Use(ful)less

      Стоило только Эми открыть дверь, ведущую из здания тату-салона, как ей в лицо сразу же подул сильный прохладный ветер, вынудив девушку до горла застегнуть свою куртку-пуховик, а по телу пробежаться неприятному ознобу. Андо просто терпеть не могла холодное время года. Зимой кожа начинала сильно шелушиться, и, пускай температура воздуха падала не так низко, как в каких-нибудь северных странах, однако из-за влажного японского климата температура под десять градусов уже ощущалась для неё как минус десять.       Что уж тут говорить, она была той ещё мерзлячкой.       Сано — видимо, сильно разговорившись с владельцем тату-салона — сказал Эмилии подождать его пару минут, если она хотела, чтобы он подбросил её до дома. А она хотела. Вот только по причине долгого пребывания в накуренном помещении, а, точнее, из-за непривычки организма вдыхать в себя столь огромное количество табачного дыма, девушка решила дождаться Манджиро на улице, заодно давая себе возможность побыть со своими мыслями наедине.       Информации за сегодняшний день оказалось слишком много. В переполненной головушке Андо каждая новость требовала собственного «разжевывания», а затем «переваривания».       Девушка всё ещё не до конца поверила в то, что решилась на перебивку татуировок вместо их удаления. Клейма на ноге и под ключицами ещё можно было перебить, но вот такие заметные места, как шея и тыльная сторона ладони… Мать её точно убьёт, предварительно содрав эти татуировки с её кожи. Да и в школе скрывать это будет затруднительно. Конечно, можно было бы каждый день перевязывать их бинтами, вот только это «перевязывание» являлось той ещё морокой, на которую Андо совсем не хотелось тратить своё утреннее время.       С другой стороны, те эскизы, что показала ей Шелли, были красивыми. Эмилия даже смогла представить у себя в голове, как некоторые из особо понравившихся ей рисунков смотрелись бы на её коже. Тату-мастер также отметила, что на такой бледной коже, как у Эми, татуировки будут смотреться особенно вызывающе. Что, в свою очередь, придаст ей некоего шика, которого порой так сильно не хватало «маленькой серой мышке Андо».       Девушка подошла к припаркованному у обочины мотоциклу Манджиро, намереваясь запрыгнуть на него, дабы не стоять на холоде, предположив, что сидеть на холоде окажется куда теплее. Однако, не успела она положить свои ладошки на кожаное сидение байка, как услышала громкое мяуканье, раздавшееся где-то поблизости. Голова Эмилии сразу же завертелась из стороны в сторону в поисках кота, кошки или котёнка, издавшего это громкое «мяу».       Ни для кого из более или менее близкого окружения Эми не было секретом, насколько сильно девушка любила всех представителей семейства кошачьих. Стоило ей узнать о том, что у кого-то из одноклассников появился маленький домашний любимец, как она забывая про все свои плохие социальные навыки, тут же с любопытством начинала расспрашивать о пушистом чуде, прося показать фотографии и как можно больше рассказать о повадках животного.       Многие часто интересовались, почему при такой большой любви к кошкам Андо не имела собственного любимца. Ответом на этот вопрос было лишь одно слово — мама. Женщина не могла терпеть беспорядка, характерного для животных запаха, а на кошачий мех у неё вообще была аллергия, поэтому все мечты о маленьком котёнке разбивались вдребезги об скалы под названием «реальность».       Почему-то именно в этот момент, когда девушка всё так же упорно продолжала искать животное своим взглядом, она вспомнила обещание Кио подарить ей котёнка на новоселье. Это воспоминание больно отдалось в области грудной клетки, а после повлекло за собой ещё ряд воспоминаний о походах в зоомагазины, о посещении кошачьих приютов и кафе.       В голове одна за другой пролистывались странички счастливой беззаботной жизни, на каждой из которых фигурировало вечно по-доброму улыбающееся лицо Игараси. В один момент девичье дыхание сбилось со своего привычного ритма, пока она судорожно пыталась вдохнуть как можно больше не вдыхаемого воздуха.       Книга словно стала подходить к своему концу, и на последних оставшихся страницах та нежная дружеская улыбка сменилась на хищный сумасшедший оскал, который Эми могла наблюдать в пределах корабельного контейнера. А затем… В голову Андо ударило воспоминание с последним брошенным на неё взглядом и последней подаренной ей улыбкой перед нажатием своего курка.       Эта была какая-та новая, неизведанная для девушки улыбка. Такая добрая, тёплая, ласковая. Всепоглощающая.       Нет, нельзя. Сейчас она точно ещё не была готова к таким воспоминаниям, ведь параллельно с ними прокручивались воспоминания субботнего вечера. Самого адского вечера в её жизни. Сознание будто намеренно сопоставляло лицо «её друга Игараси» и «её насильника Игараси», вынуждая мозг работать в невероятно быстром режиме в попытках найти ответы на то огромное количество вопросов, связанных с Кио. Что, в свою очередь, вызывало несильную — пока что — головную боль.       Дабы отвлечься от этих злосчастных мыслей, Эми отошла от мотоцикла и прошла за угол тёмно-серого здания салона. Хоть все однотипные постройки и стояли чуть ли не вплотную друг к другу, однако между ними всё-таки имелись небольшие расстояния, которые предполагались для установки мусорных контейнеров, отопительных систем и вентиляции.       Прислушавшись, девушка убедилась в том, что мяуканье шло именно оттуда. И, поборов в себе нежелание продвигаться вглубь закоулка из-за резкого неприятного запаха гнили и мусора, всё-таки сделала несколько шагов по направлению к двум мусорным контейнерам.       Подойдя чуть ближе, Эмилия смогла узреть котёнка, издававшего столь громкое мяуканье. Маленькое животное лежало в картонной коробке с надписью «Токийские фрукты», а рядом с ним находилось ещё три котёнка. Вот только те не двигались и не издавали ни единого звука — в отличие от своего «родственника». Так как на улице всё ещё было достаточно светло, дневной свет пробирался через щель между зданиями, позволяя Андо разглядеть других котят.       Животики остальных трёх малышей даже на миллиметр не вздымались, как это обычно происходит при вдохе.       Коробка находилось у мусорного бака, от которого исходила просто невероятная вонь. Поэтому, долго не думая, Эми ухватилась за край коробки, оттаскивая её подальше от зловонного железного тёмно-зелёного ящика, над которым висел плакат с ярким заголовком: «Не пропустите — только в Токио». На движение коробки, опять же, отреагировал лишь один котёнок, начав вертеться на спине из стороны в сторону, пытаясь встать на лапки.       Девушка не знала, что конкретно ей следовало делать в подобной ситуации. Конечно же, она не раз сталкивалась с бездомными животными — в особенности с кошками, — количество которых в Токио с каждым годом лишь возрастало.       Однако Эмилия впервые в жизни столкнулась с котятами, находящимися в столь ужасном состоянии. Хотя, правильнее было бы сказать находившимся в столь ужасном состоянии, ведь от трёх других котят в этом мире осталась лишь физическая оболочка.       Котёнок столь старательно, из последних оставшихся сил, пытавшийся повернуться со спины на животик, всё-таки смог это сделать, после чего сразу же устремил взор своих тускловато-жёлтых глазок на Андо. Кажется, животное само не понимало, чего оно желало больше — поесть или заставить человека, сидящего перед ним на корточках, уйти. К людям доверия не было.       