Use(ful)less

      Эмма, словно фея крёстная, вертелась вокруг тыквы-Эмилии уже целых полчаса, с каждым новым взмахом макияжной кисти сосредоточено хмыкая и нашёптывая себе под нос какие-то нечленораздельные слова, которые Андо при всём своём желании никак не удавалось расшифровать. К счастью, к такому ярко выраженному вниманию к своему лицу девушка уже успела привыкнуть во время трёх пройденных фотосессий, а потому Эми точно знала, в каком положении надо было приподнимать и опускать свою голову, а также — как именно закрывать и открывать веки и губы для полного удобства нанесения макияжа. Эмме оставалось лишь восторженно восклицать: «Да, вот так» каждый раз, когда она хваталась за какое-то новое макияжное средство, и подмечала, как подруга уже поворачивала лицо в нужное ей направление.       Когда Андо только рассказала младшей Сано о том, что ей удалось уговорить Манджиро на посещение незаконных гонок, та, радостно захлопав в ладоши, тут же выдала: «Наконец-то первое свидание!», чем слишком сильно смутила Эмилию, у которой слово «свидание» стало эхом отражаться от стенок черепно-мозговой коробки, с каждым новым тихим повторение выделяя красноту щёк. Эми точно не подразумевала «свидание», когда, лёжа в её постели вместе с Сано, попросила сводить её на столь нестандартное мероприятие. Наоборот, рассказ Эммы о гонках показался ей тем самым шансом, благодаря которому она смогла бы намного лучше понять, что такое «мир Майки» и по каким законам он живёт.       А после разговора с Шуджи это желание усилилось втрое.       Младшая Сано же намеренно рассказала Эмилии именно о гонках, зная, что это было одно из немногих мероприятий банды, которое обходилось без драк и на котором ей — при её желании — позволяли появляться как брат, так и Кен; а значит, особой опасности гонки не несли.       Осознавая, что её подруга и Манджиро те ещё непрошибаемые бараны, у которых на предложение первого настоящего свидания уйдёт ещё не один месяц, Эмма решила посредством заинтригованности Эми организовать для парочки соулмейтов своеобразное свидание — хотя бы на гонках. Не сидеть же им всю жизнь в гараже!       Как итог — после третьей за эту неделю фотосессии сестра Майки сразу же потащила Андо по магазинам, ибо для Эмилии это стало бы первым официальным появлением в свете криминального Токио в роли девушки её брата, где пребывание в одних лишь джинсах и свитере выглядело бы комично по сравнению с тем, как на гонки выряжались остальные представительницы прекрасного пола. У Эммы была великая цель: заставить каждого кобеля — кроме Дракена, естественно — грызть локти от сексапильности её лучшей подруги, а заодно показать своему братику, какой лакомый кусочек для него уготовила судьба. — Ты уверена, что я выгляжу нормально? — ощутив, как прохладный и в тоже время шершавый кончик губной помады отстранился от её приоткрытых губ, поинтересовалась Эмилия, устремив свой взгляд на сконцентрированное лицо Эммы. Девушка уже практически закончила с макияжем Эми, поэтому сейчас своим внимательным взглядом сканировала каждый миллиметр лица подруги, стараясь не упустить из виду никакую — даже, казалось бы, самую неприметную — погрешность. — Вот серьёзно, если ты ещё раз задашь мне этот вопрос, я тебя ударю, — слегка отстранившись от Андо, дабы взглянуть на неё со стороны, с закатанными от негодования глазами грозно произнесла младшая Сано. А после, убедившись в идеальности проделанной ею работы, тут же добавила: — Ты и сама прекрасно знаешь, что выглядишь сегодня просто сногсшибательно. Хватит нюни распускать! Тем более это не я засматривалась в магазине именно на этот комплект. — Последнее предложение девушка произнесла с нескрываемой лукавой улыбкой, и обе они прекрасно понимали, что правда в данной ситуации была на стороне Эммы.       Эмилия уже невероятно давно хотела примерить на себя что-то настолько экстравагантное, но мысль о том, что в таком виде её увидят не только Эмма и Майки, но и полчище совершенно незнакомых ей людей, не могла не нервировать живущего внутри неё паникёра. Хотя ожидаемая девушкой реакция Манджиро на данный образ нервировала её не меньше. В Андо продолжал жить некий страх из-за того, как к подобным откровенным нарядам относился некогда её бывший друг Кио, и в особенности неспокойно становилось от воспоминаний о том, каким конкретно способом он стирал с неё блядский красный тинт.       Конечно же, где-то на глубоко в подсознании Эми понимала, что её избранный полностью отличается от Игараси, и, скорее всего, даже никак не отреагирует на её внешний вид. Однако страх услышать от него в свою сторону что-то наподобие: «Что за шлюханский наряд?» вынуждал сердце биться в невероятно быстром темпе, а в сознании вырисовываться примерное представление того, насколько обидно ей будет услышать нечто подобное от Сано.       В качестве сегодняшнего образа для гонки Эмилия — не без содействия со стороны Эммы — купила комплект одежды, состоящий из укороченного пиджака тёмно-серого цвета с двумя длинными завязками, которые надо было два раза обмотать вокруг талии, а также такого же цвета шорт, сшитых таким образом, чтобы они напоминали короткую плиссированную мини-юбку, но при этом не сковывали движений. Обычно подобные комплекты одежды в азиатской культуре часто на сцену надевали девушки-айдолы, что позволяло им без каких-либо переживаний выполнять различные танцевальные движения; а в случае Андо подобный костюм предоставлял возможность без лишнего беспокойства залезть на байк Майки.       Самым особенным элементом шорт являлись пришитые к ним гартеры, которые одним кожаным ремнём обрамляли бедро Эми, а вторым как бы соединяли ремень на ноге с двумя другими ремнями, пришитыми к шортам. Данный нестандартный элемент одежды дополнял кожаный чокер на девичьей шее, а красный тинт на губах притягивал внимание к пухлым губам и румяным щекам. Такой себя Эмилия видела лишь в отражении зеркала на съёмках, а потому ей с трудом верилось в то, что она сейчас в таком виде поедет на гонки, где, по словам Эммы, собиралось немало человек совершенно разных возрастов.       На ноги девушка планировала надеть купленные вчера грубые кожаные ботинки на трактовой подошве, а на верх — свою привычную зимнюю куртку. К сожалению или к счастью, несмотря на конец декабря погода обещала быть тёплой, что позволило Эми не слишком сильно переживать о том, что она замёрзнет на улице в подобной одежде. Да и благодаря новогодним скидкам ей удалось «урвать» как обувь с одеждой, так и аксессуар по довольно приемлемой для неё цене, которая не слишком сильно била по карману.       На последней оговорённой с Шелли третьей съёмке Инуи как бы невзначай намекнул Андо на то, что был бы не прочь ещё с ней поработать. И хоть из-за «происшествия» во время второй фотосъёмки взаимодействия — как и разговоры — между Андо и Сейшу свелись к минимуму, девушка более чем хотела продолжить свою модельную деятельность. Работа была не столь сложной, а платил фотограф действительно щедро — для неё это был буквально подарок, упавший с небес! — Ммм… — опустив голову вниз, задумчиво промычала Эми, после чего всё-таки решилась задать смущающий, но такой интересующий её вопрос: — А ты уверена, что Майки это понравится?       Да, пожалуй, это было в каком-то смысле слишком глупо — так сильно переживать из-за мнения человека, на чувства, раздумья и эмоции которого Эмилии пару месяцев назад было плевать с километровой колокольни. Но сейчас ей уже было, чёрт его дери, далеко не плевать, и из-за осознания этого невинного факта всё внутри переворачивалось с ещё большей амплитудой, вызывая какие-то тяжёлые потуги в груди.       Раньше ей было откровенно всё равно на то, как бы она выглядела в глазах Манджиро, но в данный момент хотелось быть для него самой красивой, самой умопомрачительной и самой желанной. Эми страстно желала того, чтобы не только ей самой нравилось её собственное отражение в зеркале, но чтобы его также по достоинству оценил и избранный. — Если ему не понравится, то можешь смело бросить его, — мгновенно, без доли лишних раздумий отчеканила младшая Сано, вынуждая свою подругу обратно поднять опущенную до этого голову и во все глаза растерянным взглядом уставиться на неё.       От подобной реакции Эмму пробрала волна смеха, однако через полминуты девушка успокоилась, после чего задумчивым взглядом окинула фигуру Андо — как и сама Эмилия, минутой ранее взвешивая все «за» и «против» относительно пришедшего ей в голову вопроса. Было кое-что, что сестра Манджиро уже давным-давно хотела разузнать у своей самой дорогой подруги, а потому, решив, что сейчас вполне себе подходящий для этого момент, быстро — чуть ли не скороговоркой — произнесла: — А у вас с Майки уже было «это»? — дабы хоть чем-то занять свои руки, Эмма начала активно складывать всю свою косметику обратно в косметичку, оставляя на столе лишь принадлежавший Андо красный тинт.       В повторении данного вопроса Эми не нуждалась, так как сразу же поняла, что именно под «этим» подразумевала младшая Сано; да и вообще, что под «этим» можно было ещё подразумевать, помимо секса?       Эмилии уже доводилось разговаривать со сверстницами на тему пошлостей, а, если говорить чуть точнее, то лишь выслушивать истории группы одноклассниц, что любили шушукаться о своих предпочтениях, желаниях и опыте. В такие моменты девушка лишь кивала головой и заливисто краснела, не зная, как вообще она могла поддержать подобный разговор, когда даже ни разу не целовалась. Сейчас же данный вопрос был задан конкретно ей и вполне логичным было то, что Эмма ожидала услышать детальный разбор того «почему», «куда» и «как», вот только как такого полноценного опыта в сексе у Андо и самой не было. Не будет же она рассказать сестре Манджиро о том, что её брат отлизывал ей через ткань её намокших трусиков! — Ну, ещё пока нет… — И без того писклявый голос Эми сейчас показался ей ещё более тонким, из-за чего девушка тут же издала два повторных «кхм», попытавшись прочистить некую пробку в горле, что словно какой-то механизм не позволяла выдать и лишнего звука относительно «запретной» темы. Где-то в глубинах своего сознания Эмилия даже ощутила стыдобу из-за непрямого констатирования того факта, что она всё ещё являлась девственницей. — Как это нет? Разве это не обязательно? Ну… Вы же соулмейты… — Эмма тут же развернулась обратно к сидящей на стуле подруге, смотря на неё с неким недоумением.       Такая реакция с её стороны была вполне оправдана, ведь обычно соулмейты старались как можно скорее удовлетворить бушующую в них страсть и желание «обладать» друг другом. А если отталкиваться от того, что Эмилия и Майки признали друг в друге своих соулмейтов уже не один месяц тому назад, то данная ситуация вообще попадала в категорию «дико, опасно для жизни, не повторять». — Просто у нас с ним долгое время были не очень хорошие отношения, — честно ответила Андо, после чего, уже по сложившейся привычке, начала пальчиком очерчивать контур татуировки уробороса на своей ноге, которая, благодаря коротким шортам, идеально просматривалась и дополняла сегодняшний образ.       Во время третьей фотосъёмки, когда Шелли слегка корректировала макияж на лице своей модели, девушка, присмотревшись к своим татуировкам, внезапно осознала, что уже не могла представить своё тело без этих несмываемых рисунков, которые словно придавали ей некой индивидуальности и раскрывали живущее в ней внутреннее «я».       Если бы ей предложили вернуться на пару лет назад в прошлое, она бы с удовольствием воспользовалась этим шансом — дабы как можно скорее и естественнее разорвать все контакты с Кио и не допустить тех ужасов, что произошли с ней внутри жёлтого корабельного контейнера. Но вместе с этим Эмилии пришлось признаться самой себе, что, даже несмотря на негодование её матери и косые взгляды со стороны, она всё равно захотела бы набить себе точно такие же татуировки — даже в предоставленном новом будущем.       То, что когда-то вызывало сомнение и страх, сейчас уже превратилось в неотъемлемую часть её тела, разлучаться с которой у девушки не было совершенно никакого желания. — Боже, Майки такой дурак, — гневно пробубнила себе под нос Эмма, а затем подошла к комоду, стоящему в её комнате, и достала оттуда какую-то небольшую вещь, которая идеально поместилась в её ладони, из-за чего Андо не смогла распознать, чем именно являлся взятый подругой предмет.       