Дай лапу
4 ноября 2021 г., 21:34
Женю мотает по шкале эмоций неистово сильно: от глухой злости к пронзительной жалости. Ведь не может быть так, чтоб один человек любил другого, а второй его — нет? Это несправедливо и горько, и так не должно было случиться в день рождения: теперь каждый год, видимо, ей суждено вспоминать, как мир вдруг треснул, ударившись об острую ось, и полетел сотней осколков в черноту. За ночь никто даже не пытается постучаться или дёрнуть ручку двери, Женя прислушивалась нарочно, чтоб был повод драматично рявкнуть, чтоб её оставили в покое; чтоб соседи расслышали в этом жалобное: «Спасайте меня». Вместо этого парни дают ей целый час на то, чтоб умыться и окончательно спрятаться за скрипучей дверью с ненадёжным замком и шёпотом повопрошать у Черепахи, за что ей всё это.
Почти с рассветом Арсений и Серёжа крадучись пробрались в свои комнаты, и кто-то из них — однозначно один, а не оба — в нерешительности замер у двери, но потом прошёл дальше. Есть два дня, чтоб создать хотя бы хлипкую видимость, будто ничего не произошло, иначе Паша их всех разом выставит из «Птички» за кислые рожи. Почему-то никаких сомнений, что Попов уже в курсе произошедшего, у Жени нет.
Наутро выходить из комнаты до слёз не хочется, но мочевому пузырю, орущей кошке и грязному рту не прикажешь, поэтому девушка старается выскользнуть максимально тихо и пройтись по стеночке, слившись с бледно-розовыми обоями.
На кухне нет ни души, из третьей не слышится ни одного звука, и все, кажется, спят — это придаёт хоть каких-то сил и смелости, чтоб напоследок заскочить к шкафчикам и забрать стратегический запас кошачьего корма в свою комнату. Затворничество лучше не сделает никому, но и хуже — по крайней мере сегодня — тоже.
Спасение видится в одном звонке от хозяйки, после которого оживает, пусть всего на минуту, их общий чат.
чиж: Хозяйка звонила, на днях заселяется новая соседка, вроде, наша ровесница
И хочется верить, что эта соседка хоть немного разбавит траурное настроение.
***
— Арс, ну я же просил не покупать эти макароны, они развариваются! — недовольно пыхтит Серёжа, разрезая упаковку. Арсений виновато пожимает плечами: ну забыл и забыл, чего бубнить-то? — Они развариваются, потому что их надо варить по инструкции семь минут, а ты готовить не умеешь, — Женя не успевает заткнуться и осознать сказанное, пока не ловит на себе вопросительный взгляд Арса и злобный — Матвиенко. Привычные шутки теперь под запретом, и к такому сложновато привыкнуть после такого количества времени, прожитого в атмосфере взаимных подъёбов. С жалким «Прости» девушка практически убегает в свою комнату, спустя пару минут слыша скрип двери и половиц позади. Проносится краткая мысль о том, что надо договориться с хозяйкой о замене покрытия, потому что это невыносимо нервирует. — Поговорим? — коротко предлагает Арсений, бросивший Серёжу наедине с макаронами и своей тоской. — Не о чем, — отбривает девушка и забирается в кресло с ногами, обнимая коленки. Всем видом просит: только разговори меня, я всё выдам. — Есть о чём, — спокойно отвечает Арсений и берёт стул, чтоб поставить его напротив кресла. Садится наоборот, спинкой вперёд, и подпирает подбородок кулаком, ожидая ответных действий от соседки. — Да какого вообще хуя! — Чижова сама от себя, в общем-то, не ожидала такой прыти, но язык работает быстрее мозга. Арсений терпеливо ждёт продолжения. — Всё ведь было так замечательно, мы, кажется, все были друзьями. А теперь Серёжа смотрит на меня волком — и дело даже не в его тапках! — а ты, как его лучший друг, тоже на меня странно косишься. Может, конечно, совсем друзьями мы не были, но такой подставы я однозначно не ожидала. Серёжа прекрасный, добрый человек, но я не виновата, что просто не могу в него влюбиться! Я не могу включить в себе это просто по щелчку, даже если бы я очень хотела. Напоследок Женя тонко всхлипывает, и Арсений немного морщится — он не ожидал настолько откровенного разговора и вообще ненавидит утешать плачущих женщин (а кто вообще любит?). Арс совершенно не умеет утешать, его максимум — сказать: «Ну чего ты, а? Ну не плачь!». — Были мы друзьями, что бы ты там себе ни думала, — Арс решает отвечать выборочно и постепенно, чтоб информация успевала откладываться в чужой голове. Женя поднимает на парня взгляд, полный сомнения. — В рамках просто совместного жилья мы более чем сблизились, как мне кажется. — Я даже отчество твоё не знаю, — иронично хмыкает девушка. — Сергеевич, если