Трое в коммуналке, не считая черепахи (и соседей)

— Арсюх, одолжи ш… О. А-а. Ой. Я это… Всем пока! — пробуждение под голос Серёжи — вообще не самое лучшее, что может случиться в жизни, но нынешняя ситуация — просто самая ебаная из всех возможных. Женя глухо стонет, прячась под одеялом с головой, пока Попов сонно и медленно моргает, вздрогнув от громкого хлопка двери. Слышно, что Матвиенко стоит за дверью и пытается задушить смех, поэтому вместо полноценного хохота выходит жалкое кряканье. Затем до слуха доносится, как парень зовёт Машу и восторженно шушукается с ней — Чижова мечтает провалиться сквозь землю вот прям щас, а Арсений, видимо, никакой неловкости не испытывает — хихикает себе под нос и обнимает Женьку, притягивая к себе. Девушка продолжает хныкать и отпихивает руки Попова, но тот слишком настойчивый: после поцелуя в макушку жить становится чуточку проще, и Чиж расслабляется, высовываясь из-под одеяла. — Я думал, ты заперла, — хмыкает Арс и отпускает ненадолго Женю, чтоб с блаженным мычанием потянуться. — Не, Черька же, она каждое утро сваливает по своим кошачьим делам из комнаты. Арсений понимающе кивает и как-то совсем по-детски трёт сонные глаза кулаками. Из-за стекла льёт закатное свечение солнца, и Женя озирается в поисках часов — не могли же они проспать весь день? Судя по всему, ещё как могли, потому что циферблат демонстрирует позорные четыре часа. Чижова хочет уже подорваться и начать чем-нибудь заниматься, но Арс жмётся ближе, ни капли не стесняясь утреннего (вечернего) стояка, и щекотно дышит в шею. Жене хочется почистить зубы и попить воды, но Попов, кажется, вновь начинает сопеть и закидывает ногу на Чижову — путей к отступлению никаких. Приходится отложить все дела и вновь закрыть глаза, продлевая момент близости.

***

— Дикий гуд морнинг, — кряхтит Чижова и кашляет, выйдя из комнаты спустя ещё час крепкого сна. Серёжа многозначительно хмыкает и ничего не отвечает, спрятав нос в чашке с чем-то дымящимся. — Жень! — окликает соседку Маша уже в дверях ванной. Женя вопросительно мычит и всё равно заходит в помещение, чтоб умыться наконец. Бендыч заходит следом и закрывает дверь. — Мы на каток собирались с Серёжей. Сначала было неловко вас звать, вы же, ну… не пара. А теперь, раз такое дело… — Никакое не дело, мы не встречаемся, — невнятно бурчит Чиж с зубной щёткой во рту и подавляет вздох — так и пастой подавиться недолго. Маша непонимающе хмурит брови. — В смысле? — Трусы обвисли, Маш, — хихикает Чижова и сплёвывает пасту. Нахваталась у Выграновского золотых цитат, здравствуйте. — Я за каток, но не ждите, короче, что мы там с Поповым будем целоваться каждые три секунды. У него сама спрашивай. Если разбудишь, конечно. Бендыч несколько секунд просто моргает и, видимо, пытается осознать сказанное, но после покидает ванную, тихо прикрыв за собой дверь. Спустя несколько минут пространство кухни заполняется нарастающим недовольным бубнежом Арсения — все знают, что его нежелательно будить, если не горит квартира. Теперь на Машу обрушивается гнев праведный: Арс ругает и её, и Женю, без которой он проснулся, и было холодно, и Серёгу заодно — за пробуждение час назад. Дверь ванной открывается, в проёме оказывается заспанный Попов — Женю разрывает от умиления, она едва сдерживается от восхищённого писка, но настрой у Арсения очевидно воинственный, поэтому девушка отходит от раковины и позволяет соседу умыться. Арс умудряется зевать прямо во время чистки зубов, у него слезящиеся глаза, сползшая с плеча растянутая футболка и вид нахохленного воробья; у Чижовой аж сердце щемит от нежности. — Ты идёшь на каток? — спрашивает Арсений, присев на бортик ванной. Женя кивает и потягивается, подняв руки вверх, Арс пользуется моментом — берёт девушку за талию и притягивает к себе. — Не мог же я полезть к тебе с нечищенными зубами, — оправдывается парень в ответ на вопросительный взгляд соседки. — А, — многозначительно отвечает Женя и перебирает пальцами пряди тёмных волос Попова, пока тот чмокает её живот сначала через тонкую ткань футболки, которую потом поднимает носом и касается тёплой кожи губами напрямую, проходясь поцелуями вдоль резинки спортивок — дальше не забирается. — Ты же всё ещё ни о чём не думаешь, как мы договаривались? — тихо спрашивает Арсений, продолжая водить едва разомкнутыми губами по коже. — А ты? — Чижова не узнаёт свой голос: севший, низкий, хотя обычно у неё он звонкий и почти писклявый. — Ты что, еврейка? — фыркает Попов. — А ты? — Арсений вместо ответа мстительно прихватывает зубами кожу у тазовой косточки, зализывая место укуса широко и влажно — Женя действительно больше ни о чём не думает. — Арс, — обессиленно выдыхает Чижова, когда Арсений пробегается прохладными пальцами по позвоночнику и задерживается на лопатках. — Чего тебе? — недовольно интересуется Попов, целуя уже выше и подбираясь к рёбрам. — Там Серёжа с Машей на кухне, и они точно подслушивают, — девушка пытается отнять чужие руки и отстраниться, но упирается в шкафчик и оказывается в западне. — Неправда! — кричит с кухни Матвиенко в унисон с Машей, и Арсений хохочет, уткнувшись лбом в живот Жене.

