Use(ful)less

      Наша жизнь состоит из череды решений, которые мы принимаем, основываясь на имеющихся жизненных факторах. Вполне вероятно, что, сделав сегодня тот или иной выбор, уже завтра — а то и через час, минуту или секунду — мы пожалеем о нём так, что мир не устоит на месте. Всегда может произойти что-то, что вынудит нас перевернуть ещё не дописанную страницу, начав предпринимать попытку к написанию нового жизненного этапа. И пожалуй, нет ничего приятнее столь лёгкого, но такого эмоционального движения, как написание последней точки в нижнем уголке страницы.       От нашего восприятия жизни зависит толщина написанных нами книг. Для кого-то ежегодный переход из младшего класса в старший — уже новый отправной пункт, позволяющий поставить заветную точку и перелистнуть новую жизненную страницу, а у кого-то начало и окончание школы поместится в один абзац. Все люди индивидуальны, а потому и книги у нас совершенно разные: приключенческие, романтические, тонкие, цветные и… недописанные.       Эмилия ещё никогда не дописывала ни единой своей страницы до конца.       Вечно спотыкаясь обо что-то, вечно оставаясь недовольной кульминацией написанных ею страниц, она перелистывала их одну за другой, зачастую прерывая станицы не по собственной воле. — Дура… — Согнув ноги в коленях и обняв их обеими руками, Андо с заплаканными глазами и непонятным шумом в ушах следила за тем, как приехавшая машина в спешке выезжала на дорогу, поднимая за собой клубы пыли.       Она старалась не думать ни о чём, хотя её голова испытывала настолько колкую боль, что, наверное, раздумывать о происходящем она бы сейчас и не смогла. В носу продолжал ощущаться запах чужой крови, под ногтями остались засохшие сгустки алой жидкости, и, кажется, даже одежда впитала в себя душащую металлическую вонь. Всё это была кровь далеко не противного Эмилии человека, однако именно из-за неё к горлу изредка подступали треклятые рвотные позывы. И если бы раньше Эми корила себя за такую реакцию, то сейчас она бы с огромным удовольствием проблевалась.       Каждый раз, когда девушка видела капли чужой крови, она ощущала себя противно, и каждый раз, когда эта кровь принадлежала кому-то из её близких она ощущала себя ещё более отвратно, так как полагала, что испытывать неприязнь к тому, из чего на семьдесят процентов состоит приближённый к ней человек, — это верх эгоизма. Однако в нынешней ситуации в голову пришло ясное осознание: «если мне не нравится — значит, мне не нравится». Андо даже была допущена мысль, что если бы пуля попала Сейшу не в столь серьёзное место, как боковая часть живота, то она бы и пальцем не притронулась к его ранению, направив все силы на поиски телефона. Ей просто уже надоело думать о том, насколько эгоистичным с её стороны окажется тот или иной поступок; её просто уже заебало заботиться о других больше, чем о себе; ей просто… Просто хотелось заполучить хоть толику любви от самой себя, а не раздавать её окружающим направо и налево. Тем более когда она не получала желанной собой любви от окружающих её людей.       Кто-то бы, наверное, покрутил пальцем у виска, назвав Эмилию сумасшедшей тупицей, ведь у неё был соулмейт, лучшая подруга и невероятно заботящаяся о ней мать; вот только от Эммы девушка не могла получить той любви, которую желала, любовь матери больше походила на самолюбование, в котором дочь являлась творением слепленным из материнских идеалов, а для Майки его соулмейт, кажется, воспринимался им как данность, которая в любой момент могла отойти на второй план. И если никто не мог любить Эми так, как хотелось ей, то по какой причине она не имела права подарить себе хоть каплю любви в виде проявления самоуважения к своим внутренним «да» и «нет»? — Может, ты лучше встанешь с земли? Она холодная… — В паре метров от Андо стоял блондин, к которому девушка изначально планировала направиться, дабы избежать разговора с Санзу. Кинув на парня краткий, ничего не выражающий взгляд, Эмилия так и осталась сидеть на земле, неосознанно выковыривая сгустки крови из под ногтей.       Если минутами ранее недалеко от девушки мельтешили около четырёх человек, то уже сейчас на открывшемся взору участке пустыря больше не было никого, кроме неё и присланного Майки парня, видеть которого хотелось не больше, чем самого главу «Токийской Свастики». В голову из раза в раз стали просачиваться варианты более удачного развития событий, и все как один имели сугубо сослагательное наклонение, из-за чего Эми хотелось начать рвать волосы на своей голове.       С Сейшу ничего не случилось бы, если бы она направилась в сторону стоящего сейчас рядом с ней паренька; возможно, ничего бы не произошло, если бы она поступилась своей гордостью и осталась возле Харучиё, а не сбежала от его компании, словно крыса с тонущего корабля. Она бы сейчас могла болтать с Эммой о всякой всячине, если бы послушалась Сано и не настояла на своём присутствии на гонке; всё могло бы развернуться совершенно иначе, если бы она изначально согласилась на предложение Шуджи вместо того, чтобы цеплять этого ублюдка за единственный живой эмоциональный нерв, оставшийся в его прогнившей оболочке. Может, если бы она изначально была куда более открытой c Манджиро, то Эмма бы даже и не подумала рассказывать ей о гонке; вполне вероятно, что, если бы Кио не промахнулся, у всех бы сейчас не было такого обилия проблем.       Видимо, Эмилия Андо была рождена для того, чтобы приносить в свою жизнь и жизни окружающих её людей одни лишь несчастья и невзгоды. — Слушай, я серьёзно, тебе лучше не засиживаться на земле, — встав прямо перед девушкой и протянув ей свою ладонь, чтобы помочь подняться, серьёзно проговорил блондин.       Чифую ощущал на себе некоторую долю ответственности за то, что произошло с девушкой его главаря. Ему было сказано наблюдать за Эмилией и защищать её при необходимости, а как итог он — поддавшись моменту паники и волнения — покинул свой пост, последовав вслед за Майки и совсем не подумав о последствиях. Сейчас уже было поздно строить из себя великого защитника или проявлять намеренную отстранённость по отношению к Эмилии, ведь навряд ли за сегодняшние сутки могло произойти нечто хуже того, что уже произошло.       Эми пару секунд пустым взглядом смотрела на протянутую ей руку. В её голове происходил мысленный апокалипсис, который не позволял связывать между собой слова и мысли воедино, точно так же как не давал выстраивать какие-либо логические цепочки, вызывая ощущение атрофированности мозговых клеток. Она ощущала, как сотрясалось её тело, но не могла сообразить, происходило ли это из-за впитываемого её плотью холода или же из-за аффекта, вызванного психологической травмой. Единственное, что она знала наверняка, так это то, что подобное состояние было для неё не в новинку. Нечто подобное Эми уже приходилось переживать после инцидента с контейнером.       Даже несмотря на полное игнорирование своей персоны, Мацуно так и продолжал держать протянутую руку — вплоть до того момента, пока девичья ладонь не сдвинулась с места, готовая ухватиться за его, однако резко остановилась. Перед глазами Андо предстала чистая мужская ладонь, и её грязные подрагивающие пальцы с чёрными рукавами отданного ей Манджиро удлинённого пиджака, от которых исходил омерзительный запах впитанной в края крови. Прикасаться такой ладонью к чужой коже казалось непозволительной роскошью, а потому Эмилия резко отвела свою руку обратно, стыдливо опуская глаза к коленям. Вот только Чифую такая реакция не устроила от слова «совсем». — Ты уж меня прости, — негромко произнёс парень, а после сам ухватил девушку за обе руки и рывком потянул на себя, вынуждая встать на ноги.       Эми, не ожидавшая такой настойчивости со стороны блондина, впервые с момента приезда медиков посмотрела на капитана первого отряда без туманной пелены в глазах. На её лице читалось неподдельное удивление, которое как будто вдохнуло в её физическую оболочку жизненную энергию, превращая трясущееся — словно заледенелое — тело во что-то, чему куда увереннее можно было бы приписать словосочетание «восемнадцатилетняя девушка».       Молодой человек пытался привести Андо в чувства не только из-за её плачевного состояния. Этот пустой, ничего не выражающий взгляд; давящая плечи атмосфера, густота которой казалась настолько ощутимой, что протяни руку — и сможешь почувствовать её физическую целостность своей ладонью; пересохшие подрагивающие губы, которые словно нашёптывали очередное проклятье, и отстранённость от реального мира — всё это слишком сильно напоминало Чифую события «Кровавого Хэллоуина». Очередная ситуация, в которой он не смог сделать ничего, кроме как опоздать, принять неправильное решение и поплатиться за собственную недальновидность.       Мацуно не знал всех деталей произошедшего с Эмилией недавнего инцидента, однако одно он знал наверняка — в отличие от него, со слезами наблюдающего за смертью Баджи, Эми в одиночку сделала всё возможное, дабы спасти серьёзно раненного человека.       Она не просто тупо сидела и плакала над скорчившемся от боли лицом; не тратила время на пустые обещания, лишь из раза в раз проговаривая имя умирающего друга; она не побоялась прикоснуться к тому, что убивало его. Она сделала хоть что-то; сделала то, чего когда-то не смог сделать он сам. — Ты молодец, не жалей об этом, — отпуская девичьи руки, чётко произнёс капитан первого отряда, заранее удостоверившись в том, что тело Андо могло стоять на своих двоих и без его помощи. У парня был далеко не обширный опыт общения с противоположным полом, из-за чего он не знал, как ему следовало поддерживать сейчас Эмилию, а потому решил говорить на чистоту, лишний раз ничего не опуская и не приукрашая. — Я чувствую себя отвратно.       Эми была не тем человеком, который смог бы с лёгкостью открыться незнакомцу, однако на данный момент её совсем не тревожило то, что стоящий перед ней человек не входил даже в категорию «знакомый», не то что числился в категории «друг». Ей требовалось высвободить из себя хоть каплю комом скопившихся внутри эмоций, всё её существо обязывало произнести хоть что-то, помимо самоуничижительных наименований по типу «дура», «безмозглая», «тупица», «идиотка». Девушке надо было открыться сейчас кому-то, дабы получить возможность хотя бы на миллиметр пересечь выстроенную в голове преграду, знаменующую попытки обвинить саму себя во всех смертных грехах. — Поверь, ты бы чувствовала себя ещё отвратнее, если бы ничего не сделала. — Чифую старался держаться уверенно, однако некоторая доля волнения вперемешку со смущением вынудила его отвести свой взгляд в сторону и бесцельно почесать затылок, чтобы занять бездельно висящие руки. — А если я сделала только хуже? — На данный жест Андо не обратила совершенно никакого внимания, сфокусировано смотря прямо в глаза своего собеседника, чем и вызвала с его стороны ощущение пробирающей естество скованности.       На мгновение Мацуно оторопел, переваривая у себя в голове заданный Эмилией вопрос, а после с неким удивлением окинул своим взглядом её лицо, скрещивая руки на груди. Слова девушки имели смысл, ведь не зря люди, имеющие медицинское образование, говорили, что лучше ничего не сделать, нежели по незнанию ухудшить состояние раненого. Вот только уже миллиард раз пережив у себя в голове смерть лучшего друга, парень более чем ясно осознавал, что в ситуации, когда помощь профессионалов не могла быть оказана в скорейшее время, их прибытие уже не имело совершенно никакого значения для умершего человека. — Разве ты действовала не потому, что хуже уже и быть не могло? — Серьезный взгляд голубых глаз будто бы растормошил закаменелую часть подсознания, возвращая Эми к реальности.       Андо мгновенно перевела свой взгляд на собственные ладони. Этими руками она совершила уже многое и, более того, они уже и до сегодняшнего дня были испачканы в неосязаемой крови. Уже ставшая столь привычной татуировка, браслетом окутывающая левое запястье, была вынужденным шагом, выстрел в Кио был ситуативно вынужденным шагом, принятие условий Ханмы также имело исключительно вынужденный окрас, а кровь Сейшу, что выкрасила ногти в грязный оттенок… Да, это был не менее вынужденный шаг, ведь в тот момент кроме себя Эмилия не могла положиться ни на кого более; ведь во всех этих происшествиях хуже уже и быть не могло. — Ты прав, — кратко согласилась девушка, оставляя после своего ответа тишину, перебиваемую редкими дуновениями ветра.       Оглядевшись вокруг Эми поняла, что уже напрочь потеряла какое-либо ощущение времени. Сгустившаяся темнота не давала совершенно никакой возможности разглядеть хоть что-то в радиусе трёх метров. Небо и земля словно слились воедино, и единственное, что позволяло Андо лицезреть Мацуно, был свет фар от всё так же стоящего неподалёку байка Инуи и подъехавшего к месту инцидента мотоцикла капитана первого отряда.       Но даже несмотря на позднее время и как физическую, так и эмоциональную усталость, спать совсем не хотелось. Сейчас девушка больше думала и переживала о том, что произошло ранее и что происходило сейчас, не задумываясь о том, что могло произойти в последующие минуты, из-за чего её не интересовали вопросы по типу: «А что будет дальше?».       В глубоко затаённом идеалистическом мире внутри черепно-мозговой коробки дальше её должен был найти Майки. Дальше он должен был извиниться перед ней за то, что в столь ужасный момент оставил её одну; дальше он должен был её обнять, поцеловать и помочь ей почувствовать себя защищённой; дальше он должен был быть рядом и не покидать её ни на секунду; однако все эти «дальше» так и остались существовать лишь внутри закованных за семью замками девичьих фантазий.       Дальше она не почувствует ничего, кроме склизких червей, паразитирующих на её отрицательных эмоциях. — Манджиро сказал отвести тебя к нему домой, — разрушая затянувшуюся тишину проинформировал Чифую, чем вынудил Эми с силой сжать ладони в кулаки, а сердце резко пропустить удар, сбивая привычный темп сердечных сокращений.       Разве он не чувствовал, насколько ей было хреново? Разве он не мог уделить ей сейчас хотя бы пару минут своего драгоценного времени? Разве было нормально не ощущать с его стороны совершенно ничего, когда её буквально разрывало от отчаяния и страха? Неужели её важность в его жизни оказалась куда более незначительной, чем она предполагала в тот момент, когда он оставлял её одну наедине с Сейшу? Он… Неужели он совсем не переживал о её благополучии? — Он сказал тебе отвезти меня? — переспросила Эмилия, продолжая утопать в водовороте непрекращающихся вопросов и не найденных на них ответов.       Самым мерзопакостным было то, что она испытывала непередаваемую словами злобу, вот только не знала, на кого именно она была обращена: на Майки, который долгое время постепенно взращивал в ней привязанность, вылившуюся несколькими часами ранее в осознание влюблённости; или на неё саму, которая нафантазировала себе образ идеального любящего парня, ставящего её выше каких-либо там банд и сопутствующих им проблем. Пробуя посмотреть на сложившуюся ситуацию со стороны, девушка головой понимала, что проблема была лишь в её чувствах и нереализованных желаниях, но что-то внутри живота и в груди продолжало неприятно покалывать, провоцируя на просторах сознания лютую обиду и раздражение. Это чувство было сравнимо с ощущением предательства. — Да, там… Ммм, там сейчас проблемы. Он не может уйти, но и тебя тут держать смысла нет. — По реакции Андо Мацуно сразу же понял, что новость ей явно не понравилась, а потому вместо простого «да» добавил к своему ответу отсебятины, дабы избежать повторного опустошённого состояния Эми.       