Первое и кажется, единственное, что пришло на ум Эми, — это начать скоропостижно снимать с себя куртку. Но не для того, чтобы отдать её котику. Пускай любовь девушки к животным и была огромна, однако это не избавляло её от ощущения холода, да и разум явно давал понять, что идея согреть животное, пренебрегая собственным здоровьем, вряд ли вернётся ей добрым бумерангом в будущем. А вот идея посвятить доброму делу свою кофту, надетую под курткой поверх школьной белой рубашки и бежевой водолазки, звучала как вполне себе разумный план.       Эмилия как можно быстрее высвободила своё тело из объятий тёплого пуховика и так же быстро сняла с себя «спасательную кофту», удерживая куртку на согнутых ногах. После кофта небрежно полетела на асфальт, позволив девушке обратно натянуть на себя куртку-пуховик.       В это время из здания тату-салона вышел Сано. Однако, не обнаружив своей избранной ни возле байка, ни с правой, ни с левой сторон от двери посещаемого им заведения, решил было позвонить ей, дабы узнать, куда в этом районе могла запропаститься его «Мисс — вляпывающаяся в любую передрягу — Андо». Вот только девичий запах успел предотвратить этот звонок, сообщая Майки о том, что девушка была поблизости.       Тогда единственным возможным местоположением оставалось пространство между домами, где парень уж точно не додумался искать Эмилию. Ведь он не был уверен в том, что то место можно было назвать «приятным».       Завернув за угол, Манджиро чуть было не споткнулся о сидящую на корточках Эмилию, которая мысленно рассчитывала, как именно стоило завернуть котёнка в кофту. Животное было просто в ужаснейшем состоянии, и Эми боялась причинить ему куда больший вред своими «спасательными» действиями.       А вдруг у него сломана лапа? А вдруг проблемы со спиной? А вдруг ослабшее сердечко не выдержит испуга от чужих прикосновений, и он умрёт прямо у неё на руках? Эти и другие вопросы панически быстро проносились в сознании девушки, из-за чего она даже не заметила стоящего за её спиной Сано, который внимательно рассматривал коробку с котятами. — Ты решила заделаться в спасатели? — От неожиданности Эми слегка вздрогнула, после чего развернула свою голову по направлению в сторону говорящего. Майки заметил кофту в руках соулмейта и усмехнулся какой-то своей мысли, добавив: — Научись для начала заботиться о себе.       Глаза Эмилии впились в чёрные омуты Сано, смотревшие на неё сверху-вниз. В какой-то момент девушка почувствовала неловкость — ведь, если посмотреть на последние недели со стороны, то она действительно становилась похожа на маленькую девочку, которой на постоянной основе требовалась няня.       От собственного бессилия и вязкого противного самоощущения «балласта», обида резким и не менее приятным электронным импульсом кольнула и без того маленькое самомнение Андо. Однако Эми постаралась подавить в себе эту обиду.       Ведь обижаться следовало именно на себя, а не на окружающий социум. — Не проходить же мимо, — сумев отстранить свой взгляд от взгляда избранного, пробубнила Эмилия, разворачивая свою голову обратно к коробке с котёнком. — Другие проходят, почему ты не можешь? Тем более, готов поспорить, что ты не просто так решила прогуляться возле мусорного контейнера. — Майки сделал один шаг в сторону девушки, после чего присел сбоку от неё на корточки, начав разглядывать найденное ею ослабленное животное.       Мысленно Эми подметила, что как-то слишком часто стала оказываться с Манджиро в такой позе — на корточках, — из-за чего голову сразу же посетила вполне логичная мысль, что парню эта поза была удобна настолько же, насколько она была удобна для самой девушки. Может, это из-за их невысокого роста? — Я не хотела бы, чтобы мимо меня просто так прошли, если бы я оказалась в таком же положении, — затратив секунду на раздумья, честно ответила Эмилия, вынудив молодого человека переместить свой взгляд на её лицо.       Она упорно старалась делать вид, что данная ситуация её не так сильно волновала и что «спасательный порыв» был лишь плодом её принципов, выработанных в ней с рождения. Однако передававшиеся Сано эмоции говорили об обратном. Эми невероятно сильно боялась за жизнь этого маленького котёнка, и главе Тосвы было несложно провести параллели с субботним вечером.       Пускай это было всего лишь бездомное животное, однако ничьих смертей больше видеть не хотелось — точно так же, как и не хотелось нести за них груз ответственности.       Майки понял, что таким образом его соулмейт всего лишь пыталась загладить свою вину перед собой. Вину за убийство собственного друга и, по совместительству, ближайшего к ней человека. Даже если она приняла тот факт, что совершила убийство оправданно, это ещё не говорило о моральном принятии этого «аморального» поступка. — Ну так действуй. Просто смотря на него, ты ничем не отличаешься от проходящих мимо людей, — с губ парня слетела ещё одна усмешка, как только он словил на себе обиженный взгляд больших девичьих глаз, которые так и норовили выпустить из себя красные лазерные лучи, дабы испепелить всё его нутро. — А если у него что-то сломано? Я не хочу по незнанию причинить ему ещё больший вред! — Эми так и хотелось шлёпнуть Сано по коленке, но она стойко удержала в себе этот порыв.       Получать потом этот же шлепок по своим ягодицам не хотелось. А что-то ей подсказывало, что он бы в дальнейшем обязательно последовал — не сегодня, так завтра. От этих мыслей щёки тут же слегка покраснели. Эмилия попыталась спрятать внезапное смущение за воротом куртки, приподняв свои плечи и втянув свою голову как можно ниже в приятно обволакивающее пространство ворота, но у ткани не было той длины, чтобы скрыть хотя бы половину девичьего лица, из-за чего сама попытка уже попала в раздел «безуспешно». — Какая же ты трусиха, — недовольно констатировал факт Манджиро, после чего, не церемонясь схватил котёнка за шкирку и под громкое и недовольное «мяу» перетащил его в руки Андо, которые сразу же приняли маленькое животное в ладони, попутно заворачивая его в края кофты.       Девушка с улыбкой на лице стала наблюдать за тем, как котёнок начал недовольно брыкаться. Но, почувствовав тепло, протяжно мяукнул, носиком обтираясь об мягкую кофту. Майки же наблюдал за лицом избранной, испытывая какое-то необъяснимое чувство ребяческой радости от созерцания столь счастливой улыбки на девичьем личике. Однако Сано смог быстро совладать со своими эмоциями, беря их под привычный железный контроль.       Не хватало ему только лужицей тут растекаться из-за какой-то там улыбки какой-то там Эмилии, держащей какого-то там грязного котёнка в какой-то там не менее грязной подворотне. — Нельзя же так грубо, — стараясь как можно аккуратнее через ткань кофты погладить животное по головке, пробубнила девушка. — Разве кошки не именно так переносят своих котят? — переведя свой взгляд с лица Эми на котёнка в её руках, спокойно спросил Сано.       Манджиро не испытывал каких-то трепетно тёплых чувств к животным, предпочитая просто принимать факт их существования как данность, которая не требовала от себя какого-то особого отношения. Он был тем самым типом людей, которые, не оглядываясь, могли пройти мимо обездоленных — пускай даже знакомых ему — людей. Чего уж там было говорить о кошках и собаках, пожизненно проживающих свои жизни от объедков к объедкам.       