это важно, — Арсений легко пожимает плечами и укладывает голову на сложенные на спинке стула руки. — Жень, я почти уверен, что в нём это… Не по-настоящему, понимаешь? Ты классная девчонка, яркая, но вряд ли он прям влюблён в тебя. Я в одной пьесе читал, — Женя не сдерживается и фыркает: и правда граф, Арс смеряет соседку осуждающим взглядом, — «Что-то, конечно, было. Может, болезнь, может, ошибка… может, выкидыш одиночества». Понимаешь? Попов на память цитирует какую-то пьесу про одиночество: Женю это одновременно восхищает и немного пугает, потому что Арс, мягко говоря, всегда казался немного странным, а такое количество информации в голове только подкрепляет эту теорию о странности. Но вместо того, чтоб думать о личности Арсения, Чижова задумывается над сутью фразы. — Перенос на фоне страха остаться одному? — Женя недоверчиво хмурится и закусывает губу, когда Арсений кивает. — И давно ты заделался в психологи? — Актёры — лучшие психологи, — пожимает плечами Попов и встаёт со стула, давая время поразмышлять над сказанным. Чижова тихо просит соседа захлопнуть за собой дверь: Арсений забирает с собой кошку, чтоб продолжить обучать командам. Женя просила не терроризировать кошку, но он в своём упорстве непреклонен.***
Женя просыпается под громкий победоносный клич ближе к ночи: уснула за размышлениями над тяжкой Серёжиной долей прямо в кресле. Радостный голос явно принадлежит Арсению, и Чижова не успевает ничего сообразить, как Попов залетает в комнату с Черри в руках, а следом семенит широко улыбающийся Матвиенко. — Жек, вот ты в меня не верила! Ты! — Арс указывает пальцем на всё ещё ничего не понимающую соседку и перескакивает с места на место. Из его уст, очевидно, так и рвётся громкое «Ты — крыса», но он держится. — Отпусти Черьку, её щас укачает, — произносит девушка и старается размять затёкшие ото сна мышцы. Арсений послушно выпускает кошку, которая тут же пытается убежать от своего мучителя, но не успевает: парень хватает её в последний момент и сажает на кровать. — Смотри! Черепаха, дай лапу! — произносит Серёжа. Матвиенко подходит к кровати и садится на корточки, чтоб быть на одном уровне с заёбанной кошкой, и протягивает ей ладошку. Черри послушно вкладывает рыжую лапку в руку Серёже и уже облизывается в ожидании лакомства. Матвиеныч протягивает питомице какую-то вкусняшку и радостно лыбится, пока в глазах у кошки прямо читается: какие же вы все поехавшие. После трюка Черепаха юркает под кровать и начинает яростно нализываться — аж причмокивает на всю комнату. — Ну, вы мои Куклачёвы! Это ж что, Черри в цирк можно отправлять выступать? — Женя заразительно и почти по-детски смеётся и едва в ладоши не хлопает после увиденного. Девушка кратко обнимает сначала Арса, а затем уже подлетает к Серёже и в неловкости останавливается в шаге от соседа. Тот тоже мнётся, почёсывает бороду и бурчит что-то в духе: «Ну, я это, короче, ну, пока». Попов закатывает глаза и пытается поймать Матвиенко за дурацкую кичку, но не успевает — уматывает Серёга стремительно, едва не поскальзываясь на поворотах. — Я сама с ним поговорю, окей? — Чижова останавливает Арсения, который уже рвётся вслед за другом, и парень мгновенно уступает путь соседке. Серёжа обнаруживается в своей комнате за бессмысленным переставлением вещей с одного места на другое. Женя только после того, как заходит, задумывается, что стоило бы постучать, но Матвиенко сам всегда этим правилом приличия пренебрегал: пусть пожинает плоды своего дурного примера. А он, как известно, заразителен. Парень вздрагивает, но не сильно, будто ожидал, что за ним кто-нибудь всё же пойдет. Продолжает крутить в руках какую-то маленькую модель Инфинити: однажды Серёжа заявил, что непременно купит себе такую, только перекрасит в уникальный цвет. Женя мнётся и не знает, с чего начать разговор, но третий день зловещей тишины уже пугает. — Серёж, — Чижова старается говорить мягко, будто с душевнобольным, но быстро меняет тактику и переходит на напускную весёлость, — ну Борисыч, ёлы-палы… — Ты всегда в важных разговорах деградируешь нечеловечески, — хмыкает Матвенко, но оборачивается и наконец отставляет в сторону машинку. Руки не скрещивает, не закрывается, но будто бы нарочно храбрится, а не на самом деле чувствует уверенность. — Я не уверена, что мне следует извиняться конкретно за то, что я не могу ответить взаимностью… Но я не совсем правильно отреагировала, Серёж. Я зря сбежала, не