2. Raise your glasses over your heads

- У тебя есть его фотографии? – про Люсиль и то, как она ушла, Хёнджин, конечно, помнил, забудешь такое! А вот рассказывал ли Сонхва о своем госте из Канады – забыл, но если он и говорил что-то, тогда это был просто разговор, обычный обмен впечатлениями, а теперь... Похоже, эта история стала чем-то большим и очень важным, чем-то таким, что не давало другу спокойно жить. – Ты знаешь его полное имя? Хотя... В иностранном легионе он может служить и не под своим. И ты же знаешь, что служба в нем дает право на получение французского гражданства? Так что если он жив, он, наверное, сюда приедет. Только гражданство он тоже может оформить на новое имя. Ну, знаешь, в иностранный легион из такой дали он вряд ли приехал просто за хорошим жалованием. На таком континенте и так можно неплохо служить по контракту, а вот имя можно сменить только здесь. Это все плохо звучит, но... Попробовать что-то разузнать будет можно. И по фотографиям тоже можно будет попробовать поискать. Может, выйдем на кого-то из его знакомых или родственников. Если он им их пересылал... Или если у него где-то найдутся похожие. Сложно. Но не невозможно. В этом был весь Хёнджин – там, где другие обнимали бы и гладили бы по головке, он искал пути решения проблемы, не тратя время на эмоции, сразу старался прикинуть примерный план действий. - Перестал выходить в сеть? Солдат? У которого нет другого общения, кроме как с однополчанами? Да ну... Не верю. Но зато он мог остаться без связи. Может, в зоне боевых действий все глушат. Или просто запретили. Ну мало ли. Это же действительно опасно, да и с телефоном его могло случиться что угодно, представляешь, как скоро он сможет купить новый, если разобьет его? Думаю, если бы он погиб, он попал бы в какие-то списки, новости, это все можно выяснить, только бы понять, под каким он там именем... Но я бы не спешил его хоронить, – Хёнджин вздохнул, покачал головой и глотнул коньяка, а потом постарался поймать взгляд Сонхваа. – А что у вас такого было, что ты до сих пор не можешь... А. Понимаю. Не было. В этом и проблема. Его удивило, что его друг заинтересовался таким человеком – это было совсем на него не похоже, он не мог себе представить Сонхва, увлеченным солдатом, служащим по контракту, но потом Хёнджин увидел фотографии – и все вопросы отпали сами собой. Если бы на него кто-то так смотрел, он бы тоже влюбился, а этот человек... Да, этот человек и Сонхва были бы очень красивой парой. - Но... Послушай, я не понимаю, – на фотографиях этот солдат часто обнимал Сонхва и так на него смотрел, что Хёнджину оставалось только удивленно хмуриться и растерянно чесать затылок. – Как так вышло, что ничего не было? Ладно, я могу себе представить, почему ты не решился, но он... У него же все на лбу написано. Неужели он даже не попытался тебя поцеловать? Ну... Везде, где вы рядом, он же просто пожирает тебя взглядом, такой влюбленный, такой... Грустный. Ты уверен, что тебе нечего рассказать? Или ты и сейчас не видишь?

***

Фотографии у Сонхва, конечно, были. Без них было бы совсем тяжело, хотя Сонхва и понимал, что и без них бы не забыл. Да и как тут забудешь? Фотографии были, и он показывал их Хёнджину, долго рассматривая каждую, хотя на самом деле знал их все очень и очень хорошо. - Искать через его семью не стоит, – покачал головой он. – Если Сан жив, этим можно сделать только хуже. Ты прав, там была какая-то история... Он не рассказывал подробно, не хотел ворошить, но в легион он ушел после того, как больше не смог заниматься спортом. Я читал потом по тхэквондо – сам понимаешь, не просто так его отстранили. Наверное, можно поискать какие-то сводки за нужный период, но это не поможет найти его сейчас. А прошлое – знаешь, это может показаться идиотизмом, но я не хочу искать сам, раз он не рассказал. Чтобы спокойно смотреть ему в глаза, если он жив, и мы когда-нибудь встретимся. Хёнджин говорил то, во что очень хотелось верить. Реми действительно мог потерять телефон, да и мало ли, что произошло, прошло не больше полутора месяцев, мало ли... Но все равно было тяжело, Сонхва как будто предчувствовал, что Сан не появится, не напишет, и что сам он не сможет его найти. Но только бы он был жив! - Что ты, я... – а действительно, что у них такого было? Что вообще могло быть у них, если Сонхва никогда не думал о мужчинах? – Ты же знаешь, я всегда был по девочкам, – прозвучало как-то жестко и странно, потому что и это была не совсем правда. У него была одна девушка, а все остальные – просто подруги. – Я до сих пор не могу поверить в то, что... Неужели я действительно настолько вляпался, неужели это настолько заметно? Неужели я действительно его полюбил – и так поздно?.. Не поздно, почти сразу, но упорно не хотел в это верить. Это было слишком не про него, и, возможно, это и обидело Реми?.. - Он просто очень ласковый, – Этьен не видел, с какой улыбкой сейчас говорил о Сане, но для Хёнджина все должно было быть очевидно. – Ему тяжело далеко от семьи, в казармах, там, где никого нельзя обнимать. А меня... Ну, так получилось, что я был этому только рад. Сам удивился, ты же меня знаешь. Но с ним... С ним все по-другому. И его взгляды... Ты сейчас скажешь, что я полный придурок, но я ничего такого в этом не видел. Тебе верю, ты в этом разбираешься лучше меня, но я боялся и сам пустить какие-то не те чувства в сердце, и думать, что это может быть нужно ему. Ну зачем я ему, правда? О связной речи и каких-то логичных выводах говорить не приходилось. Только не сейчас, когда и без того тяжело, а алкоголь только больше размазывает. А ведь Сан хотел вернуться в Париж. Но даже если... Разве он вспомнит того, кто не увидел его чувств, о которых говорит Хёнджин? Или все-таки этих чувств и не было?