Всем в мире не поможешь, каждого не спасёшь — тогда в чём смысл вообще переживать о тех, кто ничего для тебя не значит? Героизм? Ну, Майки не герой, и он осознаёт это лучше кого бы то ни было. У него свой личный список людей, которым он безоговорочно, в любой сложившейся ситуации протянул бы руку помощи.       Однако этот список был ничтожно мал. Настолько мал, что вряд ли смог бы покрыть хотя бы одну сотую того эгоистичного и пренебрежительного отношения, которое парень дарил всему окружающему его социуму.       Ему искренне наплевать на других, и он не ждёт к себе какого-то лояльного отношения. Вот только интересный факт. Чем больше он пренебрегал другими, тем больше лояльности и уважения получал с их стороны. Разве не смешно? — Ты что, притворился его мамочкой? — Андо не смогла сдержать в себе смешок, попутно продолжая лелеять в своих руках найденного котёнка.       Дыхание малыша сменилось с резкого и порывистого на спокойное и размеренное, таким образом успокаивая и саму Эмилию. Мысль о том, что сегодня она сможет спасти хотя бы такую маленькую жизнь, как та, что находилась сейчас в её ладонях, сильно согревала душу, словно смазывая бальзамом постоянно ноющую рану. — А ты знаешь, что у тебя ужасное чувство юмора? — положив локоть на собственное колено, образуя «подставку» для головы, с ухмылкой поинтересовался Майки.       И вот опять. Будь на месте Андо кто-то другой, решивший столь неуважительно отозваться о Сано, то этот кто-то уже давно был бы морально подавлен пронизывающим до самых косточек взглядом главы «Токийской Свастики»; и это лишь при условии его хорошего настроения.       А Эми эта маленькая шалость сходила с рук, покрываемая её голосом, улыбкой, этими озорными огоньками, мерцающими в её глазах каждый раз, когда девушка сбалтывала какую-то лукавую фразу.       Она словно забрасывала в озеро с живущими в нём досыта откормленными элитным кормом рыбами свою дешёвую приманку, на которую не велась ни одна другая рыбёшка, кроме Майки. Он с удовольствием проглатывал эту приманку, смаковал каждый её кусочек — насколько это позволял делать крючок, изнутри пронизывающий рот. И, как только леска удочки натягивалась, утаскивая его тело на поверхность, он без каких-либо сожалений задыхался в мире, наполненным её воздухом.       Её треклятым, ненавистно обожаемым им воздухом. — Я и не прошу тебя смеяться, — отрывая свой взгляд от котёнка и переводя его в сторону Майки, с ещё более широкой улыбкой ответила девушка, предварительно по привычке закусив кончик языка перед улыбкой.       Столкновение их взглядов оказалось слишком продолжительным, и оба соулмейта это прекрасно понимали. Однако отвести глаза в другую сторону не могли. Чёрт его дери, просто физически не могли; они будто склеились друг с другом!       Эми ощутила неописуемое желание тактильного контакта. Захотелось подвинуться к избранному чуть ближе, обнять его, оставить невесомый поцелуй на щеке, носу, лбу, в обоих уголках губ, на самих губах, потереться своей щекой об его щёку, почувствовать его ответные объятия. Всевышний! Даже ощутить шлепок на своей ягодице захотелось до опьянения сильно.       Ситуацию спас нагловатый — в понимании Манджиро — котёнок, начавший подавать признаки своего существования, как только почувствовал прекратившиеся ласки со стороны нашедшей его девушки. Внимание Андо, как и её взгляд, тут же переместились на маленькое пушистое создание в её руках. Она продолжила одной ладонью аккуратно поглаживать животное по голове, а второй — не менее осторожно почёсывать ему животик. — Так что ты собираешься с ним делать? — кинув недовольный взгляд на котёнка, спросил Сано, мысленно покрывая животное всеми известными ему ругательствами.       Парень был уверен в том, что Эмилия намеревалась сделать что-то ей совсем несвойственное, что, скорее всего, вызвало бы в нём лишь одобрение. Эта затяжная пауза так и вырисовывала в глазах девушки танцующих самбу чертят. И, если в его глазах эти чертята обычно не значили ничего хорошего, то в глазах Андо они будто бы кричали о том, что их обладательница точно не оставит молодого человека в плохом расположении духа после этого «чего-то».       Чёртова наглая кошара. — Ммм… — Эми так и продолжала ласкать животное, ощущая приятное тепло, исходящее от его тельца.       Котёнок, словно почувствовав, что сейчас решалась его судьба, повернул свою мордочку в сторону девушки и заглянул своими тускло-жёлтыми глазами в её глаза. Он словно просил снизошедшую на него спасительницу не бросать его в картонной коробке, которая в скором времени могла бы послужить могилой не только для его братьев или сестёр, но и для него самого. Но Андо бы так или иначе не оставила его на улице. Просто не смогла бы. — Я не знаю, — искренне ответила Эми, вызвав у Манджиро лишь ещё одну усмешку. — Ты можешь отдать его в приют, питомник или куда там отдают этих бродяг, если не хочешь оставлять его на улице, — выпрямляя ноги и вставая с корточек, с зевком предложил Майки, решив, что с проблемой кота покончено. Вот только избранная так не считала. — Ты разве не знаешь, сколько бездомных животных гуляет по всему Токио? Я не думаю, что его так просто примут в приют. Недавно даже была статья о том, что в Японии многие животные приюты переполнены.       Сказанные Эмилией слова, конечно же, были правдой, вот только за ними крылось совсем другое, слишком явное для Сано желание — оставить котёнка себе. — И? Заберёшь его домой? — Андо тут же поджала губы, таким образом давая своему соулмейту ответ, который можно было понять и без слов.       Домой она его точно забрать не могла — это разозлит маму ещё сильнее. А Эми и без того казалось, что её и так скоро выставят за порог со всеми нажитыми за восемнадцать лет вещами. Просить Манджиро или Эмму приютить котёнка? Глупо, нагло и эгоистично. Она и без животного самолично доставила им кучу проблем. А кого ещё можно попросить о помощи? А больше некого. В мире больше не было ни одного знакомого человека, готового протянуть ей руку помощи.       Андо впервые в жизни почувствовала себя настолько жалко, ведь внутри возникало ужаснейшее ощущение собственной никчёмности. Кто она без окружающих её людей? Да никто, так как уровень её самодостаточности равен нулю, если не упал в мир отрицательных чисел. — Пожалуй, надо попробовать отвезти его в приют. — Мысленно девушка попросила у котёнка прощения, так как даже несмотря на свой «спасательный порыв» она не могла пообещать ему хорошей кошачьей жизни внутри стен приюта. Думать о том, что малыша туда даже не примут, не хотелось. — Подвезёшь меня к ближайшему зоомагазину? Оттуда я уже сама доберусь до приюта. — Для начала котика стоило покормить, а так как девушка не знала, чем именно, она решила посоветоваться с работником зоомагазина, который, вероятнее всего, мог бы предложить подходящую еду.       Эми понимала, что съеденная натощак тяжёлая пища могла вызвать у котёнка несварение желудка, поэтому в этом вопросе предпочтение следовало отдать более сбалансированному питанию. — Тебе так сильно нравится это? — Манджиро брезгливо указал пальцем руки на комок шерсти в девичьих руках, вызвав у девушки удивлённый взгляд, который в ту же секунду был кинут в сторону Сано.       Как же его раздражала эта ситуация! Просто выводило из себя — видеть эти потухшие глаза, которые несколькими секундами ранее буквально сияли от счастья созерцать котёнка в своих руках. Что же Майки бесило в этой ситуации? Да то, что у него было место, в котором он, теоретически, мог бы приютить этого обездоленного, вот только впускать эту грязь в свою святыню не хотелось. Точно так же, как и не хотелось видеть этот грустный взгляд девичьих глаз.       