объяснившись. — Выглядело так, будто я тебе отмерзителен, — обиженно супится Матвиенко. Женя даже дыхание задерживает на несколько секунд: под таким углом она ситуацию не рассматривала. — Это совсем не так, Серёнь! — Чижова начинает нелепо размахивать руками и заезжает Матвиенко по носу. — Ой, извини! — Вот меня угораздило, — с кратким смешком произносит Серёжа и отходит, чтоб сесть на диван. Хлопает ладонью по месту рядом с собой. — Я не хотела обижать тебя, честное слово, косичка, — девушка присаживается рядом, но совсем на краешек, и держит спину ровной, сложив ладони на коленях. Вытягивается по струнке и нервно теребит нитку, торчащую из шва штанов. — Ты хороший парень, правда, и дело не в тебе. Бля, звучит жалко? — Звучит жалко. Я это кучу раз уже слышал, — горестно ухмыляется Серёжа, но приближается к Жене и старается ободряюще похлопать её по спине, ненадолго задерживает ладонь и гладит по острым лопаткам воровато, бегло. — Серёж, если хочешь, я съеду, ладно? И из «Птички» уйду, я не хочу тебя… ранить, — на одном дыхании выпаливает Чижова и слышит, как Матвиенко давится воздухом. — Ты чё, ебобо? Арс, а ну-ка пойди сюда, — кричит Серёжа. Арсений спустя пару минут заходит в комнату. — Эта ку-ку удумала от нас съезжать, как тебе такое? Попов смотрит на Женю удивлённо и одними губами спрашивает: «Ёбнулась?». Девушка показывает Арсению язык. — Да я чё! А я! Бля, да я не знаю, что делать, чтоб всем было комфортно и норм! — обороняется Чижова. Серёжа обречённо вздыхает, а Арсений усаживается на ковёр напротив соседей. Видимо, придётся продолжить выступать психологом. — Ну, давай для начала никто никуда не поедет, ладно? — предлагает Попов и усаживает на свои колени прибежавшую на шум и в компанию Черепашку: та ужасно социальная кошка и всегда хвостиком бегает за хозяевами — ими она по праву считает всех присутствующих. — Я приду в себя, мне просто нужно немного больше пространства. Да, дохуя хочу, в коммуналке-то, — вздыхает Серёжа, и соседи весело фыркают в ответ. — Короче, в смену будете выходить с Максом, я с ним махнусь, и дома меня не кантовать, пока сам не выползу, ясно? Арсений и Женя, переглянувшись, кивают. — Кисонька, дай лапу, — просит Арсений и протягивает руку. Кошка кладёт лапку в руку и мурчит.***
— Я всё ещё не понимаю, зачем нам встречать эту соседку, — бубнит Женя, обматывая шею клетчатым шарфом. Арсений надевает кепку и пожимает плечами. Серёжа спит в комнате после ночной смены: у него уважительная причина слиться со встречи. Хозяйка слёзно умоляла помочь девочке — папа у неё какой-то именитый художник, отсюда и особое отношение. Чижовой подобное не нравилось, потому что хорошее отношение к себе, по её мнению, нужно заслужить, а не просто родиться с серебряной ложкой в заднице, но против слова хозяйки не попрёшь. Поэтому Женя натягивает самую доброжелательную улыбку из всех, цепляет Попова под руку и открывает входную дверь. По пути соседи пытаются придумать, с чего бы вдруг дочери известного художника, у которого деньги наверняка можно грести лопатой, селиться в неприметную дешёвую коммуналку, но ответа не находят и решают разговорить девушку при встрече. Та смешно озирается по сторонам, держась за свои чемоданы, и прячет нос в шарфе. Арсений галантно предлагает свою помощь, перехватывает большую часть сумок, а Женя цепляет новоиспечённую соседку под руку и вдохновенно щебечет, как у них уютно и весело жить. Эта Маша смешливая и с цепким, пронзительным взглядом. Жене пока всё нравится, по Арсению сказать сложнее — он со всеми подчёркнуто вежлив и не скупится на шутки. Путь до квартиры занимает немного времени, почти сразу Маша юркает в свою комнату и занимается вещами, извинившись перед соседями. Серёжа любопытно высовывается из комнаты и долго изучает взглядом новую соседку — глаза у него загораются если не симпатией, то хотя бы искренним интересом. граф: приходите на экспрессу косичка: Я могу простить тебе кофи, кофю и кофий, но экспрессо......... чиж: бегу! маша: А мне тоже можно? граф: нужно) Маша смущается и прячет взгляд, пока Арсений продолжает шутить, Женя мелкими глотками пьёт горький кофе, а Серёжа смотрит, кажется, не моргая на новую соседку. Прекращает вдруг смущаться случайным касаниям Чижовой, и её это радует невозможно. Спустя некоторое время Маша с забавной фамилией Бендыч прекращает стесняться и тоже включается в разговор, отвечает на взгляды Матвиенко и охотно смеётся шуткам Попова. Грядут интересные перемены.