***

Чижова ненавидит катки, хотя каждый год исправно приходит покататься и поглазеть на разноцветные гирлянды вокруг. В детстве каток заливали прямо во дворе её прежнего дома, поэтому лёд был неровным, но под руку с папой и мамой всё нипочём. Потом, во время учёбы в колледже, девушка собиралась с друзьями и ехала в Питер на электричке, чтоб оценить, как украсили главный каток на этот раз — главным они единогласно считали каток под открытым небом в ЦПКиО на Елагином острове. Позже в городе появилась ещё куча подобных мест, но атмосфера в парке располагала возвращаться вновь и вновь. Разноцветные фонарики, неизменно величественная ёлка и много пространства для катания, приятная музыка и горячий глинтвейн в лавке у входа. Всё было бы хорошо и романтично, но из года в год Женя забывает о том, как тяжело ей даётся катание на коньках — она вообще не любит мороз, слишком тёплую одежду, в которой потеешь, неизбежные падения на лёд и несходящие потом синяки на заднице. Вспоминает обо всех минусах Чиж уже тогда, когда зашнуровывает коньки, и уже хочет отказаться, а уже поздно. Маша кататься не умеет, но Серёжа обещает её всему научить; Женя по пути уже успела выебнуться, что всё умеет — теперь помощи ждать неоткуда. Арсений, судя по всему, отлично катается: у него даже коньки свои есть. Трагично вздохнув, Чижова встаёт со скамеечки и бредёт к выходу на лёд, озираясь по сторонам. Попов почти бегом приближается к девушке и берёт за руку — через две пары перчаток это почти не чувствуется, но Жене хорошо и так. Крепко вцепившись в Попова одной рукой, она делает первый шаг на ровный лёд и старается не растянуться сразу же беспомощной тушкой. Арсений тянет вперёд, уверенно держась на льду, и Жене приходится отцепиться от скамейки — последней относительно устойчивой вещи на целом катке. Арсений ездит уверенно, спокойно и не слишком разгоняется: Чижова позволяет себе расслабиться и спокойно ехать рядышком. За полчаса ни одного падения, к удивлению девушки, не происходит, хотя и раз прямо перед её коньками шлёпнулся на лёд какой-то мальчик — Арс отреагировал моментально и оттащил Женьку. На катке играет новогодний плейлист, который успел всем порядком надоесть за декабрь, но атмосфера праздничная и приятная — возмущаться не хочется. При очередном объезде ёлки под большим светящимся шаром обнаруживаются Маша с Серёжей — румяные и самозабвенно целующиеся под песню Last Christmas. Женя умилённо хихикает и планирует оттолкнуться, чтоб поехать дальше, но Арсений дёргает её за руку. Законы физики работают против Чижовой — она подъезжает к Арсу против собственной воли; тупо из-за того, что лёд скользкий. — Дурной пример заразителен? — со смешком спрашивает Чижова, скашивая взгляд на соседей. Арсений кивает с доволной ухмылкой и опускает шарф девушки с носа, чтоб прижаться к её тёплым губам своими холодными. Женя счастливо улыбается в поцелуй, чувствуя ответную улыбку Попова. — Ты обещала, что вы не будете целоваться, — хихикает над ухом Бендыч, Серёжа поддерживает хохотом. Арсению приходится отстраниться от Чижовой и недовольно взглянуть на друзей. — Каток через пятнадцать минут закрывается, товарищи, приходите в себя. Женя многострадально вздыхает и направляется вслед за укатившими Матвиенко с Машей. Арсений нагоняет её и вновь берёт за руку, недовольно бубня себе что-то под нос. Чижова тормозит и целует ещё раз, чтоб успокоить. Попов выглядит довольным котом и спокойно направляется за друзьями под голос из динамика: «Уважаемые гости, каток закрывается через десять минут, просьба сдать арендованные коньки заблаговременно!». Переобувшись в нормальную обувь, Серёжа предлагает всем купить по глинтвейну и какой-нибудь плюшке. Женя разглядывает витрину, выбирает для себя яркий новогодний леденец и большой стакан глинтвейна. Пока она копается в поясной сумке в поисках карточки, Арсений прикладывает свой телефон к терминалу и мягко отстраняет Чижову от окошка, чтоб сделать заказ. Женя благодарно хмыкает и отходит к ребятам, которые уже пьют горячий глинтвейн и аппетитно жуют пончики в ярко-розовой глазури. На пути к выходу из парка на Крестовский остров Арсений замечает на ветке дерева белку и бежит к киоску, коих на территории тьма, чтоб купить орешки и выманить зверька. Белка недоверчиво щурится, глядя на Попова с вытянутой ладонью, но юрко сбегает вниз и подходит к парню. Тот почти верещит от радости — как легко его, оказывается, порадовать — и просит срочно запечатлеть это событие. Понимающие друзья фотографируют со всех телефонов, которые у них есть: Женя вытащила из кармана Арсения и его смартфон тоже. Маша тоже берёт из кулька орешек и протягивает белке — та уже не ест, а быстро убегает, чтоб спрятать еду, и возвращается вновь, обнюхивая чужие ладони. К Чижовой она запрыгивает на варежку и пытается выкопать мелких орех из складки ткани. Когда довольный зверь убегает обратно на ветку дерева, друзья направляются к автобусной остановке, делясь впечатлениями о встрече с белкой.