Манджиро не был романтиком, поэтому в его голове не летали мысли «хочу сделать её счастливой», «хочу подарить ей улыбку» и бла-бла-бла. Это не про него. Парня просто раздражала сама мысль о том, что этот облезлый кошак делал избранную такой радостной, в то время как сам глава Тосвы столь редко ловил на себе такие же мягкие нежные взгляды и ни разу не получал даже одной тысячной той ласки, которую Эми уже успела подарить этому животному.       Глупо? Сано этого не отрицал. Ведь по его мнению всё, что было связано с соулмейтской связью, являлось полнейшей чушью и околесицей. Однако он ничего не мог с собой поделать, из-за чего раздражение лишь возрастало с каждой пройденной секундой, увеличиваясь в объёме. — Он же даже некрасивый. Лапы короткие, глаза какие-то больные, окрас непонятный. Похож на гнилой овощ. — Девушку захотелось разуверить в её желании брать это животное под «своё крыло», ведь, разуверься она в нём, Майки не чувствовал бы себя так погано и его сущность прекратила бы внушать ему не менее поганое желание доставить Андо радость путём выдачи своего гаража в качестве жилплощади для этого чёртового котёнка. — Что? Он милашка! — Эми раздвинула края кофты и оглядела животное с мордочки до нижних лапок.       У малыша были действительно короткие лапы, окрас — чёрно-белый, но при этом каждая лапка и животик были белыми, а хвост, туловище и большая часть мордочки — чёрными. На передней правой лапке было чёрное пятнышко, по своей форме напоминающее Эмилии сердечко. — Это порода такая — манчкин, у них у всех короткие лапы, — возмущению Андо сейчас не было предела.       Она ощущала себя словно оскорблённая мать, готовая до конца отстаивать честь своего ребёнка. Как только у Манджиро повернулся язык назвать эту кроху овощем? Да ещё и гнилым. — То есть он намеренно уродился бесполезным? Если у него лапы короткие, то как он будет драться и отстаивать территорию? Получается, он слабак по жизни. — Домашнему коту незачем драться и уж тем более отстаивать территорию! Он будет дарить счастье, ласку и хорошее настроение, — девушка даже не заметила, как непроизвольно повысила голос, и это не скрылось от чувствительного слуха избранного, раздражение которого потихоньку угасало, давая родиться новому чувству — забаве.       Злая Эмилия выглядела словно точно такой же коротколапый котёнок, способный лишь громко мяукать да умилять своим разгневанным видом. — А ещё у него сердечко на лапке… — зачем-то добавила Эми, полностью сдавая свои позиции.       Надобность в котёнке она не могла объяснить ни одним другим словом, кроме как «хочу». Просто потому что всегда хотела, хочет и будет хотеть. Что тут непонятного? Точно также, как «Токийская Свастика» стремилась заполучить под своё покровительство большее количество районов Токио, Андо менее глобально желала всего лишь одного маленького котёнка. — Покажи, — делая шаг по направлению к соулмейту скорее приказал, нежели попросил Манджиро, вынуждая Эмилию тут же подняться с корточек и протянуть ему маленькое животное, передние лапки которого как раз хорошо просматривались с того положения, в котором котик находился у неё в ладонях.       Взгляд молодого человека встретился со взглядом котёнка, и оба поняли лишь одно — у них обоюдная неприязнь. В подтверждение этой теории животное даже недовольно мяукнуло, забарахтавшись в руках своей спасительницы, заставляя ту притянуть себя обратно к её телу.       Наверное, на почве неприязни к найденному клубку шерсти у Сано уже начались глюки — ему показалось, словно жёлтые кошачьи глазки издевательски покосились на него, как бы насмехаясь над тем, что девушка проявляла куда больше любви по отношению к нему, нежели к Майки.       Жесть. Ему точно пора в психушку. А кошаре — обратно картонную коробку. — Выглядит, как кривой треугольник.       Губы Эми приоткрылись в попытке опровергнуть высказанное соулмейтом предложение. Вот только она не знала, что сказать в ответ.       Появилось ощущение, будто она сейчас разговаривала не со сверстником, а со своей мамой, которая постоянно находила тысяча и одну причину, дабы не дать дочери заполучить то, что сама мать видеть не хотела. Это ощущение чужого контроля и намеренно навязываемого мнения просто разъедало всё существо Андо изнутри, в один момент готовясь вырваться из неё в виде грубого, по-детски наивного протеста. — Всевышний! Я просто хочу котёнка, вот и всё! — Казалось, что переспорить, а уж тем более переубедить Манджиро было невозможно. Поэтому Эмилия начистоту выложила своё потаённое желание, о котором парню и так было известно с самого начала их разговора.       Дабы на эмоциях не сболтнуть ничего лишнего, девушка развернулась. Только она хотела направиться в сторону байка, как была остановлена фразой из-за спины: — Попроси правильно, и он сможет остаться жить у меня в гараже, — молодой человек не хотел верить в сказанное, однако он не стал бы отнекиваться от того, что уже выскользнуло с его языка. Поэтому аннулировать высказанное вслух предложение не мог.       Точно так же, как не мог позволить себе заставить эти яркие огоньки в девичьих глазах снова исчезнуть. Чёрт бы побрал эту Эмилию. — Правда? Я правда смогу оставить Токио у тебя в гараже? — Девушка мгновенно приблизилась к Сано и мягко сжала ладонью его предплечье, пока второй рукой прижимала котика к своей груди. —Токио? — Из-за столь близкого расстояния — о соблюдении которого Андо совсем позабыла, поддавшись спектру радостных эмоций — запах избранной заполнил всё имеющееся воздушное пространство, вынуждая Манджиро перевести свой взгляд с девичьих глаз на девичьи губы, которые, как назло, выглядели чарующе мягкими. — Ну, я подумала дать ему такое имя, — окинув котёнка быстрым взглядом, ответила девушка, а после — перевела взгляд обратно к глазам Майки. — Мы сейчас в Токио, котёнок лежал в коробке с надписью «Токийские фрукты», над одним из баков весел плакат с заголовком «Только в Токио», твоя банда называется «Токийская Свастика», а на моей ладони… — Эмилия запнулась, однако нашла в себе силы закончить начатую фразу: — А на моём теле на данный момент четыре татуировки, имеющие такое же окончание, как и слово «Токио». Из всех этих случайностей получается идеальная кличка для такого же случайно найденного котёнка.       Мягкая улыбка, появившаяся на устах соулмейта, отдалась в Манджиро приятным теплом, вынуждая пальцы его ладони коснуться подборка Эми, таким образом слегка приподнимая его на себя, дабы вынудить её отдать всё своё нынешнее внимание ему одному. — Забудь о последней случайности, — голос молодого человека прозвучал низко и внушительно, а взгляд его глаз словно гипнотизировал те большие глаза, что находились напротив него. На непозволительно близком расстоянии.       Эмилия не могла не признаться самой себе в том, что такой Сано вызывал в ней желание подчиниться. В в сознании девушки уже не раз вырисовывались картинки эротического характера, где она безмолвно следовала каждому приказу этого властного голоса, не позволяя себе и на секунду отвести от него взгляд. Хотелось немного подразнить его, а после быть наказанной за это. И… о Боже, она даже не уверена в том, что это желание спровоцировано душевной связью.       