Неправильный номер или "Я, сам того не зная, совратил преподавателя"

22 декабря. Пятница Утро 7 цифр и звонок, 7 цифр и гудок. Как мне найти любовь твою? Мелодия из семи нот, Как мне найти любовь твою? Арсений морщится от внезапного взрыва звуков в голове, пытаясь уйти от шума под одеялом, но и там не спрятаться. Музыка долбит в уши так, что хочется болезненно завыть в такт ей. Историк проклинает весь мир, а, в первую очередь, жизнерадостный голос певца этого утреннего кошмара. Другой на его месте бы уже сдулся от количества непристойных выражений в мыслях Попова, скромно собрал свои манатки и съебал, пока уши окончательно не отпали, но нет, песня, словно злорадствуя, стала лишь громче: В крови легальный яд, никто не виноват, Между нами что-то есть, что-то есть. 7 цифр и звонок... Дай мне найти любовь твою! — Сукаблять! Закрой ебальник! — кричит брюнет и следом тихо стонет от удвоившейся боли в голове. Вот что за начало дня? Не хватает только проснуться в чужой квартире. Не надо было вчера пить с Паштетом, — Лазарев, сука, я люблю тебя почти как маму, но, ради всего святого, замолчи! Запомни, но не вспоминай, Безмолвно в глубинах взгляда память утопи Вечность, и мне не успеть Как прежде найти твоей любви немой ответ. Музыка становится тише, но продолжает играть, только тогда Попов решается выглянуть из под одеяла, чтобы наткнуться на насмешливый взгляд зелёных глаз. Антон стоит на пороге комнаты в простой домашней одежде и держит в руках стакан с водой, не предпринимая попытки заговорить. Брюнет мгновенно забывает о головной боли, пустыне во рту — а, нет, пить всё равно хочется, особенно глядя на воду в руках парня — и тупо пялится на студента, не способный построить хоть какую-то жалкую здравую цепочку в голове. Тараканы отказываются работать — у них технический выходной, ведь всю ночь квасили дешёвое тараканье вино. — Что ты здесь делаешь? — голосом вурдалака, только что восставшего из мёртвых, спрашивает Арсений, а на фоне продолжает петь Серёжа: И не зная, что потом, Не зная, что потом, я опять бегу, Не догоняя тот фантом, В котором вместе мы, где тебя люблю. Антон закатывает глаза, а затем молча подходит к историку, впихивая в его руки стакан, многозначительно смотрит в его глаза, а затем уходит, оставляя их с Лазаревым одних. Голова вновь начинает болеть, но в стакане, как оказалось, шипит таблетка, и Попов готов прямо сейчас целовать руки Антона (да что уж там, он готов на это даже и без всяких таблеток). 7 цифр и звонок, 7 цифр и гудок. Как мне найти любовь твою? Мелодия из семи нот, Как мне найти любовь твою? В крови легальный яд, никто не виноват, Между нами что-то есть, что-то есть 7 цифр и звонок. Дай мне найти любовь твою! Попов за пару секунд выпивает всё содержимое под песню, задумываясь над иронией сего торжества. Семь цифр и звонок... Вот эти семь цифр и смс как раз таки круто изменили жизнь преподавателя истории, крепко связав с девятнадцатилетним импульсивным подростком. Мужчина ставит стакан на прикроватную тумбу, с зарождающейся паникой отмечая, что находится совсем не в своей квартире, а если и так, то Шастун приятно удивил заботой. Осматривает небольшую комнату, по настенным фото с Позовым и Матвиенко, и, собственно, самим Шастуном, учебникам, знакомой одежде, сбившейся на одиноком стуле, постерам с футболистами, фантикам на столе, карандашам, прочему мусору.., что это квартира самого Антона. — Да ну не-ет, ну, пожалуйста, — стонет брюнет, выбираясь из под одеяла, — Лучше скажите, что я умер, что это сон, что я в психушке, а это галлюцинация. Но единственный, кто может дать ответ, не обнадёживает, только усугубляет ситуацию (эх, Серёжа, а он так любит его песни), отчего Попов хочет выйти в окно — интересно, какой этаж: Знаю, что ты будешь со мной, о-е Никто не сможет разлучить