Use(ful)less

      Что могло быть приятнее крепкого и хорошего сна? Разве существовало хоть что-то, способное переплюнуть ощущение расслабленности собственного тела; опустошённости вечно забитого какими-то мыслями разума? Приятного обволакивающего чувства безопасности под тёплым мягким одеялом?       А подушка? Разве существовало хоть что-то удобнее подушки? Такой в меру мягкой, в меру большой и в меру приятно пахнущей. Могло ли хоть что-то сопоставиться со второй длинной горячей подушкой, которая словно была создана для того, чтобы закинуть на неё свою ногу, ощущая спокойное ровное дыхание перьевой набивки и неосознанно ловя ртом каждый её выдох.       Эмилия резко распахнула глаза и так же резко закрыла их обратно, как только увидела перед собой оголённую мужскую грудь, наполовину прикрытую одеялом, слишком широкую для девушки шею и знакомые кончики светло-русых волос. Выше поднимать взгляд даже не требовалось, ведь Андо уже и так было понятно, что лежала перед ней не Эмма. Но зато человек с такой же, как и у неё, фамилией — Сано. Манджиро Сано.       Девушка снова раскрыла глаза, всё-таки решив рассмотреть спящее лицо соулмейта, ибо когда ещё ей выдастся такая возможность? Губы молодого человека были сомкнуты, его нос слегка касался её волос — каким-то образом разлетевшихся по всей подушке, — а глаза Майки были закрыты, представляя обзор на его не очень длинные ресницы.       Эмилия могла поклясться, что ещё ни разу в жизни не видела настолько спокойного и умиротворённого выражения на лице своего избранного. Почему-то его сон совсем не хотелось прерывать. Наоборот — есть желание хоть целый день потратить на любование столь непривычным, но явно понравившимся ей видом.       Проскользнув своим взглядом чуть ниже, Андо остановилась на верхней части грудной клетки. Внимательно рассмотрела плавную линию, переходящую из шеи в плечо, вздымающуюся и плавно опускающуюся от ровного дыхания, мужскую подтянутую грудь, соски, от рассмотрения которых во рту Эми начался рефлекторный процесс слюноотделения в крупных железах, а также еле заметное из-за одеяла начало пресса.       До девушки только сейчас дошло, что, оказывается, той приятно пахнущей подушкой, была вовсе не подушка, а вытянутая рука Майки, на которой с удобством расположилась её голова.       Андо не помнила, как именно она оказалась в одной постели вместе с Манджиро, но она точно была уверена лишь в одном — спать она ложилась с Эммой.       Девушка снова взглянула на спящего Сано. Он, как и она, лежал на боку, а вторая его рука располагалась на её бедре; но его ладонь не просто лежала на ткани выданных Эммой шорт, а была переплетена с пальцами её собственной ладони. Как бы сильно Эми ни хотела, но она не смогла не подметить расположение своей правой ноги, которая была по-хозяйски закинута на бедро Манджиро. От падения в яму нескончаемого смущения Андо спасло лишь одеяло, прикрывавшее вид на выстроенную по одним лишь ощущениям картину.       Внизу живота стало предательски потягивать, из-за чего глаза девушки снова принудительно закрылись, дабы не провоцировать саму себя видом спящего соулмейта. Однако любопытство вперемешку с воющей, как сука, сущностью настояли на своём, вынудив веки разомкнуться, а глаза, словно сканером, пройтись по каждому миллиметру открытой кожи, запоминая каждый изгиб, каждый хотя бы небольшой изъян мужского тела.       Запах Манджиро ударил в голову с новой силой, будто бы зная, что Эмилия сейчас не в состоянии контролировать ни свои мысли, ни свободно лежащую на матрасе руку, которая сейчас оказалась между её бёдер, с лёгким нажимом касаясь половых губ.       Она ненормальная! Точно ненормальная, ведь ведёт себя, как какое-то недоразвитое животное, и нехотя признаётся самой себе в том, что быть недоразвитым животным не так уж и плохо; слишком приятно.       Девичьи бёдра инстинктивно делают круговое движение вокруг сжатых между ними пальцев своей обладательницы, вынуждая ту сделать слишком глубокий вдох и такой же глубокий выдох, а пальцы другой ладони — переплетённые с пальцами Майки — сжать его руку чуть сильнее. Сердце ускоряет свой темп, и под одеялом становится невыносимо жарко, однако девушка даже не думает о том, чтобы вылезти из-под него. ведь тогда, как только Сано проснётся от своего сновидения, её маленький секретик самоудовлетворения точно будет раскрыт.       Эмилии одновременно и стыдно и не очень. С одной стороны, девушка балдеет от осознания скрытности происходящего, и что-то внутри неё получает ещё большее наслаждение от столь извращённых действий. Но, с другой стороны, всё это ощущается как-то неправильно, словно предательством самой себя, о котором думать сейчас совсем не хочется. Поэтому Андо слегка разворачивает голову, теперь полностью утыкаясь носиком в вытянутую руку молодого человека, на которой всё так же лежит её голова, и с силой вбирает в себя его аромат.       Как чокнутая наркоманка, наконец-то получившая возможность испробовать вторую дозу её любимого наркотика.       Лёгкие полностью заполняются запахом избранного, а пальцы у половых губ с новой силой проводят по ткани розовых шорт, прикрывающих возбуждённые складочки, заставляя приглушённый стон выйти из девичьих губ.       Глаза Майки медленно открываются. Новый день встречает его слегка раскрасневшимися щеками Эмилии, её носиком, уткнувшимся в его руку и вдыхающим в себя его запах, и еле ощутимыми движениями её ноги, лежащей на его бедре.       Манджиро старается не делать ни одного лишнего движения, дабы ещё хоть чуточку насладиться этим невероятным моментом, где она, столь желанная всем его естеством девушка, так старательно пытается не потерять самоконтроль, удовлетворяя собственные соулмейтские инстинкты. А с каким упоением она вдыхает его запах? Словно кошка, почувствовавшая непеталактон, исходящий от кошачьей мяты, который кружит ей голову, навеивая лёгкие стимулирующим возбуждение феромоном.       Сано убеждается в своих мыслях, как только до его слуха долетает приглушённый девичий стон. Язык Эми проходится по коже его руки, вынуждая почувствовать потягивающее наслаждение в члене, который постепенно наполняется кровью, увеличиваясь в размерах в его пижамных штанах. Кажется, Майки впервые в жизни пожалел о том, что предпочитал не надевать нижнего белья под единственный нравившейся ему элемент пижамы.       