Но гадать Эми долго не пришлось. Уже через мгновение это самое нечто оказалось в кармане её укороченного пиджака, а вслед за этим последовало немедленное напутствие: — Вот, положу тебе в карман. Не смейте делать «это» без «этого»! — Данная фраза до Эмилии дошла не сразу, но как только на просторах её сознания появилось первое логическое предположение, девушка тут же приложила свою ладонь к ткани кармана, находящегося в районе её левой груди, и, нащупав через достаточно плотную ткань нечто кольцевидной формы, с изумлением покосилась на подругу.       В том, чтобы достать «подарок» от Эммы, дабы на сто процентов убедиться в правоте собственного предположения, не было совершенно никакой необходимости. Младшая Сано точно подсунула Эми презерватив, на что Андо даже не знала, как отреагировать. А потому как-то по-глупому улыбнулась, не в силах стянуть со своих уст эту чёртову улыбку.       Однако улыбка слетела с девичьих губ так же быстро, как и появилась, когда сущность внутри Эмилии выдвинула далеко не приятную гипотезу: «А может, Майки забывал презерватив не только с ней, и именно поэтому Эмма и дала ей контрацептив «на всякий пожарный?»       Да, точно, для Манджиро Андо была не первой. Это было понятно уже давно. Вот только из-за упоминания этого факта внутри всё сжалось под таким большим давлением, что казалось, если некая сила надавит ещё хоть чуть-чуть, то все внутренние органы лопнут с нехарактерным громким хлопком, звук которого олицетворит последние потуги девичьей соулмейтской сущности на нормальное существование. Блядский разум как будто намерено вырисовывал красочные картинки, на которых её Майки занимался сексом с какой-то девушкой, получая от этого истинное удовольствие.       На мгновение Эмилии стало настолько плохо, что в ней поселилась уверенность: её сейчас стошнит. Ещё и естество внутри предательски начало нашёптывать: «Сама виновата в том, что не можешь удовлетворить его». — Меня не будет дома, так что не переживай; вам уже давно пора… — Из потока неприятных раздумий Эми вывел голос Эммы, которая прямым текстом дала девушке понять, что сегодня ночью внутри квартиры семейства Сано останутся лишь два человека: она и её избранный.       Так как время проведения незаконных гонок было поздним, а возвращаться в столь поздний час домой Андо не хотела из-за возможных агрессивных «нападок» её матери, девушка, собрав всю свою волю в кулак, поставила мать перед фактом, сказав, что сегодня будет ночевать дома у младшей Сано, так как та пригласила её на ночёвку. В принципе, так оно и было; поэтому Эми перед матерью не чувствовала даже каких-то микроскопических угрызений совести, в то время как сама женщина сделала вид, что жизнь дочери её вовсе не интересует и никогда не интересовала.       Потихоньку они начинали отдаляться друг от друга, хотя казалось, что расстояние между ними и так было до безумия огромным; но нет. Стены по периметру, ограждающие понятие «взаимоотношений между ребёнком и родителем», стремительно расширялись, создавая всё больше пространства для того, чтобы мать и дочь смогли сдвинуться друг от друга на несколько шагов назад — вплоть до того момента, пока «пару шагов» не превратились в «пару сотен».       В комнате ненадолго повисла тишина, которую после недолгих раздумий прервала Эмилия, решив сменить тему разговора: — Ты точно не хочешь поехать вместе с нами? Мне… Ммм… Думаю, с тобой мне было бы куда комфортнее.       По той простой причине, что сегодняшнее мероприятие за «свидание» принимала только младшая Сано, Андо всё ещё продолжала уповать на то, что её подруга поедет на это самое мероприятие вместе с ней и сможет составить ей компанию в тот момент, когда Манджиро отдалится на свою гонку. Поздно ночью остаться одной посреди толпы незнакомцев — которые, скорее всего, выглядели бы так же устрашающе, как и ребята, которых Эми видела у храма — являлось не лучшей перспективой сегодняшнего вечера, а потому иметь поблизости хотя бы одного человека, в ком можно было бы почувствовать поддержку, казалось обязательным фактором в подобной ситуации.       Вот только Эмма думала иначе. Хрена с два её брат оставит своего дорогого соулмейта без должной «защиты». А так как до его гонки будут проходить ещё и другие, то у двух недовлюблённых останется как раз достаточно времени для того, чтобы поворковать друг с другом. Да и у младшей Сано были на этот вечер свои планы. — Не переживай, с Майки тебе будет не менее комфортно, — усмехнувшись и многозначительно подмигнув, чуть ли не пропела Эмма, после чего послышался хлопок входной двери, знаменующий о приходе Манджиро.       Эмилия тут же встала со стула и начала в волнении потягивать короткую ткань а-ля юбки вниз, параллельно вместе с этим заправляя выбившуюся прядь распущенных волос за ухо, часть которых была заплетена в небольшой пучок на затылке. От внезапно появившегося волнения у девушки даже начали подрагивать колени, а в голове всё смешалось в настолько огромную кучу, что казалось, будто у её владелицы уже никогда не получится разложить каждую из запутавшихся мыслей на своё законное место. Сердце успело сделать три кульбита, а ладошки сильно вспотели.       Андо в жизни не думала о том, что когда-нибудь будет так сильно волноваться из-за реакции её избранного на свой внешний вид. Ей очень хотелось ему понравиться; аж до сбившегося дыхания и прикушенной внутренней стороны щеки. — Всё, выходи уже, — хватая подругу за запястье, тихо прошептала Эмма, после чего буквально вытолкнула Эми за порог своей комнаты, оставляя её совершенно одну в гостиной, куда уже через пару секунд должен был войти виновник нынешнего девичьего чудовищного волнения.       Глава «Токийской Свастики» медленным шагом вошёл в пространство гостиной комнаты, поначалу даже не заметив окаменевшую фигуру своей избранной — из-за того, что всё его внимание было сфокусировано на экране телефона. Как только он открыл входную дверь, то сразу же по запаху понял, что Эмилия сейчас находилась у него дома, а потому предположил, что девушка сидела в комнате его младшей сестры, болтая с ней на какие-то лишь понятные им обеим девчачьи темы. Однако, стоило парню оторвать свой взгляд от смартфона, как он тут же взглядом наткнулся на Андо, которая в этот же момент развернула свою голову в сторону, делая вид, что её очень сильно заинтересовал вид из окна на стоящую неподалёку типичную токийскую многоэтажку.       Первым, что бросилось Манджиро в глаза стали ярко алые губы и еле заметный румянец на щеках. Молодому человеку уже не раз приходилось наблюдать яркие оттенки губных помад на устах знакомых ему девушек, но только на Эмилии — по его мнению — столь броский цвет смотрелся элегантно и правильно. Он не выглядел вульгарно или неуместно, а наоборот — лишь подчёркивал природную полноту её мягких губ и вынуждал всем своим естеством желать прикоснуться своим языком к тонкой кожице на девичьих устах.       Но стоило Майки перевести свой взгляд на короткую юбку — для него, не знающего, что это шорты, данный элемент одежды выглядел как мини-юбка, — а вслед за этим заметить гартеры и открывшуюся взору татуировку запутавшегося в ветвях уробороса, как парню пришлось сглотнуть уже немалое скопление образовавшейся во рту слюны. Эми выглядела просто ахуенно, но вместе с этим где-то внутри главы Тосвы стало зарождаться адское собственническое чувство, которое не желало оставлять его девочку одну даже на секунду. А ведь ему следовало сегодня оставить её на куда более длительное время, чем одна блядская секунда. — Ты уже тут, — продолжая пожирать девушку взглядом, сказал первое Манджиро, что пришло на ум.       Он ещё ни разу в жизни не оказывался в ситуации, когда вид на созерцание кого-то сбивал его с толку, поэтому посчитал, что вышедшая из рта фраза прозвучала вполне себе уместно. Сано действительно не ожидал встретить Эми у себя в квартире, предполагая, что ему ещё надо будет заезжать за ней, однако её нынешнее нахождение в стенах его гостиной только экономило время, бензин и силы. — Да, — разворачивая голову обратно к соулмейту, растеряно произнесла Эмилия, после чего от волнения завела обе руки за спину и сжала своими пальчиками ткань а-ля юбки, начав нервно потирать её.       Девушка с каждой прошедшей миллисекундой всё больше и больше ждала, когда парень скажет хоть слово об её внешнем виде. Но, к её удивлению, миллисекунды постепенно превращались в секунду, а со стороны избранного так и не последовало ни комплимента, ни нотаций. Майки пристальным взглядом окинул её фигуру ещё два раза, а затем продолжил свой путь по направлению к двери, ведущей в его собственную комнату. Сказать, что Андо стало обидно — это ничего не сказать.       Оказывается, узнать мнение Манджиро для неё было куда важнее, чем она могла себе представить, из-за чего девичьей сущности захотелось разорвать саму себя на мелкие кусочки, лишь бы перестать испытывать эту необъяснимую глупую обиду. Разве она должна столь сильно зависеть от его мнения? Конечно же нет; но вместе с этим желание услышать от него слова о том, что сегодня она выглядит особенно привлекательно или красиво, росло в геометрической прогрессии. Нормально ли для неё вообще испытывать подобное?       Помещение гостиной заполнил характерный звон, знаменующий о новом входящем сообщении, и опираясь на то, что телефон Эми сейчас находился в комнате Эммы, было вполне логично предположить, что уведомление пришло именно Сано. Молодой человек тут же начал клацать своими пальцами по дисплею смартфона, без оглядки проходя мимо избранной и скрываясь за дверью своей комнаты. Как только дверь в его комнату закрылась, девушка тут же села на стоящий в комнате диван, после чего обеими ладонями несильно ударила себя по щекам. — Сумасшедшая; Андо, ты просто сходишь с ума, — тяжело выдыхая, в пустоту прошептала она, а ладошки тут же прикрыли чересчур раскрасневшееся лицо.       Казалось, это было уже давным-давно понятно и логично, но саму Эми данная мысль озарила только сейчас: «она по-настоящему начинает влюбляться в Майки». И от осознания этого что-то в районе грудной клетки предательски ёкнуло, а после сжалось с такой силой, что сделать даже обычный вдох оказалось до безумия сложно. Девушка всегда знала, что она ещё никогда не испытывала то самое ощущение всепоглощающей влюблённости. Да, ей были симпатичны какие-то мимо проходящие парни или айдолы, которых она замечала в интернете, но чтобы крышу сносило настолько… Никогда.       В гордом одиночестве — не считая тараканов и чертят в своей голове — Эмилии пришлось просидеть минут двадцать, после чего злосчастная дверь наконец-таки с несильным скрипом открылась, позволяя девушке лицезреть уже переодевшегося главу «Токийской Свастики» — и, по совместительству, её новоиспечённого возлюбленного. На парне была надета толстая чёрная кожаная куртка с уже вшитыми в неё налокотниками, и чёрные слегка обтягивающие штаны с вшитыми наколенниками. Однако наколенники сильно отличались от тех, что Эми видела на велосипедистах — тем, что они прикрывали не только колени, но и часть икр и ляжек. Не надо было быть экспертом, чтобы понять, что одежда была ориентирована сугубо для занятий мотоспортом.       В руках Майки неизменно покоился его смартфон, а на предплечье висел — словно небрежно повешенный на вешалку — уже хорошо знакомый Эми чёрный удлинённый пиджак с нашивками знака и названия банды. Манджиро так и не проронил ни слова, поэтому Андо поднялась с дивана и направилась в сторону выхода из гостиной — планировав по пути заскочить в комнату Эммы за своим телефоном, — решив заранее надеть обувь и дождаться молодого человека в коридоре. Однако не успела она и пяти шагов сделать, как уже была остановлена мужским голосом, раздавшимся за её спиной: — Постой, — убрав телефон в задний карман, произнёс Сано, после чего девушка тут же остановилась и стала на слух различать еле слышный топот шагов, приближающихся к ней всё ближе и ближе.       Соулмейт остановился буквально в паре сантиметров от застывшей Эмилии, которая, словно слепой зверёк, пыталась максимально сфокусироваться на оставшихся четырёх органах чувств. Поворачивать голову, а уж тем более разворачиваться к парню всем корпусом не хотелось. И тут уже даже Андо не понимала — был ли это некий «протест» с её стороны из-за ощущаемой недавно обиды, или же ей захотелось слегка накалить обстановку, оставшись стоять к главе Тосвы спиной. Так или иначе, Майки это сыграло только на руку.       