нас, о-о... 7 цифр и звонок Как мне найти любовь твою? Расстёгнутые рубашка и ширинка не предвещают ничего хорошего, поэтому, скрестив пальцы на удачу и три раза повторив "Хуй растёт — мне повезёт", он крадётся в ванную, чтобы наспех причесаться и умыться. Выглядит мужчина, честно говоря, дерьмово. А если точнее, так, словно семь дней подряд разгружал мешки, причём с сильнейшего похмелья. Поэтому он старается особо не смотреть в зеркало, ведь всё ещё тошнит от выпитого, не хватало ещё, чтобы тошнило от своего отражения. Это привычное явление. На самом деле, Арсению много чего не нравится в собственной внешности, но на людях он подаёт себя иначе. Как там было: если умному говорить постоянно, что он дурак, то он в это поверит? Вот и Арс пытается поверить, что до хуя красивый. Когда историк заглядывает на кухню, то находит Антона, сидящего за столом и задумчиво помешивающего чай. Он, тяжело вздохнув, проходит в комнату, сразу же садясь напротив подростка. — Доброе утро, Антон, — как ни в чём не бывало начинает Попов, а в мыслях сооружает воображаемую виселицу, которую собирается использовать после того, как узнает, что вчера произошло. Парень замирает, переставая мешать чай, в котором не то, что сахар — дно начало растворяться, а затем переводит взгляд на преподавателя, но в нём Арсений не может ничего прочитать, он видит своё отражение и надеется, что не наговорил Шастуну гадостей. Но что, если воспоминания обрываются на том, как они с Пашей открыли вторую бутылку виски? Арсений несколько долгих секунд пытается смотреть на собственное отражение в зелёных глазах парня, но не выдерживает, отводя взгляд — это сложнее, чем казалось. Попов чувствует себя последним уродом: так просто сидит напротив, когда вчера сорвался на Антоне, который искренне хотел помочь. — Антон, не молчи, — просит мужчина, проводя рукой по лицу, словно это сможет стереть и воспоминания о вчерашнем дне. Не помогает. — Скажи хоть что-нибудь. — Не знаю, что говорят в таких ситуациях. — Что я вчера тебе наговорил? Студент еле заметно усмехается, медленно делая глоток остывшего чая, и только потом смотрит на напряжённого Арсения. — Неправильный вопрос, Арсений Сергеевич, — он выделяет его имя, резко разграничивая их положения, наклоняется вперёд над столом. — Лучше спросите, что вы сделали. Мурашки проходят по спине, когда Арсений в полной мере осознаёт возможность своих действий. Что? Что он натворил?! Устроил дебош? Танцевал перед Шастуном (у него такое бывает, когда перепьёт)? Поцеловал его..? — Пиздец... — выдыхает Попов, наваливаясь на спинку стула. Никогда в жизни он ещё так не жалел о том, что в двенадцать попробовал алкоголь. Ну всё – пьянству бой. — Что... Что я сделал? Антон кисло улыбается, надеясь, что Арсений вспомнит вчерашнее, в противном случае, это так и останется в ночном происшествии, а сейчас будет лишь "я не понимал, что творю", "это всё из-за выпитого", "всё, что я сказал – неправда". Если это так, то Шастун этот вот самый чай самолично выплеснет в лицо историка. — Давай поговорим? — тихо, но весьма уверенно просит Попов, складывая руки в замок. Если не сейчас, то вообще когда? А так он выслушает Антона, поймёт, что бесхребетный и аморальный (НЕ "amor" – исп. "любовь") и постарается уже окончательно исчезнуть из жизни Шастуна – слишком много проблем принёс подростку. Может, переведётся, но, скорее всего, попросит Стаса, своего коллегу, взять группу себе. Может так всё станет проще. Но Антон не отвечает, продолжая угрюмо рассматривать стол, поэтому брюнет, тяжело вздохнув, достаёт телефон, снимая с блокировки. Антон исподлобья наблюдает за ним, ожидая, когда историк молча свалит. Он же сейчас вызывает такси, так ведь? Арсений поднимает взгляд на Шастуна, и в ту же секунду телефон парня в другой комнате громко пикает, оповещая