У «Токийской Свастики» действительно образовалась огромная проблема, которая могла повлечь за собой немалые серьёзные последствия. Ясухиро — капитан пятого отряда — выстрелил в Бенкея — одну из шишек «Завета», — чем в мгновение ока убил Араши, вызвав огромнейший переполох, так как убийство, словно намеренно, произошло прямо посреди двух сгустившихся столпотворений. Сказать, что это было неожиданно — это ничего не сказать. Убийца и убитый практически никогда не контактировали, а сам выстрел произошёл без какого-либо предупреждения, что на мгновение шокировало совершенно всех собравшихся зрителей, участников и организаторов незаконных заездов.       Вот только на этом подозрительный инцидент не закончился. По словам очевидцев, сразу же после выстрела Муто — воспользовавшись переполохом и многолюдностью — рванул к дороге, однако, остановившись и оглядевшись по сторонам, а после заметив за собой погоню, без промедлений в упор выстрелил себе в голову, таким образом совершив самоубийство.       Мотивы капитана пятого отряда были не ясны, однако не это являлось главной проблемой для Тосвы. Шуджи Ханма никогда не выделялся особой теплотой и привязанностью к своим людям, но вместе с этим он никогда не оставлял без внимания неуважительного отношения к своей криминальной организации и её последователям, а потому пойти против члена «Завета» было почти равносильно пересечению дороги токийскому криминальному авторитету; чего уж было говорить об убийстве приближённого к Ханме человека.       Пускай у центральной токийской группировки сейчас были не самые лёгкие времена из-за разгорающегося конфликта с «Чёрными драконами», пускай для увеличения своей численности им требовались молодые парни из «Токийской Свастики», вот только в подпольной части японской столицы всем было прекрасно известно об огромнейшем эго главаря «Завета», которое не позволило бы ему безосновательно простить оборзевшую малышню, у которой ещё молоко на губах не обсохло.       Для не имеющей достаточного опыта, власти и финансов Тосвы вступить в перепалку с «Заветом» было равноценно самоубийству. А при таком раскладе у банды, держащей под контролем Шибую, оставался только один вариант. Однако в момент, когда ситуация начинала накаляться всё сильнее и сильнее, члены центральной токийской группировки внезапно отступили, как итог — лишь забрав тело убитого Бенкея и занявшись урегулированием паники и вопросом выигранных и проигранных зрителями ставок. — Ясно, — кратко ответила Эмилия, стараясь подавить внутри себя все бурлящие эмоции и даже не заметила того, как из её уст выскочил вопрос: — С Майки же всё в порядке?       Она и так знала, что с ним всё было хорошо, ведь будь иначе, соулмейтская связь дала бы о себе знать. Из них двоих по-настоящему не в порядке была лишь она, вот только Сано это, кажется, совсем никак не волновало, а её бесящуюся и негодующую из-за него сущность пробирала до дрожи каждая пролетающая со скоростью света мысль о том, что с ним может случиться нечто плохое. Несмотря на сумбур в голове, Эми досконально помнила, как вымаливала у Ханмы прощения за то, что совершил вовсе не её соулмейт, а какой-то незнакомый ей человек. Она согласилась на роль доченьки не только из-за Сейшу, но и из-за беспокойства за Манджиро, а как итог — он даже лично не показался перед ней для того, чтобы убедиться, что она жива и невредима.       Майки не просил её вмешиваться в его дела и пресмыкаться перед Шуджи ради чего-то или кого-то, что девушку изначально совершенно никак не касалось, и глубоко внутри себя Эмилия понимала это. Но как ей следовало объяснить всё это той части её внутреннего «я», которая находилась вне пределов «глубоко внутри»? — Да, с ним всё хорошо, — зачем-то оглядывая темноту, в которой скрывалась большая часть пустыря, задумчиво пробормотал Чифую, а после недолгих раздумий задал интересующий его вопрос: — Но насчёт тебя… Я не совсем понимаю, что тут произошло. Кто выстрелил в парня в коричневой куртке, и кто убил того, кто в него стрелял?       Непонимание произошедшей ситуации было вполне оправданным, так как после того, как Мацуно и Сано удалились в эпицентр услышанного им выстрела, они больше не слышали ни единого звука — не считая второго приглушённого выстрела Муто, — схожего с хлопком выпущенной из дула пули. Для капитана первого отряда, который понятия не имел о том, что Майки и Эми являются соулмейтами, внезапный приказ Манджиро вернуться обратно к Эмилии больше походил на волнение и вселенскую удачу, из-за которых главарь Тосвы смог столь точно «предчувствовать» беду, совершившуюся с его второй половинкой. Вот только то, что бедой окажется ситуация, сравнимая с ситуацией на другой части пустыря, предугадать не смог даже Сано, что, как итог, сильно шокировало Чифую. Единственными причинами, по которым он ещё пока не сообщил своему главарю о здешнем происшествии, были факты того, что, во-первых, он и сам не знал совершенно никаких деталей, способный лишь методом догадок и тыков выстраивать в своей голове всевозможные теории; и во-вторых, в отличие от накалявшейся ситуации на другой части пустыря — тут уже всё закончилось, а значит, не было смысла нагружать Манджиро ещё сильнее.       Девушка предполагала, что рано или поздно молодой человек задаст ей подобный вопрос, ведь он не просто так решил приехать в ту часть пустыря, где — теоретически — остались лишь она и Сейшу. Насколько бы серьёзной ни была обстановка в месте услышанного всеми первого выстрела, Майки по-любому почувствовал бы тревожные эмоции, исходящие от её существа, а потому наверняка послал к ней одного из своих людей не только ради того, чтобы тот увёз её к нему домой, но и ради «доноса» с подробным описанием текущих обстоятельств.       Вне зависимости от того, насколько выше для Сано стояла «Токийская Свастика», Андо не забывала о том, что она продолжала являться одной из его главных слабостей, которой он не мог пренебречь хотя бы ради собственного благополучия в роли лидера банды.       «…когда пытаешься солгать, осознай, кому ты врёшь, и адаптируй своё враньё под жертву. И не забывай про мимику; врущий человек чаще всего бессознательно ограничивает собственную мимику и жестикуляцию…» — Я и сама не знаю. Всё произошло так быстро, — Эми, не сдерживая в себе ни толики эмоций, проговорила чистой воды ложь, ни на секунду не задев своим взглядом внимательно следящую за ней пару голубых глаз, а лишь несколько раз — в отрицательном жесте — покачав головой из стороны в сторону.       Рассказать капитану первого отряда правду было всё равно, что раскрыть все свои секреты перед Манджиро, а сейчас делать это было крайне опрометчиво, ведь если верить словам Шуджи, то между «Заветом» и «Токийской Свастикой» образовался конфликт, усугубление которого казалось лишь рытьём ямы под саму себя. Эмилия не могла на сто процентов доверять Ханме, но и не доверять его словам лишь из-за собственной неприязни к его персоне было бы неконструктивным решением. Девушка ещё не совсем понимала, как работал механизм криминального Токио, однако она точно была уверена в том, что «рубить с плеча» в делах, непосредственно касающихся её фигуры внутри чьих-то махинаций и игр — лишь прибавило бы ей проблем в будущем.       Для начала стоило выяснить, насколько ценной и нужной она была для босса центральной токийской группировки, а уже потом — имея представление о своём положении — открыться избранному. Ведь осознав и ощутив на себе его бесконечную преданность своему делу, мысль о заточении внутри четырёх стен стала казаться Андо куда более реалистичной и правдивой. — Хмм… Те врачи, что приехали, не простые работники скорой помощи. Как они тут оказались? — Для молодого человека, являвшегося капитаном одного из отрядом — а потому несущего на своих плечах ответственность за проведение незаконных гонок, — было вполне естественно знать всех медиков в лицо, что по прибытию позволило ему с первого же взгляда узнать в людях, забирающих тело парня со шрамом на лице, врачей «Завета».       Разве стали бы члены «Завета» помогать абы кому в условиях столь напряжённой обстановки? Да и тем более тогда, когда Сано ни единожды наглядно продемонстрировал чуть ли не каждому находящемуся на пустыре человеку свою привязанность по отношению к Эмилии.       Сказанные Чифую слова удивили и одновременно испугали Эми, так как она уж точно никак не могла предположить, что парень будет знать людей Шуджи в лицо. Да и ко всему прочему они увезли Инуи, не забыв забрать с собой тело Сендо, и как назло, Мацуно подъехал в данную часть пустыря именно в тот момент, когда врачи заворачивали труп в чёрный полиэтиленовый чехол.       «…старайся выглядеть поэмоциональнее и посмелее произноси «сладкую ложь». Поверь в собственные слова, ведь враньё должно нести в себе смысл правды.» — Я пыталась вызвать скорую, но мой телефон и телефон Инуи не работали. Я уже даже думала попробовать найти телефон у того человека, что стрелял в Сейшу, но, видно, Всевышний оказался на нашей стороне. Без понятия, почему они проезжали мимо и каким образом заметили нас, но меня это не интересует. Главное, чтобы Сейшу выжил. — Девушка не скрывала страха в глазах вместе с удивлением на своём лице, на этот раз устремив свой взгляд прямиком на молодого человека, который будто бы и не стремился уличить её во лжи, однако внимательно вслушивался в её слова, давая понять лишь одно — это был не единственный интересующий его вопрос.       Андо не знала, как долго она смогла бы и дальше на ходу выдумать правдоподобную историю, ведь физическая усталость и моральное истощение давали о себе знать, путая в голове все карты и перемешивая факты и недавние события между собой, из-за чего Эмилии требовалось куда больше времени на придумывание каждого последующего слова. Таким образом, продолжив отвечать на вопросы, рано или поздно она могла попасться в паутину собственной лжи, что вызвало бы к её персоне ненужное подозрение. На данный момент ей катастрофически сильно требовалось сменить тему разговора, и, воспользовавшись моментом переваривания капитаном первого отряда полученной им информации, Андо повторно прокрутила у себя в голове его последний вопрос, тут же выдав: — Но… Что значит «не простыми работниками скорой помощи»? С Сейшу же всё будет в порядке? — Её нельзя было назвать непревзойдённой актрисой, однако ради пущей убедительности Эми постарались придать своему голосу намеренно беспокойные тона, а на лице выразить что-то сравнимое с ещё более сильным беспокойством и волнением, которые она демонстрировала Мацуно до этого момента. Будь перед ней избранный, он бы и без соулмейтской связи понял, что она врёт, но, к счастью, капитан первого отряда оказался менее прозорливым. — Нет, ничего такого; не переживай об этом. — Как и ожидалось, парень сразу же дал заднюю, отводя свой слегка нахмуренный взгляд в сторону.       До овладения искусством чтения людей Андо было ещё как до луны, но предугадать реакцию Чифую было совсем не сложно, и сейчас девушка прекрасно понимала, как она выглядела в глазах Ханмы, когда он, словно читая её мысли, витиевато вёл с ней диалог, каждый раз негромко посмеиваясь с того или иного выражения её лица.       С самого первого взгляда на Мацуно девушка сразу поняла одну простую истину — он был добрым и на каком-то подсознательном уровне располагал к себе окружающих. Он мог выглядеть напыщенно угрюмым — как выглядел тогда, когда наблюдал за Эмилией со стороны, — мог пытаться казаться отстранённым, имея на это какие-то свои причины, но при этом некая обволакивающая его атмосфера располагала к знакомству и общению. В данном суждении Андо была уверена на все сто, по той простой причине, что если бы она не заметила Инуи, то с огромнейшей вероятностью сбежала бы от разговора с Санзу, уйдя в сторону незнакомого ей блондина. Именно присущая ему доброта сподвигла девушку на то, чтобы спровоцировать парня на жалость и прекратить докучать своими вопросами её и без того травмированной персоне.       В воздухе образовалась очередная тишина, но её нельзя было назвать неловкой или тяготящей. Оба участника диалога размышляли о чём-то своём, и если размышления Чифую были спокойными и не имели хаотичный разброс, то у Эмилии всё было в точности да наоборот.       Тем для беспокойств было много, однако больше всего девушку сейчас волновало следующее: узнал ли капитан первого отряда забранный врачами «Завета» труп? Он, вроде как, сам спросил Андо о том, кем являлся выстреливший в Сейшу парень, но это не доказывало, что Мацуно не знал о его принадлежности к центральной токийской группировке. Вполне вероятно, что под «кем» он подразумевал конкретно имя или фамилию, и эта догадка вынудила девичьи ладони вспотеть, а центр мыслительных процессов взорваться из-за излишних переживаний, вызванных всё большим и большим количеством гипотез.       Спрашивать Чифую об Ацуши тогда, когда ей и так с трудом удалось закончить неудобную для себя тему, казалось глупым шагом. Но вместе с этим, если бы молодой человек рассказал Манджиро о том, что врачи забрали труп стрелявшего в сторону Эмилии Заветовца, то разве это не спровоцировало бы между Тосвой и «Заветом» ещё больший конфликт? Важным был даже не тот факт, что медики забрали его труп, а то, что эти медики являлись шестёрками Ханмы, которых Мацуно знал в лицо. В такой ситуации было вполне логично предположить, что убитый парень был напрямую связан с бандой «папули», иначе зачем им тогда забирать с собой труп неизвестного? К этой несостыковке девушке требовалось придумать отмазку, дабы не вызвать подозрений ни у Мацуно, ни у Сано.       Эми боялась совершить ошибку. Неистово опасалась попасться на вранье и допустить за собой принятие неверного решения, ведь никто и никогда не учил её самостоятельно разрешать возникшие проблемы. Вплоть до своего восемнадцатилетия за неё всё решала мама, чьё мнение было словно истиной в последней инстанции, которая не требовала от себя никаких пояснений и дальнейших обмозгований. Просто действуй, как скажут, и не неси ни за что ответственности — это было удобно. Но теперь ей внезапно приходилось самой решать слишком много свалившихся на неё проблем, и для урегулирования чуть ли не каждой трудности Эмилия предпринимала один и тот же метод — ложь. Враньё, словно шарик из снега, скатывалось с пика заснеженной горы и становилось всё больше и больше — вплоть до того момента, пока не стало именоваться комом, продолжающим своё вращение.       Но даже несмотря на все свои опасения, возникшее недопонимание следовало урегулировать как можно скорее. — Так ты не знаешь того парня? — девичий голос произнёс вопрос так, будто бы его владелицу совсем никак не интересовал ответ на него, а висящая до этого момента тишина лишь благоволила этому образу, создавая у парня ощущение возникшей у Андо неловкости.       Для человека, которому пришлось узреть покушение на чью-то жизнь, а после и мгновенную смерть, заинтересованность в личности покушавшегося — а в итоге убитого — была вполне оправданной. Понять, кто это, и не приближаться к людям, имевшим контакт с потенциальным убийцей, было исконно верным решением. Именно так подумал капитан первого отряда. — Ты про того, который стрелял в… Как там его? Сейшу? — Услышав из уст другого человека «стрелял» и «Сейшу», Эми ощутила странное содрогание как внутреннего, так и наружного существа, а после словно астральным телом вернулась назад во времени, в хронологическом порядке которого спутались кадры, и повторно «прожила» злосчастные минуты. Подобное она чувствовала уже не раз, и ей казалось, что после убийства Кио уже ничто не сможет задеть её душу, но, пожалуй, она слишком сильно переоценила свою психику.       В книгах и фильмах положительные герои, привыкшие к смертям и убийствам, выглядели круто и всесильно, и по своей ребяческой натуре девушка даже представляла себя на их месте, прыгая по комнате и притворяясь героиней очередного фантастического боевика. Вот только на деле, получив возможность побыть в паре «замесов» с кровавым исходом, Эмилия поняла, что когда она перестанет что-либо ощущать по отношению к убийцам и убитым — она больше не будет собой и уж точно отдалится от наименования «нормального человека».       