Айлавью

— Слышь, низкий. Ладонь всё же касается шершавого материала, с каждым мгновением надавливая всё больше и больше. Чувствуется наверно словно медведь лапу положил и выжидает момента, дабы в один момент разодрать на куски. Когда парень поворачивается лицом к Игорю, тот полностью убеждается в своих догадках. Ах ты ж.. Сука. — Слышь, высокий. К удивлению самого Грома, тот не выражает ни испуга, ничего. В тёмных глазах, над которыми висит нелепая чёлка, ничего даже не шелохнётся, лишь тонкие брови поднимаются постепенно вверх. Парню от роду лет девятнадцать, сосунок ещё, небось ничего крепче разбавленного шампанского не пробовал. По крайней мере, в представлении Игоря все, чей возраст не успел перейти границу в двадцать с лишним лет - малолетки неразумные. Может кому-то и удавалось перехитрить того, имея внешний вид, явно не соответствующий своим годам, но в случае с этим пареньком видно сразу, что "он ещё жизни не видел нихуя". — Поговорим? Уже и предвкушение томного вечера под очередной американский боевик двухтысячных пропало, заместившись главной задачей - поговорить "по душам". И под этим "по душам" подразумевается не словесный поединок уж точно. — С какого такого хуя? Чего-чего, а вот этой гаденькой улыбочки с другой стороны он не ожидал никак. Ах он ещё и лыбиться. Посмотрим, как будет выглядеть твоя голливудская улыбка без передних зубов. Не смотря на то, что прессинг и физический и моральный со стороны Грома не прекращается, паренёк держится достойно, более того можно сказать, что страха у него даже нет. Либо же чувства самосохранения. Не то чтобы самому Игорю хотелось создавать ажиотаж или шумиху вокруг этого конфликта, но некоторые люди из цепочки очереди начали зловеще зыркать в его сторону, как и сама кассирша, вероятно имеющая возможность не только увидеть наезды со стороны, но и услышать. Как бы там ни было, парень успешно оплатил покупку, только и успев схватиться за ручки пакета с логотипом супермаркета, как в то же мгновение за эти же ручки вцепился и Гром. Да вцепился такой хваткой, что, казалось, даже плоскогубцами не разогнуть. — Ты чё творишь, дядь? Тот пытается вырваться, дёргая рукой, но волчара в джинсовке отпускать свою добычу так легко не собирается, ибо продолжает идти впритык к нему, хотя даже не идти - тащить беднягу за собой, даже не побаиваясь того, что охранник уже положил ладонь на рацию, закреплённую на поясе. Очередные раздвижные двери - двое спускаются по небольшому количеству ступенек, около трёх, продолжая обмениваться едкими фразочками. Когда уличное освещение начало появляться всё реже и реже, Гром начал более активно, чего уж тут, быковать, отбрасывая из поля зрения даже редких прохожих пьяниц и жителей. Разница в росте таки есть, и тут два варианта: либо тот ещё не успел набрать отведённые ему сантиметры, либо же ранние обзывания "низким" имеют под собой подтверждённое основание. Снег под ногами не рыпит, поэтому возникает другая помеха при попытке побега - слякоть и огромные лужи, так коварно располагающиеся в тёмных закоулках, где совсем невозможно определить глубину поджидающей ловушки. — Чё ты прицепился? Денег тебе дать или что? Игорь держит нагнетающее молчание, выжидая тот самый момент.. А вот и он! Прижать тельце явно не крепкой статуры к кирпичам в затемнённом углу, удерживая за воротник - проще простого. Порыв агрессии требует зрелищ, хлеба и, главное пожалуй, крови, но желание узнать очень уж колющий в одно место факт превышает, именно поэтому бить парнишу никто не собирается. Пока. — Вот ты тварь. Шипит сквозь икла, точно как волка в человеческом теле заперли и теперь приходится нападать на такого же запертого зверька. Но заец, оказывается, не робкого десятка и, кажется, готовится дать отпор хищнику. — Чё ты агрессируешь, как стая пидорасов? Я как-то дорогу тебе перешёл? — Перешёл, перешёл, ох как перешёл. Ногти начинают умеренно давить на удерживающую руку, цепляются за запястье, пытаясь перебороть давление с другой стороны, пока зрительный контакт и не собирается разрываться, пусть и еле заметно отдающий гнилью проулок погрузился в мрак, рассеиваемый лишь мелкой полыхающей вывеской аптеки и падающим из-за угла светом фонаря, лампочки в котором, небось, не менялись ещё со времён советского союза. Капитулировать никто не собирается. — Так давай решать проблемы как адекватные люди, а не пиздиться битами, как в девяностых. — Ты так просто не уйдёшь, сука. Даже не остановился тогда, проехал мимо, будто бы