об смс. Антон хмурится, но Попов только пожимает плечами кивая в сторону спальни. Подросток показательно фыркает, но всё-таки идёт за телефоном. В комнате он садится на незаправленную кровать, снимая телефон с блокировки. Ну что ещё? Арсений (8:13): Поговорим? Антон тихо смеётся, ставя два балла преподавателю за настойчивость и оригинальность. Он в любом случае хотел поговорить, но, правда, надеялся, что перед этим Арсений Сергеевич вспомнит вчерашнее. Антон (8:14): Говорите Арсений (8:14): Антон, я серьёзно. Хватит бегать от меня. Антон (8:15): А куда дальше бежать? Вы и так в моей квартире. Дальше только в Питер Антон (8:15): Откуда у вас вообще мой адрес! Арсений (8:15): Если б я знал... Антон (8:16): Я нашёл вас под дверью, пока вы пели Лазарева. Кстати, сильно фальшивите Антон на пару секунд отрывается от экрана, когда из другой комнаты слышится страдальческий стон Арсения, которому, судя по звукам, ужасно стыдно. Антон Серёжу тоже поёт вслух, но только когда один. Арсений (8:16): Ты даже не представляешь, насколько мне стыдно перед тобой! Арсений (8:16): Могу ли я как-нибудь загладить вину? Подросток противится желанию выйти к историку, чтобы посмотреть на это его "ужасно стыдно" лицо, поэтому, пока желание не стало сильнее, быстро набирает ответ. Антон (8:16): Вспомните, что было ночью Арсений (8:17): Я не помню... Антон (8:17): Так я помогу! Ох, как же хорошо, что мужчина не видит эту дьявольскую ухмылку... Антон (8:17): Когда вы вошли в квартиру, то почти сразу же прижали меня к стене, неся какой-то бред Арсений (8:18): Боже... Арсений (8:18): Мне так жаль! Ты же понимаешь, что я был пьян Он даже не ставит вопросительный знак. Вот же гад – Антон выпячивает губу от обиды. Антон (8:19): Дальше интереснее Арсений (8:19): Нет. Антон (8:19): Да. Антон (8:19): Я оттолкнул вас и ушёл в комнату, но вы пошли за мной Антон (8:20): Затем начали раздеваться, повалили меня на кровать, зафиксировав руки над головой, а ещё навалились сверху, чтоб не мог сбежать Антону начинает казаться, что это приносит практически физическое удовольствие (и вообще не в том смысле, просто настроение, а не кое-что другое, поднимается). Он ожидает хотя бы какой-нибудь реакции от историка, но тот молчит долгие минуты, заставляя Шастуна с каждой нервничать всё больше. А вдруг Арс там захлебнулся чувством вины и выбросился в окно? Третий этаж... Больновато... А что, если он додумал концовку сам? Ох ты ж ёб..! Пока Шастун хаотично решает, как бы исправить ситуацию, Арсений присылает смс. Арсений (8:27): Значит, мы с тобой... Арсений (8:27): То есть, я тебя... Антон резко блокирует телефон отбрасывая его от себя, а сам закрывает лицо ладонями, даже так чувствуя, насколько сильно горят щёки. Картинка в голове складывается сама собой, и от этого вот нихуя не легче! Он не готов к такому повороту событий! Даже воспоминания о их недопоцелуе заставляют зайтись в приступе гейской паники, а что уж говорить о сексе. Неужели Арсений Сергеевич и вправду мог хотя бы на минуту предположить, что они занимались чем-то подобным? Ебаные матрёшки в сандалиях, что за хрень? Парень, еле дыша через раз, тянется к телефону, думая о том, что больше никогда в жизни не выйдет из комнаты, ведь, не дай бог, он встретит там Попова. Арсений (8:31): Теперь и не знаю, захочешь ли ты слушать мои извинения, ведь всего этого недостаточно, чтобы исправить ситуацию. Но, Антон, мне правда очень-очень жаль, я не понимаю, как так могло выйти, я не хотел... То есть, тогда, видимо, хотел, но сейчас от осознания бросает в ужас. При виде тебя у меня срывает крышу, и я не могу ничего с этим поделать. Не знаю, исправит ли это что-нибудь хотя бы на тысячную долю процента, но я обещаю тебе, что завтра же подам заявление на увольнение, чтобы не досаждать тебе ещё больше. Ты