Андо с наслаждением облизывает кожу руки своего избранного, оставляя на ней лёгкие поцелуи, уже, кажется, совсем не контролируя свои действия. Она впервые смогла попробовать его кожу на вкус, и, о Боги, это оказалось вкуснее всех её любимых сладостей вместе взятых!       Глаза прикрываются от удовольствия, пока она продолжает ласкать саму себя через ткань розовых шорт и трусиков, облизывая мужскую кожу и вдыхая в себя запах уже влажной кожи, которая становится лишь притягательнее с каждым новым полизыванием.       Эмилии снова хочется увидеть лицо спящего Манджиро, и она открывает свои глаза, дабы насладиться его умиротворенным спящим видом. Но вместо этого её взгляд встречается со взглядом чёрных глаз, которые неотрывно следят за каждым движением её языка. Девушка резко прекращает свои ласки, несколько секунд неотрывно глядит на уже проснувшееся лицо Сано и совершает самую огромную глупость в своей жизни, закрывая глаза и делая вид, что она спит.       Рука, находящаяся до этого момента между бёдер, ложится обратно на матрас, а вторая ослабляет хватку слегка шершавой мужской ладони. Вот только щёки продолжают оставаться пунцовыми, жар под одеялом не утихает, а эмоции девушки слишком отчётливо передаются Майки. Он с удовольствием смакует их, ощущая, как передаваемое возбуждение окутывает каждый нейрон его мозга, вскармливая растущее в геометрической прогрессии желание обладать столь притягательной девичьей плотью.       Эми даже перестаёт дышать. Просто старается не подавать никаких признаков жизни, пытаясь поплотнее сжать бёдра, дабы унять поглотившее её вожделение. Однако закинутая на молодого человека нога никак не позволяет получить желаемый результат, оставляя все попытки бессмысленными. — И тебе доброе утро, — голос Манджиро звучит хрипло, и далеко не по той причине, что он совсем недавно проснулся. Главная виновница утреннего возбуждения лежит прямо перед ним, старательно пытаясь изобразить из себя бездыханное тело. — Эм, я не медведь. Тебе нет особого смысла притворяться мёртвой. — Девушка слегка приоткрывает один глаз и сразу же закрывает его, как только ловит на себе ещё один пытливый взгляд избранного.       Если бы человек был способен умереть от смущения, она бы со сто процентной вероятностью встретила свою раннюю смерть прямо сейчас. — Отвернись, — тихо произносит Эми, после чего впервые за утро принимает по-настоящему разумное решение, возвращая свою правую ногу к левой ноге и сама разворачивается к Сано спиной, расцепляя их переплетённые пальцы. Её голова всё так же лежит на вытянутой во всю длину подушки руке Майки, из-за чего приятный аромат ни на один кубический дюйм не покидает объёма её лёгких.       Манджиро всю ночь вдыхал в себя запах волос Андо, и ему пришлось покорно признаться самому себе в наличии новой слабости по отношению к его соулмейту. Запах её волос хотелось сохранить в какой-нибудь небольшой колбочке и, словно астматику, вдыхать его каждый раз, когда в теле забывался этот мягкий, но столь притягательный шлейф, без которого дышать уже как-то и не хотелось.       И вот сейчас, когда девушка повернулась к нему спиной, открывая таким образом вид на свой затылок, сущность Сано не выдержала. Если говорить точнее, он сам не выдержал натиска своей сущности, позволяя той захватить контроль над всем его телом. И одной рукой он притянул девичье тело к себе, а носом уткнулся в макушку её шелковистых волос.       Ладонь главы Тосвы расположилась на животике Эмилии, крепко прижимая девушку к своей груди, а сам её обладатель совсем позабыл о своём возбуждённом половом органе, эрекцию которого шёлковая ткань широких пижамных штанов никак не могла удержать, позволяя пенису прекрасно прочувствоваться девушкой в области её попы.       Андо была хорошей девочкой, однако в её голове даже не пролетел столь банальный вопрос — «что это?». Девушка непроизвольно прижалась к паху Сано чуть плотнее, а передаваемые между ними эмоции вынудили её носик снова уткнуться в руку избранного.       Терпеть это животное вожделение — неописуемо сложно. Сейчас в обоих соулмейтах боролись два титана в виде моральных принципов и физического влечения, и ни одна из сторон не хотела уступать, вынуждая сознание теряться между «хочу» и «не хочу», а кровяному давлению добраться до первого — если не второго — уровня гипертонии. — Если бы ты знала, как сильно ты мне уже надоела, — повторно глубоко вдыхая столь манящий и желанный. каждой клеточкой его тела аромат, выговорил Манджиро.       Его ладонь, располагавшаяся на животе Эми, залезла под край тонкой хлопковой футболки, слегка приподнимая ткань, оголяя фарфоровую кожу живота. Рука Сано без проблем накрыла всю площадь плоского животика, заставляя молодого человека подумать о миниатюрности его избранной.       Всевышний, какого чёрта она так идеально подходила ему? Словно дорогущая кукла ручной работы, сделанная на заказ. — По твоим действиям не скажешь. — Ладонь Андо по непонятной для неё самой причине легла поверх ладони Манджиро, и ей хотя бы на долю секунды захотелось заглянуть в его глаза.       Не то чтобы сказанная им фраза её как-то задела или обидела, однако чему-то внутри требовалось узнать, с каким выражением лица Майки сказал это. Что читалось в его тёмных, словно закрашенных чёрным фломастером глазах, и читалось ли в них хоть что-то вообще?       Девушке каким-то чудом удалось ослабить хватку Манджиро вокруг своей талии и перевернуться на спину, теперь имея доскональный обзор на лицо соулмейта. Сам же глава Тосвы слегка приподнялся на локте, таким образом упрощая момент «рассматривания» — как для Эмилии, так и для себя. — Ты первая начала. — На губах парня не было улыбки, и казалось, что ни один мускул на его лице не дрогнул, сохранив своему обладателю привычную каменную маску безразличия. Вот только глаза Сано выдавали его с головой.       Эми не могла похвастаться хорошей способностью к «чтению» людей, но ей и не надо было обладать этим навыком на профессиональном уровне, чтобы понять — она ещё никогда не ловила на себе столь до непонятного странный взгляд избранного. Сейчас его глаза не казались такими уж тёмными и пугающими, и было в этом мраке что-то, из-за чего в нём захотелось утонуть. С головой окунуться в это чёрное, мутное, но такое тёплое болото и больше никогда не выныривать на поверхность. — А ты продолжаешь, — тихо сказала девушка, заставляя кончики губ Сано слегка приподняться.       