не при делах вообще. Затих. Ни слова, ни вздоха, лишь вглядывается в сужженые зрачки напротив, не бегающие нервно, как бывает обычно, а ровно так же вцепившиеся в одну точку. Продукты в другой руке действуют как своеобразная гиря, не позволяя провернуть даже малейшее движение без того, чтобы быть замеченным. За свои продукты Игорь уже и забыл, трепая нервы теперь и кассирше, которой придётся складывать всё обратно на полки. Но не об этом сейчас. Сейчас парниша утих, как и говорилось, словно дыхание переводит. — Я даже как звать тебя не знаю, а ты мне тут про эту херню затираешь. Собеседник ведёт себя крайне подозрительно, только и делает, что всматривается в черты лица, словно пытается создать фоторобот в собственной голове, при том удерживая возле стены непоколебимо. Чего ожидать, если есть возможность вырваться, верно? Тянется к карману куртки, действуя фактически молниеносно: пакет сокращает расстояние между кулаком и землёй резко, заставляя приобретённые продукты выкатиться в сторону, ладонь сжимается на перцовке в кармане, тут же извлекая её наружу. Мгновение - в глаза хищника выплёскивается жгучая жидкость, от которой глазное яблоко пересыхает тут же, хоть и по щекам ручьём льются прозрачные водопады, переключая абсолютно всё внимание на себя. — Тварь! Рычит тот, вслепую пытаясь нащупать в прохладном окружении жертву. Но всё бесполезно - парня как ветром сдуло, только продукты эти несчастные под ногами, пока Гром в ярости трёт веки, с невероятно болезненными ощущениями пытается разглядеть хотя бы очертания улицы, ставшие настолько размытыми, словно бы вокруг чужая страна, а он - потерявшийся турист, который ненароком отошёл от своей группы. Выругавшись несладким матом ещё несколько раз, Игорь более менее приходит в чувства, находясь в состоянии хотя бы ощупать почву под своими ногами, частично скрытую под бетоном, в поисках того самого пакета. Поиски, собственно говоря, заканчиваются вполне удачно, ведь теперь видеть становится гораздо легче из-за минералки, послуговавшей эдаким средством обработки, избавившим от такого видимого и явного дискомфорта. Вот же ж сука! Ничего, завтра ещё доберусь до тебя, никуда не убежишь, скотина. Именно с подобными мыслями он продолжает весьма неровной походкой свой путь к съёмной однушке, так незаметно утаившейся среди серой массы многоэтажек. Попасть в замочную скважину с первого раза не получается, ещё и ключи с рук валяться, вызывая неожиданный порыв ёбнуть по двери кулаком. Ещё и руку лечить не хватало. Бросает всё возле входа, даже ту самую бутылку, водой из которой приходилось чуть ли не каждую минуту поливать глаза. Зато хоть единственный плюс - бардак в спальне теперь не так заметен. Хоть на этом спасибо. Сил, да и желания особого включать новости с разукрашенными ведущими, безэмоционально оповещающими о плачевной ситуации в стране нет, поэтому Гром плюхается на постель, даже не удосужившись пройти несколько метров дабы помыть руки или бросить чего-нибудь в желудок.

***

Утро. Тяжёлая херня, даже если ты не пил вчера как не в себя. Для Игоря особенно: ладно ещё мозг сумел принять тот факт, что встречи с очередной рутиной не избежать, но вот зрение упорно продолжает отпираться, не позволяя векам разомкнуться хоть на секунду. Ещё и от вчерашнего приключения на пятую точку всё печёт, словно красного перца насыпали прямо на зрачки. Вызвал пробуждение Грома конечно же не инстинкт добропорядочного и соблюдающего законы гражданина, а пронзающая ранюю тишину и умиротворение трель мобильного телефона, который пищал и трещал не лишь от уже нескольких пропущенных от Димы, но и от низкого заряда батареи. Кто ж виноват, что владелец новомодной несколько десятков лет назад Нокии не дополз вчера до розетки. Звонит где-то в коридоре, к которому пройти уже целый квест, при чём с весьма сложными преградами. Первый уровень - джинсы и иные предметы гардероба, которым в этой квартире точно не место в шкафу или хотя бы на стуле. Второй - растяжка в виде удлинителя, распростёртого вдоль практически всего пола по параллели. Проводить его грамотно, чтобы не перецепиться и не упасть в три ночи через него займёт гораздо больше драгоценного времени, которое можно, опять-таки, потратить на более важные дела. К примеру, просмотр очередного выпуска «Следствие вели», который круглосуточно крутит какой-то региональный телеканал. Карман джинсовки и таил в себе телефон, действующий равносильно вою сирены, распространяющейся разве что только на одну квартирку. — Аллё? — Хуём по лбу не дало? Ещё несколько секунд ему было необходимо, чтобы понять, что звонит на этот раз не этот добродушный очкарик. — Не рифмуется же, Фёдор Иванович.. — Игорь, двадцать минут до начала смены, а я до сих пор не наблюдаю тебя на рабочем месте. Объяснение какое-нибудь имеется? И вот сейчас только глаза наконец открылись, выражая ещё больший шок, даже в некоторой степени растерянность, когда взгляд подвинулся к настенным часам, на которых действительно оставалось уже даже девятнадцать минут к моменту, когда Дед Мороз должен будет встречать новоприбывших детишек... ...