужели Шуджи Ханма уже прознал про наличие у Манджиро соулмейта? Да даже если и прознал, между «Заветом» и «Токийской Свастикой» сейчас были нейтралитетные и слишком удобные для самого «Завета» отношения.       Что-то во всей этой истории не складывалось и даже вызывало ощущение лежащего на поверхности ответа, который Майки никак не мог разглядеть на чистой глади совершенно прозрачной воды; и это раздражало. Просто выбивало его из колеи.       Сейчас Сано сидел на подоконнике в своей комнате и бесцельно наблюдал за горящим возле дома фонарём. В заботливо перевязанной сестрой ладони парень держал сигарету, беспрерывно, уже как двадцать минут, прокручивая её между пальцами.       Манджиро нельзя было назвать заядлым курильщиком. Он не испытывал такого же трепета к никотину, как Дракен, однако иногда, за компанию, после какой-нибудь шумной потасовки, позволял себе закурить, с интересом наблюдая за вылетающим изо рта табачным дымом, который возвышался странными переплетениями, унося за собой часть напряжённости, неприятно сковывающей тело.       Вот и сейчас молодому человеку хотелось избавиться от этой напряжённости, однако зажигалки у него не оказалось. Майки всегда пользовался зажигалкой лучшего друга, даже как-то и не задумываясь о покупке собственной. Кажется, пришло время задуматься и об этом.       Внезапно в дверь его комнаты послышался стук, а за ним и вопрос Эммы: — Можно войти? — Так как брат и сестра жили лишь вдвоём в одной квартире, они предпочитали не нарушать личных границ друг друга и не вламываться на «чужую» территорию без спроса.       Манджиро сразу же спрятал сигарету в кармане своих пижамных штанов. Младшая Сано всё время ругалась с Кеном из-за его пагубной для здоровья привычки и постоянно недовольно наказывала Рюгуджи: «Только попробуй подсадить Майки на эту дрянь». Отношения между сестрой и его лучшим другом и без того не клеились так, как того хотелось бы самому Манджиро, поэтому он решил не создавать проблем для Дракена, зная, что вся ярость Эммы достанется именно ему. — Да, входи, — слезая с подоконника ответил Сано, складывая руки на груди. И что только могло привести сестру к нему в такой поздний час? Эмма сразу же вошла в комнату, с удивлением подметив, что кровать брата была заправлена, а сам он стоял у окна. — Ох, тебе, я смотрю, тоже не спится, — с некой улыбкой сказала девушка, так же, как и брат, складывая руки на груди. Семейная привычка? — Что ты имеешь в виду под «тоже»?       На самом деле этот вопрос не требовал ответа. Майки просто прекрасно ощущал, как неспокойно спалось сейчас Андо. Возможно, это даже послужило причиной его собственной бессонницы. Всё-таки эта душевная связь была той ещё занозой в заднице, ведь она влияла даже на чёртов необходимый здоровью сон. — Не притворяйся, Кен мне всё рассказал. — Эмма всё ещё была обижена на сводного брата, так как тот лично не рассказал ей новость о том, что у него появился соулмейт, и что этим соулмейтом являлся не кто иной, как Эмилия.       В отличии от многих, девушка наоборот никогда не хотела иметь избранного, так как она боялась, чертовски боялась, что им может оказаться кто-то, помимо Дракена. Ей не нужны были никакие душевные связи, чтобы понять, кто был мил её сердцу. А о том, как сильно сам Рюгуджи иногда переживал о появлении у младшей Сано соулмейта, выкуривая по ни одной сигарете за час, можно было вообще не говорить. Это стало бы самой ужасной пыткой в его жизни. — Я думаю, ей лучше будет сегодня поспать с тобой. — Девушка сразу же заметила, как мышцы на руках Майки напряглись, а его взгляд выдал долю удивления.       Ему? С ней? В одной кровати? Когда у него от одного лишь её запаха крышу сносит? Плохая идея, очень плохая идея. — Не стоит. Это… Это будет не совсем просто. — Взгляд Манджиро переместился на пространство за спиной Эммы, которого до этого момента не было видно из-за закрытой двери в его комнату.       Сано стал ощущать исходящий оттуда более сильный аромат своей избранной, и так и хотел даже не попросить, а приказать девушке закрыть за собой дверь, чтобы он окончательно не потерял возможность уснуть сегодняшней ночью. Вся его сущность изнемогала от беспокойства девичьей сущности, что сейчас наверняка переживала один из своих кошмаров, который со стопроцентной вероятностью был связан с жёлтым корабельным контейнером. — Пожалуйста, — внезапно нежно попросила сестра, и в её глазах Майки смог разглядеть скопившуюся влажность, небольшими бликами отражающуюся от света исходящего от окна. Это было то самое оружие Эммы, которому Манджиро никогда не мог воспротивиться. Поэтому, тяжело выдохнув, он направился к выходу из своей комнаты. — Только перенеси её к себе. Я не хочу, чтобы моя кровать оказалась осквернена.