Уже через секунду девичьи плечи резко потяжелели, а в нос ударил и без того хорошо ощущаемый аромат избранного, заставляя по всему нутру пробежаться несильные электрические разряды, после которых во всём теле ощутились некие лёгкость и тепло. Как будто бы в неё только что внедрили частичку какого-то неведомого доселе магического камня, согревающего всё её естество как внутри, так и снаружи. — Не смей снимать его. Я серьёзно Эм, даже не думай об этом, — накинув на девичьи плечи свой пиджак, олицетворяющей его высшее положение в «Токийской Свастике», и отчеканив каждое слово, сказал Манджиро, не убирая своих ладоней с плеч девушки.       Если бы у Сано сейчас была возможность безболезненно для Андо невидимой нитью пришить этот чёртов пиджак к её телу, то он бы обязательно воспользовался этой возможностью. Так как в тот момент, когда ему нужно было бы покинуть девушку на неопределённое время, единственной вещью, которая смогла бы защитить её от нападок со стороны — помимо оставшихся поблизости от Эми членов Тосвы — было его имя, авторитет и нагоняемый на остальных страх. Каждый должен был видеть, чья она; каждый должен был понимать, чем мог обернуться неправильно направленный на неё взгляд; каждый должен был понимать, что тронуть её — то же самое, что тронуть и его самого, а Майки очень не любил, когда кто-то беспричинно прикасался к нему.       Каждый должен был понимать, что она его, а он не намерен делится с кем-то тем, что по всем законам мироздания принадлежит ему одному.       И пожалуй, Сано ещё ни разу в жизни столь сильно не сомневался в своём авторитете и влиянии — по той простой причине, что он не мог дать самому себе стопроцентную гарантию того, что его избранную никто не тронет во время его отсутствия. Потихоньку Манджиро начинало казаться, что ему и жизни не хватит на то, чтобы сковать себе такое имя, которое и без его физического присутствия уже смогло бы защитить Эми от всех сопутствующих его миру опасностей. — Если мой внешний вид тебя так смущает, то я могу просто переодеться. — Так как Андо совершенно никак не была связана с криминальным Токио и не владела даже базовой информацией относительно этого тёмного социального жизненного сектора, она понятия не имела, какую «силу» нёс в себе накинутый на её плечи пиджак главы «Токийской Свастики», а потому решила, что парню просто было некомфортно от лицезрения её в столь непривычном распутном виде.       Однако в данной ситуации, даже несмотря на свою неосведомлённость, девушка должна была осознавать, что одежду она покупала и одевала для себя, а не для остальных. Главным аспектом являлось лишь её самоощущение «внутри» одежды, а не тех людей, что находились «за» ней.       Голос Эми прозвучал несвойственно ей глухо, а между строк улавливалась явная обида, которую Андо совершенно никак не удавалось сдержать в пределах своего разума. А уж для Манджиро такая резкая перемена в поведении девушки оказалась чересчур заметной. Сейчас Эмилия походила на его младшую сестру, когда та обижалась, поэтому ему не стоило большого труда сложить два и два и понять, чем именно оказалась вызвана столь неприятная реакция его избранной. — Что? Но ты… Ты выглядишь потрясно. — Майки не умел делать комплиментов, так как хвалить кого-то ему никогда не требовалось, а если и возникала такая нужда, то обычного кивка головой было вполне достаточно. Сейчас же мужское начало было слишком удовлетворено тем фактом, что для его девушки его мнение касательно её внешнего вида было настолько важно, и уже благодаря этому Сано повёлся на поводу у некоего каприза Эми, проговаривая вслух желанный девушкой комплимент.       Андо резко развернула свою голову вбок, таким образом сталкиваясь со взглядом чёрных омутов, которые чуть ранее внимательно следили за её профилем. В глазах девушки тут же заплясали радостные искорки, а губы расплылись в широчайшей улыбке, по привычке передними зубами прикусывая кончик языка. Пожалуй, ради такой реакции молодой человек не поскупился бы и ещё на пару комплиментов. — Правда? — Со стороны Эмилия сейчас походила на ребёнка, которому пообещали подарить подарок на День Рождения чуть раньше отведённой даты. Всего лишь несколько слов осчастливили её настолько, что Манджиро даже на пару секунд оторопел, повторяя у себя в голове недавно произнесённую им фразу, дабы понять, какое из слов могло вызвать в девушке столько радости.       «Потрясно» — по его мнению, это слово даже не звучало как нормальный комплимент, так как оно не описывало и одной десятой того, насколько сильно ему понравился сегодняшний образ его соулмейта.       Мужская рука, что до этого момента покоилась на девичьем плече, стала потихоньку спускаться всё ниже и ниже. Пальцы Сано в быстром, но нежном темпе проскользнули по рукаву его же пиджака, после чего отодвинули тяжёлую плотную ткань в сторону, касаясь плиссированного материала юбки. Эми еле-еле ощущала эти мимолётные касания, из-за чего всё её существо сконцентрировалось лишь на грубых пальцах, которые сейчас были по необыкновению нежны. Она бы хотела опустить свою голову вниз, дабы своими же глазами наблюдать за действиями соулмейта, но что-то внутри противилось такому варианту, вынуждая девушку продолжать зрительный контакт с Майки, который ни на секунду не отводил своего взгляда от развернувшегося в его сторону девичьего лица.       Андо не удалось удержать в себе лёгкой встряски, когда подушечки мужских пальцев приподняли тёмно-серую ткань, создающую из шорт иллюзию юбки. Он убеждался. Хотел убедиться в том, что под юбкой скрывалось что-то ещё помимо представляемых им кружевных трусиков, и, к счастью для Манджиро, его догадка оказалась верна. Как только его пальцы поддели штанину шорт, а после по этой же штанине пробрались чуть выше — через ткань касаясь девичьего лобка, — молодой человек круговыми движениями погладил нижнюю часть животика Эми, вызывая в её теле миллиарды табунов мурашек и тяжёлый вдох, который сопровождался тяжёлым выдохом.       Если бы Эмма вышла сейчас из комнаты, то лицезрела бы, как её старший брат до неприличия высоко задрал юбку её лучшей подруги. Но младшая Сано не планировала выходить из своего «укрытия» вплоть до того момента, пока она бы не услышала хлопок входной двери — символизирующий уход пары соулмейтов из квартиры, — а потому столь пикантная картина не попалась бы ей на глаза.       Прикосновения главы «Токийской Свастики» опьяняли Эмилию похлеще любых высокоградусных напитков. Кожу его ладони ей до некоего безумия хотелось ощущать именно на своей коже, а не довольствоваться лишь еле различимым теплом, которое достигало её тело через материал шортиков. Желание близости росло также стремительно, как и накатывающаяся лавина, стремящаяся вниз с пиков заснеженных гор. Девичья ладошка тут же накрыла ладонь избранного, с силой прижимая — буквально вдавливая — её ближе к своей плоти. Её взгляд переместился к его губам, и Майки не нужно было давать больших намёков для того, чтобы понять, чего именно сейчас желала его девочка.       Он бы поцеловал её жадно и страстно, заставил бы простонать его имя в его же губы, но вместо этого парень оставил лишь мимолётный поцелуй в уголке пухлых губ, опасаясь, что такими темпами старательный макияж Эми не дожил бы даже до их выхода из квартиры. Андо только хотела капризно промычать, выказывая столь по-детски наивным жестом свою высшую степень недовольства, однако Сано опередил её, чуть ли не в губы проговаривая: — Да, но если бы это были не шорты, ты бы поехала на такси. — Каким образом в такой разгорячённой ситуации он вспомнил об её вопросе — для девушки осталось загадкой, однако его ответ не смог не вызвать на губах Эми лёгкую улыбку, после которой свободная рука девушки переместилась на шею главы Тосвы, таким образом притягивая его лицо ближе к себе. Манджиро решил не сопротивляться и скорее самостоятельно, нежели из-за практически не ощущаемого для него давления в области шеи, придвинулся к Эмилии чуть ближе, после чего ощутил, как её губы робко коснулись его губ, оставляя на них невесомый поцелуй.       Из-за осознания и принятия своих настоящих зарождающихся чувств для Андо любое, даже, казалось бы, самое малое количество внимания и заботы стало ощущаться намного сильнее, приятнее и волнительнее. А потому слова Майки о том, что если бы на ней не было шортиков, то он бы отправил её на место гонки на такси, прозвучали настолько томно и даже слегка ревниво, что заставило девичье сердце забиться в несколько раз быстрее, а щёки покраснеть от смущения.       Вот только где-то в глубинах собственного подсознания девушка понимала, что затеряйся она в этих соблазнительно-опьяняющих чувствах чуть сильнее, и ей уже никогда не удастся выбраться из-под контроля этих эмоций, которые так и будут принуждать её к исполнению каждого желания и просьбы её соулмейта. Эти отношения одновременно являлись самым блаженным, что Эмилия когда-либо испытывала в своей восемнадцатилетней жизни, и вместе с этим располагались на неосязаемом поле боя, где любая ошибка могла стать фатальной для обеих сторон. — Для кого-то очень важно моё мнение, не так ли? — голос Сано прозвучал с лёгкой хрипотцой, из-за чего Андо уже, чёрт его дери, не хотелось ехать совершенно ни на какие гонки, а просто остаться с избранным наедине.       Каждое их «наедине» всегда проходило в особо интимной обстановке, ощутить которую сейчас девушке хотелось особенно сильно. — Важно, поэтому говори мне его почаще.       Два-три месяца тому назад Эми бы в жизни не позволила такой фразе выскочить из её вечно неконтролируемого рта, ведь подобное признание ознаменовало бы проигрыш как навязанным природой чувствам, так и ненавистному Манджиро, проигрывать которому не хотелось ничего и никогда. Вот только по истечении времени некогда принудительно навязанные эмоции больше не казались такими уж навязанными, а сам объект, к которому они были обращены, уже не был столь ненавистным. Эмилии оставалось только поражаться резким спускам и подъёмам своих ментальных американских горок, по которым беспрерывно каталось её внутреннее «я». — После гонки тебя отвезти домой? — молодой человек решил сменить начавшуюся тему, так как его вводила в ступор такая Эм.       Каждый раз, когда девушка произносила фразу, которую Майки никогда не позволил бы себе произнести, он ощущал себя проигравшим. Они вроде как находились в одинаковом положении, но, в отличие от него, Андо хватало духу вслух признавать свои слабости или откровенно произносить то, что вертелось у неё на уме, а Сано… Он не мог позволить себе дать слабину, признать свою ошибку или же публично заявить, что его мнение было ошибочным. Так же, как и не мог вслух признать, что мнение его избранной относительно его внешнего вида, действий и достижений было важно для него, а потому ему и самому хотелось почаще слышать от неё похвалу. — Нет, Эмма разрешила мне переночевать у неё в комнате. — Мужская ладонь постепенно стала опускаться чуть ниже, пока не покинула пространство шорт, после чего легла на девичье бедро, слегка сжимая его.       В это же время ладошка Эмилии проследовала за ладонью соулмейта, вплоть до того момента, пока рука Манджиро не остановилась на её бедре, позволив её руке лечь на его ладонь сверху, поглаживая своим большим пальцем большой палец главы Тосвы. Было в этих нежностях что-то по-своему развратное, что вынуждало дыхание участиться, а температуру в гостиной словно подскочить до пятидесяти градусов по Цельсию. — Дурёха, ночевать ты тогда будешь у меня в комнате. Знаешь, мне очень понравилось просыпаться рядом с тобой в прошлый раз. — Делать комплименты Майки не любил и не умел, а вот издёвки с появлением Эми в его жизни стали чуть ли не главным атрибутом его повседневного дня. И когда эта «повседневность» начинала внезапно пропадать, то сущность Сано в порывах негодования начинала требовать чьей-то крови; причём далеко не в малых количествах.       Подобная насмешка просто не могла не смутить и без того раскрасневшуюся Андо, а при условии, что фраза была полушёпотом произнесена ей на ушко, уровень смущения Эмилии достиг небывалого за последние дни максимума. Девушка неосознанно — той ладонью, что до этого покоилась на ладони Майки — тут же ударила его по его же бедру с громко сказанными словами: — Пойдём уже!