Для Димы из разу в раз остаётся тайной, как такой разгильдяй как его не очень-то уж добрый друг может творить такие невероятные косяки, за которые нормально и здраво мыслящие работодатели давно бы попёрли с места. А ему хоть бы хны - ничего не делается, даже ставку не понижают, хоть куда и ниже уже. Вот и когда Гром набрал его с просьбами сделать что-нибудь с ребятами, сказать мол у Деда Мороза олени захотели хлебануть водицы из волшебного водоёма, у Дубина начинало подгорать, хоть он и был достаточно добрым человеком и готов быть на побегушках у других. Но в пределах разумного всё-таки. Впрочем, задорный эльф всё же сумел преподнести информацию детям в виде своеобразной игры, в ходе которой ребятишкам было необходимо звать Дедушку как на новогодних утренниках, таким образом удерживая их внимание ровно до прихода самого, скажем, виновника торжества. — Последний раз, Игорь, последний. И так сколько детей поуходило, а тебя всё нет и нет. — Последний раз. — Боже ж ты мой.. Ты вчера на арматуру упал или об косяк стукнулся? Дима стал оглядывать опухшие глаза, уже создавая список того, что в срочном порядке необходимо купить в аптеке, хоть и Игорю, в целом и общем, было абсолютно похую на свой внешний вид. Единственное, что действительно волновало - найти виновника такой резкой смены этого же внешнего вида и изменить уже его. Не факт, что в лучшую сторону. Ещё одна телефонная трель, на которую Гром пытается ответить, но залипающая кнопка, по видимому, решила, что звонок от Фёдора Ивановича не такой уж и важный. Ещё несколько раз повжимав зелёную трубку в корпус мобилки, он не выдерживает, одним размашистым движением катапультируя несчастную Нокию прямо под ноги, из-за чего крышка и батарея без труда выпадают, скользя к ногам родителей с детьми. — Тебе нужно в электронику сходить. Там починят может быть. Дубин, привыкший к столь резким порывам агрессии с его стороны, лишь подбирает все разлетевшиеся части, складывая их в единое целое снова. В целом, смена проходит нормально, стабильно и даже без никаких казусов вроде обзывания детей или повреждения антуража в очередной раз. Игорь успел подремать даже, объявив обеденный перерыв в виде "сортировки подарков и расчёсывания шерсти оленям". Правда поесть так и не удалось, именно по этой причине он опять покинул место работы в угнетёном состоянии не только лишь из-за раздумий как найти вчерашнего "незнакомца", но и чего бы съестного найти в барахлящем холодильнике. Может какие-нибудь пельмени годовалой давности в морозильной камере завалялись... «Электроника». Прожигающие, казалось, даже обыкновенную бумагу лампы торгового центра сменились на небольшую подсвечивающуюся вывеску, судя из которой, владелец данного здания в виде идеально ровного квадрата мог и починить, и заменить, и переделать абсолютно любую деталь в ваших мобильных телефонах, микроволновках, телевизорах и тому подобное. В самом помещении находится несколько стендов с выставленными сенсорными телефонами и ценами возле них, от которых у Игоря глаза даже через боль продрались. Он настороженно шагает вдоль стеклянных коробок, просматривая каждую модель отдельно, будто бы у него хватит всех имеющихся сбережений на их покупку. Запаха, в целом, ничего тут не излучает, лишь мелькающие шлейфы духов дорогостоящих, но пахнущих не столько приятно, сколько слишком резко, от этого отталкивающе. Он замечает консультанта, определяя его по выделяющейся красной безрукавке, продолжая шагать уже в его сторону. — Друг, слушай. Не успевает тот собрать все мысли в голове в что-либо внятное, останавливается практически впритык к консультанту, чуть ли не сбивая его с ног. — Ну здрасьте. Осматривает теперь уже подмечая каждую мелочь, ведь условия позволяют, доходя до защищённого плёнкой бейджика, на котором печатными буквами ровно и чёрным по белому написано, наконец-то, имя. — Пётр-хуётр.