Андо всегда ощущала в себе что-то такое «грязное». Что-то, из-за чего ноги сводило в безудержном желании похоти и разврата. И эта сторона всегда боролась со стороной «хорошей девочки», создавая огромную дилемму на просторах девичьих биологических нейронных сетей. А при нынешнем состоянии, когда секса с избранным вот уже как третий месяц одновременно хотелось и не хотелось, в голове вырисовывалась ещё одна дилемма, из-за чего мозг переставал отдавать отчёт своим желаниям, начиная требовать скорейшего исполнения каждой сокровенной прихоти.       Ситуацию спасали лишь железные принципы, каждый раз больно бившие огромной кувалдой по развратному разуму, вынуждая все пошлые мыслишки отползти на второй план. Но как долго метод «кувалды» сможет сдерживать природные позывы — Эмилия не знала. Из-за этого встречаться с Манджиро иногда становилось страшновато. Страшно было именно за свои неконтролируемые действия, слова и эмоции. — Х-хорошо, — слегка запнувшись, выдала Андо, после чего отпустила предплечье молодого человека. Однако он не спешил выпускать её подбородок из своих цепких пальцев, так и продолжая буравить Эми этим ужаснейшим взглядом чёрных-чёрных глаз, не потонуть в которых было невозможно. Он хоть знал, каким внушительным взглядом обладал? — Ты забыла правильно попросить. — Щёки девушки тут же побагровели, заставляя губы Майки исказиться в лёгкой улыбке.       Котёнок — видимо, не очень довольный столь близким нахождением рядом с Сано — тут же издал протяжное «мяу», как бы ненамеренно помогая своей спасительнице выбраться из омута чёрных глаз и привести своё сознание в норму. Эми тут же спихнула животное в руки не ожидавшего такого действия Манджиро. И, пробормотав быстрое «пожалуйста, приюти его», направилась к двери, ведущей в тату-салон. — Ты куда? — окидывая безэмоциональным взглядом брыкающегося в ладонях кошака спросил парень, получив не менее быстрый ответ: — За школьной сумкой, я забыла её в салоне.       Андо скрылась за дверью тату-салона, в то время как маленькое животное стало буравить Майки взглядом, а тот не побоялся сделать то же самое в ответ. Недовольное мяуканье уже в который раз вылетело из пасти котёнка, своими звуковыми вибрациями раздражая каждую клеточку в теле молодого человека. В ответ на это найдёныш был схвачен за шкирку и приподнят к лицу Сано на то расстояние, на котором его короткие лапы не смогли бы оставить на «захватчике» ни единой царапины. — Заткнись, ты мне тоже не нравишься.       В кармане школьных брюк завибрировал телефон, предупреждая своего обладателя о новом входящем сообщении. Манджиро опустил животное обратно на руку, в которой всё так же продолжала располагаться кофта Эмилии, являющаяся «утеплителем» для котёнка.       Убедившись в том, что крепко ухватил этой рукой маленький комок пушистого недоразумения, другой рукой он полез в карман брюк, вытаскивая оттуда мобильный телефон.       Так как из-за затянувшегося визита к тату-мастеру встретиться с Дракеном так и не получилось, Сано попросил друга одного сгонять в одно местечко, которое они сегодня намеревались посетить вместе.       Открыв сообщение, Майки прочитал присланное текстовое предложение, после чего остался со своими мыслями наедине вплоть до того момента, как дверь салона снова открылась, позволяя избранной выйти из тёмно-серого здания. В руках девушки находилась её школьная сумка. — Тебе всё ещё нужно в зоомагазин? — как можно быстрее отдавая Эми столь не полюбившегося котёнка спросил глава Тосвы, садясь на свой мотоцикл. — Конечно! Только подожди секунду, я посажу Токио в сумку.       Пока Андо пыталась как можно аккуратнее усадить котёнка внутрь наконец-то по-настоящему пригодившейся школьной сумки, Сано прокрутил у себя в голове присланное Кеном сообщение:       Того контейнера на берегу больше нет.

***

      Неделя для Эмилии пролетела незаметно. Девушка каждый день посещала гараж Манджиро, где кормила Токио, убиралась и игралась с ним. Котёнок за прошедшую неделю уже успел обосноваться в новом месте и даже более или менее приучился к лотку, купленному Андо на часть со своих сбережений.       Эми никак не хотела финансово обременять соулмейта, ведь желание оставить котёнка было именно её. А Майки и так позволил этому чуду остаться жить у себя в гараже, который — по словам Эммы — был невероятно дорог Сано, так как принадлежал их уже покойному старшему брату Шиничиро.       Осознание того, что парень позволил ей поселить Токио в столь значимом для себя месте и позволял ей каждый день посещать этот гараж после школы, приятным теплом отдавалось по всему телу уже в который раз, вынуждая девушку перерисовать в своём сознании образ Манджиро.       Не менее приятным фактом для Эми стало то, что, даже несмотря на явную неприязнь Сано к её домашнему любимцу, молодой человек продолжал терпеть Токио в гараже. Кажется, котёнку также не очень нравилось общество избранного, но он старался вести себя послушно и с радостью встречал Андо у порога железной двери, как только слышал приближающиеся к гаражу шаги.       В течении всей прошедшей недели Майки и Эмилия покидали территорию школы на байке парня, что не могло не спровоцировать ещё большее количество слухов. Уже всё учебное заведение охотно верило в то, что Эми была девушкой главы Тосвы. И, кажется, никого даже не смущало наличие нулевого контакта между «влюблёнными» в стенах школы.       После обсуждения с Эммой похода в тату-салон, а также после демонстрации ей фотографии понравившихся эскизов, младшая Сано активно поддержала идею перебивки «меток». А ещё — согласилась со словами Шелли о том, что столь интересные татуировки придадут подруге большего шарма. Когда Эмма услышала историю о предложении Шелли помочь ей на её второй работе в качестве модели для какого-то известного фотографа, девушка радостно захлопала в ладоши, расплывшись в широчайшей улыбке.       По мнению младшей Сано, Эмилия в действительности была привлекательной девушкой. Она даже не раз замечала, как некоторые парни засматривались на её подругу. А как только Андо стала еле заметно наносить красный тинт на свои губы, таким образом слегка выделяя их, и перестала завязывать волосы в хвост, оставляя их распущенными и лишь иногда — по настроению — делая небольшой пучок на макушке, мужских взглядов стало куда больше.       Это было неплохим таким поводом поиздеваться над любимым сводным братом, как бы случайно за ужином вставляя такие предложения, как: «Ох, Эми такая неуклюжая! Чуть не упала сегодня на лестнице, но, слава Богу, какой-то парень её поймал», или «Майки, тебе не кажется, что в последнее время Эми прямо-таки сияет?». На все эти провокационные фразы парень никак не реагировал, давая сестрёнке возможность потешить собственное эго.       Манджиро и слово «ревность» являлись антонимами по отношению друг к другу, так как у главы Тосвы с самооценкой всё было в порядке. И, если он и испытывал это чувство, то лишь изредка по отношению к Токио, который просто купался в любви и заботе со стороны Андо.       Да и то — Сано понимал, что эти «ревнивые порывы» были вызваны в нём блядской сущностью, которая так и трепетала при виде знакомой макушки и ощущения приятного, расползающегося по всему объёму лёгких аромату, исходящему от его соулмейта.       Но даже соулмейтская связь не имела силы, способной заставить парня приревновать Эмилию к какому-нибудь там однокласснику или прохожему.       Такое он испытывал лишь единожды, но тот, кто вызвал в нём это чувство уже не являлся живым человеком.       