***

      Андо никогда не подозревала о том, что виды ночного Токио настолько поразят её и настолько глубоко западут в душу. Пока она, сидя позади Майки и крепко прижимаясь к нему всем своим телом, глядела на огни родного города, водитель мотоцикла резво обгонял медленно едущие автомобили, которых на дорогах оказывалось куда больше предполагаемого девушкой количества.       Мегаполис не спал. И пускай из-за достаточно быстрой скорости, набираемой Сано на прямых, у Эми не оставалось даже малюсенького шанса почётче рассмотреть сверкающие небоскрёбы и вывески ночных заведений. Она довольствовалась даже превращающимися в цветные ленты огнями, освещающими ночной город.       Было в тёмных цветах что-то по-своему завораживающее и таинственное, из-за чего Токио в таких красках понравился Эмилии гораздо больше, чем дневные улицы знакомых районов.       Необычным данную поездку делал ещё один интересный факт — оба соулмейта впервые за все свои совместные «покатушки» надели на головы шлемы, что не могло не обрадовать живущего внутри Андо паникёра, который всегда вылезал наружу, стоило девушке вспомнить о правилах безопасности на дорогах и о тех картинках, что она видела по телевизору в вечерних новостях, когда ведущие новостных программ монотонным голосом рассказывали об очередной автомобильной аварии. В нарушении законов была своя чарующая интрига, вот только когда эта самая интрига касалась собственной жизни и благополучия, ничего чарующего больше не находилась.       Благодаря знакомым зданиям Эми смогла сориентироваться и понять, что сейчас они с Майки выезжали из зоны спальных районов и ехали в новый, ещё не достроенный квартал, где, по-видимому, и должны были проходить незаконные гонки. В фильмах подобные «развлечения» чаще всего происходили где-то в центральной части города, что выглядело не совсем логично, ведь полиции в центре было явно гораздо больше, чем за его пределами. Да и если судить о моральной составляющей, то в таком вечно многолюдном месте, как центральная часть города, было куда больше шансов по неосторожности на большой скорости сбить мирных граждан, что, во-первых, было бы негуманно, а во-вторых, привлекло бы лишнее внимание к незаконному мероприятию, которое уж точно не нужно было для его организаторов.       Постепенно сверкающий огнями город стал сменяться на потёмки. Машин на дорогах становилось гораздо меньше, а расстояние между уличными фонарями увеличивалось с каждой парой сотен метров, что говорило лишь об одном: пара соулмейтов практически прибыла на нужное место.       Девушка точно смогла распознать «сердце» сегодняшних гонок, заметив на достаточно обширном пустыре немалое количество человек, которые словно были разделены на четыре большие группы, что было особенно заметно издалека. На удивление, ожидаемого шума, гама и громкой музыки не было. Чуть ли не вплотную приблизившись к четырём скоплениям людей, Эмилия смогла уловить множество негромких голосов, а как только Манджиро остановил свой байк прямо посередине одной из толп, девушка смогла разглядеть знакомую ей чёрную форму «Токийской Свастики».       Данное место чем-то напоминало Андо палаточный городок, однако вместо палаток на пустыре стояли автомобили и мотоциклы, а вместо небольших костров территорию освещали большие прожекторы, которые были установлены на пикапах стоящих по периметру всех четырёх столпотворений. Для Эми, которая всю свою сознательную жизнь просидела в четырёх стенах и под зорким контролем, это место вызывало восхищение и даже стимулировало в теле выработку небольшого количества адреналина, так как все находящиеся здесь люди выглядели по-своему устрашающе и непривычно.       Как только девушка слезла с байка, таким образом позволяя и Манджиро встать на уже растоптанную чьими-то ботинками землю, она тут же поспешила снять с себя увесистый шлем, который сокращал радиус её видимости всего-лишь до небольшого прямоугольного «окошка». Как оказалось, шлем уменьшал не только радиус обзора, но и звуки, доносившиеся до неё извне. Стоило Эмилии расстегнуть ремешок под подбородком и поспешно стянуть с себя атрибут защиты, как во всём окружающем её мире, словно при использовании телевизионного пульта, повысили громкость на несколько «палочек», ненадолго вынуждая все звуки сплестись воедино, и лишь по прошествию пары секунд позволяя слуху адаптироваться к резким переменам. — Мы уж думали ты не приедешь, — где-то вне далеке от Андо послышался мужской голос, который точно был адресован Майки. И, дабы слишком явно не выказывать своей заинтересованности по отношению к этому кому-то, девушка сделала вид, что просто хочет положить свой шлем на мотоцикл Манджиро, параллельно вместе с этим оглядывая подошедшего к ним мужчину.       Если говорить откровенно, то мужчина вселял страх и даже какое-то необъяснимое желание подчинения. Его взгляд прямо смотрел в сторону молодого человека, пока сам глава Тосвы так же прямо смотрел на него, и стоящей в стороне Эмилии оставалось только поражаться стойкости её избранного. У огромного мужчины — который точно на две головы был выше Андо — была незамысловатая стрижка под ёжик и шкиперская бородка, смуглая кожа, но при этом светлые, явно крашеные, волосы. На Сано он смотрел словно не моргая — а может, и в действительности не моргал? — Мои люди здесь, так по какой причине я должен отсутствовать? Или ты судишь меня по Шуджи? — Голос молодого человека прозвучал безэмоционально, однако даже несмотря на то, что с подобным отношением со стороны своего соулмейта Эми встречалась уже не раз, она точно была уверена в том, что ещё никогда не слышала, чтобы слова из уст парня звучали настолько холодно.       А после ей понадобилось пару секунд для того, чтобы сопоставить слова главы Тосвы с представшим перед ней человеком и понять, что он, с большой вероятностью, являлся членом банды «Завета». Это значило, что он мог ненароком увидеть её в здании борделя, принадлежащего центральной токийской группировке, и мимоходом упомянуть этот факт сейчас, когда между ним и Манджиро образовалась далеко не дружеская атмосфера. Самым ужасным оказалось то, что Эмилия даже представить себе не могла, сколько последователей Ханмы на данный момент могло находиться в этом месте, из-за чего она осознала, насколько сильно влипла, саморучно выкопав себе могилу. А ведь Сано ни раз пытался отговорить её от посещения гонок.       Делал ли он это по причине своей осведомлённости о том, что сегодня тут будут присутствовать члены «Завета»? И если «да», то почему не сказал ей об этом прямо? — Шиничиро точно был слишком ласков с тобой. Никакого уважения к старшим, — поучительно произнёс здоровяк, вынудив Майки с силой сжать свои ладони в кулаки.       По мнению младшего Сано, Бенкей не имел совершенно никакого права даже в мыслях произносить имя Шиничиро, не то чтобы строить из себя его старого знакомого, попутно читая нотации самому «Непобедимому Майки». Да, они знали друг друга давно, и Араши видел, как парень ещё карапузом бегал за своим любимым старшим братом.       Вот только за прошедшие годы от тех светлых воспоминаний не осталось ничего, кроме ностальгического осадка с примесью раздражённости. И пожалуй, единственным, что удерживало главу «Токийской Свастики» от молниеносного коронного «ядерного удара» в висок, являлась стоящая возле него Эмилия, пугать которую, устраивая не совсем уместную потасовку, не хотелось.       Тем более сейчас она старательно поглощала в себя немалую часть выходящих из него отрицательных эмоций, а потому появлявшаяся в сгустках сознания агрессия не была столь сильной, каковой она могла бы быть, если бы избранной рядом не было. — Лучше уж быть невоспитанным, нежели как загнанная псина сбегать в первую попавшуюся будку. — Губы молодого человека искривились в издевательской усмешке, а бездонные чёрные глаза посмотрели на Кейзо с явным превосходством, чего большое эго такого человека, как Араши, не могло вытерпеть.       В их мире Манджиро считался ещё слепым щенком, у которого материнское молоко на губах не обсохло, а потому произнесённая им фраза неплохо так выбесила Бенкея. Мужчина полагал, что младший Сано, как и свойственно детям, видел лишь то, что хотел видеть, из-за чего не мог лицезреть картину целиком; и он только намеревался высказать ещё несколько поучительных фраз относительно незрелого поведения Майки, как сразу же был перебит своим напарником, что до этого молча стоял за его спиной и выкуривал лишь Богу известно какую по счёту за этот день сигарету. — Тихо-тихо. Хоть мочой брызгайтесь друг на друга, но только после выполненного дела. — Голос мужчины прозвучал настолько хрипло, что эта хрипотца показалась Андо болезненной, а как только она заметила сжатую между тонких губ сигарету, то сразу же предположила, что мужчина, скорее всего, являлся хроническим курильщиком.       Его окрашенные «перьями» волосы были зализаны назад, глаза выражали лишь какую-то необъяснимую усталость по отношению ко всему окружающему миру, а поперёк правого глаза красовался длиннющий шрам, начинающийся чуть ниже уголка рта и продолжающийся вплоть до конца лба. Если громадина, с которым соулмейт ещё пару секунд тому назад пререкался, выглядел чуть ли не бронебойным, то второй представитель криминальной организации казался по сравнению с ним хилым, однако создавал впечатление расчётливого человека.       Манджиро перевёл свой взгляд на Такеоми, и, по ощущением девушки, его настроение тут же ухудшилось. Этого мужчину он явно недолюбливал куда больше, чем Кейзо. — На тебя сегодня сделано много ставок. Не думаешь сдать пару позиций ради общего блага? — Акаши говорил медленно, растягивая небольшие паузы для того, чтобы затянуться практически не вынимаемой из рта сигаретой. Сейчас он сказал всего два предложения, и за то время, что он потратил на их выговаривание, Эмилия смогла убедиться в том, что успела бы произнести ещё две такие же фразы. — Да я бы с удовольствием, вот только мне как-то не выпало возможности научиться у вас, как это правильно делать. Может, предложишь мне кратковременный курс? Или такая способность должна быть заложена в крови с рождения? — Майки так и плевался ядом, который нескрываемо синтезировал в своей голове, после чего колко выплёскивал на недругов.       Девушка с каждой пройденной секундой всё чётче и чётче ощущала его гнев, и дабы хоть как-то успокоить «развоевавшегося» соулмейта, подошла к нему на шаг ближе и постаралась как можно более незаметнее взять его руку в свою.       Не дай Бог это был бы кто-нибудь другой, а не Эми, и Сано бы не раздумывая брезгливо отдёрнул свою руку, не забыв наградить этого кого-то одним из своих фирменных грозных взглядов. Но прикосновения избранной его действительно успокаивали и даже позволяли почувствовать ощущение приятной прохлады, словно его тело сейчас обдувал лёгкий морской бриз. Молодой человек переплёл свои пальцы с тонкими пальчиками Эмилии, постаравшись спрятать их сцепленные ладони у себя за спиной, а вместе с этим и саму девушку тоже. — Если с математикой худо, то гони на всех порах и получай свои гроши за «победу», — не торопясь сказал Такеоми. И, хоть он вроде как и был заинтересован в том, чтобы Манджиро намеренно проиграл в сегодняшних гонках, в его словах нельзя было услышать и грамма заинтересованности.       В это же время лицо Араши, наоборот, приобрело раздражённый вид, которым мужчина точно давал понять, что решение главы «Токийской Свастики» его не устраивало, однако с его стороны не послышалось и слова против намерения Майки претендовать на сегодняшний выигрыш. — Мне пиздец как приятно знать, что ты веришь в мои силы, — с нескрываемой иронией произнёс Манджиро и полубоком развернулся к двум представителям «Завета», давая им понять, что на этом разговор с ними с его стороны был закончен.       