Всё-таки она становилась всё непослушнее и непослушнее, но это, наоборот, лишь притягивало, а не отталкивало. У Майки была целая банда с тремя сотнями человек, в которой практически каждый был готов помахать перед ним хвостиком и выполнить заветную команду «апорт». Он не воспринимал членов «Токийской Свастики» как собак — относился к ним, как полноправный и справедливый лидер, — однако такое беспрекословное подчинение порядком надоело.       А Эми будто бы нутром чувствовала, когда её проказа могла сойти ей с рук, а когда нет. Так идеально понимала его состояние, что он порой даже удивлялся, а не читает ли она его мысли. Ибо молодой человек был не уверен в том, что такие «идеальные моменты» можно было уловить, основываясь лишь на его эмоциях, которые он старался держать под контролем не только снаружи, но и внутри себя.       Манджиро уже не знал, в который раз в его голову приходила мысль, что Андо была красива. Её лицо будто бы красило всё: вплоть от еле заметных разводов крови до пластырей, прикрывающих ссадины у губы и носа. Даже синеватый кровоподтёк на щеке был ей к лицу. Её глаза никогда не скрывали ни одной эмоции, позволяя читать девушку как открытую книгу, но даже в этом Майки стал находить нечто милое.       Глаза Сано прошлись вдоль девичьего подбородка, перешли на тонкую шею и спотыкнулись о блядскую татуировку на слегка покрасневшей вокруг неё коже. Челюсти непроизвольно сжались, а взгляд стал холоднее, что не скрылось от внимательного взгляда Эмилии. Поняв, что Манджиро сейчас смотрел на левую сторону её шеи, девушка сразу же попыталась прикрыть ладошкой чёрное клеймо, но молодой человек мгновенно перехватил руку, укладывая её на девичий животик. — Даже не вздумай скрывать это от меня. — Парень понимал, что Андо ещё была не готова полностью осознать и принять последствия вчерашнего вечера, но рано или поздно ей придётся это сделать, дабы не утопить саму себя в пучине личностных противоречий и страхов. У неё просто не было другого выбора. — Тут ещё есть дело, с которым я должен закончить, — шёпотом произнёс Сано, аккуратно вытаскивая свою руку из-под головы избранной и этой же рукой касаясь татуировки на шее. Внезапно палец Манджиро ощутил тонкую корочку, покрывшую «помеченный» участок шеи. — Что это? — Девушка почувствовала, что место, которое сейчас большим пальцем поглаживал Манджиро, чувствовалось как-то странно. Кожа как будто затвердела, не позволяя её владелице полностью насладиться столь желанными прикосновениями к осквернённому месту на шее. — Твоя кожа стала заживать, — всё так же еле ощутимо касаясь «чёрной метки» слегка жестковатой подушечкой пальца, ответил Майки, внимательно всматриваясь в неровно набитые три буквы. А, точнее, в покрывшую их прозрачную корочку. — Надо будет заехать в аптеку, — сам себе под нос пробубнил глава Тосвы, после чего перешёл к «незаконченному делу».       Пальцы молодого человека аккуратно прошлись по невидимой тропинке с татуировки на шее до ворота лёгкой хлопковой футболки, слегка оттягивая его вниз, открывая вид на набитые на груди три буквы — «КИО». Движения Сано щекотали девичью кожу, вынуждая Эми улыбаться.       Столь несвойственное им обоим времяпрепровождение не смущало сейчас ни Манджиро, ни Эмилию. Оба соулмейта действовали на каком-то подсознательном уровне, уже даже не задумываясь о правильности и неправильности собственных действий и мыслей. А может, они уже просто устали бороться сами с собой, желая наконец-таки получить долгожданную развязку, способную угомонить сущности обоих.       Сейчас тут не было выигравших и проигравших. Были лишь две переплетённые души, связь между которыми больше не поддавалась сомнению, собственнолично называя себя парадигмой.       Майки склонился над грудью девушки, начав оставлять на единственной «не принятой» вчера татуировке лёгкие поцелуи. Тоненькая корочка также появилась и на этом пострадавшем участке девичьего тела, из-за чего Манджиро решил не облизывать его, боясь доставить Андо неприятные ощущения или вызвать раздражение на и без того чувствительной коже. От удовольствия Эми прикрыла глаза, кладя одну свою ладошку на голову Сано, ноготками массируя кожу его головы, чуть ли не вынуждая парня заурчать от приятных ощущений.       Чертовка, самая настоящая чертовка.       Под одеялом стало невыносимо жарко. Поэтому молодой человек взял на себя ответственное решение — скинуть этот мешающий атрибут постели куда подальше, а, в его случае — на пол. Как только одеяло оказалось на полу, взгляд Эмилии сразу же зацепился за слишком выделяющейся бугорок на пижамных штанах своего избранного.       Даже несмотря на всю свою возбуждённость, которая сумбурно перемешивалась вместе с не менее слабой возбуждённостью Сано, Эми не смогла не вспомнить вчерашний вечер и всё то отвращение, что ей пришлось пережить при ощущении в своём рту члена Кио.       Прикосновения Манджиро совсем не казались Андо противными или неправильными. Более того, она даже понимала, как сильно всё её естество хотело ощутить их на себе, но «плохой» первый опыт давал о себе знать, вызывая на просторах разума беспокойство, которое тут же передалось и главе «Токийской Свастики».       Как только Майки отбросил одеяло в сторону, его обоняние сразу же уловило невероятно сильный запах, который словно сковал всё его тело, цепями притягивая всё мужское естество к себе. Этот аромат и в сравнение не шёл с уже более или менее привычным ароматом избранной, и молодой человек без труда смог определить точное место, являющееся источником этого сводящего с ума запаха.       Член в пижамных штанах слегка содрогнулся. Ни одна девушка в жизни Манджиро ни разу не смогла вызвать в нём столь сильное возбуждение, и парень даже не знал, а встанет ли у него теперь вообще на кого-то, помимо Эми?       Однако «счастье» Сано длилось не долго. Стоило ему только уловить внезапное неприятное ощущение со стороны своего соулмейта, как глаза главы Тосвы сразу же переместились на слегка напряжённое выражение лица девушки, которая так и продолжала смотреть на его ну уж слишком ярко выделяющейся стояк. Майки не понадобилось много времени, чтобы разобраться в причине такой реакции у избранной.       