Как бы сильно Майки ни хотел признавать адского влечения к своей избранной, однако это признание давало ему возможность не беспокоиться о других людях мужского пола. Ведь он был уверен в том, что Эми влекло к нему так же же сильно, как и его к ней, а значит, поводов для беспокойства не было.       Более того, молодой человек даже испытывал некоторое удовлетворение от осознания, что другим парням нравилась Андо. Это знание взращивало в нём понимание, что он считал девушку красивой не потому, что природа навязала ему эту мысль, а потому, что она действительно была привлекательной.       Это создавало некое оправдание, яро утверждающее, что это не Майки терял над собой контроль, поддаваясь навязанным Всевышним чувствам, а внешность избранной привлекала его внимание. Ведь любование красивой девушкой не считалось чем-то из разряда «потери самоконтроля», а было лишь ощущением «чувства прекрасного».       Сам Манджиро не замечал никаких взглядов, о которых рассказывала ему Эмма, так как его это совсем не волновало. Однако мысленно он понимал, что взгляды бывают разными.       Если кто-то просто будет любоваться Эми на расстоянии, то он даже не обратит на это должного внимания, ведь нет ничего зазорного в признании чьей-то привлекательности. Однако если он поймает чей-то извращённый или раздевающий взгляд… Никому не стоит смотреть на его соулмейта таким образом, ведь это воспроизводило в голове неприятные воспоминания, связанные с жёлтым корабельным контейнером и пережитым в тот момент спектром отрицательных эмоций.       Майки не примет таких взглядов ни в сторону сестры, ни в сторону Эмилии. И, если причина для первой упомянутой девушки — очевидна, то для второй она не сильно отличалась от первой. В обоих случаях сущность Сано испытает ярость, подавлять которую придётся её катализатору. А одного удара для усмирения своей разгневанности главе «Токийской Свастики» может и не хватить.       Сейчас Манджиро и Эми уже по обычаю находились в гараже парня. Вот только единственное отличие от предыдущих дней заключалось в том, что на девушке не было её привычной школьной формы.       Кто будет облачать себя в уже приевшийся «учебный камуфляж» в воскресенье?       Сегодня Андо сама добралась до гаража, заодно, в качестве извинения за свою чрезмерную назойливость, принесла молодому человеку перекусить, чем вызвала у последнего брошенное в её сторону «спасибо», которое еле уловимо долетело до слуха девушки, приглушаясь звуками возни Сано со своим байком.       Так, в принципе, и проходило их совместное время в гараже. Майки всегда находил, чем себя занять. А Эмилия, уже словно по расписанию, сразу же приступала к уборке за Токио, параллельно кормя своего любимца, а после — играя с ним или же делая домашнюю работу.       Мать ни на градус не остыла после ссоры, подарив своей дочери желанную свободу, которая сопровождалась полным игнорированием её существования. Лишь в пятницу женщина приказным тоном спросила об успехах в учёбе, на что девушка как можно спокойнее ответила, что проблем у неё нет.       На самом деле, так называемые «проблемы» у неё были, однако Андо — в отличие от своей матери — не воспринимала четвёрки за проблемы, продолжая выполнять всю домашнюю работу и параллельно стараясь готовиться к выпускным экзаменам.       Вот только во всех этих действиях больше не присутствовало губящего здоровье и психику стресса, из-за чего даже нелюбимая биология девушке показалась куда легче и проще, чем пару недель тому назад.       Когда хозяйка, садясь на старенький диванчик, стоящий в гараже, полностью уходила в «мир знаний», котёнок всячески пытался её отвлечь, намеренно садясь на тетрадь, ласкаясь об её ноги и громко мяукая, пытаясь привлечь внимание «мамы» к себе. В такие моменты Эми подхватывала малютку на руки и усаживала его на колени, одной рукой поглаживая животное по голове, пока второй держала ручку, решая очередной пример по математике.       У дивана был достаточно широкий плоский подлокотник, позволяющий — хоть и не с тем же удобством, что и за письменным столом — класть часть тетради на его поверхность, дабы записать в неё нужные математические действия. — Эм. — Девушка мгновенно откликнулась на столь непривычное для себя имя, уже усвоив, что по-другому Майки называть её не желал, а она, по сути, не имела никаких претензий к этому сокращению. Было всего лишь-то непривычно. — Да? — оторвавшись от игры с Токио, отозвалась Андо, взглядом ловя взгляд соулмейта, который последние пару минут сидел на каких-то огромных шинах и с кем-то переписывался. — Я уйду на часа два. Ты останешься тут? — Сейчас Эмилия сидела на своём уже порядком излюбленном диване, щекоча животик Токио и каждый раз пугая его словом «бу!», как только животное в наслаждении закрывало глаза.       Манджиро не хотел этого признавать, однако появление котёнка положительно сказалось на состоянии девушки. Она больше не выглядела настолько загнанной, почти всегда улыбалась и до жути мило называла себя «мамой» Токио. Наверное, лишь за эти моменты парень продолжал терпеть кошака у себя в гараже.       Стоило Сано одному, без сопровождения Эми, войти в свою святыню, как животное тут же начинало недовольно мяукать и пряталось от пугающего кошачье естество «чужака», иногда вылезая из своего укрытия, дабы проверить, а не вернулась ли «домой» мама. Андо даже как-то попыталась подружить котёнка с соулмейтом, однако за эту неудачную попытку была награждена недовольными взглядами обоих. — Если ты не против, то я бы осталась. — Парень ещё ни разу за неделю не оставлял избранную одну с котёнком в гараже, предпочитая находиться рядом, точно не зная, из-за чего в нём рождалось это «предпочтение» — на почве беспокойства за гараж или за сидящую на диване пару глаз.       Молодой человек утвердительно кивнул, направившись к стоящему в углу гаража железному шкафу.       Сегодня у банды намечалось собрание капитанов и их заместителей, а тем для обсуждения было много, поэтому собрание обещало занять куда больше привычных двадцати-тридцати минут. Конечно же, главной темой для обсуждения намеревалась стать активность на востоке Токио, которая потихоньку охватывала и северную часть города. Что означало — приближалась к территории «Токийской Свастики». Многие банды стали активно объединятся друг с другом, и всё это происходило с подачи самой большой восточной банды — «Чёрных Драконов», некогда основанной старшим братом Майки.       Даже несмотря на свои истоки, Манджиро не причислял себя к этой группировке, так как она уже давно утеряла дух Шиничиро. А, значит, не имела к нему совершенно никакого отношения. «Чёрные Драконы» долгое время не проявляли никакой активности, однако недавно — прямо-таки внезапно — стали собирать вокруг себя всё больше и больше новых членов, которые приходили в банду из других, поглощённых ими группировок.       Столь быстрый рост вызывал множество волнений в криминальном Токио, начиная пошатывать уже привычные многим реалии. Особенно сильно изменение баланса сил почувствовалось всему подпольному Токио тогда, когда к «Чёрным Драконам» присоединились всем известные братья Хайтани.       Оба брата считались сильными боевыми единицами. В детстве они состояли в банде, однако позже были направлены в исправительную колонию для несовершеннолетних за убийство главаря той самой банды. После этого братья вдвоём контролировали отвоёванный ими район, и вот сейчас, впервые с момента убийства, присоединились к новой банде.       