Бенкей точно намеревался высказать малолетнему засранцу пару ласковых, вот только его коллега одним движением руки остановил его, пару раз отрицательно покрутив головой из стороны в сторону. Акаши мог понять для себя позицию и точку зрения младшего Сано, да и переубеждать кого-то было, мягко говоря, не его коньком, а уж о том, что на мнение Манджиро ему вообще было начхать — можно было даже не упоминать. И как бы сильно его самого не выбешивало отношение мальца ко всем бывшим шишкам первого поколения «Чёрных Драконов», «дело» всегда было превыше всего. А в нынешней ситуации «Завета» с главой «Токийской Свастики» им следовало вообще поддержать лишь миролюбивые отношения. Но Такеоми не был бы Такеоми, если бы не догадался, что у Ханмы точно был план.       Именно из-за постоянного наличия плана «Б» бывший заместитель главы «Чёрных Драконов» и последовал за Шуджи Ханмой. — Они из «Завета»? — как только оба мужчины отошли от мотоцикла молодого человека на достаточно дальнее расстояние, тут же поинтересовалась Эмилия, не разжимая своих пальцев вокруг ладони избранного. — Да, — коротко ответил парень, ненадолго о чём-то задумавшись, после чего осмотрел округу и, убедившись в каких-то ведомых лишь ему одному мыслях, потянул руку Эми на себя, сильно сокращая расстояние между ними.       Вместо зимней куртки на Андо — по указу соулмейта — был надет мужской удлинённый пиджак, который, как оказалось, очень даже хорошо согревал девушку от еле ощутимых дуновений зимнего ветра. Пока она ещё не смогла этого заметить, однако бессословное количество человек уставилось на неё своими заинтересованными взглядами, прекрасно осознавая, что конкретно значило видеть униформу лидера банды на ком-то, помимо самого главаря. Пускай большинство зевак и кидали на Эмилию практически незаметные взгляды, однако были и те, кто буквально таращились на пару, находившуюся посреди группы Тосвы, и каждого из них Манджиро знал поимённо, а значит, каждый из «заинтересовавшихся» являлся «у себя» не последним человеком.       Майки знал, что его девушка привлечёт много внимания. Однако его оказалось куда больше планируемого. Просто, блять, прекрасно! — Иди ко мне, — с обычной присущей ему твёрдостью в голосе подозвал Сано, и Эми была готова поклясться всем существующим и несуществующим богам в том, что если он ещё хоть раз за этот день повторит эту чёртову фразу, она запрыгнет на него и скорее всего уже не отпустит на ближайшие сутки.       Стоило лишь единожды признаться самой себе в своих чувствах, как уже весь мир перевернулся вверх дном, а тропинка, ведущая обратно к привычному «довлюблённому» состоянию, словно стёрта с ебаного лица Земли.       Избранный сел на свой байк, занимая на сидении всё имеющееся пространство помимо того небольшого кусочка, что остался между его ног. Андо хотела уже было возмутится, обвиняя молодого человека в жадности, вот только лишь через пару секунд до неё дошло, куда именно подзывал её глава «Токийской Свастики». Этот небольшой кусочек и должен был стать её местом, однако данная поза для столь многолюдного места показалась Эми чересчур раскрепощённой, в то время как самого парня она совершенно никак не смущала. — Эм, ты либо садишься, либо садишься — другого варианта нет, — заметив отличное от понятия «поспешила» состояние девушки, с усмешкой произнёс соулмейт, и эта его усмешка разбудила в Андо спящего дракона, который не терпел над собой насмешек Сано. По крайней мере не прилюдных.       Эмилия сделала небольшой шаг к мотоциклу, после чего на носках развернулась к парню спиной, положив одну свою свободную ладошку на его колено, а затем слегка подтянулась вверх, позволяя мужской руке обнять себя со спины за талию и подтянуть к груди избранного, не расцепляя их держащихся друг за друга ладоней. Места на байке оказалось действительно немного, из-за чего девушка инстинктивно ухватилась и за вторую руку возлюбленного, стараясь поплотнее подползти к его торсу. — Когда твоя гонка? — Эми ощущала, как её щёки, с каждым новым замеченным ею посторонним взглядом, начинали полыхать всё сильнее и сильнее, и дабы хоть как-то унять в себе бушующее волнение, она задала Манджиро первый пришедший ей в голову вопрос.       На самом деле, если бы у Андо сейчас был шанс сравнить себя «прошлую» и себя «нынешнюю», то она бы заметила, что её нынешнее смущение выглядело не столь заметно, каковым оно представлялось раньше. Да, ей было некомфортно от ощущения чужих взглядов, но в девичьем сознании больше не проскальзывали такие мысли, как желание спрятаться в своей комнатке и не вылезать оттуда вплоть до того момента, пока всё человечество не вымрет, оставив её на распоряжение самой себе. А вот молодой человек более чем хорошо подмечал каждое — даже, казалось бы, самое небольшое — изменение в Эм, что одновременно и радовало, и напрягало его.       Эмилия становилась всё непослушнее и непослушнее, и если Сано точно знал, каким методом надо было усмирять «непослушных» членов Тосвы, то он даже представить себе не мог, как ему стоило перевоспитывать Эми. Вариант ограничить её казался ему всё более и более привлекательным. — Она последняя. Мы опоздали, поэтому ждать придётся не так долго, — кладя свой подбородок на девичье плечо, как-то отстранённо — как будто бы задумчиво — ответил парень, и на мгновение по его размеренному дыханию Андо показалось, что он уснул, однако даже сам «Непобедимый Майки» не мог позволить себе заснуть в том месте, в котором они сейчас находились.       Эми, мысленно дав себе пинка, оторвала свой взгляд от земли, начав с интересом разглядывать собравшихся на гонке людей. В основном её окружали лишь парни в знакомой ей чёрной униформе, но бывало её взгляд проскальзывал и по «обычным» людям, на которых не было никаких опознавательных знаков по типу схожих элементов одежды. Все были одеты по-разному, но чуть ли не каждая девушка выделялась на фоне остальных, и только сейчас до Эмилии дошло, по какой причине Эмма так старательно готовила её к сегодняшнему незаконному мероприятию.       Представительницы прекрасного пола буквально блистали одна ярче другой, но при этом они не пытались красоваться перед мужчинами или хоть как-то намеренно привлекать к себе чужое внимание. Каждая девушка — по мнению Андо — выражала собственную уверенность и независимость, и это побуждало Эми к проявлению необъяснимого желания приодеться ещё более распутно, но сделать это для себя, а не для Манджиро, его людей или ещё кого-то. Эмилия никогда до этого не думала об одежде как о способе столь яркого самовыражения и раскрытия собственной личности, но сейчас, когда контрастное сравнение всплыло перед её глазами, а в мозгу произошло сопоставления себя и других участниц сегодняшнего увеселительного мероприятия, ей захотелось хоть немного открыть закрытый на запах удлинённый пиджак главы сильнейшей банды в Шибуе, вот только из-за объятий соулмейта это оказалось непосильной задачей.       Девушка решила: как только ей выдастся возможность, она купит любую одежду, которая ей понравится. И плевать, насколько сильно она будет отличаться от её привычного повседневного гардероба. В одежде, висящей в шкафу дома, она чувствовала себя некомфортно, хоть и на протяжении последних лет старательно доказывала себе обратное.       И пока Эми уже менее внимательно всматривалась в толпу, она внезапно для себя заметила знакомую причёску и цвет волос, которые резкой картинкой всплыли в девичьей памяти, отгоняя все мысли об обновках куда подальше. Из-за обильного скопления людей и их не редкостного перемещения она ненадолго потеряла из виду того самого знакомого ей человека, но через полминуты упёртого поиска взгляд снова наткнулся на знакомую шевелюру. И, на удивление, взгляд «цели» встретился с её взглядом, словно… Словно он намеренно, так же, как и она, выискивал её в толпе. Это подозрение подтвердилось в ту же секунду, как только парень, которого Андо видела на стойке а-ля ресепшена в борделе «Завета», постарался как можно быстрее развернуться к девушке спиной, попутно скрываясь в самой дальней собравшейся группе.       Эмилии стало не по себе. Она прекрасно осознавала, что сегодня в этом месте наверняка собралось немалое количество представителей центральной токийской группировки, однако именно этот — как ей показалось при первой встрече, услужливый — парень вызывал ощущение беспокойства, которое противной вязкой жидкостью будто бы окутывало всё её тело, скапливаясь в районе солнечного сплетения. Дыхание участилось, а шестое чувство стало противным голосом напоминать о том, что оно ещё никогда не ошибалось. И это была чистейшая правда.       Дабы хоть как-то унять в себе бьющую ключом нервозность, Андо — предварительно отпустив руку избранного — нащупала в кармане мужского пиджака свой мобильный телефон, решив отвлечь себя от навязчивых мыслей посредством пролистывания ленты в социальной сети. Было бы куда разумнее рассказать о своём беспокойстве Манджиро, вот только как объяснить молодому человеку то, что ей был знаком один из членов «Завета», она не знала.       Каждую её встречу с Шуджи Эми хотелось оставить в секрете, хоть она и осознавала, что рано или поздно ей придётся рассказать главе «Токийской Свастики» правду. Ведь если она в действительности намеревалась стать ближе к «его миру», то это логически подразумевало и приближение ко всем бандам в городе. А значит, была большая вероятность встретиться с Ханмой вновь. Однако, разблокировав свой телефон, девушка заметила новое входящее сообщение на почте и, проверив имя отправителя, неожиданно столкнулась с «Инуи Сейшу».       Майки же в это время далеко не спал. Парень слегка прищуренным взглядом окидывал каждую таращащуюся на него с избранной фигуру, показательно продолжая удерживать в своей ладони девичью руку и иногда проводя своим носом по её шее, вдыхая родной и приятный запах. Ему надо было показать остальным, что дотрагиваться до Эми являлось лишь его привилегией. И пускай с одной стороны это могло навлечь на девушку беду в виде его недоброжелателей, но c другой — эти самые недруги и без того в скором времени узнали бы о его слабости, а потому скрывать Андо от остальных было бы излишней морокой.       Как только боковым зрением Сано заметил взятый в свободную ладонь девушкой телефон, он сразу же переместил свой взгляд на него и увидел, как на сенсорном экране прогрузилась резко заинтересовавшая его фотография. Соулмейт даже не сразу узнал на фотографии свою Эм, и если сегодня девушка выглядела потрясно, то на просматриваемых Эмилией фотографиях она смотрелась просто изумительно. Сама же Андо не подозревала, что Манджиро просматривал присланные ей фотографии вместе с ней, а потому, не стесняясь рассматривала каждую «картинку», поражаясь таланту фотографа. Когда девушка взмахом пальца перелистнула одно изображение на другое, не успевший детально рассмотреть его Майки пальцем своей ладони тут же перелистнул его назад, после чего — уже не без помощи второго пальца — немного увеличил фотографию, рассматривая лежащую на диване Эми. — Понравилось это фото? — Девушка поначалу удивилась, а после повернула голову вбок, чуть не коснувшись своим носиком носа избранного. Взгляд главы Тосвы продолжал неотрывно смотреть на экран девичьего смартфона, пока сама Андо начала так же неотрывно смотреть на лицо молодого человека — и, как итог, задала глупый и необдуманный вопрос.       