Труп Игараси захотелось найти, воскресить и убить снова. Вот только уже своими собственными руками и точно не таким быстрым действием, как пуля в горло. — Думаю, нам пора вставать. — Честно сказать, молодой человек не хотел хоть как-то озвучивать события вчерашнего дня, и уговаривать Андо на секс также не особо хотелось. Он понимал, что ей, скорее всего, сейчас слишком тяжело решиться на половой контакт.       Именно поэтому в его словах не прозвучало ни капли обиды или раздражения. Ведь обижаться — а уж тем более раздражаться — на подобное было как минимум глупо и аморально. Конечно, слово «мораль» не играло ключевой роли в жизни Майки, однако оно как-то тесно переплеталось с фактом наличия у него соулмейта, что не позволяло мужскому началу проявить себя во всей красе, с силой вдалбливая свой член в сокрушающуюся в муках неприятных воспоминаний Андо. Сами мысли об этом были уже отвратительны. — Стой. — Ладонь Эмилии тут же дотронулась до запястья избранного, вынуждая того остаться на месте и пока не предпринимать попыток слезть с кровати. Взгляд парня тут же устремился к её взгляду, и встреча их глаз оказалась слишком томительной для обоих.       Девушка не хотела сейчас останавливаться. Может быть, дойти до логического конца они бы сегодня не смогли, но хотя бы чуть-чуть, хотя бы капельку, хоть на мгновение ей захотелось почувствовать какие-то более ощутимые ласки со стороны этого вечно безэмоционального Манджиро.       Эми соврала, если бы сказала, что ей неприятно видеть реакцию Майки на её тело. Он впервые выдал при ней столь яркие эмоции, и ей всем своим нутром хотелось узнать, каково это — быть той, кого Сано считал желанной.       Эмилии захотелось почувствовать себя — даже пускай навязано, даже пускай лишь физически — любимой. — Выполнишь одну мою наглую просьбу? — Пальчики Андо переместились с запястья Сано на тыльную сторону его ладони, заключая её в некрепкий капкан своих пальцев, после чего утягивая его ладонь к своему животу. Мужская рука снова полностью накрыла всю площадь плоского животика, а ладошка девушки расположилась поверх его ладони, утягивая ту ниже, к резинке розовых шорт.       Манджиро словно заворожённый наблюдал за тем, как девичьи пальцы направляли его руку под резинку хлопковой ткани, и почувствовал новое содрогание в пенисе, как только его пальцы ощутили ткань тонких бесшовных трусиков.       Бёдра девушки — до этого момента плотно сжатые между собой — стали медленно раздвигаться в стороны, позволяя столь манящему молодого человека запаху ударить в его нос с новой силой.       Она сводит его с ума. Напрочь выбивает понятие рациональности из его толкового словаря. — Я выполню её по своему, — хрипло произносит Майки, после чего высовывает свою ладонь из-под резинки шорт, вынуждая Эми издать какой-то непонятный возмущённый звук, чем-то напоминающий «м». Это странное короткое мычание не остаётся незамеченным Сано, поэтому перед тем, как слезть с кровати, он с небольшой ухмылкой смотрит в глаза Андо, щёки которой тут же немного краснеют.       Нет, всё-таки ему слишком сильно нравится этот румянец на щёчках. — Не капризничай, — шепчет Манджиро, наклоняясь к уху соулмейта, после чего легонько кусает девушку за щеку, не имеющую гематомы.       Аромат избранного полностью опьяняет сознание Эмилии, из-за чего та двумя руками обнимает главу Тосвы за шею, чуть ближе опуская его лицо к своему. Оба затуманенными глазами смотрят в глаза друг друга, и, кажется, что эротичнее, извращённее и пошлее этого взгляда в их соулмейтских отношениях ещё ничего не было.       Андо ощущает упирающуюся в её лобок головку полового органа, и это вынуждает её сделать глубокий вдох и такой же глубокий выдох в губы Сано, которые с упоением ловят на себе её горячие дыхание. Эми не сдерживается, оставляя где-то у уголка губ парня лёгкий поцелуй, получившийся достаточно влажным из-за предварительно облизанных ею губ.       Майки самому себе хочется врезать одним из своих «ядерных ударов», ибо его сердце, словно как у какого-то младшеклассника, пропускает чёртово «тудум» от столь безобидного ощущения пухлых девичьих губ, которые не коснулись даже одной четвёртой его уст. — А как же твоё «я хочу целоваться по любви, а не по божьему велению»? — губы молодого человека искривляются в лёгкой усмешке.       Он мог бы обойти это упоминание стороной, вот только что-то внутри него требовало выбить ответ на этот вопрос. Как будто ему внезапно стало важно, что именно чувствует Эмилия по отношению к нему; без всяких там душевных связей и природных принуждений. Сано списал свой вопрос на любопытство, заранее заверив себя в том, что совершенно любой ответ его устроит.       Разве его хоть на грамм волновали искренние чувства Эми? Нет, ни капельки… Ну, разве что чуть-чуть. — Я даже не знала, что ты посчитаешь это за полноценный поцелуй, — после нескольких секунд раздумий с широкой улыбкой ответила Андо.       У девушки была странная привычка закусывать кончик языка при каждой улыбке «во все тридцать два зуба», что не скрылось от взгляда Манджиро, мозг которого — в данной ситуации — воспринял это действие как нечто сексуально-игривое. Её голос, привычки, манера разговора, мимика и жестикуляция — всё было настолько по-детски игривым и наивным, но при этом, словно по взмаху волшебной палочки, те же самые действия и аура сменялись на извращённо-притягательные.       И Майки не понимал — это его мозг играл с ним злые шутки, или избранная своими чарами столь эффектно манипулировала им? — Бесишь, — практически касаясь губ девушки, хрипло произнёс глава «Токийской Свастики», после чего отстранился от манящих уст и слез с кровати.       Эми приподнялась на локтях, дабы разглядеть, что намеревался сделать её соулмейт. Однако в тот же момент почувствовала ладони Сано в районе своей тазобедренной кости, которые тут же утянули её к краю постели. Девушка быстрее почувствовала, нежели осознала, что именно Майки подразумевал под фразой «я выполню её по-своему».       Нос Манджиро тут же уткнулся в ткань шорт, прикрывающих порядком возбуждённые половые губы.       Боже, как же невероятно она пахла!       