Вполне вероятно, что, услышь сейчас Ханма эти слова, он бы излил своё пренебрежение к данной логике в виде смеха и длиннющего монолога, в ответ на который у Андо не хватило бы ни словарного запаса, ни аргументов, дабы оставить последнее слово за собой. Но зачем ей доказывать кому-то то, что она каждый раз ощущает содроганием своей души? Да и разве сам Шуджи не был одним из главных доказательств её слов? — Да, — коротко ответила Эмилия, дабы в коротком слоге Мацуно не заметил её дрожащего голоса. — Я не смог нормально разглядеть его, но он, вроде как, не выглядел для меня знакомым, поэтому я и спросил тебя, знаешь ли ты его, — произнёс молодой человек, а после достал из кармана достаточно широких чёрных штанов мобильный телефон, глазами пробегаясь по загоревшемуся экрану смартфона. Разговорить и успокоить девушку было непременно важно, вот только он также не мог тратить на это слишком много времени, зная, что на сегодняшнюю ночь у него ещё были неотложные планы.       Незаинтересованность молодого человека к начатому ею диалогу позволила Эмилии облегчённо выдохнуть, а сознанию — чуть лучше сфокусироваться на последующих выдуманных ею словах. Неважно, пришёл ли Чифую уже к каким-либо умозаключениям относительно связи между трупом и врачами — Эми намеревалась либо переубедить его, либо заставить уверовать лишь в удобную для неё «правду». — Я… Я попыталась узнать у врачей, кем он является, когда двое из них направились забирать его тело, но они сказали мне лишь то, что их задача заключалась в… уборке территории. — Сейчас содрогание в голосе и заметная невооружённым глазом неуверенность в собственных словах играли Андо на руку. Навыдумывать небылиц было не сложно, но подстроить выдуманные «сказки» под реалии чертовски выматывало каждую клеточку переутомлённого мозга. Начав тему забранного медиками «Завета» трупа, девушка пошла на огромный риск, так как она понятия не имела, имелся ли на гонках специальный персонал занимавшийся — как она выразилась — «уборкой территории». — Ммм… — многозначительно промычал капитан первого отряда, убирая телефон обратно в пространство чёрного кармана, а после продолжил: — Ты точно не знала, кем являлись эти врачи? С чего бы вдруг им знать убитого в лицо? — Нос, как и горло, резко перестали вбирать в себя необходимое количество кислорода, а в девичьих глазах произошло секундное помутнение, которое огромной волной накрыло подсознание, смывая с его просторов всё, к чему только возможно было приписать слово «разум».       Она проебалась. Ей следовало сформулировать первую часть лжи совершенно по-другому, чтобы у Чифую не возникло ни единого вопроса, однако его добродушный и непредвзятый внешний вид буквально вынудил Эмилию «разоружиться», сняв с себя — казалось бы — лишние слои предосторожности, из-за чего она не учла того, что до этого говорила о медиках как о внезапно появившихся незнакомцах. Собственная неосторожность и берущая верх пугливость заманили девушку в тупик, на выходе из которого теперь стояла пара внимательно следящих за ней голубых глаз.       У Мацуно не было цели как-то надавить или прессинговать возлюбленную Манджиро. Он лишь подметил очевидную несостыковку, не заметить которую было куда сложнее, чем заметить, но в то же время молодой человек понимал, что моральное состояние девушки всё ещё оставляло желать лучшего. Теперь её желание утаить что-то от него стало очевидным, вот только капитан первого отряда не нанимался на роль следователя, а потому решил оставить все допросы на Сано. Если Эми не хотелось рассказывать ему каких-то деталей произошедшего, то Чифую был готов сделать вид, что этих деталей в принципе не существовало, так как чисто теоретически девушка не была членом «Токийской Свастики», а значит не попадала под контингент лиц, над которыми у парня была иерархическая власть. — Неважно, это твоё дело, — негромко пробурчал Мацуно, а после продолжил: — «Завет» предпочитает сам разбираться со своими трупами. Они являются главными организаторами незаконных гонок, поэтому вполне логично, что оставят зачистку территории на себя, дабы уничтожить все возможные улики.       На секунду девичьи глаза увеличились, а губы приоткрылись в немом вопросе. Эми, несомненно, поразило то, насколько просто молодой человек отступился от неё, явно дав понять, что оставит её секреты неразгаданными, однако не это вызвало всепоглощающую растерянность на её лице. До сих пор Эмилия не знала и даже не задумывалась о том, кто являлся организатором и главным управленцем сегодняшнего мероприятия, но, услышав и мысленно пережевав слова, произнесённые Мацуно, многие не совсем понятные до этого момента детали внезапно приобрели для девушки чёткие очертания, а к огромному пазлу нашлись все недостающие элементы.       «У нашего заработка есть точки соприкосновения.»       Андо не знала почему, но по какой-то причине в ней всё с большей и большей силой стало нарастать желание выплеснуть все свои эмоции в виде истерического смеха, из-за чего девичьи уста растянулась в кривой усмешке, а из самых низов естества вырвался короткий, приглушённый сомкнутыми губами смешок. Ей резко захотелось высказаться обоим чертям, проникшим в каждый уголок её некогда тихой и спокойной жизни.       Шуджи явно издевался над ней, когда называл работу «рука об руку» всего лишь «точками соприкосновения», а Манджиро, видно, принимал её за круглую дуру, решив обвести вокруг пальца, сделав вид, что после происшествия в контейнере он люто ненавидит «Завет» и всех его «обитателей», пока сам даже и не думал рушить с центральной токийской группировкой какие-либо связи ради финансового процветания «Токийской Свастики». Избранный выбрал Тосву ещё задолго до начала сегодняшнего дня, и кажется, это была та самая ложь, о которой ей говорил Дьявол с шестого этажа. Вот только шестое чувство, что никогда не подводило девушку вплоть до нынешнего времени, неприятно заскрежетало, как бы давая понять, что раскрытое враньё было лишь верхушкой затаённого в клубящейся дымке айсберга. — Тебе уже лучше? Скажи мне, как будешь готова. — Видимо, Чифую требовалось поторапливаться, однако его заботливая натура не могла позволить в открытую подгонять совсем недавно пришедшую в себя Андо, из-за чего он продолжал терпеливо ожидать, когда девушка сама соберётся с силами и подаст ему знак, знаменующий её готовность к поездке в квартиру Сано.       Задерживать человека, который столь по-доброму относился к её персоне, Эмилии не хотелось от слова «совсем», а потому она уже было сделала несколько шагов по направлению к мотоциклу Мацуно, как тут же вспомнила про байк Инуи, фары которого до сих пор полыхали желтовато-бледным свечением. Просить незнакомого ей парня присмотреть за собственностью не менее незнакомого ему человека было бы верхом наглости, и как назло, за всё это время друг фотографа — названный Коконоем — так и не вернулся обратно на место их скоропостижного «расставания». А потому Эми не оставалось ничего более, кроме как быстро подбежать к мотоциклу, закрыть небольшой железный ящик — проигнорировав валяющуюся на земле аптечку — и оставленным при себе ключом выключить фары.       В том положении, в котором сейчас находился Сейшу, модели хотелось сделать для него нечто большее, вот только в сложившейся ситуации оставить байк посреди пустыря и забрать от него ключ являлось её максимумом.       Потянувшись обратно к карману удлинённого чёрного пиджака, Эми спрятала в нём ключ от мотоцикла Инуи, однако в тот же момент почувствовала, что внутри кармана лежало что-то ещё. В противоположном кармане находился её разбитый телефон, поэтому догадок о том, что могло находится внутри увесистой мужской накидки, у девушки не было. Ладошкой проникнув в «тканевое отверстие», Эмилия нащупала ещё один схожий по форме ключ. Осознание пришло не сразу, но уже через секунду в памяти отобразились моменты того, как Манджиро клал ключ от своего мотоцикла в карман надетого на ней пиджака перед уходом на гонку. Вслед за находкой в девичью голову пробралась весомая проблема: — Майки сказал тебе отвезти меня к нему домой, но у меня нет ключей от его квартиры, — подойдя к парню, который уже успел сесть на кожаное сидение двухколёсного транспортного средства, проинформировала Андо, ощутив неловкость от того, что ей в скором времени, так или иначе, пришлось бы сесть в качестве пассажира за спину Мацуно, от чего соулмейтская сущность категорически отказывалась, провоцируя выводящий на эмоции внутренний конфликт. — А, об этом; как я понял, он оставил у тебя ключ от своего мотоцикла. По крайней мере он сказал мне, что в бардачке его мотоцикла есть запасной ключ от квартиры. — Взгляд молодого человека переместился на лицо девушки, а его брови слегка приподнялись, таким образом задавая немой вопрос: «Есть ли у тебя этот ключ?». — Да, он у меня, — кивнув головой, констатировала Эми.       Неужели Сано предвидел подобные события, а потому намеренно положил ключ от байка к ней в карман? Или же всё это являлось всего лишь удачным стечением обстоятельств, обосновать которые можно было лишь цепляющимися друг за друга звеньями парадоксальных случайностей? — Ну, тогда сначала подъедем к его байку, ты заберёшь ключ от квартиры, а ключ от мотоцикла отдашь мне, чтобы я смог передать его Манджиро. — Чётко продиктовав план действий, молодой человек придвинулся на сиденье чуть ближе к рулю, так, чтобы за его спиной на кожаной поверхности появилось место и для Эмилии. — Было бы не легче, если бы я просто дождалась Майки? — Сообщить о том, что ей было — мягко говоря — некомфортно прижиматься всем своим телом к отвергаемому сущностью телу было всё равно, что прямым текстом заявить о наличии душевной связи между ней и Сано. Девушка прекрасно понимала, что рано или поздно этот факт повсеместно всплывёт наружу; да и ей уже было совсем не противно признаться всему миру в крепчайшей связи, переплетающей их души воедино. Вот только при раскрытии данного секрета особенность жизни её избранного подвергала опасности жизни их обоих. — Он сказал мне отвезти тебя к нему домой, значит, я отвезу тебя к нему домой.

***

      Светлые, отливающие золотом глаза бесцельно следили за сменяющимся за окном городским видом, в то время как их обладательница изредка постукивала указательным пальцем по автомобильному подлокотнику и носком правой ноги неосознанно «отбивала» ритм негромко играющей в машине мелодии. Эмма всё ещё не до конца верила в происходящее, но в тоже время прекрасно осознавала одну простую истину — она могла отступить в совершенно любой момент. Попросить таксиста остановить машину, или вовсе предложить заплатить ему в два раза больше, дабы он отвёз её обратно домой, в ближайший отель, мотель — да куда угодно! Вариантов для капитуляции было целое множество, в то время как план «атаки» оставался один, и с каждым приближающимся к концу маршрута метром Сано находила всё больше и больше отговорок, заставляющих живущего внутри неё воина сдаться и опустить руки.       До сегодняшнего дня девушка не знала о том, что её организм был способен столь долго времени испытывать неугасаемое волнение, которое рябью проходилось по рёбрам и редкими капельками разбивалось о нечто неосязаемое, но неотвратимо чувственное. Сколько раз она уже представляла себе сегодняшний день? Сколько плохих и хороших концовок она лицезрела в своих снах и сколько ещё раз ей предстояло проснуться от шума надоедливого будильника, с печалью осознавая, что она не успела досмотреть очередное желанное сновидение?       Сказать по правде, Эмма уже изрядно заебалась жить в своих картонных призрачных мечтах. Смотреть на то, как остальные проживали свои реальные жизни, пока она мысленно проживала жизнь очередной главной героини из очередного подросткового романа — просто выводило её из себя. Подобное состояние девушка испытывала уже не один год, однако тем, кто ненамеренно сподвигнул её перешагнуть через собственное «я» и сесть в салон заранее заказанного такси, была Эмилия. Как бы грубо, отвратительно и низко это не звучало, но Сано завидовала своей лучшей подруге, хоть и осознавала, что жизнь той была не так проста и уж точно не являлась шаблоном радужной девчачьей сказки. Но даже несмотря на это, Андо словно взрослела на глазах, пока сама Эмма только и делала, что продолжала читать чёртовы романы.       Она не хотела оставаться единственной маленькой незрелой девочкой, способной лишь в теории рассуждать о жизненных законах и закономерностях, а на деле не имея никакого реального представления о взрослой самодостаточной жизни. Более того, Эмме не хватало не только «реалистичных представлений», но и не менее реалистичного опыта с не менее реалистичной практикой. — Приехали, — просевший и слегка дрожащий из-за возраста мужской голос вывел Сано из её мысленного муравейника. За непрекращающимся потоком раздумий девушка даже не заметила, как автомобиль уже минуту стоял у края дороги, а таксист выжидающе поглядывал на неё в зеркало заднего вида. — Да, большое спасибо; всего доброго. — Так как оплата такси была произведена через приложение, Эмме оставалось только выйти из машины и направится в сторону знакомого переулка, но часть её существа до сих пор боролась с безрассудной задумкой, из-за чего девушка продолжала искать для себя всевозможные отмазки, сама не замечая того, как стала переходить грани дозволенного, дабы оправдать собственную глупость и вспыльчивость. — Извините, — уже открыв дверь автомобиля, со смущением на лице обратилась к пожилому водителю Сано, проклиная себя, свою несдержанность и чёртового Кена. — Не могли бы Вы выбрать: «да» или «нет»? — В этот же момент Эмме захотелось провалиться под землю, а после того, как мужчина кинул на неё раздражённый взгляд, она и вовсе активно замахала руками, пытаясь «отменить» заданный вопрос, из-за чего открытая автомобильная дверь стала закрываться, ощутимо зажав девичью ногу.       Искать причину для отказа от собственной инициативы в совершенно незнакомом человеке было крайне странно и неразумно, и, более того, даже навевало нотками незрелости, из-за чего Эмме захотелось дать самой себе смачной пощёчины, дабы угомонить внутри себя все те качества её натуры, которые уже не единожды вынуждали девушку прилюдно краснеть. Сегодня она решилась на отчаянный шаг, уже множество раз взвесив все «за» и «против», так к чему тогда был весь этот чёртов страх с непрекращающимися сомнениями в принятом ею решении? Вполне вероятно, что она боялась не своего выбора, а ещё не сделанного выбора другого человека.       Водитель такси недовольно что-то пробормотал себе под нос, после чего полностью сфокусировался на небольшом дисплее, встроенном в машину, переключая одно радио за другим, и лишь после найденной понравившейся ему мелодии кратко ответил: — Да. — Ещё раз большое спасибо! — в качестве уважительного жеста несильно склонив голову ещё раз поблагодарила девушка, после чего поспешно вышла из машины, негромко цокнув в уличный гул уже практически ночного Токио.       Она точно сходила с ума, ведь выбранный мужчиной ответ полностью совпадал с её первоначальным намерением, что каким-то невероятным образом подбодрило девичье внутреннее «я», в свою очередь позволив губам растянуться в улыбке и кое как сдержать в себе рвущейся наружу смешок.       В одном из романов, который являлся фаворитом как Эммы, так и Эмилии, была не единожды упомянута фраза: «Случайности не случайны». И пожалуй, не нашлось бы фразы лучше, способной описать нынешнюю ситуацию. Привычным шагом направившись в сторону знакомого, но редко посещаемого переулка — при этом не забывая поглядывать в сторону дороги, дабы не столкнуться с проходящими мимо прохожими, — девушка достала из сумки смартфон и, выбрав в списке избранных контактов выученный наизусть номер мобильного телефона, отправила сообщение:

Можешь ненадолго выйти, если ты не занят?