Почему-то Андо никогда не подмечала этого раньше, однако Сано по её меркам считался красивым; но не «смазливо красивым», а «притягательно красивым». Ей сложно было оторвать от него глаза, и даже когда казалось, что уже каждый миллиметр его лица был ею осмотрен и надолго запечатлён в её памяти, она продолжала смотреть на него, не ощущая от этого совершенно никакого перенасыщения. — Просто не успел рассмотреть. — Где-то недалеко послышался гул ликующих голосов, и хоть Манджиро ответил на вопрос негромко, Эмилия смогла чётко расслышать каждое произнесённое им слово. — Когда я получу разрешение, то смогу прислать его тебе, — необдуманно предложила Эми, а как только поняла смысл собственных слов, то тут же добавила: — Ну, если ты захочешь, конечно же!       Девушка развернулась обратно к экрану своего мобильного телефона и начала в быстром темпе пролистывать оставшиеся фотографии, параллельно вместе с этим мысленно отрывая себе свой неконтролируемый язык. Просто с ума сойти! Хорошо ещё хоть не предложила ему поставить саму себя на его заставку экрана блокировки! Из мужского рта вырвался еле заметный смешок, а ответ на вопрос девушки уже был сгенерирован в его голове, вот только взгляд наткнулся на приближающегося к байку члена «Токийской Свастики», и в этот момент Майки пришлось стать серьёзнее, надев на себя привычную для каждого представителя его банды безэмоциональную маску. — Ты что-то выяснил, Санзу? — Капкан из объятий на девичьей талии сжался чуть сильнее, а голос без малейшего намёка на слабину обратился к парню, который остановился в паре шагов от соулмейтов, разделяющих одно кожаное сидение мотоцикла.       Андо подняла свой взгляд на того, к кому был обращён вопрос, заданный Сано, и наткнулась на знакомого ей молодого человека в чёрной маске. В первый и в последний раз девушка видела его возле храма, и с того момента в её сознании о нём отложилось лишь три вещи: чёрная маска на пол лица, незаинтересованный взгляд и практически платиновые волосы. И если первые два пункта остались неизменными, то в третьем произошло изменение в прилагательном: с «платиновые» на «розовые». Сказать, что сейчас — названный Манджиро — Санзу выглядел иначе — это ничего не сказать. Но долго рассматривать новый стиль парня Эми не пришлось, так как уже через секунду ею была замечена сая, прикреплённая в районе талии, с торчащей из неё прямой длинной рукоятью, символизирующей японскую катану. — Да, — коротко ответил Харучиё, после чего быстрым взглядом окинул девушку сидящую между ног его главы, и добавил:  — Кажется, опасения подтвердились.       Эмилия понятия не имела, что именно там могло подтвердиться, однако опасение у неё вызывала чёртова катана, и на данный момент она не могла представить себе что-то наиболее опасное, чем это холодное оружие. — Вот как, — подняв свой подбородок с девичьего плеча, многозначительно произнёс Майки, и что-то точно скрывалось в этих коротких двух словах, вот только никто не намеревался раскрывать потайного смысла перед ничего не значащей в этом деле Эмилией, что дало ей почувствовать то самое ощущение кукольного театра, про которое ей когда-то рассказывала Эмма. Все разговоры «по делу» обходились стороной, и вместо понятных каждому фраз диалог между Сано и его подчинёнными превращался в закодированное месиво, расшифровать которое мог лишь самый просвящённый в этом деле человек. — Думаю, уже пора идти прогревать шины. И сцепление с дорогой сегодня блядское. По крайней мере, Шиона на следующей гонке мы точно не увидим. — Хоть на Санзу и была надета маска, полностью закрывающая область его рта, однако сейчас Эми точно была уверена в том, что парень улыбался; но, по мнению девушки, исходя из контекста сказанных им слов — радоваться было нечему. — Скоро подойду, — несильно кивнув головой, сказал избранный, тем самым давая понять, что разговор на данный момент был закончен, а члену Тосвы следовало удалиться. Молодой человек с розовыми волосами снова неким скептическим взглядом окинул фигуру Андо и, сделав для себя какие-то пометки в голове, развернулся в противоположную от парочки сторону, привычным ему монотонным шагом направляясь в сторону уже давно замеченного девушкой столпотворения.       Соулмейт, не разжимая объятий, сдвинулся вперёд с сидения байка, таким образом слезая с него вместе с Эмилией. И не успела она опомниться, как уже услышала настойчиво произнесённое Манджиро: — Поцелуй. — Что? Не тут же… — завертев головой то в правую, то в левую стороны, таким образом оглядывая собственное окружение, в растерянности сказала Эми.       Столь показательные действия как простые объятия на публике уже считались достаточно интимным действом в японском обществе, а о поцелуях вообще не могло идти и речи. И если современная молодёжь всё-таки начинала позволять себе публичные «зажималки» и лёгкие кратковременные поцелуи, то Андо относила себя к «старой» молодёжи, которая продолжала жить по уставам родителей, бабушек и дедушек. — Поцелуй, — не менее настойчиво повторил свой указ Майки, однако сам при этом не намеревался приближаться к своей девушке первым. Ему хотелось, чтобы она сама показала всем, кому именно она принадлежит, но в этом крылось не только собственническое чувство обладания, но и его личное желание лицезрения в Эмилии такого же собственника, как и он сам. Её умеренная ревность могла не единожды польстить мужское эго, и сейчас было как раз то время, когда любые показательные действия были не только приятны, но и полезны.       В девичьей голове снова произошла ассоциация избранного с её котёнком Токио, из-за чего она уже точно не смогла бы подолгу удерживать свою «оборону». Эти двое являлись её главной слабостью, её главным жизненным достижением и — на данный период её жизни — представлялись для неё как единственное спасение, поэтому стоило их неприязни между друг-другом забыться, или на просторах девичьего сознания произойти их сопоставление, как Эми уже еле сдерживала в себе радостно-умилительное визжание. Оставалось только поражаться тому, как за столь короткое время её ценностям пришлось измениться.       Если говорить откровенно, то в душе Андо хотелось попробовать преодолеть очередную стену навязанного морального устава, хотелось ощутить то невероятное чувство вседозволенности, хотелось не переживать о мнении остальных и на пару секунд забыть о том, что в этом мире существуют правила и законы, которые следовало беспрекословно выполнять. Эмилия уже сполна насытилась кандалами, а потому в ней начинал просыпаться бунтарь, требующий драйва, адреналина и удовольствия. А последнего требовал не только бунтарь.       Эми, что до этого момента стояла спиной к Манджиро, развернулась на сто восемьдесят градусов, дабы оказаться к нему лицом к лицу. Руки Сано сразу же легли на её талию, а глаза требовательным взглядом упёрлись в её глаза. Красоту поцелуев они открыли себя совсем недавно, а потому часто прокручивали в головах воспоминания об ощущении родных притягательных губ, взращивая в себе неописуемо сильное желание коснуться их вновь. Девичья ладонь легла на щёку Сано, ноготками своих пальцев практически невесомо пощекотав его скулу, вынудив взгляд Майки стать более нежным.       Это сводило его с ума! Всего одно прикосновение могло столь кардинально изменить всё его самоощущение, заставляя демонов внутри мурлыкать и вилять своими хвостами. Конечно же, он не даст ей этого понять; никогда не расскажет ей о том, насколько сильно её влияние над ним, но самое главное то, что, в отличии от него, Андо никогда не скрывает — а если и скрывает, то делает это крайне неумело — своей тяги к нему. Манджиро точно знает, когда она хочет прикоснуться к нему, замечает каждый её взгляд в свою сторону и не оставляет без внимания то, как мило её пальцы по привычке начинают потирать между собой ткань её собственной одежды каждый раз, когда она сильно волнуется или смущается. Иногда ему начинает казаться, что он подмечает даже слишком многое, от скуки на уроках отсчитывая её вдохи и выдохи, точно зная, в какую сторону она откинет свои волосы, когда какая-то прядь выбъется за ухо, и даже примерно понимая, сколько времени ей понадобится на прочтение очередной страницы из учебника.       Это ненормально. Он не должен так себя вести. И даже если таким «бредом» Майки занимается только на уроках, его одновременно раздражает и завораживает наличие у себя этого пристрастия.       Эмилия замечает, что её избранный сейчас предпочитает оставаться «пассивным» позволяя — а может, заставляя? — ей взять всю ситуацию под свой контроль. Менее чем на секунду в девичьем разуме пролетает сомнение относительно её нынешнего намерения. Она и вправду поцелует главу Тосвы прилюдно? Действительно даст всем окружающим их людям понять, какие именно отношения между ними? Конечно же, этот поцелуй даже ничего не подтвердит, так как Манджиро и так всем всё доказал, пока крепко-накрепко прижимал её тело к своему; тут уже даже нельзя было в чём-то усомниться.       Девушка посылает всё на три буквы. Ей надоело думать об остальных, надоело пытаться быть удобной, надоело страшиться и отсрочивать то, что и так уже давным-давно должно было произойти.       Пока одна ладонь Андо остаётся у Майки на лице, её вторая рука обвивает его шею, тело как можно ближе пытается прижаться к своему возлюбленному, а уста наконец-таки касаются его губ, поначалу страстно, а затем уже более робко, поочерёдно смакуя его губы. Сано практически не принимает участия в этом поцелуе. Он насыщается каждым старательным прикосновением его партнёрши и ощущает какое-то необъяснимое эйфорическое состояние каждый раз, когда его губы становятся всё влажнее и влажнее от слюны Эмилии. Проникающие в их дыхательные пути и заметные лишь им обоим ароматические волны кружат голову, опьяняют сознание и способсвтуют выделению большего количества слюны, из-за обилия которой по окончанию поцелуя между устами Манджиро и Эми остаётся прозрачная ниточка, которую девушка поспешно обрывает движением своего языка.       Пожалуй, между ними не могло существовать поцелуев, которые можно было бы отнести к категории «неприятные», однако Майки недоволен, ведь его избранная поцеловала его не совсем так, как он того хотел. Андо только намеревалась отстраниться от соулмейта, как тот — заметив это — молниеносно переместил одну свою ладонь с девичьей талии на её подбородок, не позволяя ей и на миллиметр повернуть свою голову в противоположную от него сторону. — С языком. — Парень кажется совсем немногословным, но ему нет нужды произносить что-то большое, так как он знает, что душевная связь с лихвой заменит любые произнесённые им слова.       Эми же чувствует, будто бы она сейчас взорвётся без возможности собраться обратно. Она одновременно ощущает на себе чужие взгляды и буквально тонет в тех эмоциях, которые передаются ей через соулмейтскую связь, в сто крат усиливая её личные чувства. Хотя о каких личных чувствах может идти речь, когда в ней уже давно живёт эмоциональная частичка Сано, навязчиво подстраивая её внутреннее «я» под себя? Эмилия ничего не понимает и даже не осознаёт, что именно она должна сейчас понять, чтобы избавиться от чёртового когнитивного диссонанса, образовавшегося где-то на просторах её разума. Эми не знает, как ей справиться со своими эмоциями, как унять шторм, возникший там, где никогда не было непогоды, и единственный способ, который она находит, дабы выбраться из этого неописуемого состояния, оказываются мужские губы, на которых в свете прожекторов она замечает оставленную ею влагу. Ей надо выплеснуть свой эмоциональный сгусток наружу, поэтому девушка, отбросив в сторону имеющееся в ней смущение и моральные принципы, вовлекает Майки в очередной поцелуй; столь желанный молодым человеком поцелуй.       