Нынешние намерения «Чёрных Драконов» были неизвестны, однако Майки понимал, что рано или поздно Тосве придётся столкнуться с этой бандой. Про «Завет» также не стоило забывать, ведь единственное, что объединяло «Токийскую Свастику» с сильнейшей группировкой Токио — нелегальные гонки, на чём навряд ли можно было выстроить хоть какие-то доверительные отношения. Да и про инцидент с Эмилией Сано забывать не собирался.       Как итог — ни одна из этих двух набирающих силы группировок не внушала парню особого доверия. А значит ситуация, мягко говоря, была хуёвой.       Манджиро открыл дверцу железного шкафа, доставая оттуда свою форму.       Долго не раздумывая, парень стал стаскивать с себя футболку, дабы сменить её на белый лонгслив, совсем не подумав о наблюдающей за ним со стороны Андо, щёки которой тут же стали пунцовыми. Девушка усадила Токио на колени, попытавшись таким образом перестать пялиться на раздевающегося соулмейта. Вот только даже котёнок не смог заставить свою хозяйку перевести её внимание с фигуры Сано.       Лишь на половину натянув на себя ткань белого лонгслива, Майки ощутил на себе пронизывающий взгляд, из-за чего полубоком развернулся к единственному человеку, находящемуся сейчас в гараже. На губах молодого человека тут же расплылась ухмылка, когда он встретился со взглядом девичьих глаз, которые секундой ранее внимательно изучали рельефную мужскую спину, совсем не ожидая, что будут пойманы за этим «подглядыванием» столь примитивным образом. — Мог бы и предупредить, — отводя взгляд в сторону, пробубнила Эми, начав тыкать своим указательный пальчиком в сердечко на лапке Токио. Котёнок принял это антистрессовое занятие своей мамы за новую игру, поэтому стал убирать лапку в сторону каждый раз, как девушка пыталась дотронутся пальчиком до его пятнышка. — Я не думал, что тебя это так смутит, — полностью опустив край лонгслива всё с той же ухмылкой выдал Манджиро, принявшись расправляться с пряжкой ремня на джинсах. — Или я должен сказать «заинтересует»? — Сано находил данную ситуацию крайне увеселительной, поэтому просто не мог сдержать в себе издевательский порыв, который так и требовал подшутить над смущающейся избранной.       Еле уловимая похоть просто прекрасно передавалась главе Тосвы через душевную связь. Осознание того, что Эмилия испытала её, лишь единожды взглянув на его оголённое тело, неплохо так тешило эго, позволяя мужскому началу испытать не менее сильное наваждение.       Всё-таки было в Андо что-то такое, из-за чего Майки иногда позволял себе терять голову, представляя, как столь желанная его нутром девушка прибегала ко всевозможным методом его удовлетворения, вынуждая обладателя этих фантазий издавать гортанные стоны и рыки.       А как чертовски хорошо она сейчас смотрелась в чёрных джинсах скинни! — Не издевайся! Сам же понимаешь, каково это, — последние два слова Эми произнесла гораздо тише, чем слова до этого, но они не ускользнули от слуха Сано.       Парень стянул с себя джинсы и сменил их на чёрные свободные штаны с выделяющимся белым ремнём, который тут же скрылся под тканью белого лонгслива. До собрания у молодого человека ещё было предостаточно времени, поэтому он не стал надевать на себя свой удлинённый пиджак, предпочитая потратить оставшееся время рядом с Эмилией.       Да, он, чёрт его дери, самолично захотел оказаться сейчас рядом с девушкой, дабы вдохнуть в себя её запах, ощутить её прикосновения к своей коже и, возможно, попробовать найти в ней успокоение, которого ой как не хватало со всеми, словно лавина, навалившимися на него проблемами с «Заветом» и «Чёрным Драконом».       Долгое отсутствие полноценного секса также давало о себе знать, часто вызывая неприятную боль в яйцах. Сейчас Эми казалась для Майки самым действенным пластырем, который, будто по взмаху волшебной палочки, мог решить все его проблемы. Ну, по крайней мере, с одной из проблем уж точно мог бы справиться лучше кого бы то ни было. — Проваливай, моя очередь, — подойдя к дивану и встав напротив девушки, обратился к Токио Манджиро, вызвав у котёнка недовольное «мяу». Андо по взгляду соулмейта поняла, что тот не шутил. Поэтому, подхватив животное на руки, опустила его со своих коленей на пол. — Что ты имеешь в виду? — Эмилия сейчас, как всегда — уже скорее по привычке — сидела на краю дивана у подлокотника, что позволило главе Тосвы, не раздумывая, распластаться по всей длине дивана, кладя свою голову на девичьи колени.       Сано лёг на бок, таким образом уткнувшись носом в нижнюю часть живота своей избранной. Одной рукой он обнял девушку за талию, прокравшись своими пальцами под девичий свитер, а вторую расположил на её бедре, слегка сжимая упругую кожу, обрамлённую тканью чёрных джинс. Пальцы под свитером поглаживали спину, вынуждая их обладателя поразиться мягкости и гладкости тонкой кожи.       Для Эми такая внезапная близость — инициатором которой стал никто иной, как её соулмейт — оказалась приятной неожиданностью. Девушка только хотела задать вопрос, с чего вдруг Майки потянуло на такие нежности, как она почувствовала нечто неладное.       Еле ощущаемое волнение блуждало где-то возле неосязаемой девичьей фигуры, которая будто бы являлась воплощением её второго «я». Эмилии понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что это липкое ощущение лёгкого переживания передавалось ей через соулмейтскую связь. А, значит, принадлежало Манджиро.       Желание задать вопрос сразу же отпало, ведь и без него было понятно, что молодой человек просто пытался найти в Андо поддержку, которую она была готова безвозмездно дарить ему хоть целый час, полдень, день, неделю или месяц — вообще не важно, как долго. Майки поддержал её в самые сложные, ужасные и страшные моменты в её жизни. А значит, она просто обязана была расплатиться с ним той же монетой.       Одна рука Эми оказалась в мягких русых волосах, пока вторая расположилась на спине соулмейта, мягкими и плавными движениями поглаживая его через ткань белого лонгслива.       Находившийся на полу Токио недовольно мяукнул, потеревшись мордочкой об ногу хозяйки. Но, получив от девушки негромкое «тсс», лёг возле её ноги, больше не предпринимая никаких действий по привлечению внимания. Всё-таки котёнок, несмотря на свой незрелый возраст, оказался не на шутку сообразительным. — Разбудишь меня через полчаса, хорошо? — убирая свою руку с девичьих бёдер и перемещая её на край свитера, спросил Майки.       Мужская ладонь приподняла плотную шерстяную ткань, позволяя своему носу соприкоснуться с кожей на животе Андо. Из-за ощущения чужого дыхания на своей коже девушка неровно задышала, что не скрылось от «всё замечающего Сано», вызвав у того лёгкую улыбку. — Хорошо, но не смей поднимать глаза выше. — Эмилию просто невероятно сильно смущал тот факт, что под свитером на ней не было ничего, кроме лифчика, который, словно по воле злосчастного рока, был тканевым, из-за чего совсем не скрывал грудь, а лишь поддерживал её в удобном положении. — Чего я там не видел? — обдавая животик избранной своим горячим дыханием, насмешливо поинтересовался Майки, перемещая свою руку обратно на девичье бедро.       Аккуратные ноготки слишком приятно проходились по коже его головы, доставляя парню какой-то новый, неизведанный им уровень наслаждения. — Будто бы ты не знаешь, о чём я. — Эми на мгновение переместила свою ладонь со спины Сано на лежащий на подлокотнике телефон, дабы засечь отведённое на сон время. После этого рука моментально вернулась на своё «законное место». — Знаю, — как-то задумчиво протянул глава Тосвы, а после добавил: — У тебя очень милые соски. — Ну Майки!