      По плану незаконное мероприятие, именуемое «гонками», сейчас должно было быть в самом разгаре, но Сано точно знала, что, несмотря на важность данного мероприятия для «Токийской Свастики», Рюгуджи там сегодня не было.       Мир не без добрых людей, однако добрые поступки также имели свою цену, что молодому человеку пришлось осознать в достаточно раннем возрасте. Дракен не любил рассказывать о своём месте жительства, ведь жизнь в массажном салоне с особыми услугами нельзя было назвать «крутой» или «достойной восхищения»; да и проживал он там не за бесплатно.       Владельцем салона являлась женщина, и так как основными работниками были представительницы прекрасного пола, то в делах, требующих физической силы, им зачастую требовалась помощь, которую они — в качестве оплаты за проживание — взимали с Кена. Конечно же, пока он был ещё совсем юным сопляком, парень помогал по минимуму, в пределах своих возможностей, но стоило ему вымахать и повзрослеть, как работы у него ощутимо прибавилось. Однако Рюгуджи не думал даже единожды откосить от очередной «просьбы», ведь люди, с которыми ему пришлось вырасти, хоть и имели своих тараканов в голове, но всегда были к нему предельно радушны и добры, а потому он чувствовал себя обязанным им.       Вот и сегодня владелица салона попросила молодого человека никуда не уходить, так как в последнее время в заведение стал наведываться достаточно буйный посетитель, терпеть которого ни у одной из работниц больше не было сил, из-за чего Дракену была поручена миссия «дружелюбно сопроводить его на выход». Время для такой работы было выбрано — мягко говоря — неудачно, по той просто причине, что в условиях нынешних разногласий между «Заветом» и «Чёрными Драконами» присутствие заместителя главы было обязательным, но Майки прекрасно понимал положение своего лучшего друга, а потому Кену было достаточно просто написать ему, что он не сможет присутствовать на сегодняшней гонке. Как оказалось, от младшей Сано данная новость не утаилась.

Ты где-то рядом? Что ты тут так поздно делаешь?

      Ответ пришёл в ту же минуту, что само собой нарисовало на девичьем лице ещё одну улыбку. Молодой человек всегда быстро отвечал на её сообщения и звонки, и это вынуждало Сано прикусывать губы, дабы сдержать в себе радостные писки. Она часто боялась по незнанию отвлечь парня от работы или дел банды, боялась показаться слишком настырной и назойливой, из-за чего могла беспрерывно часами раздумывать на темы: «позвонить-не позвонить?», «написать-не написать?»; как итог, с содроганием в пальцах не попадая на кнопки сенсорной клавиатуры и по десятку раз перечитывая короткие сообщения, каждый раз сменяя конечные смайлики.

Просто спустись, если свободен

Это ненадолго

      После отправки ответных сообщений девушка ускорила свой шаг, дабы как можно скорее оказаться у здания, в которое она никогда не входила. Внутри бушевали тайфуны, каждый из которых с огромной скоростью кружил ту или иную эмоцию, а в моменты, когда эти тайфуны сталкивались между собой, все внутренние органы словно сдавливало, заставляя сердце сокращаться в ускоренном ритме. Эмма не замечала, как её ускоренный шаг сменялся лёгким бегом, не замечала, как её сумка при каждом пройденном метре раздражительно ударялась о бедро, и даже представить себе не могла, насколько сильно покраснели её щёки из-за жара, обжигающего всё её естество внутри, и прохлады, колющей оголённые участки кожи снаружи.       Свернув в нужный переулок, где людей было в три, а то и в четыре раза меньше, взгляд Сано сразу же поймал высокую фигуру Кена. Девушка полагала, что, когда она доберётся до нужного ей здания, у неё в запасе останется хотя бы пару минут для того, чтобы привести себя в порядок, но, как оказалось, молодой человек спустился гораздо раньше, из-за чего Эмма тут же остановилась, повторно достала свой смартфон, и, включив на нём фронтальную камеру, скоропостижно принялась поправлять растрёпанные от бега локоны. С краснотой лица и несильной одышкой поделать уже ничего было нельзя, а потому девушка с тяжелым вздохом направилась в сторону ожидающего её Рюгуджи.       Заметив её, заместитель главы приветственно кивнул головой, а когда ожидаемая им персона приблизилась к нему чуть ближе, оказавшись в районе трёх метров, взгляд Дракена стал намного серьёзнее. Парень зачем-то сделал шаг в сторону, заглядывая за спину Сано, но, не заметив ничего подозрительного, дождался того момента, когда девушка окончательно сократит доступное для их отношений расстояние. — Что-то произошло? Почему ты бежала? — голос Кена прозвучал по обыкновению низко и спокойно, однако, если бы не уличный шум, Эмма смогла бы расслышать в его вопросе беспокойные нотки.       В столь позднее время внезапное сообщение от Эммы с просьбой выйти на улицу уже стало для молодого человека большой неожиданностью, а факт того, что она сорвалась на бег, направляясь к месту его проживания, не мог не навести на мысль, что — возлюбленная — девушка попала в передрягу. Сано уже во второй раз за десять минут захотелось провалиться под землю, ведь уж точно не в таком виде и не при подобных обстоятельствах она мечтала воплотить десятки раз прожитый ею в воображении план в реальность. Смущение продолжало накатываться на девушку снежным комом, заставляя щёки сменять оттенки с розоватых на пунцовые, чего показывать парню ей совсем не хотелось, а потому за одним беспечно принятым ею решением последовало следующее.       Опустив взгляд к носкам своей обуви, Эмма сделала один роковой шаг по направлению к Кену, таким образом пересекая границу недозволенного для них — как для друзей — расстояния, и лбом уткнулась в его грудную клетку, мимоходом подметив для себя, что в достаточно прохладную погоду молодой человек вышел в одной лишь футболке и лёгкой кофте на молнии. Рюгуджи рефлекторно приподнял свои руки, намереваясь положить их на девичьи плечи, но как только сознание забило в тревожный колокол, предупреждая его о том, что это был не просто кто-то, а Эмма, руки заместителя главы Тосвы остались в подвешенном состоянии, так и не достигнув своей цели. — Эмма? — в голосе Дракена послышалось неприкрытое удивление, которое, если говорить совершенно откровенно, было вполне оправданным.       Они знали друг друга с детства, и уже не один год испытывали друг к другу чувства выходящие на понятие «обычной дружбы». Но даже несмотря на это за все пройденные года их физический контакт был минимальным и достигал своей максимально-наивысшей точки лишь тогда, когда девушка навязывалась проехаться до дома на мотоцикле Кена — эти моменты были словно взломом системы, установленным в игру читом или безопасным обходным путём; это было единственной маленькой возможностью для неё — обнять его, а для него — почувствовать её объятия на себе. И вот прямо сейчас Эмма как будто запустила блядский вирус в их выдуманную игру, который со скоростью света разрушал все выстроенные за долгие годы стены. — Можно у тебя переночевать? — вопрос выскользнул из губ Сано с нотками неуверенности, но по прежнему звучал убедительно.       Она не была сильна в боевых искусствах, да и вообще не отличалась талантом к спорту, не имела обворожительной харизмы и каких-то непревзойдённых лидерских качеств, однако её фамилия была не просто так приписана к имени. Если снаружи девушка выглядела миловидной, то внутри она взращивала в себе воина, готовая в любую секунду отстоять своё мнение, вступиться за близких или встать против превосходящего её оппонента; вот только находясь рядом с Дракеном её воин неловко потирал носком ботинка землю. — Зачем тебе ночевать вне дома? — Куда больше Рюгуджи заинтересовала часть не «у тебя», а «переночевать», хотя в ситуации, когда его любимая девушка, не состоя с ним в отношениях, своим лбом прижималась к его груди, мозг молодого человека не был способен производить необходимый процент КПД.       Эмма искренне не понимала, каким образом в её голове каждая вариация отыгранного плана всегда достигала сугубо положительного результата, ведь сейчас по плану шло целое ничего. И как бы иронично это не звучало, но девушка самолично спутала себе все карты, как итог — пожиная плоды в виде недопонимания с Кеном и неуверенности в собственном решении. Парень совсем «не догонял» её намёков, что также разрушало выстроенную в фантазии идиллию. — У моего брата есть соулмейт, Кен, — угрюмо произнёс девичий голос, теперь позволяя и Рюгуджи выгадать выгоду с нынешнего положения Сано; так она не смогла заметить проступившую в обычно всегда серьёзном выражении лица не свойственную молодому человеку неловкость. — А… — неоднозначно выдавил заместитель главы, а затем неосознанно поглубже вдохнул в себя витающий вокруг них шлейф девичьих духов, утопая в щекочущем нос и лёгкие запахе. Он был более чем уверен в том, что только на коже Эммы ноты этих духов раскрывались в подобном звучании.       Уже после этого до парня дошёл факт того, что девушка напрашивалась переночевать конкретно у него, а это, в свою очередь, сменило выражение его лица с неловкого обратно на серьёзное. Младшая Сано для Рюгуджи казалась чем-то недосягаемым, чем-то непозволительно дорогим и роскошным. При упоминании её имени подсознание молодого человека сразу же забывало собственное имя, заменяя его на «такой как я». Такой как он, сирота без единого родственника, не мог ставится в сравнение с ней, окружённой любовью оставшихся рядом с ней родных; такой как он, живущий от копейки к копейке, не мог стоять на одной социальной ступени рядом с ней, чьи карманные расходы наверняка превышали его собственные; такой как он, не имеющий нормального местожительства, не мог находится в своей комнате вместе с ней, делящей с братом немаленькую трёхкомнатную квартиру. Ему… Ему просто нечего было ей предложить. — Пойдём, я сниму тебе номер в отеле, — сделав шаг назад, отстранившись от Эммы, не предложил, а констатировал Кен, чем вызвал у той секундный шок, за которым последовало неминуемое негодование. — Нет, я хочу переночевать именно у тебя! — схватив несоразмерно большую ладонь в свою ладошку, на повышенных тонах тут же практически выкрикнула Сано, чем привлекла ненужное обоим собеседникам внимание прохожих. Молодой человек кинул на зазевавшихся краткий взгляд, после чего те сразу же «проснулись», продолжив следовать своим маршрутам. — Там некомфортно, и у меня всего одно спальное место. — Ледяное спокойствие в голосе заместителя главы «Токийской Свастики» изрядно подбешивало далеко не спокойную в данную минуту девушку, однако её рука по прежнему удерживала его руку, что будто бы сглаживало все нюансы совсем никак не строящегося диалога.       Эмма понимала по какой причине Дракен не желал впускать её, не то чтобы в свою комнату, а даже в само здание, и она бы не стала начинать с — нравившемся ей уже долгие годы — парнем неприятную для него тему. Вот только не начав её, Сано не удалось бы объяснить и уверовать Кена в том, что все его загоны и кажущиеся ему минусы не отменяли её чересчур долгой и преданной влюблённости. Она не отрицала, что с её стороны ставить Рюгуджи в столь неловкую и в каком-то смысле даже стыдливую ситуацию —откровенно эгоцентрично, но она бы и не решилась на столь отчаянный шаг, если бы не знала, что нравилась Кену не меньше, чем он нравился ей. — Ничего страшного, я лягу с тобой. — От былой громкости и настойчивости не осталось и следа. В фэнтезийных планах Сано это предложение звучало без какого-либо подтекста, но в реальности она и сама сейчас не понимала, что конкретно скрывалась за словами «лягу с тобой». В нынешней ситуации её не устраивало ровным счётом ничего, кроме их держащихся ладоней. — Что? Забудь, это не то место, где тебе стоит появляться. — Кен был непреклонен, и его позиция выглядела для Эммы вполне оправданной, вот только сердце в девичьей груди продолжало отбивать сильные удары, которые непрекращающимся шумом давили на ушные перепонки. Её ладони, несмотря на холод, вспотели, а когда схваченная рука Дракена потянулась в сторону, аккуратно разрывая контакт между их пальцами, Эмму обуздала обида.       Несмотря на всё то количество прочитанных ею романов, Сано не понимала, как ей следовало говорить любимому человеку о своих чувствах. Её коробило от одной только мысли о том, чтобы признаться напрямую, а потому она всегда искала обходные пути, прибегая к методу намёков. И пока намёки становились всё очевиднее и очевиднее, храбрости для открытого признания становилось пропорционально меньше. Эмма не знала, на кого она сейчас обижалась больше: на Рюгуджи, который всегда будто бы игнорировал её намёки и из-за собственных тараканов в голове не делал «первый шаг», или на себя, что даже ни разу не подумала, а нужны ли были Кену сейчас какие-то там романтические отношения? Вполне вероятно, что его устраивала их нынешняя дружеская связь, а оттого проблема — в таком случае — была вовсе не в надуманных им собственных изъянах, а в очередной раз упиралась в широкую девичью фантазию. Вот только саму Эмму их нынешнии отношения не устраивали от слова «совсем».       Ей было обидно получить — внезапно ставшим заведомым — отказ. — Да плевать мне на это! Мне не будет некомфортно, противно или что ты там ещё себе навыдумывал. Ты же намеренно всегда не реагируешь на мои намёки, да? Чёртов дурак, Кен, ты мне нравишься, поэтому я хочу… хочу… — Мысли путались, слова не складывались в целостные предложения, а в глазах почувствовалась непрошенная влажность, которую девушка постаралась скрыть за прядями своих волос.       Она так долго лелеяла в себе момент признания, столь длительный промежуток времени набиралась храбрости, так глупо поверила в треклятые знаки судьбы и даже заставила саму себя уверовать в то, что сказанное пожилым таксистом «да» имело своё особое сакральное значение. Эмма желала выбраться за пределы своей фэнтезийной галактики, но, попав в реальный мир полностью облажалась, так как заранее не подумала о том, что «реальность» жила по своим, отличным от сказок, нерушимым законам и правилам. — Хочу заснуть с тобой и проснуться с тобой в твоей комнате, — спиной развернувшись к Рюгуджи, дрожащим из-за подступающих всхлипов голосом выговорила Сано, после чего направилась в ту сторону, откуда она и пришла. Однако на третьем шаге ощутила крепкую хватку в районе предплечья.       В следующий момент девушка на практике узнала, как на губах ощущались чужие желанные губы, и в душе послала далеко и надолго все бесполезные романы с их совсем не реалистичными описаниями поцелуев.