***

— Жень, — девушка дёргается от голоса над самым ухом и резко распрямляется, пытаясь осознать, где она. Оглянувшись по сторонам, Чижова понимает, что позорно вырубилась прямо в автобусе — а кто придумал такие длинные маршруты? — на плече Попова. Тот мягко притягивает её обратно. — Мы почти приехали. Сквер Старовойтовой встречает продолжающими праздновать людьми — какая-то семья запускает мини-фейерверки, их собака радостно тявкает в ответ на хлопки, группа студентов бредёт по проспекту с бутылкой шампанского. Серёжа предлагает купить всякого на оливье — вчера ни у кого не было ни сил, ни желания, ни необходимости готовить. Живот Жени отзывается жалобным урчанием на предложение, и Матвиенко с Машей быстро топают по направлению к ближайшему «Дикси», сказав, что сами справятся. Чижова цепляется за локоть Арсения, по-прежнему сонная и разморённая, и медленно бредёт по направлению к дому. — Курить хочу, — сообщает Попов и делает шаг в арку с улицы, чтоб перекурить там. Женя тоже не любит курить на ходу, а посреди улицы это делать и вовсе небезопасно — все местные бабки слетятся с причитаниями. Они оказываются в дворе-колодце со стенами песочного цвета, из приоткрытых на проветривание окон доносится громкая музыка и чужой смех, на стеклах сияют гирлянды — Женя прежде не изучала соседние дворы, только раз, когда впервые искала помойку, но до этого так и не добралась. Арсений тоже изучает окружающую обстановку и улыбается чему-то своему, отходя дальше от арки и открытого окна, чтоб дым не летел туда. Парень достаёт из внутреннего кармана куртки портсигар — давний подарок Серёжи и Жени — и выуживает оттуда две самокрутки, предлагая одну Жене. Девушка с улыбкой принимает самокрутку, проверяет, насколько плотно она закручена, и прикуривает от красивой Zippo бензиновой расцветки, которую не забрал из рюкзака Эд — сам дурак. Попов берёт из чужих рук зажигалку и крутит, изучая детали. — Откуда у тебя такая понтовая Зиппо? Она ж стоит штуки три, не меньше, — Арс восхищённо касается гладкого бока и с удовольствием прикуривает — зажигалка ещё и ветроустойчивая, сплошной кайф. — Это Выграновского, — пожав плечами отвечает девушка и отбирает зажигалку, пряча в карман куртки — не хватало ещё потерять и получить пиздов от Эда. — Да чё тебя опять скукурузило? — с ухмылкой спрашивает Женя, увидев угрюмое лицо Арса, искажённое недовольством. — Ничё, — бурчит тот и отходит на шаг, скрипя снегом под ботинками. Чижова бессовестно разглядывает Арсения, на шапку, плечи и чёлку которого приземляются крупные хлопья снега, а все тени на лице вырисовываются особенно остро благодаря жёлтому свету фонаря. — Ты опять думаешь, причём думаешь всякую хуйню, — произносит Женя и аккуратно стряхивает снежинки с чёрных вихрастых волос. Арсений улыбается одним уголком губ и согласно кивает. — Красивый, — выдыхает девушка, не особо осознавая, что говорит, но Арс и правда красивый — до ломоты и дрожи. — А? — недоуменно переспрашивает Попов и сам на автомате тянется рукой к своей чёлке, чтоб поправить. Девушка с мягкой улыбкой перехватывает его запястье и убирает руку, продолжая пялиться. — Бэ, — отвечает Чиж и приподнимается на носки, чтоб поцеловать Арсения в порозовевший нос. — Понятно, — произносит Арс и старательно скрывает улыбку, но озорные ямочки на щеках его выдают с потрохами. Он наклоняется ближе к лицу Жени и целует, делясь сладкой горечью вишнёвого табака — кажется, без Арсения Женя курить его больше не сможет.