На этот раз Манджиро решил взять всё под свой контроль, а потому, как только девушка коснулась его губ, он сразу же с напором ответил ей, жадно посасывая её губы, но стараясь не слишком переусердствовать с вкладываемым в поцелуй давлением. Андо уже примерно знала, как именно её избранный предпочитал действовать, из-за чего каждый раз при нежном сдавливании своих уст приоткрывала губы для того, чтобы позволить главе «Токийской Свастики» проникнуть языком в её рот.       Вот только сколько бы секунд ни проходило, а Сано так и не воспользовался готовностью Эмилии. Он дразнил её; точно дразнил, ведь не углублял поцелуй сам, но и не позволял Эми самой проникнуть своим языком между его губ, попутно вместе с этим ощущая, как её ладошка на его щеке пыталась сократить и без того мизерное расстояние между ними. И в момент, когда девушка потеряла какую-либо надежду на желанный особо влажный поцелуй, молодой человек лизнул её нижнюю губу, после чего аккуратно зажал её между своими зубами и слегка оттянул, позволив кожице выскочить между его зубов. — Дурак, — немного отстранившись от соулмейта, с нескрываемой улыбкой тихо произнесла Андо, подмечая растянувшуюся лукавую усмешку на устах Манджиро.       Вокруг продолжал стоять шум, яркий свет прожекторов иногда слепил глаза, а воздух начинал чуть холодать, но ничего из этого ни Эмилия, ни Майки сейчас не замечали, полностью сконцентрировав своё внимание друг на друге. — Не обзывайся, — оставляя лёгкий чмок в уголке девичьих губ, хрипло сказал парень, а после начал второй продолжительный поцелуй, намереваясь наконец-таки углубить его, но был прерван поворотом головы его избранной. Молодой человек с немым вопросом посмотрел на свою вторую половинку, как бы спрашивая у неё: «что случилось?». — Тебе надо идти. Будешь знать, как дразниться, — обеими руками обняв своего парня за шею и привстав на носочки так, чтобы своими губами дотянуться до его уха, томным шёпотом проговорила Эми, и Сано был готов поклясться, что ещё ни разу в своей жизни он не ощущал такое полчище мурашек, пробегающих по его рукам и спине. Он не любил позволять кому-то доминировать над собой хоть в каком-то аспекте, но глава Тосвы бы соврал, если бы сказал, что такая Эм его не заводила. Сейчас она вела себя как «плохая девочка», и пожалуй, это стало бы замечательной причиной для её наказания в будущем.       В следующий момент произошло то, чего Андо даже в своей самой смелой фантазии не могла себе представить; по крайней мере, точно не от Манджиро. Руки соулмейта крепким капканом расположились на её ягодицах, а после девушка уже не чувствовала землю под своими ногами, оставшись «парить» в таком положении в нескольких сантиметрах над поверхностью пустыря. Инстинктивно — или по привычке? — Эмилия обвила своими ногами мужские бёдра, ощущая, как её щёки начинали заново полыхать из-за привлечённого ими внимания — в основном — членов «Токийской Свастики». Длинный пиджак замечательно прикрывал девичьи ноги вплоть до середины голени, поэтому Майки не переживал о том, что кто-то мог разглядеть нечто недозволенное (тем более при условии, что мини-юбка на самом деле являлась шортами).       Что тут говорить; парню нравилось таскать Эми на руках, а самой избранной, несмотря на всё её смущение, нравилось то неописуемое чувство, когда извечно холодный соулмейт проявлял к её персоне такое внимание.       Как итог, Андо оказалась усажена обратно на сидение мотоцикла, но на этот раз с возможностью самой занять всё имеющееся на сиденье пространство. Как только девушка была усажена, молодой человек потянулся за своим шлемом, повешенным на руль байка, затем вытащил из своего заднего кармана ключи от того же транспортного средства и положил их в карман пиджака, надетого на Эмилии. — Я скоро вернусь, сиди тут и не проказничай, Эм, — согнутым указательным пальцем поддев девичий носик и ухмыльнувшись от лицизрения насупленного выражения лица Эми на такое действие, наказал соулмейт, но не успел он развернуться, как уже был остановлен хваткой тонких пальцев на своей куртке. — Стой, ты поедешь на другом байке? — только сейчас девушка осознала, что она практически ничего не знала о проведении незаконных гонок, а потому в голову стало прилетать множество вопросов, ответы на которые на данный момент она точно не смогла бы получить. — Да, на этой гонке все должны ехать на одинаковых моделях. — После ответа на вопрос между парой образовалась недолгая тишина, которая через пару секунд была нарушена девичьим голосом: — Будь осторожен.       Эми ещё никогда наглядно не проявляла своего волнения за избранного, из-за чего говорить это сейчас было смущающе, но в ней продолжал копошиться маленький противный червячок волнения, который словно намекал на то, что сегодня должно было произойти нечто плохое. Это странное состояние ожидания какой-то проблемы могло бы объясниться тем, что Андо сейчас находилась в совершенно незнакомом месте и в окружении настолько же незнакомых ей людей, вот только инстинкты кричали об обратном — это было предчувствие настоящей опасности.       Манджиро не любил, когда о нём беспокоились. Головой он понимал, что эта тревога со стороны его сестры, друзей и соулмейта была проявлением заботы о нём, но всё естество раздражалась каждый раз, когда кто-то говорил фразы по типу «будь осторожен». Словно он не сможет справиться с возникшей проблемой, словно его сил не хватит для того, чтобы он смог остаться целым и невредимым, словно в их глазах он выглядел как какой-то камикадзе, постоянно жаждущий попасть в гущу опаснейших событий. Это действительно раздражало. Однако ради дорогих ему людей он не показывал своего истинного отношения к их «поддержке», предпочитая пережёвывать эти эмоции внутри себя. Но если свои чувства Майки мог скрыть от Эммы и от Дракена, то с Эмилией этот номер не прокатывал. — Будешь должна мне, когда я выиграю, — заметив растерянный взгляд избранной, тут же произнёс молодой человек, не дав ей задать вопрос относительно его нынешнего состояния. Эми же лишь подметила, что Сано сказал не «если», а «когда», что безоговорочно подтверждало его уверенность в собственной победе.       В итоге, как и ожидалось, Эмилия осталась совершенно одна. Девушка ещё раз осмотрела своё окружение, пытаясь взглядом найти того паренька, которого она встретила во время своего второго посещения Дьявольского пристанища. Вот только даже несмотря на его яркий цвет волос, взгляд так и не зацепился за выискиваемого человека. Зато на глаза попался другой представитель сильного пола, связываться с которым Андо на подсознательном уровне совсем не хотелось. Но он шёл в её сторону; неминуемо приближался к ней всё ближе и ближе.       Сердце забилось в ускоренном темпе, а взгляд Эми тут же опустился к носкам её чёрных кожаных ботинок. Ей искренне хотелось верить в то, что если она не видит его, то он не увидит её, однако, к сожалению наш мир так не работал; а жаль.       Парень, к которому Манджиро обратился как Санзу, остановился возле байка главы «Токийской Свастики», на котором всё так же продолжала сидеть Эмилия. Он всего лишь стоял с правой стороны от двухколёсного средства транспортного передвижения, а девушка уже напряглась до невозможного сильно, в голове рисуя картинки того, как он сейчас достанет свою треклятую катану и снесёт ей голову одним лишь взмахом заострённого холодного оружия. Блять, да он ведь реально ненормальный, раз притащил такое оружие в это до чёртиков многолюдное место. Однако, на удивление Андо, неадекватность данного поступка, казалось, волновала лишь её одну. — Привет, — не в силах больше сидеть в топящей сознание тишине, негромко поздоровалась Эми. Единственное что позволило ей разрушить застывшую между ней и членом Тосвы тишину стал тот факт, что избранный ему явно доверял, а потому было логично предположить, что так называемый Санзу не причинит ей вреда.       Молодой человек совершенно никак не отреагировал на произнесённое девушкой приветствие. Как и ранее, он, кажется, просто делал вид, что её не существует, а он сам просто охраняет мотоцикл его главаря. А наличие сидящей на кожаном сидении Эмилии приравнивалось к севшей на байк мушке, а значит, для него не имело совершенно никакого смысла реагировать на её жужжание. — Если Майки сказал тебе стоять тут, то можешь уходить. Я не думаю, что моя персона тут сильно кого-то заинтересует.       Он её раздражал. Просто выбешивал всех живущих в девушке чертят, а они в свою очередь требовали хоть как-то отомстить странному парню в маске, относящемуся к ней как к пустому месту. И если отмщение незнакомцу с катаной на поясе было не самым разумным решением, то попытка отстранения от него оставалась в границах «обязательно для выполнения».       Но и на данные девичьи слова Санзу никак не отреагировал. Он внимательно всматривался в толпу, словно выискивая свою добычу, и лишь по прошествию минуты соизволил ответить на услышанную ранее фразу. — Ты слишком болтлива для мышеловки.       Мышеловка… Да, пожалуй, именно так по мнению Харучиё можно было наиболее точно описать девчушку, сидящую на байке его Короля. Его не интересовало, как именно она познакомилась с Майки, не интересовало, какого человека она из себя представляла, и не интересовало, как к ней относился глава Тосвы.       Поначалу Санзу искренне невзлюбил слухи, ходящие по округе о каком-то романтическом пристрастии Сано, считая, что в их жизнях не было места ни для каких розовых соплей, ведь они не представляли из себя ничего, кроме как больного места, по которому наверняка захотят ударить пару десятков ублюдков, стремящихся причинить Манджиро вред. Однако после первой встречи у храма молодой человек осознал одну, казалось бы, логичную вещь: эта девушка привлекала к себе много внимания, таким образом отвлекая внимание от Короля. И если предположить, что с этого момента всё внимание недругов — как и их действия — будет направлены на неё, а не на Сано, то в наличии этого «отвлекательного манёвра» не было ничего плохого.       Для Майки она станет его личной мышеловкой с поддельным сыром в виде приманки, а самому Санзу останется лишь беззаботно отрезать головы попавшим в ловушку мышам. И даже если грызуны сломают её, то ничего плохого не случится, ведь девушка изначально является для банды пустым местом, а новую мышеловку будет найти не так уж сложно.       А если она окажется не просто романтическим объектом, а приподнесённой природой судьбой? Ничего страшного, Санзу не позволит своему Королю сломаться. Вытащит его из любого дерьма, подставится под любой удар и выполнит любой приказ, потому что для Манджиро не может существовать человека преданнее, чем Харучиё. Кто-то назовёт это больными идеалами больного человека, скажет, что парню лучше не под удары себя подставлять, а пойти полечиться в отделении психиатрии. И сказать по правде, он и сам считал себя сумасшедшим, помешанным, неправильным; считал так вплоть до того момента, пока в его черепно-мозговой коробке не стали образовываться оправдания собственной помешанности.       Существо, живущее внутри Харучиё, стало и днём и ночью, и утром и вечером нашёптывать своему хозяину причины, основываясь на которые ему не стоило причислять себя к бракованному индивиду.       Санзу следует за Майки потому, что у них есть одна общая мечта, воплотить которую может только Сано. Потому что у самого Харучиё не хватило бы таланта, харизмы и силы, чтобы воплотить эту мечту в реальность, а в главе Тосвы каким-то невероятным образом оказались собраны все необходимые качества. Словно он был рождён для того, чтобы достигать высот, и из-за этого Санзу не может ему не поклоняться, не может развидеть в нём свой макет идеального человека, не может не отдать всего себя ради высшего существа.       