***

      Ключ в дверном замке издал характерный звук, который незаточенным остриём неприятно прошёлся по слуху — ровно в тот момент, когда мужская ладонь два раза прокрутила его против часовой стрелки. Майки уже и не помнил, когда в последний раз испытывал настолько сильное моральное истощение. Конечно же, проблемы никогда заранее не давали о себе знать, однако, владея определённой информацией, их вероятность можно было просчитать, подготовившись к худшему. Сегодня Манджиро тоже был готов к худшему, вот только всё оказалось гораздо хуже; до ебаного безобразия хуже.       Пожалуй, радоваться следовало уже тому, что «Завет» не начал разборки прямо посреди пустыря, но то, насколько спокойно они приняли смерть Кейзо, нервировало Сано куда больше, чем если бы центральная токийская группировка предприняла попытку уничтожить Тосву сразу после содеянного Ясухиро убийства. Молодой человек не понимал логики в действиях Заветовцев, не мог предугадать, нападут ли они теперь исподтишка или начнут использовать предательство капитана пятого отряда в качестве шантажа, дабы таким образом приумножить свои шансы в борьбе с «Чёрными Драконами». Возможно, Ханма намеренно сказал своим людям не трогать «Токийскую Свастику» и в будущем мог бы предложить Майки забыть инцидент с контейнером, перекрыв его инцидентом на пустыре? В данной ситуации предугадать дальнейшее развитие событий было практически невозможно.       Молодой человек старался двигаться бесшумно и даже не включил свет ни в коридоре, ни в собственной комнате, по памяти прекрасно ориентируясь в пространстве собственной квартиры. На секунду у него в голове промелькнула мысль, что, возможно, Эми уснула на его кровати, из-за чего он и осторожничал с включением настенных светильников. Однако, оглядев пространство своего матраса — не без помощи незакрытого жалюзи окна, через которое комнату освещал тусклый свет от горящего неподалёку уличного фонаря, — Майки убедился в обратном — избранная уснула в комнате его сестры.       От Чифую Манджиро узнал о том, по какой причине Андо овладевали столь отвратительные и пронзающие всё его естество эмоции. И более того, парень чётко понимал, что после сегодняшнего дня девушка будет на него в обиде. Это же его предсказуемая и наивная Эм — она со стопроцентной вероятностью будет ощущать себя преданной и брошенной, вознося Инуи в прообраз идеального для себя соулмейта. Вот только у Сано не было ни времени, ни сил, ни желания раздумывать сейчас над тем, как он выглядел в больших и бесконечно нежных глазах его избранной. Она жива и невредима — это для него главное.       Хоть время и было настолько поздним, что «завтрашний день» уже давно стоило бы именовать «сегодняшним», однако Майки чрезвычайно сильно требовалось как можно скорее принять душ, дабы смыть с себя пот и пыль, оставшиеся на нём после гонки, а вместе с ними — хотя бы на пару минут — попытаться отделаться от выворачивающего наизнанку волнения вместе с параноидальными раздумьями о настоящем и будущем.       Войдя внутрь ванной комнаты, лёгкие Манджиро сразу же заполнились ароматом Эмилии, который всё ещё витал в воздухе — видимо, после того, как девушка приняла душ. Запах словно обволакивал мужское существо изнутри, а снаружи сковывал его физическую оболочку в крепких объятиях, вынуждая молодого человека задышать чаще и глубже, а глаза прикрыться в блаженном наслаждении.       Эми была для него словно лекарством от всех болезней: с ней ему хотелось делиться своими настоящими эмоциями, ей ему было не стыдно показать свои слабые стороны, она словно на каком-то подсознательном уровне давала ему понять, что примет его любым, а потому с ней ему было комфортно; по-настоящему комфортно. Глава «Токийской Свастики» мог самостоятельно справляться с любыми возникшими трудностями — по той простой причине, что его звание обязывало его быть сильным и несокрушимым, но это не отменяло того факта, что он всё равно оставался восемнадцатилетним парнем с явным недостатком проявленной к нему любви и заботы. Старший брат заменил ему и Эмме родителей, но ушёл из жизни слишком рано, из-за чего Манджиро катастрофически не хватало некоего чувства, которое восполнялось в нём лишь рядом с его соулмейтом.       Сейчас для Сано не нашлось бы лучшего антистресса, чем наличие под боком Андо, но он также понимал, что из-за сегодняшнего происшествия девушка, вероятнее всего, отдалится от него на какое-то время. Почему именно «на какое-то время»? Да потому что вселенная уже давным давно дала им обоим понять, что друг без друга они не смогут существовать чисто теоретически, а думать о том, каково это будет на практике, Майки не желал. Ни одна клеточка его нейронной сети не думала извиняться перед девушкой за то, что он не пришёл ей на помощь, или за то, что не остался рядом с ней ради её же безопасности, ведь он не раз пытался отговорить её от посещения гонок и никогда не клялся ей в том, что его стремления и цели будут стоять ниже её чёртовых хотелок.       Манджиро мог выглядеть, как последний ублюдок — чего он, кстати, никогда не отрицал, — но Эми стоило бы уже научиться брать ответственность за свои слова и поступки вместо того, чтобы уповать на то, как кто-то другой разрулит все её проблемы. Парень никоим образом не винил и не смог бы обвинить избранную в том, что произошло в контейнере. Во вот сегодня совершенно вся ответственность за произошедшее с ней лежала на её плечах, так как у Эм был выбор, который она приняла сама, а значит, должна была с высоко поднятой головой пожинать плоды собственного решения.       Он прибьёт любого, кто причинит ей вред; не позволит никому глумиться и издеваться над ней; поделится с ней своим авторитетом, но не будет таскаться с ней, словно с дитятком, не способным передвигаться без колечка на верёвочке. В таком случае ему будет куда проще просто запереть её дома и хранить, как драгоценное сокровище, никому не показывая и не позволяя ей разрушать его дела своими всплесками ребяческих загонов.       Прохладный душ помог Сано забыться в череде навязчивых раздумий и провалиться в некое бессознательное состояние, находясь в котором его тело двигалось словно запрограммированное, а в голове по высохшей земле прокатывались кустарники перекати-поле.       Он устал. Смертельно устал. Но даже сейчас главаря «Токийской Свастики» продолжали посещать редкостные мысли о капитане пятого отряда. Изредка перед его глазами представала движущаяся картина того, как старый знакомый бежал к дороге, как зачем-то осматривался по сторонам, а после, лицом развернувшись к приближающейся к нему погоне, без промедлений выстрелил себе в голову. Майки лично не видел этого момента, но по какой-то причине его воображение слишком чётко и слишком реалистично рисовало на холсте самоубийство Ясухиро, вызывая этим на просторах мужского сознания злобу, ярость, тоску и раздражение.       Манджиро был более чем уверен, что Муто был кем-то использован, но в тоже время, хорошо зная этого парня, Сано даже представить не мог, под каким предлогом кто-то мог заставить непрошибаемого Мучо совершить самосуд. Вполне логично было бы предположить, что за этим стояли «Чёрные Драконы», так как только они имели выгоду с разногласия между «Заветом» и Тосвой.       Вот только Шуджи Ханма тоже был далеко не простым человеком, который вполне мог пойти на крайности ради создания суматохи и продвижения своих обманных манёвров. Сано пообещал своим людям принять решение о поддержке одной из сторон после проведения незаконных гонок, но как итог — теперь ему было куда сложнее сделать выбор.       С одной стороны — «Завет» и его предводитель, иметь дело с которым было сравнимо с игрой в рулетку. С другой — «Чёрные Драконы», где собрались те люди, иметь дело с которыми у Манджиро не было совершенно никакого желания. — Заебало, — на ходу суша волосы полотенцем, в пустоту тихо произнёс Майки и на секунду остановился у закрытой двери, ведущей в комнату Эммы.       Через дверные проёмы до молодого человека долетели ароматические волны, исходящие от его соулмейта, благодаря чему он смог убедиться в том, что его девушка спала именно там. Парню пришлось проявить титанические усилия, дабы остановить себя от открытия этой блядской двери и обуздать в себе ярое желание прикоснуться к нежной бледной коже, являвшейся источником притягивающего всё его естество запаха.       Первым, что Манджиро захотелось сделать после пересечения порога собственной комнаты, так это зажечь сигарету, открыть окно на микропроветривание и наконец-таки ощутить, как табачный дым изнутри пропитает всё его тело, а никотиновые концентраты расслабят перенапряжённые мышцы. Как-то так повелось, что глава Тосвы с рождения не любил показывать окружающим свою слабость, а потому крепко стоял до конца, предаваясь накопленным «слабым» эмоциям в гордом одиночестве.       Сегодня он не мог показать своей растерянности, не имел никакого права выразить во взгляде печаль, когда подошёл к лежащему на земле телу Муто, не мог позволить себе поддаться передающимся ему от Эмилии эмоциям, как и не мог выразить своей озлобленности по отношению к членам «Завета». Сано накопил внутри себя целый гейзер, ни разу за день не позволив ему взорваться, что утомляло его куда сильнее, чем все произошедшие за месяц события.       Повесив влажное полотенце на спинку стула, а после с ногами сев на излюбленный в такие дни подоконник, молодой человек с облегчённым вздохом исполнил своё заветное желание, меж губ зажав фильтр недавно зажжённой им сигареты. Прохладный воздух — проникающий в помещение из приоткрытого окна — несильно колол ещё влажную после душа кожу, тем самым придавая Майки ощущение реальности. Всё; он один, он дома — можно снимать с себя все ограничители.       Ему захотелось к чертям разнести всю свою комнату, хотелось оставить пару дыр в стене, а после обматерить каждый квадратный дюйм окружающего его пространства, чтобы утихомирить того монстра, что жил внутри его проклятого Богами тела. Однако осознание того, что через ту самую стену, которую ему столь невыносимо хотелось разрушить, спала та, чей забвенный сон Манджиро не хотелось нарушать куда сильнее любимых преследующих его сейчас желаний, помогло молодому человеку поглотить нарастающую с каждой секундой ярость, позволяя выплеснуть её в виде глубокой затяжки оседающего на лёгких табачного дыма.       За своими мыслями Сано не заметил остановившуюся в двери девичью фигуру, что внимательно осматривала его профиль, взглядом скользила по влажным волосам и впервые наблюдала за тем, как он курил. Её ступни по-кошачьи бесшумно переступили границу между коридором и комнатой соулмейта, а после не менее тихо начали приближаться к полуобнажённому молодому человеку, на котором по привычке были надеты одни лишь шёлковые пижамные штаны. Его взгляд устремился в её сторону ровно в тот момент, когда Эми уже преодолела больше половины оставшегося ей пути, и Майки бы отвёл глаза к окну, вот только по какой-то неведомой ему причине — не смог. На девушке была надета мешковатая тёмно-зелёная толстовка, которая лишь в определённых положениях тела полностью прикрывала ягодицы, а вслед за тем, как она залезла на противоположный край подоконника, глава «Токийской Свастики» отчётливо понял, что помимо нижнего белья и толстовки на ней больше ничего не было. — Не спишь? — глупый вопрос слетел с мужских губ настолько быстро, что его обладатель толком не успел обдумать смысл сказанных им слов. Так как подоконник был небольшим, Андо пришлось согнуть ноги в коленях и обнять их обеими руками, но даже так пальцы её ног касались ступней Манджиро, что вызвало у обоих соулмейтов ощущение проходящего по коже электрического разряда. — Не спится, — честно ответила Эми, уставившись на тлеющую сигарету, которая теперь расположилась между двух пальцев мужской ладони. Не заметив нигде пепельницы, девушка перевела свой взгляд к окну и даже в темноте смогла разглядеть окурки на железном оконном отливе.       Казалось, что за последние часы у них набралось множество новых тем для обсуждений, но никто то ли не хотел, то ли не мог пересилить себя, дабы начать разговор первым, а потому пара сидела в тишине, вдыхая горько-сладкий микс, состоящий из запаха сгорающего табака вперемешку с ароматами друг друга. Эмилия в жизни не пробовала алкогольные напитки, но однажды ей удалось попробовать тоник, и почему-то нынешняя ситуация напомнила девушке вкус этого противного напитка. Заметив движение со стороны Манджиро, Андо перевела свой взгляд на него, смотря, как её возлюбленный сделал очередную затяжку, а затем скинул окурки в образовавшееся пространство между створкой окна и оконной рамой.       Эми сама не понимала причину своего прихода в комнату Сано. Даже несмотря на то, что она ощущала усталость, ей совершенно никак не удавалось уснуть. Словно организм ещё находился под действием адреналина, вот только в её случае адреналином являлись пережитые эмоции, страх перед неизвестностью и нескончаемый поток мыслей. Девушка уже не раз пыталась посчитать в голове овец или постараться ни о чём не думать, но стоило ей начать впадать в дрёму, как сердце начинало отбивать грудную клетку сильными и быстрыми ударами, создавая ощущение внутренней тяжести. Эмилия не понимала действий и реакций собственного тела, и ей всё больше и больше начинало казаться, что в ней стала развиваться некая стадия стресса, а потому она внимательно следила за расслабленным выражением лица Сано, прокручивая в голове один единственный вопрос: «А ведь говорят, что сигареты помогают справляться со стрессом?». — Я хочу попробовать, — опустив подбородок на свои колени, а затем посмотрев на Манджиро серьёзным взглядом из под густых ресниц, заявила Андо, вынудив бровь Майки слегка изогнуться. Сказать по правде, изначально парень истолковал фразу Эмилии совсем не так, как её требовалось интерпретировать, что ввело его в секундное изумление, но чуть погодя, когда его глаза наткнулись на переходящий от него к сигарете девичий взгляд — всё встало на свои места. — Что? Это? — слегка потряся той ладонью, в которой находилась сигарета, спросил Сано, на что получил ответ в виде положительного кивка головой. — Нет, Эм, — долго не раздумывая, в ту же секунду отрезал парень, даже не предполагая о том, каким триггером для неё окажется его отказ.       Без того отвратное настроение Эми тут же упало ещё ниже, пробивая дно, а каждая не затронутая соулмейтизмом клеточка мозга стала ощущать бушующую в подсознании ярость. Манджиро не имел никакого права решать за неё, что ей можно было делать, а что нельзя, ведь для подобного обращения к ней он должен был иметь более высокий социальный статус, по типу: «родитель — ребёнок»; но молодой человек являлся всего лишь связанным с ней на неосязаемом уровне избранным. Они были равны.       Андо не понимала этого раньше, но сегодня, в одиночестве пролежав в кровати долгое время и не имея возможности уснуть, она будто бы прозрела, начав вспоминать моменты из прошлого и сопоставлять её прошлые мысли и суждения с нынешними. Изменения были колоссальными! Раньше Эми боялась не Майки, она боялась главу Тосвы; раньше Эми не видела в нём своего ровесника, она видела в нём личность, сотворённую из услышанных ею слухов; раньше Эми считала, что связанная с ней душа - самая прогнившая и мерзопакостная астральная оболочка во всей Галактике, но уже сегодня — опираясь на подобные суждения — она могла бы посоревноваться с Сано за этот титул.       Манджиро, определённо, имел сильный удар и авторитет в тех кругах, в которых он вертелся. Но в отношениях, которые касались только их двоих, это не имело совершенно никакого значения. Он бы имел право диктовать ей свои правила, если бы отдал за эту привилегию что-то взамен, вот только ради этого он ничем не пожертвовал, лишь продолжая использовать её страх и неуверенность в качестве главных катализаторов, за счёт которых строилось её беспрекословное подчинение. Парень мог иметь свои амбиции и стремления, но это не было оправданием его — возможного — желания запереть девушку в четырёх стенах или лишить её какой-либо ещё свободы.       