Член тут же напомнил о себе, содрогнувшись и выделив немного предэякулята. Эмилия, закусив губу, внимательно наблюдала, как Майки проводил носом от промежности вдоль больших половых губ, оставляя на ткани розовых шорт совсем не ощутимые девушкой поцелуи.       Однако сам вид на всё это действо настолько возбуждал и развращал фантазию, что Андо не смогла сдержать приглушённого стона, запрокинув голову назад.       Молодой человек тут же приподнял взгляд на свою избранную, как только почувствовал новую волну возбуждения, переданную ему через душевную связь. С этого ракурса его девочка выглядела просто потрясающе. Её глаза были прикрыты, а манящие пухлые губы, наоборот, приоткрыты от получаемого удовольствия. Голова слегка приподнята наверх, из-за чего девичьи волосы красивыми волнами спадали на кровать; тонкая шея ярко контрастировала на фоне волос; а аккуратная, не очень большая грудь медленно поднималась и опускалась от тяжёлого дыхания своей обладательницы.       Но больше всего Майки заинтересовал наполовину торчащий из-под края футболки сосок, с которым парню слишком сильно захотелось поиграться: покусать, пососать, облизать, поцеловать. Видимо, когда он притянул тело Эми к краю кровати, её футболка сильно задралась, из-за чего Манджиро сейчас имел наилучший ракурс для рассматривания наполовину открывшейся ему груди соулмейта, что тут же заставило пенис выдать ещё немного предэякулята, который размазывался об внутреннюю ткань шёлковых пижамных штанов.       Ладони главы Тосвы ухватились за резинку шортиков, потянув её в низ, что вынудило Андо придти в себя и снова поднять голову, дабы посмотреть в сторону Сано. Их взгляды встретились, и новая безумная волна возбуждения обрушилась на сознания обоих, завлекая их в пучину головокружительного водоворота эмоций, ароматов и фантазий. Блядская соулмейтская связь. — Я сниму только шортики, — облизав пересохшие губы, предупредил Майки, и… о Боги, зачем он их облизал? Эмилия бы с удовольствием сама помогла ему с этим! — Угу. — Бёдра девушки приподнялись, позволяя Сано с лёгкостью стянуть хлопковую ткань вниз.       Снимая нижний атрибут одежды со ступней Андо, парень с небольшим смешком подметил, как сильно она тянула носочки в предвкушении ощущения большего наслаждения. Шорты, вслед за одеялом, полетели на пол, а взгляд молодого человека коснулся вида на чёрные бесшовные трусики, на которых уже виднелось немного влаги. — Блять, Эм, как же охуенно ты пахнешь.       Язык Манджиро сразу же коснулся места, пропитанного смазкой, и, после череды полизываний, всё так же — через ткань нижнего белья — примкнул к половым губам, целуя их, словно при самом настоящем поцелуе; немного посасывая сжимаемые губами складочки и активно продолжая ласкать их языком, заставляя Эмилию издать полноценный стон.       Одна рука главы Тосвы осталась на тазобедренной косточке, пока вторая залезла под резинку своих пижамных штанов, начав дрочить возбуждённый половой член. Сейчас Майки предпочёл бы получить разрядку именно от ладошек его избранной, однако он посчитал, что с неё на сегодня хватит. Покорного лежания на кровати и поддержания своих бёдер в широко раздвинутом положении — было более чем достаточно. Но это только на сегодня.       Эми повторно издала стон, однако постаралась заглушить его, так как та сторона, которая отвечала за образ «хорошей девочки», напоминала девушке о том, что в квартире они с Манджиро сейчас не одни, а смущать Эмму ей совсем не хотелось.       Дабы хоть как-то приглушить собственное тяжёлое дыхание и вырывающиеся наружу один за другим стоны, Андо прикусила свой указательный палец и как будто намеренно начала мучать себя ещё больше, неотрывно следя за каждым действием соулмейта. В какой-то момент она почувствовала невероятно притягательный запах, одного глубокого вздоха которого хватило, чтобы заставить её издать ещё один приглушённый стон, смешанный с еле уловимым рычанием. Этот звук удивил не только её саму, но даже Сано, что заставило его оторваться от «французского поцелуя» с девичьими половыми губами и вопросительно посмотреть на неё. — Я тоже хочу тебя попробовать, — проговаривая это, Эми так и не убрала свой указательный палец от губ, что просто взорвало голову Манджиро!       Как? Как ему, чёрт его дери, не трахнуть её прямо здесь и сейчас?!       Эмилия даже не подозревала, насколько сильно столь невинное движение вкупе с её тоненьким голоском и сбитым дыханием действовали на главу «Токийской Свастики».       Ей никогда не приходилось пытаться казаться для кого-то сексуальной, и она, в принципе, даже не знала о существовании таких «грязных приёмов», как томные взгляды, закусанные губы и определённые ракурсы, подчёркивавшие все нужные изгибы тела. Сейчас все её слова и движения были естественными составляющими её поведения и натуры, что лишь в большей степени манило Майки.       Он слишком сильно не любил, когда его пытались обмануть, виляя хвостом направо и налево; но «хвостик» Эми лукаво вилял из стороны в сторону без доли обмана и внушения. Она, вся такая странноватая, но в тоже время такая настоящая, вселяла в парня чувство обязательного обладания, с которым он вот уже не первый месяц пытался бороться. И, кажется, проигрывал по всем фронтам. — Нет. — В глазах Сано заплясали чертята, и он показательно медленно провёл языком по ткани трусиков, впитавшей в себя не только вагинальный секрет, но и его слюни. На вкус девичья смазка оказалась настолько же приятной, как и на запах.       Рука в пижамных штанах начала дрочить с новой силой, как только её обладатель заметил неприкрытую обиду в глазах Андо. От одного полёта фантазии, где Эми с прикрытыми от наслаждения глазами пробовала его предэякулят, Майки уже был готов кончить, поэтому он старался особо не думать об этом, оставляя эту фантазию на одну из своих бессонных ночей.       Услышав ответ соулмейта, девушка обиженно заскулила. Манджиро всем своим видом показывал, как сильно ему нравилось его нынешнее занятие, и Эмилия чувствовала, насколько приятные эмоции он испытывал от этого. Поэтому ей тоже захотелось узнать, насколько вкусным был Сано. А его ответ… Это было нечестно! — Ну чуть-чуть. — Всевышний, скажи хоть кто Эми вчера о том, что уже сегодня она будет просить своего избранного о таких извращённых вещах, она бы показательно покрутила пальцем у виска, посчитав этого кого-то ненормальным. А уже сегодня хотя бы за одну белую капельку девушка была готова поступиться собственными принципами.       