***

- Сказал человек, у которого были одни отношения, – хмыкнул Хёнджин. Лезть в прошлое этого Сана ему не хотелось, особенно если там можно было раскопать что-нибудь не то, но все же он полагал, что у Сонхва есть какие-то шансы найти этого человека. Но прямо сейчас это было все-таки не самым важным, для начала надо было разобраться в его переживаниях. – Ты не просто вляпался, ты вляпался по уши. И судя по тому, как тебе хреново сейчас, ты и сам давно об этом знаешь. Только признавать не хочешь. Но почему? Вряд ли это началось после того, как он пропал. И... Ну, знаешь, может, еще и не поздно. Не зря же всегда говорят, что настоящие чувства рано или поздно находят способ воплотиться. Должно же в этом быть что-то, раз весь мир в это верит? Верить в любовь... Сложное занятие, вообще говоря. Особенно для человека типа Хёнджина, привыкшего слушать не сердце, а рассудок. Но он пытался, всегда пытался, потому что иначе чувствовал себя каким-то ущербным. Если он так и не сможет полюбить, значит, в нем чего-то не хватает, да? А быть тем, в ком чего-то не хватает, было бы очень и очень обидно. - Просто он очень ласковый... – пробормотал Хёнджин, закрыв глаза руками. – Просто очень ласковый. Отличный предлог, чтобы обнять парня, который утверждает, что он по девочкам, и не получить за это по лицу. Нет, я верю, что он очень ласковый, это видно, но... Почему ему пришлось объясняться? Ты же знаешь, такие оправдания не появляются сами собой. Это ответ на какой-то твой вопрос, высказанный вслух или нет, но... Обычно люди все же не объясняют, почему им захотелось кого-то обнять, а просто обнимают. Ладно... Я буду очень надеяться, что ты просто смущался, а не спросил его в лоб, зачем он это делает. Ладно... Судя по тому, что почти на всех общих фотографиях он тебя все-таки обнимает, ты все-таки оттоптал ему не всего его нежные чувства. Уже хорошо. Пить. Нужно было очень много пить. Потому что пока что все выглядело очень и очень плохо. - Вспоминай, что у вас еще было такого... Непривычного, – Хёнджин задумчиво побултыхал коньяк в бутылке и мрачно поставил ее обратно на стол. Если бы Сонхва рассказал сразу, что это была не просто неделя прогулок по городу... А теперь и правда могло быть уже поздно. – Боже... Ты правда не видел? Он перелистнул фотографию – и разве что не взвыл в голос. Сан на этой фотографии обнимал Сонхва со спины и смотрел не в кадр, а на шею парня, и взгляд у него был уже совсем больной и измученный – темные-темные глаза лихорадочно блестели, приоткрытые губы, казалось, уже были готовы коснуться шеи Сонхва, но... Очевидно, и тогда тоже ничего не произошло. - Хочешь, отправим эту фотографию кому-нибудь из моих знакомых, кто тебя не знает, и спросим, что они увидят? – предложил Хёнджин, криво усмехнувшись. – Может, станет понятнее, зачем ты ему... Ты сам-то как думаешь? Вот зачем он тебе – это да, это вопрос... Он же из совсем другого круга, да? Тхэквондо, иностранный легион, но вы все-таки нашли, о чем поговорить. Хотя... Если бы на меня так смотрели, отсутствие общих тем меня вряд ли сильно беспокоило бы.