И всё, конечно же, ради мечты и целей, ведь кто позволит себе обвинить его в ненормальности, когда он просто пытается достичь своих мечт? Почему другим можно к чему-то стремиться, а ему нельзя? Однако, как только другое редкостно появлявшееся в сознании парня существо спрашивало его: «И на кой чёрт тебе сдалась такая мечта?», член «Токийской Свастики» не знал, что ответить.       Зачем ему это? Наверное, потому что в спокойной и миролюбивой реальности он не сможет реализоваться как личность, из-за чего не видит своего будущего вне криминального мира. — Мышеловки? — Эмилия развернула голову в сторону своего нежеланного собеседника, во все глаза уставившись на него.       Фраза, сказанная Санзу, пробудила в ней воспоминания о Кио; о том, как он называл её собакой и щенком и обращался соответственно. Как таковых параллелей между Игараси и парнем в маске не было, но в то же время девушка ощущала от него схожую с недодругом-насильником атмосферу, что вынудило её с силой сжать свои ладошки в кулаки.       Она не могла этого объяснить, но что-то внутри буквально кричало о том, что розоволосый не был нормальным человеком, и катана на его поясе являлась — по её мнению — одним из главных тому доказательств. Ведь в наше время достать пистолет было куда проще, чем чёртову катану, и способ убийства или нанесения увечий пистолетом и холодным оружием значительно различались в представлении Эмилии. Если из пистолета можно было сделать совершенно не намеренный случайный выстрел, то для того, чтобы проткнуть чьё-то тело катаной или отрезать какую-то часть тела, одной случайности было мало. Для этого нужна была уверенность и искреннее желание пролития чужой крови. — Помолчи. — Подбирать слова Харучиё явно не пытался, чем лишь больше выводил из себя Андо, которая в последнее время от слова «совсем» не любила, когда ей пытались помыкать.       Эми захотелось ответить ему так, чтобы он больше никогда не позволял себе затыкать её, но было одно большое «но»: у неё не было таких власти, наглости и авторитета; мало того, она даже не могла воспользоваться своей связью с Манджиро, так как эта самая связь всё ещё не была официально обнародована, да и прикрываться избранным было бы по-детски. Это лишь доказало бы её несамостоятельность и несомадостаточность. — Я тебе явно неприятна. Так зачем подошёл ко мне? Или у тебя хобби строить из себя великого мученика? — Это был максимум, на который она была способна: констатировать факт и присыпать его щепоткой наглости. Ни больше, ни меньше. — Ты мне понравишься, если будешь молча ловить мышей и упрощать мне отрезание их голов. Я даже возложу пару цветочков на твою могилу, как только ты сломаешься. — Казалось, что Санзу говорил негромко, однако даже несмотря на шумное окружение и его расстояние от Эмилии мужской голос отчётливо улавливался девичьим слухом.       Андо не понимала, по какой причине парень продолжал называть её мышеловкой, не понимала, каких мышей она должна была ловить и в каком смысле молодой человек намеревался отрезать им головы, но по его последней фразе стало ясно одно — ему было искренне наплевать на Эмилию как на человека. Всё, что он в ней видел, это инструмент для достижения лишь ему и Всевышнему известных целей. В том, что Майки не был причастен к словам Санзу, девушка была уверена на все сто процентов.       Между собеседниками образовалась недолгая тишина. Эми стала взглядом поспешно окидывать окружающее её пространство в надежде наткнуться хоть на одного знакомого ей человека. Оставаться рядом с психованным она не собиралась, но и уходить в чертоги собравшихся толп было не лучшей идеей. Девушка несколько раз наткнулась на блондинистого парня, который, казалось, не сводил с неё глаз, иногда переводя свой взгляд на Санзу. На нём была форма «Токийской Свастики», и даже несмотря на своё серьёзное сосредоточенное выражение лица, выглядел он достаточно дружелюбно, поэтому Андо, взвесив все «за» и «против», решилась подойти к нему. Но не успела она слезть с кожаного сидения байка, как была остановлена произнесённым Харучиё вопросом: — Пожалуешься Майки? — вопрос был произнесён совершенно безэмоционально, так, словно реакция Манджиро на жалобу Эмилии Харучиё совсем никак не заденет.       Санзу не боялся наказания и не страшился Сано. Ведь если бы он испытывал перед своим главой подобные эмоции, то изначально бы не полез к Эми. Девушка не понимала, чего он добивался, но чётко ощущала, что в этом пазле ей не хватало пары деталек для того, чтобы понять ход его мыслей.       Возможно, она бы сейчас ушла, так и не ответив на этот вопрос, но как только её взгляд столкнулся со взглядом парня, что столь искусно выводил её из себя, до Андо дошло, что именно он пытался выделить, задав подобный вопрос.       Он насмехался над ней. Непрямым текстом указывал ей на то, что без личности «Майки» личность «Эмилия» значила ничего. Выказывал ей свою уверенность в том, что даже если она расскажет своему избранному об их разговоре, то тот, скорее всего, никак на это не отреагирует — по той простой причине, что не сочтёт это нужным; максимум скажет Харучиё больше не подходить к ней.       Если Манджиро — это Король, то Эми — это всего лишь наложница без права именоваться Королевой.       С одной стороны, девушка могла бы сейчас уйти, не отвечая, но тогда бы её капитуляция означала проигрыш Санзу, чего допускать ей совсем не хотелось. Она могла бы утвердительно ответить ему, таким образом пригрозив Харучиё своей связью с Сано, но это бы лишь унизило её. А если бы она ответила отрицательно, сболтнув что-нибудь наподобие «да мне всё равно на твои слова?» Глупо, это бы лишь выделило безнаказанность члена «Токийской Свастики» и дало бы ему зелёный свет на будущие завуалированные издёвки над Эмилией.       Шестерёнки в девичьей голове стали крутиться с неимоверной скоростью, стараясь сгенерировать в сознании хоть один дельный ответ, и когда казалось, что на ум ей уже ничего не придёт, ответ самовольно выскочил из уст своей обладательницы: — Нет. Жалоба без доказательств считается ябедничеством, поэтому для начала отруби пару голов, чтобы я смогла предоставить доказательства.       Санзу не ожидал такого ответа. Не то чтобы девичьи слова его как-то сильно поразили, но Андо он — до этого момента — воспринимал как глупенькую маленькую девочку, которая и двух слов не смогла бы связать без помощи извне. Она казалась слабой, тусклой и тонкой, чуть ли не прозрачной, однако сейчас источала из себя какое-то еле заметное сияние, которое не шло ни в какое сравнение с сиянием Манджиро, но всё-таки присутствовало.       Эми больше не хотела продолжать данный разговор, так как она понимала, что если он продолжится, то ей придётся остаться с позорным проигрышем; и по той причине, что её нынешний ответ её вполне устраивал, она решила прервать разговор сама, наконец-таки оставив психа в маске наедине со своими внутренними чертятами. План был всё тот же: попробовать познакомиться с внимательно следящим за ней блондином, который из всех ею увиденных парней больше всего подходил на звание «хороший знакомый».       Сказать по правде, девушке всегда было трудно первой с кем-то знакомиться, точно так же, как и звонить в какие-то государственные учреждения по телефону, спрашивать в магазинах наличие какого-то определённого товара или же обременять прохожих своими вопросами по типу: «А сколько сейчас время?» или «А Вы знаете, где находится это здание?». Но сейчас она была готова пересилить себя, сделать что угодно, лишь бы убраться подальше от прищуренного взора по необыкновению ярких глаз, обромлённых густыми ресницами.       Однако новому знакомству так и не суждено было состояться. В толпе напротив Эмилия узнала уж слишком знакомый ей силуэт, а после, распознав его, тихо прошептала: — А он что тут делает?

***

      Мужчина неспеша подготавливал своё место к одной из самых неприятных работ в его жизни. Дело было не в «негуманности» данной работы и не в её аморальности, а в том, что его «профессия» вообще не подразумевала подобную деятельность, что буквально раздражало каждую клеточку головного мозга; и ещё больше бесила невозможность отказа от данной работы.       Наловчившимися движениями заполняя ёмкость магазина пятью патронами, мужчина почувствовал несильное дуновение ветра и сразу же достал свой мобильный телефон. Каждый, кто когда-либо случайно краем глаза видел разблокированный экран этого телефона, поражался количеству скачанных на нём приложений с прогнозами погоды. Половина экрана была заполнена виджетами с указанием силы порывов ветра, временами восхода и захода солнца, а также температурой воздуха и дальностью видения при повышенной облачности. В принципе, сенсорный телефон мужчине нужен был только для быстрой проверки прогноза погода, и он бы с радостью перешёл обратно на кнопочный аппарат, будь в нём встроено такое же количество нужных ему виджетов.       Сверив информацию из разных приложений, а после заглянув и на пару сайтов, мужчина поднялся с колен на ноги и с высоты ещё не пригодного для проживания пятнадцатиэтажного здания оглядел скопление четырёх толп, расположившихся на пустыре, который в будущем должен был стать парковкой. Между ним и столпотворениями было около килломестра, что не являлось особой проблемой, в то время как его беспокоила лишь суть обязательного задания. — Да за кого он меня принимает? — спросил самого себя мужчина и после этого посмотрел на беззвёздное ночное небо. Ему надо было успокоиться; и даже если со стороны он и выглядел, как непрошибаемый камень, для выполнения работы под контролем должна была быть каждая мысль, каждый мускул и каждое неприметное движение.       Лежащее на земле оружие под кодовым названием L96A1-AWM было готово к использованию. Расположение стрельбы также было выбрано идеально, и лишь один мужчина не был полностью подготовлен к работе, продолжая проклинать своего босса за его треклятые — зачастую не совсем выполнимые — поручения. Смартфон, всё ещё находившийся в руках своего владельца, завибрировал, предупреждая о входящем звонке, и мужчине даже не надо было смотреть на сенсорный экран, чтобы понять, кто именно решил позвонить ему в рабочее время.       Достав из достаточно большого металлического чемодана наушник, стрелок вставил его в своё левое ухо, после чего недовольным голосом произнёс: — Чего тебе?       На том конце провода послышался сдавленный смешок. — Только скажи мне, что ты сейчас выполняешь моё задание, а не сталкеришь очередное облако. — Голос прозвучал насмешливо, но мужчина совершенно никак на это не отреагировал, имея своеобразный иммунитет ко всем шуткам и подколам со стороны своего начальника. Да и вообще его сложно было вывести на эмоции, и сейчас был один из тех немногих случаев, когда эмоция негодования била в стрелке ключом. Захотелось даже уволиться, но вот проблема — его таланты мало где оценят. — Сегодня безоблачно, — отконстатировал мужчина, а после лёг на ещё не отделанный бетонный пол и вытянул одну ногу назад, согнув вторую таким образом, чтобы ему было удобно приподнять свой корпус и со стороны свободного от наушника уха прислонится глазом к оптическому прицелу.       Больше из наушника не доносилась ни звука. Но уже через несколько десятков секунд вызывающий абонент произнёс свою последнюю фразу, после которой сбросил звонок: — Я уже говорил, но на всякий случай повторю это вновь: тебе сегодня лучше не промахиваться. Попутного ветра.       Снайпер приготовился к выстрелу.