Всё, ей уже точно пора в психушку. — В следующий раз не будешь дерзить. — Манджиро с причмокиванием оставил последний поцелуй на ткани девичьего нижнего белья. — Вставай, нам уже наверняка пора собираться.       На самом деле, у Сано была причина, по которой он так резко решил закончить их совместное «доброе утро», и она вовсе не заключалась в «плохом поведении» его избранной. Просто он понимал, что если бы продолжил, то уже, скорее всего, не смог бы остановиться, что лишь отпугнуло бы и без того запуганную девушку. Проблем хватало и без этого.       Эмилия отодвинулась от Майки и переползала на другую сторону кровати, откуда и слезла с неё. В воздухе повисла тяжёлая атмосфера, словно в комнате прошли какие-то важные и, по итогу, неудавшиеся дипломатические переговоры, а не пошловатые игры двух соулмейтов. Глава Тосвы вытащил руку из своих штанов, всё с таким же ярко выпирающим стояком садясь на кровать и ожидая, когда Эми выйдет из его спальни, дабы до конца удовлетворить себя.       Сам член точно бы не пришёл обратно в «нормальное» состояние; не после всех тех извращений, которые ещё очень долгое время будут путешествовать по нейронным сетям его головного мозга.       Тишина в комнате становилась чересчур напряжённой. Парень сидел к Эми спиной, поэтому не видел, что именно она сейчас делала, однако слышал, как её ступни бродили по полу.       Наверняка после сегодняшнего утра они снова отдалятся друг от друга. Мост устоявшегося за три месяца недопонимая лишь крепчал. А сейчас, Андо вообще могла подумать, что Сано специально довёл её до того состояния, при котором она сама вслух попросила его дать ей возможность «попробовать его», чтобы в итоге со злорадной улыбкой отказать. Точно, она так и подумает.       Манджиро сжал руки в кулаки, из-за чего кость большого пальца слегка хрустнула, а в перевязанной ладони появилась боль, которую молодой человек, как всегда, успешно проигнорировал.       И какого только хуя он стал волноваться о чувствах и мыслях Эмилии? Почему его беспокоит то, как она восприняла его отказ, и какого лешего он просто без раздумий не трахнул её при столь удобной возможности? Ну, пролетит в её головушке пару неприятных мыслей, но они же всё равно по итогу сменятся на возбуждение. Сука внутри неё вырвется на свободу, и Майки наконец-то сможет почувствовать блядское полноценное удовлетворение, которого он не может испытать вот уже как третий месяц, занимаясь онанизмом.       Где его первоначальное, правильное отношение к Эми? Откуда в его голове взялись все эти до одури сентиментальные мысли относительно навязанной природой девчонки? — Майки. — Сано, не скрывая своего удивления, разворачивает голову в сторону девушки, которая в одной лишь футболке и трусиках стоит в метре от него, одной рукой заправляя мешающую прядь волос за ухо, а второй держась за свою талию.       Пенис снова вздрагивает, и это не скрывается от взгляда Эмилии, чьи щёчки снова слегка краснеют. Вот только реакция Манджиро вызвана не из-за лицезрения своей избранной в столь нагом виде — хотя это тоже, — а из-за произнесённого ею его имени. Его неполного имени. Она впервые обратилась к нему как к «Майки», а не как к «Манджиро», и… Сука, ей лучше поскорее выйти из его комнаты, иначе он не сдержится. Точно не сдержится. — Куда ты кинул шорты? — Эми всё также продолжала вдыхать в себя неописуемо приятный аромат, исходящий от Сано, а ощущение влажности в районе её половых губ вынуждало тело вырабатывать всё больше вагинального секрета, который делал ткань нижнего белья лишь влажнее. Она даже не заметила, как обратилась к соулмейту по его «короткому» имени, однако, заметив его удивление и мысленно повторив недавно сказанные в слова, поспешила исправиться: — Ой, прости. Манджиро. — Ладонь с уха переместилась на ключицу, начав волнительно потягивать кожу, обрамляющую ярко выделяющуюся косточку. — Так куда ты их кинул? Я не могу найти, — на губах Андо появилась лёгкая улыбка, и она снова окинула комнату взглядом в поисках необходимой для выхода из комнаты, части её «пижамы». В голосе девушки не было ни капли обиды, раздражённости, злобы или безразличия. Она разговаривала с ним так, словно утренняя игра между ними закончилась на хорошей и удовлетворившей обе стороны ноте. — Они тут. — Сано кивнул на место возле себя, внимательно наблюдая за тем, как избранная подошла к указанному месту, но всё её внимание переместилось на Манджиро, а не на найденные шорты.       Коленка девушки слегка задела коленку молодого человека, и она впервые смогла позволить себе посмотреть на него сверху-вниз, так как он сейчас сидел на кровати, а она стояла на полу. Их взгляды уже в который раз за начало этого дня пересеклись, и, кажется, Майки впервые в жизни не почувствовал злобы от того, что практически незнакомый ему человек смотрел на него сверху. — Ты можешь звать меня Майки, — слова вырвались из рта сами собой. Словно эта фраза ожила и самолично решила выбраться из уст своего прародителя именно сейчас.       Просто пиздец. — Хорошо. — Ладонь Эмилии потянулась к лицу Сано, убирая с его лба ту самую раздражающую её внутреннего эстета прядь светлых волос, которая ещё вчера вечером попалась девушке на глаза, когда она лежала на промёрзшем песчаном грунте.       Руки молодого человека переместились к девичьей попе и по-хозяйски расположились на ней, притягивая тело соулмейта чуть ближе к себе. Его нос уткнулся в её животик, с упоением заполняя свои лёгкие невероятным запахом мягкой бледной кожи. Андо не смогла сдержать своих рук, позволяя им обвить голову Манджиро, начала поглаживать ладонями растрёпанные русые волосы. Хотя она и не сказала бы, что сильно сдерживала себя. Пальцы главы Тосвы сжали ягодицы Эми, а после одна ладонь шлёпнула девушку по попе, вызвав у той недовольное «эй!». Майки рассмеялся избранной в живот, из-за чего она почувствовала еле ощутимое щекотание, сопровождаемое его смешками. — За третий удар по моей коленке. — Выпуская нагло оккупированную территорию девичьих ягодиц, Сано отстранился от тела девушки, позволяя той сделать небольшой шаг в сторону от себя, дабы наконец-таки поднять розовые шорты.