Она никто в его мире, но и их отношения строились вовсе не внутри криминального Токио. — Ты не можешь мне запретить, — отрывая подбородок от колен, негромко, но уверенно произнесла Эмилия, и Сано хватило этого для того, чтобы понять, что серьёзность в её голосе была далеко не напыщенной и не притворной. Это не было очередной хотелкой с её стороны, ведь дело было далеко не в сигарете. Сейчас она отстаивала своё право на то, чтобы быть услышанной и понятой им.       Майки и не заметил, как стал любоваться этим серьёзным выражением лица, прямым взглядом по-детски больших глаз и её распущенными волосами, от которых отражалось желтоватое свечение уличного фонаря. Она нравилась ему любой, но, кажется, его фаворитом стала «грозная и дерзкая Эм», которую так и хотелось усмирить и подчинить себе, не дав больше никому и шанса на то, чтобы обладать ею.       Молодой человек свободной от сигареты ладонью, одним движением кисти подозвал девушку поближе к себе. Подоконник нельзя было назвать широким, поэтому для того, чтобы подползти к Сано, Андо пришлось опереться обеими ладонями на его согнутые колени, вставая на корточки, а после ища опору в его оголённом торсе, встать на колени, таким образом принимая позу «на четвереньках». Было бы куда проще, если бы девушка просто слезла со своей части подоконника и залезла на часть главы «Токийский Свастики», но, видимо, лёгкий путь был не для неё. Особо развернуться у Эмилии больше никак не получалось, и, заметив это, Манджиро тут же опустил ногу, находящуюся у края подоконника, вниз, а вторую из согнутого положения вытянул вперёд, давая избранной немой намёк на то, что ей следовало расположиться на его бедре. Подобно слепому котёнку цепляясь за возлюбленного девушке удалось приземлиться на указанное место. Спиной она прижалась к окну, прохлада от которого пока что не ощущалась из-за надетой на ней толстовки, а ноги — не касаясь пола — свесились вниз. Самым некомфортным для Эми оказалось то, что из-за «лазилок» ткань её толстовки задралась слишком сильно, теперь лишь наполовину прикрывая часть нижнего белья.       Свободная мужская рука по-собственнически расположилась на оголённых бёдрах, шершавой и грубой ладонью начав слегка поглаживать и сжимать мягкую чувствительную кожу, пока вторая поднесла практически истлевшую сигарету к губам. Сделав очередную затяжку, а после наловчившимся движением потушив сигаретный бычок об оконную раму и выкинув его в щель приоткрытого за спиной девушки окна, Манджиро прикоснулся своими губами к желанным губам избранной. Он лишь на мгновение раскрыл свои сжатые уста для того, чтобы слегка прикусить нижнюю губу Эми, вынуждая ту впустить его внутрь своего рта, после чего выдохнул скопленный в лёгких табачный дым в её губы.       Хоть Андо и ожидала этого, однако она всё равно немного закашлялась из-за непривычной густоты и едкости вобранной в себя дымки. Сгусток неприятно колол что-то внутри, вызывая ощущение першения, но вместе с этим, из-за соприкосновения с родными и желанными всем естеством губами, девушке даже понравилось своеобразное пассивное курение. Пожалуй, это нельзя было назвать поцелуем, однако столь «скромное» касание смягчило атмосферу в комнате и поубавило пронизывающую до этого встревоженность в обоих соулмейтах. Сигареты точно не шли ни в какое сравнение с ощущением близости единственного дорогого эгоистичной душе человека.       Манджиро было нужно ещё. Прямо сейчас, прямо в этот момент, конкретно в эту секунду ему требовалось взорвать всю скопившуюся в нём злость и агрессию в чувстве окрылённости, которое он мог испытать только рядом с уготованной судьбой половинкой. Эмилия одним своим присутствием укрощала всех живущих в парне демонов, своими маленькими ладошками была способна остановить его тогда, когда этого не могли сделать и пятеро пар мужских крепких ладоней, её взгляд дарил ему осознанность, а окутывающий аромат расщеплял каждую отрицательную эмоцию. Она была подобна лечебному наркотику, который Сано чертовски сильно надо было поглотить именно в эту не менее чёртову секунду.       В момент, когда молодой человек повторно накрыл губы Эми своими, девушку пронзила дрожь. Её сотрясало вовсе не от холода или неожиданности ситуации, а от тех эмоций, что Майки буквально насильно вталкивал в её существо, с напором продолжая смаковать её уста, бороться с её языком и тяжело выдыхать обжигающий кожу воздух. Андо трясло с такой силой, что даже пальцы её рук не поддавались никакому контролю. Её телу требовалось найти для себя какую-то опору; нечто, за что она смогла бы привязаться каждым миллиметром своей кожи, дабы успокоить непрекращающуюся встряску и угомонить сбившиеся за время поцелуя дыхание. Её руки легли на оголённые мускулистые плечи, а после начали подниматься всё выше и выше, пальцами запутываясь во влажных светлых волосах, в непонятной борьбе утягивая пряди этих волос вниз.       Сегодня Сано сделал ей больно; и сколько бы она не искала этому поступку оправданий, это бы не исправило того факта, что боль она испытала реальную и удушающую, а потому ей хотелось сделать ему больно в ответ. Эмилия любила его и соулмейтской сущностью, и телом, и собственной душой, но испытываемая ею любовь не делала её больной, слепой и глухонемой. Она хотела ощущать себя на равных, хотела, чтобы он уважал её мнение и считался с её принципами. Андо не желала быть для Манджиро всего лишь соулмейтом, что позволило ей превозмочь себя и разорвать их жадный и напористый поцелуй.       До девичьего слуха долетело еле слышное короткое рычание, а её тело ощутило на себе сдавливающую хватку мужских пальцев. Сано не мог описать словами, насколько сильно ему требовалось продолжить крышесносящий поцелуй. Он понятия не имел, сколько ещё раз его зубы намеревались несдержанно искусать нежные пухлые уста и куда ещё потянулись бы его руки в поисках желанных для прикосновений мест. Парень и сам понимал, что вёл себя, как одичавшее животное, но, блять, на данный момент он, кажется, именно им и являлся, из-за чего настойчиво потянулся обратно к девичьему лицу, но получил отказ в виде отвёрнутого в сторону лица избранной. — Почему ты не вернулся? — Её голос сменился на писк, эмоциональный шквал снёс сознание в пучины необъятного затмения, после попадания в которое Эмилия точно осознала лишь одно — ни Майки, ни она сама уже точно не остановятся. — Там были проблемы. — Хриплый и низкий голос вынудил Эми почувствовать тёплую истому, что тягучими движениями еле ощутимо начала расползаться от середины живота, становясь всё разгоряченнее и напористей к моменту достижения самой восприимчивой точки её тела.       Даже самая малая, микроскопическая эмоция не ускользала от главы «Токийской Свастики», а потому он сразу же оставил на щеке своей избранной поцелуй и языком прошёлся по этому месту, вдыхая в себя более яркий девичий запах. Палитра его поведения, резко сменяющаяся с агрессивной на нежную, вывернула естество Андо наизнанку, заставив девушку издать тяжёлый вздох и игриво оттянуть несколько светлых прядей его запутавшихся влажных волос. За всё пройденное время их необычных отношений, Манджиро уже успел изучить свою избранную вдоль и поперёк, а потому ему не составило труда надавить на её самые слабые точки, получая взамен желаемую реакцию. — У меня тоже были проблемы. Ты обещал, что вернёшься, — кое-как увернувшись от очередного поцелуя, прошептала Эмилия и тут же пожалела об этом, так как молодой человек несвойственно нежно — даже с элементами некоего мурчания — потёрся своим лбом о её щёку, побуждая воображение рисовать его в роли большого ластящегося хищного кота. Головой Эми осознавала, что такие фантазии сейчас были не к месту, но будто бы её мозг имел возможность переубедить бесперебойный гул сердца. Майки словно был готов подчиниться ей, и эта совсем малюсенькая вероятность сотрясла пространство подсознания, отдав «коту» свои губы на повторное растерзание.       Парень с ненасытностью посасывал уже покрасневшие и распухшие от его манипуляций девичьи губы, без устали переплетал свой язык с её языком и потерял счёт времени, ловя своим слухом лишь склизкие звуки вперемешку с тяжёлым дыханием своей возлюбленной. Его рука, что несколькими минутами ранее держала сигарету, сейчас прижимала тонкую талию к себе, не постеснявшись пробраться под ткань тёмно-зелёной толстовки, таким образом убедившись в том, что на девушке не было лифчика. Член, находящийся в пижамных штанах, твердел и потягивал всё сильнее и сильнее, ощущая на себе тяжесть от плотно прижатого тела избранной. Нет-нет, всё, он достиг своего потолка; сегодня он уже не сможет сдержаться.       Как только Эмилия почувствовала прикоснувшуюся к её груди мужскую ладонь, она нехотя аккуратно выпутала свои пальцы их прядей соулмейта, после чего через плотную ткань толстовки положила свою руку поверх его; вслед за этим ощущая, как молодой человек несильно сжал между пальцев её набухший сосок, начав тормошить и вдавливать его в чувствительный ореол. Ласки и поцелуи понемногу сводили с ума, взращивая внутри Андо неистовое желание поскорее перейти к более серьёзным и ощутимым действиям, но настойчиво бьющее в колокола внутреннее «я» не желало сдавать своих первоначальных позиций. С явным сожалением разорвав очередной затяжной поцелуй, девушка постаралась отдалиться от тела избранного, дабы свести на «нет» все шансы в очередной раз столь просто оказаться пойманной в его ловушку. — Ты же знаешь, что произошло после твоего ухода? — Даже несмотря на нынешнюю атмосферу, Эми удалось за достаточно короткий промежуток времени привести себя в чувства, став куда более рационально мыслящим человеком. Она хотела его не меньше, чем он хотел её, вот только сегодня им пришлось оказаться по разную сторону баррикад, и, к сожалению, сторона Эмилии — относительно их отношений — пострадала куда сильнее стороны Майки. — Знаю, — переместив обе свои руки на девичье бедро, обняв Андо и не дав ей отодвинуться от него на ощутимое расстояние, чётко ответил Манджиро, взглядом буравя исцелованные им уста.       Девушка выдержала недолгую паузу в надежде услышать ещё хоть что-то, но кроме одного слова с губ парня больше не вылетело ни звука. Взгляд мужских глаз переместился к внимательно следящим за ним — слегка прищуренным от недовольства — девичьим глазам, не выражая в присущей им кромешной тьме ничего, кроме немого вопроса: «А чего ты ожидала?» Эмилия хотела бы соврать самой себе, сказав, что она не тешила себя никакими пустыми надеждами, вот только в реальности всё было в точности да наоборот. Хотя бы одного тихо произнесённого «прости» ей бы уже хватило для того, чтобы почувствовать собственную значимость для самого дорогого в её жизни человека, но Сано не намеревался делать даже этого малюсенького уступка.       У него наверняка была своя позиция относительно произошедшего инцидента, но и Эми не намеревалась отступать от своей, и так как — предположительно — подобных ситуаций в будущем их ждало ещё много, точки над «i» следовало расставить уже сейчас. — Если бы ты знал, что так произойдёт, ты бы всё равно ушёл? — сущность внутри неё требовала не слов, а действий; его эмоции, переполняющие обоих соулмейтов через край, также требовали для себя высвобождения; а природа всё с большой и большой силой брала своё, вынуждая сознания обоих задымляться беспросветной пеленой. Но Андо настойчиво продолжала держаться, каким-то образом осознавая, что в её теперешнем положении, когда она уже дала своё слово отыгрывать роль «дочурки» для безжалостного босса центральной токийской группировки, ей следовало повторно убедиться в позиции Манджиро, прежде чем ставить его перед фактом. — Я бы не позволил Чифую пойти за мной. — Для Эми ответ Майки прозвучал словно неумелое оправдание, что вынудило её брови сместиться к переносице, а ладонь сжаться в кулак. Возникло такое ощущение, будто бы молодой человек не воспринимал её вопросы всерьёз, а это било по и без того хрупкому самолюбию.       Вслед за этим, к своему огромному смущению, девушка только сейчас узнала имя блондина, который помог ей сегодня в трудную минуту и отвёз в квартиру Сано. — Нет! Майки, именно ты! Ты бы ушёл? — Её искренне раздражало уточнять собственный вопрос, зная, что парень прекрасно понял его и с первого раза. Всё, чего она хотела, так это заполучить от него честные ответы на свои вопросы, а не устраивать цирк с додумываем смыслов и переигровкой слов. Манджиро и сам был человеком глубоко прямолинейным, вот только сейчас у него не было ни желания, ни сил выслушивать истерики со стороны той единственной, благодаря кому он мог ощутить внутреннее успокоение. — Да.       Холодный, а самое главное, предсказуемый ответ ударил Андо под дых.       Последние пару часов она долго размышляла над этим вопросом и пришла к тому же ответу, что секундой ранее слетел с губ избранного. Его приоритеты стали для неё кристально ясны уже в тот момент, когда он остановился возле комнаты Эммы, и зная, что она находилась именно в этой комнате, не вошёл внутрь. Повторись сегодняшняя ситуация хоть тысячу раз, но его выбор всегда будет очевиден, а потому его не озвученное вслух желание запереть её казалось Эмилии вполне логичным. Так он смог бы принимать единственно верный для себя выбор куда быстрее и увереннее, чем сегодня, и понимание этого буквально разрезало её существо пополам. Эми уже в который раз убедилась в том, что сколько бы она ни готовила себя к удару, а больно ей будет всё равно, однако при всём при этом почему-то сейчас ей совсем не хотелось плакать, и более того, нарастающая в ней злоба испарилась вслед за услышанным ответом.       Всё, что ощутила Эмилия, так это облегчение. — Поэтому ты не имеешь права решать за меня, что и как мне делать. — Девичья ладонь переместилась на мужскую щёку, после чего пару раз погладила её обладателя, а уста оставили лёгкий поцелуй в уголке его губ. Скованные и робкие движения приобрели некую размашистость, а будто бы окаменелая фигура выбралась из удерживающей её оболочки, наконец-таки позволяя телу двигаться так, как того желало внутреннее естество. — О чём ты? — Сано сжал капкан из своих рук чуть сильнее, стараясь таким образом удержать, казалось бы, готовую испариться прямо у него на руках возлюбленную.       На секунду молодому человеку вспомнились слова Кена о том, что Эмилия нужна была не только конкретно ему, но и всей банде в целом, так как без эмоционально уравновешенного командующего звена от Тосвы не было бы никакого проку, а поддерживать своё спокойствие Майки мог лишь с помощью избранной. Возможно, его ответ мог выглядеть как показатель наплевательского отношения к Эми, но на деле Майки лишь пытался доказать девушке, что ей не следовало соваться в его дела. — Я не стою для тебя на первом месте, — переместив обе свои руки на мужскую шею, негромко констатировала избранная, а затем крепкими объятиями прильнула к родному телу, носиком утыкаясь в оголённое плечо и ощущая, как руки соулмейта прижали её ещё ближе к себе; хотя, вроде как, ближе уже и так было некуда.       В голове у Эмилии не было ни каши, ни переплетения раздумий, ни логических цепочек — была лишь пустота. Она говорила, не думая; сбалтывала первую попавшуюся на язык мысль и лишь поражалась тому, как слова складывались в предложения, неся в себе именно то, что девушке хотелось выразить уже давно. Между фразами Эми неосознанно вставляла недолгие паузы, и в момент одной из этих пауз в сознание клином вонзилась мысль, что до этого ни разу не посещала ни одну из клеточек её мозговой нейронной сети. — И знаешь, если я не могу с этим смириться, то значит, ты тоже не стоишь для меня на первом месте. Раньше всё было по-другому, но теперь я осознаю, что для меня нет никого важнее себя. — Будь это другое место и другое время, Андо бы ни в коем случае не смогла бы произнести те слова, что сейчас так легко проговаривались ею. Говорить нечто подобное было волнительно и неловко, но на данный момент девушка просто продолжала рассуждать, не ощущая себя как-то неправильно или глупо. Сано вслушивался в её слова, и уже этого ей было достаточно, чтобы продолжить свой монолог. — Ты ведь сам понимаешь, что и дальше будут происходить ситуации, когда тебе нужно будет сделать выбор; и ты не выберешь меня, Майки. — Изредка, между слов, девичьи губы оставляли на татуировке на шее Манджиро влажные дорожки, носом вдыхая исходящий от облизанной кожи аромат. Эмилия уже и не помнила, когда в последний раз она могла говорить настолько свободно и честно, без страхов, скрытых мотивов и утаённых секретов.       