***

      Двое мужчин сидели за большим обеденным столом, начав трапезу, не дождавшись прихода своих «коллег». Приглашённые на ужин персоны знатно опаздывали, чем выказывали огромнейшее неуважение к приглашающей стороне, из-за чего та и начала приём пищи, не удосужившись дождаться прихода гостей.       Ханма мог стерпеть и даже простить многое. Однако неуважение к его времени было тем, что мужчина терпеть не собирался, и опаздывающий на ужин гость как никто другой прекрасно знал об этом. Потому и опаздывал.       Внешне Шуджи, как всегда, выглядел неприступно, напялив на себя одну из своих липовых улыбок, которая ни разу не спадала с его уст за весь рабочий день. Она сменялась на прямую линию тонких губ лишь тогда, когда мужчина оказывался на пороге своей квартиры или кабинета.       На работе Ханма предпочитал не пить, однако сейчас решил влить в свой организм восемьдесят грамм отборного брендового коньяка, который, на удивление, помогал разуму оставаться в трезвом состоянии, не позволяя уголкам губ упасть ни на один грёбаный градус.       Неуважение. К нему сейчас выказывали просто до одури огромное — способное задеть аж целую половину его собственного эго — неуважение! Неужели Тайджу думал, что это сойдёт ему с рук?       Наконец-то в проёме VIP-зала показалась широкая мужская фигура, которая намеренно ленивой походкой прошествовала к обеденному столу, без должного приветствия присаживаясь за деревянную круглую поверхность. Вслед за Шибой в зал вошли двое каких-то парней, в которых Шуджи не признал ни одного знакомого лица.       Как жаль. Было бы замечательно, приведи он сюда Хайтани, Кисаки или хотя бы Терано. Всё-таки, видимо, у Тайджу были не только мускулы да святая вера, но и мозги. Или же это Тетта надоумил его на столь разумную мысль — не брать с собой сильных представителей банды? Ведь Ханма не простит такого неуважительного отношения к себе, а значит, без трупов они сегодня не отделаются. — Мой дорогой друг, здравствуй! — отбрасывая столовые приборы на тарелку и торжественно раздвигая руки в стороны, поприветствовал своего гостя босс «Завета», вызывая у сидевшего рядом мужчины тяжёлый вздох.       Вакаса как никто другой понимал, к чему шла эта встреча. Поэтому так же — более аккуратно — отложив вилку и нож в сторону, потянулся в карман за пистолетом. Не любил он это дело, но что же поделать? Работа есть работа. Да и он уже не тот пацан, что бегал по районам вместе с Шиничиро, распугивая всех попадающихся на пути зевак. Смотря на то, во что превратились «Чёрные Драконы», у Имауши даже появилось желание пристрелить пару-тройку тех «грешников», которые запятнали светлое имя первого поколения некогда невероятно известной банды.       Возможно, будь Шин всё ещё жив, Вакаса бы не присутствовал сейчас за этим столом, а дела в криминальном Токио обстояли бы совсем по-другому. Вот только смысла оплакивать былые времена и давно умершего друга не было, поэтому Вака снова сосредоточился на работе. — Поговорим о Господе или перейдём сразу к делу? — Услышав издевательские нотки и слово «Господь» в одном предложении, Шиба тут же изменился в лице. Оно исказилось в одну из его запоминающихся гримас, при виде которой Ханме не удалось сдержать смех, из-за чего помещение обеденного зала заполнилось его громким хохотом. — Что ты, что ты, не переживай, мне понравилось общаться с тобой на прошлой неделе. — Глава «Завета» откинулся на спинку стула и положил руки на живот, расслабленно наблюдая за пульсирующими венками на лбу своего опоздавшего гостя. — Ты смог собственнолично доказать мне, что твоя вера — это лишь голая убеждённость в собственной правоте. А цена этой убеждённости — абсолютно нулевая, ведь ты сам не можешь проверить её правильность или неправильность. — С каждым новым произнесённым словом Тайджу закипал, а Ханма лишь мысленно посмеивался над этим.       Как же легко вывести из себя католического святошу.       Не в стиле Шуджи было так рано начинать намеренно провоцировать своего собеседника. Вот только так нагло отнятые от его жизни двадцать минут ожидания пробуждали в боссе «Завета» садитские наклонности, которые требовали скорейшего пролития крови. Ханма специально подбирал те слова, которые могли уколоть Шибу в самое больное место на верующем сердце, вынуждая его совершить какой-нибудь опрометчивый поступок, способный положить начало скорому веселью.       А что такое двадцать минут жизни главы «Завета»? Ну, это что-то, что смело можно приравнять к двум другим жизням — с каждой душонки по десять минут. И, кажется, уже ни для кого за столом не было секретом, что через эту дверь, ведущую в VIP-зал, на своих двоих уйдёт меньшее количество самостоятельно вошедших сюда человек.       Конечно же, главаря «Чёрного Дракона» Ханма трогать не будет. Всему есть своя цена и грань, и, пожалуй, даже его банковская карта не сможет покрыть цену за столь наглое убийство своего дорогого недо-друга. А вот пришедших с ним собачек Шуджи с удовольствием заберёт. Так скажем, в качестве подношения. — Шуджи, тебе лучше помолчать. — Исходящие от Шибы злоба и раздражение подавались для главаря «Завета» как ранний десерт, который он с наслаждением пережёвывал, поражаясь этому незабываемому вкусу потери оппонентом самоконтроля. — Что-то не так? Неужели я как-то тебя задел? Мой друг, разве ты не знал, насколько двулика твоя хвалёная вера? Хотя нет, знаешь, у неё куда больше лиц. Даже в христианстве, считающимся единобожием, существует не один бог. Ты знал о существовании христиан-расистов, верующих в то, что, по установлению их бога, всё чернокожее население Земли считается низшей расой? А про чернокожих христиан, верующих в совершенно обратное и свято видящих Иисуса в виде чёрного властелина? Есть ещё христиане-либералы, чей бог признаёт однополую любовь, а есть христиане-радикалы, бог которых твердит своим последователям разжигать костры инквизиции.       Тайджу молчал. Молчал не потому, что терпел все высказанные Ханмой слова. А потому, что ему нечего было на это ответить.       Мужчина никогда особо не вдавался в подробности каких-то там христиан-расистов, либералов, чернокожих и радикалов, ведь для его веры эти знания были не нужны.       Он верил потому, что верил. В то время как Шуджи постоянно требовал каких-то доказательств, предоставить которые было невозможно. Сам Тайджу считал это невозможным и честно отвечал, что вряд ли боссу «Завета» кто-то когда-то представит какие-то существенные доказательства Святой Троицы.       Но и принимать оскорбляющие его веру слова Шиба не хотел. Просто потому, что это вынуждало его чувствовать себя проигравшим, а понятие «проигрыша» никак не вязалось с его грозно звучащим на всё Токио именем. — Дорогой мой друг, ты — лишь ведомая недостижимыми, но такими двуликими идеалами марионетка христианского оккультизма. Пожалуй, эта фраза выбила из главы «Чёрных Драконов» всю имеющуюся у него терпелку.       Синеволосый мужчина с силой ударил по столу, вынуждая сидящих рядом с ним подчинённых тут же подняться со своих мест и потянуться за пистолетами в карманах их чёрных униформ. Но Вакаса оказался куда быстрее и двумя точными выстрелами всадил пули в головы каждого из вставших членов «Чёрного Дракона», про себя подмечая, что лучше бы этой группировке всё-таки переименовать свою банду. От драконов там остались одни лишь ящерки.       Имауши не был настолько же хорошим стрелком, как и его коллега, которого в подпольном Токио именовали «Одноглазым снайпером». Однако с такого близкого расстояния даже не признающий оружия — а оттого и не особо практикующий стрельбу — Вакаса смог столь точно попасть в середины лбов каждого из вставших, но уже мёртвых, парней. — Шуджи! — низкий баритон с мощью пронёсся по всему помещению, своей силой пугая даже проходящих мимо VIP-зала официантов.       Тайджу понимал, что играл с огнём, когда специально просиживал в машине лишние двадцать минут. Однако он сделал это намеренно, так как банде нужны были причины для разжигания войны за центр Токио. Причина убийства двух малозначимых членов банды не имела той ценности, способной затеять войну — да и сил у «Чёрных Драконов» пока что было не так много, чтобы одержать стопроцентную победу над «Заветом», — но план Кисаки шёл своим чередом, и маленькие провокации Шуджи также являлись частью этого грандиозного плана.       Шиба не любил следовать сценарию, предпочитая голую импровизацию. Вот только он прекрасно понимал, что с «Заветом» ни одна его импровизация не увенчается успехом. — Не слишком ли ты многое на себя берёшь? «Чёрный Дракон» уже превышает «Завет» по количеству членов, — мужчина искривил свои губы в самодовольной улыбке, с явным пренебрежением смотря на всё так же расслабленно сидящего на стуле Ханмы. — Ты же поэтому продолжаешь устраивать эти сраные ужины. «Завет» уже не тот, Шуджи, и сидеть тебе на центральном троне осталось не долго. — Собирая вокруг себя одних лишь эгоистов да самолюбов, тебе на мой трон даже заглядываться не стоит, святоша, — искривляя губы в куда в более широкой улыбке, высказал глава «Завета». Вот только в его голосе прозвучала несвойственная мужчине сталь, которая содрогнула мускул на лице даже такого человека, как Шиба. — Конечно. Всё так же полагаешься на деньги. Как думаешь, как долго «Завет» будет иметь наибольший капитал? — Глава «Чёрных Драконов» направился к выходу из зала, даже взгляда не кинув на убитых Имауши подчинённых. Ведь что такое два слабых человека? — Вплоть до того момента, как я буду продолжать приносить ему деньги, Тайджу, — в спину ответил Шуджи, придвигаясь к столу и накалывая на вилку уже отрезанный кусок остывшего стейка.       В VIP-зале воцарилась тишина.