***

      Выйдя из комнаты Манджиро, Эмилия проследовала на кухню, где нашла трудящуюся в поте лица у плиты Эмму. Младшая Сано лучезарно улыбнулась своей подруге и предупредила, что завтрак в скором времени будет готов, заранее настояв на том, чтобы Андо не покидала пределы квартиры, пока плотно не позавтракает, ибо вчера она совсем ничего не съела.       По запаху Эми поняла, что девушка готовила тамагояки. И, если говорить совсем откровенно, то она действительно сильно проголодалась, поэтому даже не стала отнекиваться от слов Эммы. — Ах, твоя одежда лежит в ванной комнате, можешь переодеться, если хочешь, — продолжая творить свои кулинарные шедевры, сказала девушка, после чего добавила: — Одежда выстирана. — Большое спасибо! Но как она успела так быстро высохнуть? — заглядывая подруге через плечо, спросила Эмилия, внимательно наблюдая за тем, как младшая Сано нарезала зелень в омлет.       Андо бы очень сильно хотела помочь с приготовлением завтрака, вот только, трезво оценив свои кулинарные способности — а, точнее, их полное отсутствие, — решила не усложнять жизнь Эммы. — Я бы не выжила с Майки в одном доме, если бы у нас не было стиральной машины с встроенной сушкой. С его постоянными драками я только и успеваю, что стирать его одежду. — Хоть по голосу Эмилия и поняла, что подруга шутила, однако в этой шутке проскальзывала большая доля правды, ведь от Манджиро всегда пахло стиральным порошком.       Умывшись, переодевшись, а после и позавтракав, Андо попросила Эмму помочь ей перевязать татуировки на шее и ладони, дабы по её возвращению домой мать не смогла их увидеть. Майки куда-то уехал, сказав, что позавтракает позже и в скором времени заедет за Эми, поэтому к его приезду девушка решила быть полностью готовой к выходу.       Пока младшая Сано перевязывала татуировки своей подруги медицинским бинтом, они сидели в тишине, не зная, с чего именно начать разговор. Хоть Эмма и не знала, что конкретно произошло прошлым вечером, однако она решила не вдаваться сейчас в подробности, посчитав, что либо выпытает об этом у Кена, либо дождётся, когда подруга сама ей откроется.       Вот только Эмилию терзали сомнения относительно справедливости её отношения к единственной подруге. Да, пускай знакомы они были всего неделю, однако Андо чувствовала некую обеспокоенность из-за слишком большого количества секретов. Но ещё большую обеспокоенность вызывала её боязнь открыться другому человеку.       В голове, словно заезженная пластинка старого винилового проигрывателя, прокручивались фразы, сказанные бывшим лучшим другом, из-за чего смелости на раскрытия хоть одного секрета попросту не хватало. Казалось, что такое поведение, на данный момент, было оправданным, но в тоже время Эмилия понимала, что нихуя оно не было оправданным.       Эмма не Кио, Эмма не её мама. Эмма не те недоподруги, с которыми Андо проводила обеденные перемены — Эмма это Эмма. Та, с кем Эмилии было комфортно, приятно и весело, а значит, нет причин выстраивать блядские стены недопонимания, недосказанности и недоверия. — Мы с Майки соулмейты. — Фраза незаметно для самой её обладательницы вылетает из губ, а Сано на мгновение прекращает перематывать шею Эми, с удивлением заглядывая в её глаза. Столь серьёзное признание прозвучало достаточно неожиданно, однако приятным теплом, словно большим пуховым одеялом, согрело душу Эммы.       Хоть младшая Сано и сказала, что будет ждать ответа своей новоявленной подруги столько, сколько потребуется, однако она ощущала себя неловко, имея некую недосказанность в общении с Эмилией. И, пускай она и так уже знала о том, что именно объединяло Андо с её старшим сводным братом, после слов подруги у Эммы словно камень с души упал. — Я знаю, мне Кен вчера рассказал, — девушка рассмеялась, заметив удивлённый взгляд Эмилии. — Прости. Я должна была сказать тебе об этом первой. — Не переживай! Мне так приятно, что ты, в итоге, сама открылась мне. Клянусь, что никому не расскажу о вашем секрете, — положив ладонь на левую грудь — туда, где находилось сердце — наиграно торжественно поклялась Сано, заставив Андо рассмеяться вместе с ней. Однако Эми хотела поделится не только этим. — А вчера… — Эмма скоропостижно положила свою ладонь на плечо подруги, тем самым не давая ей закончить начатое предложение. — А вот об этом ты можешь рассказать мне в другой раз. Не стоит делиться со мной всем и сразу, если тебе сейчас трудно об этом говорить. — Девушка выдержала небольшую паузу, после чего добавила: — Думаю, вспоминать вчерашний день болезненно.       Её взгляд тут же погрустнел и переместился на ещё не обмотанную бинтом ладонь с тремя набитыми чёрными буквами. — Нет, я хочу поделиться! — голос неосознанно повысился на несколько октав, но Андо тут же взяла себя в руки. — Я не хочу иметь каких-то секретов от тебя, Эмма. Точно так же, как я не хочу, чтобы ты узнала обо всём последней или от Рюгуджи. Я хочу верить тебе.       Глаза Сано стали влажными, но она не позволила себе заплакать.       Она никогда не думала о том, что кто-то когда-то захочет быть с ней настолько откровенным.       Как бы печально ни было это признавать, но ни Майки, ни Кен — самые дорогие ей люди — никогда по-настоящему не доверяли ей. Она всегда оставалась где-то в стороне, неспособная повлиять на исход какой-то битвы между бандами или на починку сломанного мотора. Всегда оставалась где-то позади, не имея возможности как помочь, так и быть услышанной. Всегда воспринималась не всерьёз, ведь она просто сестра «Непобедимого Майки». И единственное, что она должна была делать, так это оставаться в безопасности.       