Молодой человек с упоением заполнял свои лёгкие витиеватым запахом её распущенных шёлковых волос, внимал каждому её слову так, будто не расслышь он хоть слога, и они оба сразу же потеряют связывающую их не осязаемую нить. Андо ещё никогда не была настолько честна с ним, вот только это не означало, что он был согласен с распростёртыми объятиями соглашаться с совершенно каждым её словом. — Заканчивай нести этот бред. Просто не носись там, где тебя смогут задеть мои дела. В остальных случаях, если меня не будет рядом, то рядом будут доверенные мн… — Эми не дала Сано закончить начатую им фразу, резко отстранившись от его тела, и — лишь Всевышнему известно, каким образом — выбравшись из охапки плотно сжимающих её рук.       Она рывком спрыгнула с подоконника, босыми ступнями приземлившись на пол, а затем развернулась к главе «Токийской свастики» лицом и неким пробирающим, каждую эфемерную частичку его существа взглядом покосилась прямиком в его безнадёжно чёрные глаза. В окружающей их полутьме Майки пытался разгадать намерения соулмейта, стараясь сдерживать в себе нарастающее в нём нетерпение. Ему так невозможно сильно хотелось взять её. Растворить в этом маленьком до мурашек желанном теле все свои чувства и эмоции; вынудить её простанывать его имя, сковав её редко показывающуюся строптивую сторону в кандалах; испытать тот ярчайший спектр эмоций, которого они достигнут, когда его член заполнит её лоно. А самым унижающим в данной ситуации было то, что душевная связь чрезвычайно точно передавала девушке нынешнее состояние Манджиро, давая ей понять, насколько сильно в этот момент её влияние над ним. — Нет, это ты прекрати нести бред. Я не хочу и не буду полагаться на незнакомцев, я буду полагаться на себя. — Девичий голос сладко растягивал каждое слово, пока руки его обладательницы потянулись к краю толстовки, начав пальчиками играться с резинкой плотной тёмно-зелёной ткани.       Андо действительно прекрасно ощущала эмоциональное состояние своего избранного, а потому решила этим воспользоваться, стараясь своими провокационными движениями заставить его забыться в череде собственных желаний и отступить. Девушка понимала, что за одну ночь, наполненную каким-то жалким коротким диалогом, им не решить всех скопившимся внутри их отношений проблем, но не воспользоваться шансом для достижения хотя бы небольшого прогресса казалось беспечным. Да и если говорить совершенно откровенно, сдерживать себя не мог не только Сано.       Пальцы крепко ухватились за резинку кофты, начав стягивать с их владелицы единственный — не считая трусиков — прикрывающий её тело материал. Глаза молодого человека внимательно следили за тем, как его взору сначала открылся вид на кружевное чёрное бельё, затем на плоский животик с достаточно акцентированной талией, после он неотчётливо смог разглядеть рёбра, которые сейчас выделялись особенно сильно из-за поднятых вверх девичьих рук, и наконец-таки парню удалось лицезреть вид на два небольших полушария с выпуклыми от холода и возбуждения сосками. Татуировки на её теле оставляли от себя особое визуальное послевкусие, слишком провокационно выделяясь на бледной коже, придавая Эмилии образ дряной непослушной девчонки.       Уже в порядком затвердевшем члене что-то потянуло, отдаваясь приятной затяжной волной к грудной клетке. В момент, когда избранная полностью сняла с себя толстовку, заставляя пряди распущенных волос колыхнуться в воздухе, Майки тяжело выдохнул, не представляя, где ему следовало брать силы на то, чтобы продолжать сдерживать себя. С одной стороны, каждая клеточка его тела требовала скорейшего совокупления, но с другой — зверь внутри хотел подольше насладиться столь несвойственными для его соулмейта действиями. Он с нетерпением ждал, что его малышка выкинет дальше.       На щеках Эми проступил ярко выраженный пунцовый оттенок, который несильным горением согревал склонную к покраснению кожу. Ей уже и до этого не единожды приходилось оказываться перед Манджиро в таком виде, но из-за того, что на этот раз она сама показательно оголилась перед ним, его сканирующий каждый сантиметр её кожи взгляд ощущался куда волнительней и будоражил всё, что только могло именоваться её именем. Когда девичий взгляд коснулся немигающего взгляда избранного, её смущение приумножилось вдвое, а руки потянулись прикрыть покрывшуюся мурашками грудь, однако меньше чем на полпути Андо остановила себя от данной затеи, осознавая, что сейчас в этом не было совершенно никакого смысла. В глубинах своего подсознания она уже давно мечтала показаться возлюбленному именно с этой распутной стороны.       Пару разделяло около полуметра, и возможно, благодаря этому короткому расстоянию девушка смогла безбоязненно подойти вплотную в подоконнику, не чувствуя ничего, кроме разгорячённой пульсации и влажности в районе вульвы. Как только Эмилия оказалась в радиусе досягаемости, глава Тосвы сразу же опустил вторую ногу с поверхности подоконника на пол, таким образом принимая сидячую позу. Его руки потянулись к излюбленному телу, ладони по-собственнически расположились на ягодицах, притягивая девушку к себе, а лицо с упоением прижалось к чувствительной груди. Мужские губы бесцельно оставляли поцелуи на тонкой коже ключиц, не единожды уделяли особое внимание татуировкам с бабочкой и бантиком, с обильным слюновыделением посасывали ореолы сосков, а нос многократно проходился по узкой тропинке меж грудью, безостановочно вдыхая в себя пьянящий сознание запах. — Более того, я заставлю и тебя положиться на меня. — Пальчики правой ладони повторно запутались в светлых волосах, прижимая лицо Манджиро к хрупкому телу, губы совсем тихо — чуть ли не шёпотом — проговаривали своё заклятье, а левая ладонь расположилась у резинки пижамных штанов, в нерешительности изредка касаясь подушечками пальцев лобковой части.       От мимолётной податливости Сано Андо ощутила обезумевшую всё её естество эйфорию. Она до дрожи в костях желала обладать им и быть обладаемой им, некой садисткой частью её натуры хотела подчинить себе неукротимого избранного, а после с сочащемся из жил мазохизмом поплатиться за это. Эми могла ещё долго обманывать себя, но факт того, что каждый их неосязаемей поединок за власть, доминантность и победу в отношениях доставлял ей нескончаемое удовольствие — не мог быть опровергнут ни одной рационально мыслящей частичкой её мозга. Её право на владение Майки было беспрекословным, точно так же, как и его право на господство над ней не подвергалось совершенно никаким сомнениям. Они оба были до одури эгоистичны по отношению друг к другу, однако в этом не было ничего тривиального — ведь в этом и заключался главный порок и главное преимущество соулмейтской связи.       В момент, когда ладонь Эмилии слегка опустила резинку пижамных штанов, парень с силой сжал девичьи ягодицы и максимально прижал избранную ближе к себе, рефлекторно потеревшись о неё паховой областью. Зубы молодого человека игриво прикусили затвердевшую бусинку соска, а после с напором сжали её между губ, кончиком языка надавливая на бугристую верхушку. В ответ на это девушка не сильно оттянула волосы Сано в противоположную от себя сторону, как бы оттягивая его лицо от своей груди, но, как и ожидалось, парень не поддался этой провокации и в качестве наказания стал кусать и посасывать кожу под ключицей. Андо продолжила одной рукой снимать со своего возлюбленного единственный надетый на нём элемент одежды, и дабы ей это удалось, Манджиро встал с подоконника, позволяя уже прилично низко опущенным широким штанам спасть с его ног. — Ты меня не закроешь, не огородишь и не угомонишь, — прямиком в приоткрытые мужские губы прошептала Эми, всем своим телом прижимаясь к мускулистой груди и зеркально своему соулмейту кладя свои ладони на его ягодицы.       Эрегированная плоть, удачно расположившаяся между женских ног, несколько раз дёрнулась вверх, подначивая бёдра Майки сделать пару несильных толчков меж бёдер Эмилии, что в свою очередь — не без помощи душевной связи — отпечаталось в сознании девушки ярким пульсом, разящим область, находящуюся чуть ниже живота. Перед тем, как губы пары страстно слились воедино, Андо издала несдержанный приглушённый стон в уста своего избранного, а тот полностью поглотил, созданный лишь для него одного, звук в себя, ощутив на языке невозможную сладость. Губы поочерёдно с напором смаковали друг друга, словно соревнуясь в том, кто выдохнется быстрее, а прохладные ладони девушки поползли вверх по пояснице, ощупывая своими пальцами каждый напряжённый мускул и выраженный позвонок.       Из приоткрытого окна подул несильный, но прохладный ветер, а из-за открытой двери он постепенно превращался в сквозняк, чем неприятно колол кожу. — Майки… — на выдохе проговорил уже дрожащий от нетерпения голос, а руки Эми потянулись к излюбленной шее, будто бы пытаясь самостоятельно оторвать свои ступни от прохладного пола и взобраться на соулмейта.       Девушке не удалось произнести ничего более, кроме заветного имени, так как всё её естество требовало от неё непрерывного контакта с дурманящей разум кожей, а потому её искусанные и влажные от поцелуя губы тут же стали оставлять крохотные почмокивания на острие мужского подбородка. Манджиро, словно прочитав её мысли, понял, чего именно хотела Эмилия, из-за чего уже в следующее мгновение девушка была поднята с пола и взята молодым человеком на руки так, как он ещё никогда не поднимал её до того — «как принцесса». От кровати их разделяло совсем небольшое расстояние, которое главе «Токийской Свастики» удалось преодолеть без особых проблем, и этот недолгий маршрут сопровождался негромки хихиканьем Андо благодаря нашедшим на неё воспоминаниям о том, как избранный тащил её персону до подъезда в менее галантной манере.       Когда цель была достигнута, а девушка аккуратно уложена на кровать, Сано навис над ней сверху и только намеревался повторно впиться в её уста, как был остановлен двумя тонкими пальцами, прикрывшими его губы. Эми хотела сказать что-то ещё, и, по правде говоря, сейчас у молодого человека не было никаких стимулов для разговоров, однако он не стал напирать. Переместив вес тела на колени и лежащую — в виде опоры — на матрасе руку, Манджиро освободившейся ладонью перехватил прикрывшие его губы пальцы, и, не отрывая от избранной возбуждённого взгляда, поцеловал каждый из пальчиков.       Девушка, словно заворожённая, тонула в чёрных впадинах, забывая, как делать вдохи и выдохи, и лишь после недолгой паузы необдуманно произнесла: — Я люблю тебя.       Майки не сразу уловил смысл услышанных им слов. Он по отдельности понимал значения всех трёх сказанных соулмейтом слов, но никак не мог сложить их воедино, ощутив лишь внезапно ускорившееся биение сердца и содрогнувшись от неотрывно смотрящего на него взгляда больших и родных глаз. Его внезапное молчание могло бы обидеть или расстроить Андо, ведь произнесённую собой фразу она осознала гораздо быстрее, вот только те эмоции, что ответной реакцией обуздали всё её существо были значимее любых возможных звуков.       Манджиро не мог вспомнить, когда в последний раз кто-то говорил ему подобную фразу, а самое главное, говорил ли её кто-то вообще? Парень знал, что он был любим если не всей своей семьёй, то хотя бы определёнными её единицами, но почему-то такое распространённое признание казалось ему чуждым и эфемерным. Пожалуй, произносить слова любви брату или сестре было действительно не самым распространённым вариантом братско-сестринских отношений, поэтому Эмма и Шиничиро предпочитали писать подобные надписи на тортах ко Дню Рождения, а не произносить их вслух; дед сам по себе был человеком не сентиментальным и скованным, и… на этом, собственно, весь список приближённых людей — не считая друзей — заканчивался.       Однако это странное, непонятное и пронзающее что-то внутри признание, произнесённое устами Эмилии, повлияло на Сано до необъяснимого благоговейно. — Повтори, — глухой шёпот разразил густевшую с каждой пройденной секундой тишину, и Эми даже не сразу признала в этом тембре голос Манджиро. Его тело чуть сильнее придавило её к матрасу. Ладонь, что до этого держала прикоснувшиеся к его губам пальцы, полностью схватила девичью руку в свою, а в глазах появилась какая-то несвойственная парню надежда с проблесками волнения. В глубине души девушка боялась, что столь банальные, но одновременно с этим значимые для неё слова пропадут в потоке страсти и звериного желания или же просто будут проигнорированы как нечто, не имеющее особого смысла, однако все переживания оказались напрасны. Для него эти слова были настолько же важны, как и для неё. — Люблю, — свободной рукой притягивая лицо молодого человека ближе к себе, с улыбкой на губах прошептала избранная. А перед тем, как её губы зажали между собой губу Сано, с ощущаемым трепетом в груди закончила: — Тебя.       Ему больше не было нужно ничего; совершенно ничего. Только она, только её тело, только её ощущения, перемешивающиеся в ядовитом для них обоих миксе вместе с его ощущениями, только её звуки, только её прикосновения, только её доверие и дозволение. Все его демоны словно по щелчку пальцев были сорваны с цепей, но все они вместо того, чтобы начать буянить и разбрызгивать капли чужой крови, направились ластиться к ней, уподобляясь котятам и щенкам.       Их поцелуй туманил разум, а температура вокруг как будто с каждой пройденной секундой преодолевала одну отметку за другой, поднимаясь всё выше и выше — за пределы обычного термометра. Слюни смешивались, губы то смыкались, то отстранялись, позволяя языкам переплетаться между собой, подобно змеям, а при особо сильном напоре зубы сталкивались между собой, еле ощутимой болью отдавая в челюсть, но даже в этом оба соулмейта находили нечто прекрасное. Эми ощущала раздражающую влажность, оставшуюся на ткани её трусиков, и не менее отчётливо чувствовала, как её становилось всё больше, что создавало неприятную липкость. Её рука потянулась к единственному оставшемуся элементу одежды, дабы поскорее высвободить свою обладательницу от ощущения неполной оголённости, однако Манджиро настойчиво перехватил девичью руку, оставляя на внутренней стороне ладони влажный поцелуй, и перекладывая её на своё плечо. — Я сам. — Доминантные нотки в его голосе буквально взорвали в подсознании Андо разноцветные фейерверки, разносясь дрожью по всему телу. Всё её естество требовало подчиняться его желаниям и приказам, а оттого Эми покорно повиновалась, с обожанием в глазах следя за каждым движением возлюбленного.       Молодой человек и сам уже жаждал поскорее снять с Эмилии это чёртово бельё — по той простой причине, что он ещё никогда не видел её лона, хоть и частично уже успел попробовать его на вкус. Разорвав очередной поцелуй и резко сдвинувшись по кровати вниз, Сано повторно принялся оставлять свои отметины на коже груди, пока его ладонь потянулась к влажной — от выделившегося предэякулята — головке, несколько раз оттянув крайнюю плоть то вверх, то вниз. Девушка в этот момент слегка приподнялась на локтях, не хотя упускать ни единого действия Майки из виду, и тут же сфокусировала свой взгляд на стимуляциях избранного, наконец-таки имея возможность полностью рассмотреть его нагим.       Его тело казалось Андо эталонным. Да, он не был высок, однако все эти напряжённые фактурные мышцы пресса, бицепсов и ног гипнотизировали подсознание, вынуждая Эми захотеть прикоснуться к каждой неровности его тела. В момент, когда Манджиро оторвался от её груди, девичьи глаза остановились на ублажаемом мужской ладонью члене, из-за лицезрения которого нижняя губа оказалась прикусана верхним рядом зубов, а разгорячённость внизу живота отдала двумя ощутимым пульсациями, что блаженными волнами разошлись по каждой клеточке её тела. Эмилия не хотела, чтобы он трогал себя, потому что всё её нутро верещало о том, что это была её прямая обязанность, которой она не желала делиться даже с Сано. Некогда болезненный первый контакт с мужским органом на удивление не всплывал в сознании, когда её рука неосознанно потянулась к слегка покрасневшей от стимуляций головке, ведь перед ней сейчас находился тот, кого она любила и о ком мечтала, а значит, ничто и никто не смогло бы пересилить в ней неподдельное влечение к его физической оболочке. — Эм… — гортанно простонал Майки, заметив, как тонкие пальцы подобрались к эрегированной плоти, а после ощутив мягкие подушечки на склизкой от выделений кожице.       