Эмма понимала, что такое отношение к ней было ненамеренным, и рождалось оно из проявления её личной незаинтересованности в драках, бандах, мотоциклах и какой-либо незаконной деятельности. Но это не значило, что двум единственным дорогим ей парням следовало полностью абстрагировать её от их мира. Это не значило, что им стоило начинать обсуждать проблемы банды лишь тогда, когда она уходила в другую комнату. Это не значило, что им стоило скрывать собственные проблемы за пустыми улыбками, окружая её лишь чрезмерной заботой, будто строя вокруг неё иллюзорный мир, в котором для Эммы всегда должно быть всё хорошо и в котором ни у Майки, ни у Кена не было проблем.       Они просто окутывали её ложью, за неё решая, как ей будет лучше. А ей было бы лучше, если бы она просто имела возможность изредка посещать какие-то собрания банды, чтобы повидаться со старыми знакомыми, и точно знать, когда у двух дорогих её сердцу молодых людей в жизнях были чёрные полосы, а когда белые.       Да, Эмма не заинтересована в их криминальном мире. Но она также никогда не выражала желания оставаться обманутой этим миром. По крайне мере, она не для этого решила забить на свою спокойную подростковую жизнь, смиренно повесив на себя клеймо сестры главаря «Токийской Свастики».       Манджиро и Дракену стоило считаться с её желанием осознавать происходящие реалии и иметь возможность поддержать их в трудные минуты.       Ведь она безоговорочно могла отдать свою жизнь ради них.       И сейчас, когда Эмилия лично выразила своё желание поделиться с младшей Сано теми тяготами, что разъедали её изнутри, когда она не побоялась открыться и довериться ей, — Эмма почувствовала, что она не простая дорогущая декорация, показушно поставленная где-то посередине огромной сцены. Она такая же имеющая значение фигура, которая, если уж не поддержит в реальном бою, то всегда подставит своё плечо после боя. — Хорошо. — Всё-таки одна слезинка вытекла из уголка девичьего глаза, заставив Эмму поспешно стереть её. — Эми, пожалуйста, расскажи мне всё, что произошло вчера.

***

      Эмилия уже словно по привычке с лёгкостью слезла с байка Манджиро, слегка задрав ткань шёлковой юбки. Утренняя поездка оказалось достаточно освежающей, что привело спутанные мысли в порядок и позволило девушке понять, что именно она намеревалась сказать своей матери. Андо предвидела, что разговор обещал быть трудным, но она ясно уяснила для себя один единственный факт — сегодня её маме придётся познакомиться с ней по новой.       Не успела Эми и слова сказать, как Майки сразу же протянул ей какую-то небольшую бело-синюю коробочку. На упаковке большими буквами было написано: «Бепантен». — Мажь этим татуировки. Как только почувствуешь, что мазь полностью впиталась в кожу, намазывай заново. — Девушка приняла коробочку из рук Сано, но даже «спасибо» сказать не успела, как молодой человек сразу же добавил: — И не сдирай корочку, а также не натирай татуировки мочалкой или мылом. — Кажется молодой человек много чего знал о татуировках, и Эмилия, кивая головой и тихо угукая, вбирала в себя все эти знания, так и не находя подходящего момента для благодарности. А благодарить было за что. — И когда в следующий раз будешь обматывать тату бинтом, прикрой их пищевой плёнкой.       Советов было много, и Андо старательно запоминала каждый из них ровно до того момента, как заметила ту самую, раздражающую всё её естество выбившуюся прядь волос, которая снова каким-то чудом, выбралась из обхвата резинки, повиснув на лбу соулмейта.       Взгляд Эми полностью сконцентрировался на этой противоречащей всем законам симметрии пряди. Манджиро даже не заметил этого, так и продолжая говорить что-то о татуировках, и в какой-то момент эстет Эмилии не выдержал этого морального натиска. Её надо убрать!       Рука девушки потянулась к шоперу (заодно закидывая в него выданную соулмейтом мазь), который висел на её плече, и, нащупав во внутреннем кармашке невидимку, вытащила находку из чёрной ткани. — Раздражает, — смотря на торчащую прядь, тихо проговорила Андо, и каким-то образом Сано понял, что это слово было адресовано не ему. Ну, не конкретно ему. Эмилия бы просто-напросто не решилась сказать что-то подобное в сторону Майки. Она, конечно же, становилась всё непослушнее, но не настолько.       Девушка поймала на себе вопросительный взгляд избранного, и поспешно разъяснилась: — Эта прядь вечно выбивается из твоей резинки. — Эми поднесла свою руку ко лбу Манджиро и, аккуратно приподняв прядь волос со лба соулмейта, второй рукой заколола её невидимкой. Вот только заколка была чёрной, из-за чего её уже сложно было назвать «невидимкой». — Я не пользуюсь заколками светлого цвета, поэтому будешь ходить с такой, — слегка рассмеявшись, сказала девушка, после чего заметила на себе пристальный взгляд тёмных глаз. И, по какой-то неведомой для неё причине, вспомнила сегодняшнее утро, что вынудило щёки стать пунцовыми. — Что? Не нравится? Я могу снять, если не хочешь ходить с тёмной невидимкой. — Под этим пристальным взглядом девушка почувствовала себя маленькой провинившейся девочкой, которая без разрешения съела последнюю печеньку. Руки потянулись обратно к голове Манджиро, однако были успешно им же остановлены. — Ты знаешь, как сильно ты мне надоела? — притягивая перехваченную девичью ладошку к своему носу, спросил Сано, глубоко вдыхая запах тыльной стороны ладони.       Андо не нашла, что ответить на это, поэтому так и стояла на одном месте, наблюдая за тем, как её соулмейт напоследок заполнял свои лёгкие её ароматом. Смотреть на это было слишком пленительно. — Завтра после школы поедем в тату-салон. Сделай мне милость и не заставляй меня бегать и искать тебя по всей школе после уроков. — Майки отпустил ладошку Эми, позволяя ей отстранить её от своего лица.