Эми старательно вспоминала, как в просмотренных ею порно фильмах девушки доставляли удовольствие своим партнёрам, поэтому, как только рука парня отстранилась от члена, позволяя ей самой доставить ему наслаждение, ладонь Андо обхватила ствол чуть ниже головки, аккуратно оттянув кожицу вниз — к основанию, — а затем поднимая её обратно вверх, таким образом повторяя действия возлюбленного. Эмилия чётко, всей плоскостью ладони ощущала пульсацию исходящую от изредка подрагивающей в руке плоти, и вслед за этим, когда её большой палец несколько раз круговыми движениями прошёлся по верхушке головки, она ощутила липкость предэякулята, вышедшего после очередного содрогания.       Благодаря тому, что девушка привстала, оперевшись на локоть, Манджиро смог беспроблемно затянуть её в очередной поцелуй, освободившейся ладонью надавив двумя пальцами на влажное место её нижнего белья. — Сожми сильнее, — сквозь игривое и намеренно медленное поочерёдное посасывание губ, шёпотом произнёс молодой человек, и в ответ на выполнение его приказа оттянул материал трусиков в сторону, пачкая свои пальцы в липком вагинальном секрете, находящимся меж больших и малых половых губ. Кожа девичьего лобка была выбритой, а оттого невероятно мягкой, что запредельно тяготило собравшийся в члене сгусток возбуждения.       Передающиеся друг другу ощущения позволяли паре понять, какое прикосновение дарило половинке наиболее яркие эмоции, а потому Эми не только сильнее сжала член избранного, но и ускорила темп стимуляции, в то время как глава Тосвы на короткое время убрал свою руку с припухших складок и наконец-таки с силой потянул резинку кружевного белья вниз, избавляясь от мешающей ткани. Девушка неосознанно раздвинула свои ноги настолько широко, насколько это было возможно, даже не задумываясь о том, что это был первый раз, когда парень видел её в таком виде, что буквально вскружило Сано голову, порождая в сознании ещё большее желание скорейшего совокупления.       Оставшимися частями мозга — способными к рациональному функционированию, — соулмейт понимал, что для его возлюбленной это был первый раз, а потому он постарался отбросить свою крышесносящую возбуждённость в сторону, ставя ощущения Андо выше всех своих хотелок. Ему следовало растянуть её, дать свыкнуться с чувством наполненности, поэтому, опустившись ещё ниже, лицом оказавшись на уровне раздвинутых ног, Манджиро средним пальцем ладони прошёлся меж складок, собирая необходимую влагу, а после — медленно проник этим пальцем во влагалище, вынуждая Эмилию со звуком вобрать в лёгкие побольше воздуха. — Майки, Майки, — проскулил девичий голос, пока её освободившаяся от разгорячённой мужской плоти ладонь под напором пропитывающих тело разврата и похоти переместилась к губам, языком слизывая с кожи оставшиеся на пальцах белесо-серые выделения. Увидевший эту проказу Сано душевно отчеканил: «Блять!», после чего, продолжая двигать пальцем внутри сжимающегося в судорогах влагалища, губами припал к капюшону клитора, языком проникая в каждую складку и кончиком языка теребя хорошо различимый комок нервов.       Бёдра Эми задвигались в неконтролируемом припадке, насаживая себя на палец соулмейта, а её щурящийся от наслаждения взгляд следил за тем, как «Непобедимый Майки», полностью оперевшись коленями на матрас, вылизывал её складки, пальцами одной руки растягивая её нутро, а второй в очередной раз принявшись стимулировать затвердевший член. Вполне вероятно, что фантазию девушки сейчас можно было бы назвать болезненной, но она ничего не могла поделать с единственной оставшейся в голове мыслью о том, что её авторитетный и привыкший к главенству возлюбленный в эту минуту буквально стоял перед ней на коленях, отдавая всего себя во власть её рук. Сейчас Андо могла почувствовать себя главной, могла хотя бы частично контролировать того, кого не мог держать под контролем совершенно никто, и эта ощутимая на подсознательном уровне власть вынудила её проявить своё доминирование в виде расположения собственной ладони на макушке его головы.       Девичьи пальцы с напором надавили на голову Манджиро, как бы не давая ему отстраниться от её вульвы, из-за чего молодой человек не смог сдержать в себе коварной усмешки, и ввёл в сочащееся вагинальным секретом лоно ещё один палец, ускорив темп стимуляций. — Да, ещё! — полностью вобрав в рот недавно облизанный палец, громко простонала Эмилия, и не в силах больше удерживать вес своего корпуса на одном локте, полностью опустилась на кровать, продолжая меж стонов проговаривать какие-то нечленоразборные слова, которые провоцировали Сано на большие ласки и более быстрые и резкие движения пальцев и языка.       Он хотел, чтобы она потрогала его ещё. Хотел получить от неё куда больше ласк, однако сейчас для Майки было куда важнее подарить чувство окрылённости своей избранной; и не только потому что это был её первый раз, а потому, что так он гораздо крепче мог привязать её к себе, наглядно продемонстрировав, насколько хорошо она будет ощущать себя рядом с ним. Манджиро прекрасно осознавал, что Эми стала для него особенной не только по причине их связанных душ, но и из-за его враждебной ревности ко всему, к чему он начинал испытывать симпатию. А к Андо он, кажется, испытывал далеко не только симпатию. — Сейчас будет ещё лучше, — облизав губы от оставленной на них естественной смазки произнёс Сано, после чего его тело подорвалось обратно вверх, к лицу девушки, дабы насладиться и запечатлеть в своей памяти то выражение, которое на ней проявилось в мгновение, когда она неистово желала лишь его одного.       Андо прерывисто дышала, и не то чтобы не хотела, а просто не могла сгенерировать на просторах своего сознания ни единой фразы, а оттого излагала свою просьбу в молящем взгляде, пальцами крепко-накрепко схватившись за одеяло. Ей казалось, что сделай она сейчас хоть одно неверное движение, и садист внутри Майки не простит ей этого, бросив её обездвиженное вожделением существо в пучины чёртового неудовлетворения. То ли по причине треплющегося в глубинах девичьего сознания страха, то ли из-за нехватки выжигаемого тяжёлым дыханием кислорода девушка опасалась, что сегодня всё могло закончиться так же, как заканчивалось в схожие разы до этого. Вероятнее всего, если бы что-то или кто-то помешал их физическому воссоединению, она бы снова зарыдала из-за блядского недотраха. Ничто внутри неё больше не могло терпеть и ждать, ведь ей практически удалось отвоевать победу в этом поединке.       Губы Манджиро оставили на губах Эмилии короткий одобрительный поцелуй, как бы хваля её за выдержку и хорошее поведение, а после мужской корпус потянулся к прикроватной тумбочке. Рука с нетерпением выдвинула первый ящик и, достав оттуда «полоску» с тремя сцепленными презервативами, даже не удосужилась закрыть ящик обратно. Эми пришлось приложить силы, дабы подавить в себе радостный возглас, однако в её глазах отражалось нечто такое, что заставило парня ненадолго отвлечься от распаковки презерватива и всмотреться в её образ.       Она смотрела на него с вызовом. Своим чарующе-любящим взглядом будто бы опускала его вниз, вознося себя на самую высокую точку пьедестала, и лишь через мгновение глава «Токийской Свастики» понял, по какой причине к его персоне был обращён этот взгляд — всё скрывалось в произнесённых ею ранее словах. Показательно раздевшись перед ним, Эми не оставила Майки и шанса на то, чтобы тот хоть как-то опроверг поток её — совсем не понравившихся ему — слов, и пожалуй, для обоих соулмейтов сейчас было предельно ясно то, что останавливаться на разговоры они больше не будут, а значит, последнее слово в том диалоге осталось за Эм.       Это совершенно ничего не решало, вот только даже настолько незначительный проигрыш для Манджиро был неприемлем, ведь он привык выигрывать, но в нынешней ситуации всё, что ему оставалось — так это принять поражение. — Если бы ты только знала, сколько я уже спустил тебе с рук, — приглушённым голос произнёс Сано, натягивая на член презерватив. Как только латекс полностью объял пульсирующую в предвкушении плоть, кинул ещё один краткий взгляд на лицо возлюбленной, подмечая, как та с нетерпением следила за каждым движением в районе его паховой области, непроизвольно приоткрыв искусанные губы и подаваясь своими бёдрами навстречу его.       Он бы с радостью подразнил её, однако его желание было ничуть не меньше, чем желание Андо. Поэтому, наведя головку члена ко входу во влагалище, парень сделал несильный толчок внутрь, входя чуть больше, чем на половину.       Глаза Эми расширились, а уста шумно вобрали в себя воздух. Размер мужских пальцев не шёл ни в какое сравнение с размером полового органа, и хоть длина у Майки была не самая завидная, однако ширина члена была внушительной, что вынудило стенки влагалища сильно растянуться, вызывая неприятную тягуче-колкую боль.       Прежде чем войти в девушку чуть глубже, губы Манджиро прильнули к лицу возлюбленной, долгими поцелуями посасывая её губы и разрывая соприкосновения лишь во время собственных тяжёлых удовлетворённых выдохов. Молодой человек старался отдавать связанному с ним существу лишь самые приятные ощущения, забирая себе все болезненные волны, благодаря чему Эмилия в скором времени почувствовала наслаждение, издав первый скомканный стон.       Что-то непредзвойдённое происходило с её естеством, затягивая разум в неизведанное доселе пространство, которое находилось где-то вне границ её сознания. Член медленно частично вышел из плотно облегающей его плоти, а после чуть более резко вошёл обратно в тёплое и узкое влагалище, ощущая каждую пульсацию и сокращение девичьих мышц. Руки избранной старались притянуть его тело как можно ближе к телу их обладательницы. Постепенно кожа обоих покрывалась испариной, а ноги Андо сжались вокруг бёдер Сано, не позволяя ему отдалиться и прервать столь желанное воссоединение.       В момент, когда темп толчков ускорился, порождая в комнате всё больше и больше стонов, губы пары стали соприкасаться гораздо реже, что дало Майки понять — он наконец-то мог сменить положение собственного корпуса. Сделав один сильный толчок и напоследок поймав своими устами сопровождающий его девичий писк, Манджиро выпрямился в спине. Его ладони крепко ухватили Эми за талию, буквально прижимая её к кровати, пока бёдра начали производить новые более сильные толчки, неразрывно смотря в изредка закатывающиеся глаза соулмейта. Девичьи пальцы ухватились за одеяло, дыхание никак не могло нормализоваться из-за вынужденно выходящих из горла звуков, а глаза, словно заколдованные, не могли оторваться от глаз избранного, в которых сейчас читалась похоть с пробирающим душу удовлетворением.       Он был весь её, только её; пока она полностью принадлежала лишь ему одному, и это осознание вызывало у обоих всплеск растекающегося блаженства.       Сано в жизни не видел ничего прекраснее. Он даже предположить себе не мог, что женщина способна быть настолько красивой и желанной! Её голос звучал для его ушей сродни мелодии, грудь — с уже появившимися любовными отметинами — завораживающе сотрясалась от каждого его движения, волосы нимбом были разбросаны по подушке, а лицо… На это выражение лица он был готов смотреть куда дольше вечности. Такая маленькая и хрупкая; тело Эмилии принимало его полностью и без остатка, пока он и не намеревался что-либо прятать от неё, с неким безумием стараясь заполнить собой всё её существо.       Они слишком долго терпели, невообразимо долго, а оттого ни их души, ни их тела не были способны удерживать в себе пик томящейся месяцами отрады. В данный час, данную минуту, секунду и мгновение для них не существовало действительности со всеми её треклятыми проблемами и переживаниями, а потому в этот момент они могли позволить себе улыбнуться. Ощущая нарастающее приближение кульминации, Майки руками вынудил Андо разжать её ноги, что крепко обвили его талию, а после максимально надавил на них — в пределах девичьего комфорта, — раздвигая по сторонам, дабы получить для себя возможность войти в неё как можно глубже. Эми не сопротивлялась, позволяя молодому человеку вытворять с её телом всё, что ему было угодно, но как только она почувствовала куда более глубокие проникновения, то тут же пальцами ухватилась за колени избранного, ногтями впиваясь в его кожу и теряя голову от новых непередаваемых ощущений.       Девушка каждой клеточкой своего тела чувствовала, как всё внутри неё сворачивалось в огромный и запутанный узел, и хоть она ни разу до этого не испытывала подобных впечатлений, однако она точно знала, что этот узел будет в ней развязан одним сильным и резким рывком, после которого она наверняка потеряет какое-либо ощущение реальности, провалившись в бессознательность. — Майки… — на очередном стоне блаженно-мученически протянула Эмилия, и так как ей не удалось выдать ни слова больше, она протянула к Манджиро обе свои руки, давая ему понять, что желала быть ближе. Во время распутывания этого узла ей требовалась его максимальная близость.       Молодой человек и сам хотел в скором времени прижаться к своей возлюбленной, однако лицезрев, как мило и изнеможённо она тянула к нему свои руки, в его сознании словно что-то защемило, подрывая поскорее выполнить немую просьбу. Не вынимая члена, парень всем своим телом лёг на Андо, перенеся некоторую долю веса на согнутые в локтях руки, которые расставил с двух сторон от её головы, а затем ощутив, как её ноги повторно обвили его бёдра, а ладони принялись пересчитывать позвонки на его спине, прильнул к её губам, начав делать медленные, но глубокие толчки. Сейчас он практически не выходил из неё, лишь изредка создавая необходимое им обоим трение, и куда больше сфокусировался на подрагивающих губах, бессильно отвечающих на его требовательные поцелуи.       Всё чётче и чётче ощущая приближение того самого пика, Сано немного ускорил темп, из-за чего по девичьему телу прошёлся пронзающий разряд, затрагивающий каждое интимное нервное окончание, вынуждая неосязаемый узел — развязаться, лоно плотно сжаться вокруг находящейся внутри него плоти, мышцы живота стремительно и едино сократиться, а с губ сорваться нескольким протяжным стонам.       Увеличившееся давление внутри возлюбленной позволило и Майки после двух повторных движений бёдрами ощутить дурманящее разум удовлетворение, которое выделилось из головки в виде обильного спермаизвержения, оставшегося в «выемке» презерватива.       Эми не знала, что конкретно поразило её больше: степень испытываемого наслаждения, двукратно увеличившаяся благодаря соулмейтской связи, или же услышанные ею неприкрытые стоны Манджиро, которые она была готова записать на чёртов диктофон, дабы прослушивать их днями и ночами.       Мышцы Андо продолжали неконтролируемо напрягаться и расслабляться, что приносило Сано блики удовольствия. Какое-то время глава Тосвы так и лежал на теле своей девушки, даже не удосужившись вытащить из неё всё ещё подрагивающую, но уже менее твёрдую плоть, однако, как только он ощутил поцелуй на своём плече, то сразу же взял себя в руки и перевернулся на спину, притягивая чересчур расслабленное тело Эмилии к себе. Внезапно для Майки избранная отстранилась от него, приняв на кровати сидячее положение, а после потянулась своей рукой к его паховой области. — Надо снять, — взглядом смущённо указав на неснятый презерватив, уведомила о своём намерении Эмилия, чем вызвала в парне несильный смешок.       Так же, как и она, сев на кровати, Манджиро потянулся к её губам, намереваясь поцеловать. Но стоило Эми закрыть свои глаза и приоткрыть губы, уже чувствуя на устах дыхание соулмейта, как тот так и остановился в нескольких сантиметрах от её губ, внимательно рассматривая «подготовленное» девичье лицо. Не почувствовав к себе ни единого прикосновения, девушка неуверенно приоткрыла один глаз, разведываю обстановку, но как итог — встретилась с ехидно улыбающимся Майки, а после, осознав, как глупо она сейчас выглядела, незамедлительно — под смех избранного — отдалилась от молодого человека. — Ты чего? — широко улыбнувшись, напыщенно недовольно спросила Андо, на что получила ответ: — Надо снять. — Сано, продолжая посмеиваться, потянулся к презервативу, а Эмилия с пунцовыми щеками лицом уткнулась в подушку, пропитанную запахом возлюбленного.