не хочешь меня видеть и слышать, это понятно. Поэтому я ухожу — Ахуеть, — комментарует Антон, перечитывая сообщение по второму разу. — Пиздец драма! — и с этими словами подрывается с кровати, выпрыгивая в коридор, где Арсений Сергеевич уже во всю натягивает на ноги зимние ботинки. Услышав Шастуна, он замирает, медленно поднимая на него взгляд. И Антону требуется вся его воля, чтобы не броситься на шею преподавателю, ведь в его глазах так и читается "Прости меня, пожалуйста, мне жаль". Только ушек, испуганно прижатых к голове, не хватает. — Что за хуета, Арс?! — на эмоциях выпаливает подросток. — Страдалец ты ебаный, пиздуй на кухню! — Антон... — растерянно начинает Арсений, не понимая, почему Шастун вдруг вообще с ним заговорил. — Хуитон. Никто никого не трахал. Ну, может, и трахал кто-нибудь кого-нибудь, но точно не ты меня... Блять! — Антон встряхивает головой, вновь пытаясь отогнать непрошеные мысли, но когда вновь смотрит на мужчину, испуганно добавляет. — И я тебя... вас тоже не трахал! В смысле, расслабь очко. То есть, не сейчас... Вообще никогда не расслабляй! Ну, может, когда-нибудь потом... — Антон, понимая по выражению лица историка, какой бредовый бред несёт, хлопает ладонью по лицу, мысленно прикладываясь головой о ближайшую стену. — Пиздец, какой стыд... — То есть, между нами ничего не было? — пропуская его слова мимо ушей, осторожно спрашивает Попов, недоверчиво разглядывая студента, который в данную секунду справляется с приступом испанского стыда. — Нет. Если у вас было такое, что выражение лица собеседника за пять секунд менялось с растерянного на счастливое, а затем на разъярённое, то вы, скорее всего, сейчас мертвы, ведь Антон бы точно не выжил, если бы не успел забежать в комнату, закрываясь на замок. — Сука, Шастун, выходи! — матерится он, дёргая ручку. — Ага, как же! Я сейчас выйду, а потом ближайшую неделю не смогу ходить, — с пересеру парень продолжал тянуть ручку на себя, хотя замок сам справлялся с задачей, но блять!.. — Как ты точно заметил, — злобно шипит Арсений Сергеевич, бросая попытку вытащить этого мелкого засранца оттуда. — Чёрта с два ты у меня сможешь передвигаться, когда я отхожу тебя ремнём по заднице! — Арсений Сергеевич, я не против ремня, но только в иных условиях, — нервно смеётся он, продолжая тянуть ручку на себя одной рукой, а второй доставая телефон. — Типа, ролевые игры, я не знаю. Если вам такое нравится... — А ты у нас шутник, — Антон тихо скулит, слыша наигранно милый голос преподавателя, в котором он чуть ли не выдавливает слова из себя, наверняка мечтая разорвать ученика на части. — Выходи, блять, вместе посмеёмся! — Арсений Сергеевич, детей бить нельзя! Медленно положите ремень на землю! — щёки краснеют ещё сильнее, когда он понимает, что спизданул. — Только не снимайте штаны! Пока что... — добавляет тихо. — И вообще, если я сказал, что ничего не было, то это не значит, что вы не домогались до меня! Звуки за дверью мгновенно стихают. — Что ты имеешь в виду? Антон облегчённо выдыхает, только сейчас отпуская несчастную ручку двери. А вот теперь можно начать переговоры. — Ну, вы что-то говорили о том, что я вас раздражаю... — Антон хмурится, пытаясь вспомнить детали ночи. Ну нет, это слишком сложно. — Давайте я вам напишу – так легче. Несколько секунд за дверью стоит подозрительная тишина, а, когда Антон уже раздумывает над тем, чтоб посмотреть, не умер ли там Арсений Сергеевич, слышит короткое "хорошо". Шастун тихо садится на пол, прислоняясь спиной к двери и активно начинает набирать текст, чтобы не бесить Графа ещё больше. А вдруг тот не шутил, и его задница рискует попасть под линию огня? Здесь оружием выступает стильный кожаный ремень Попова... Ммм... Шастун решает не ходить вокруг да около со своими дебильными намёками, а сразу перейти к сути, поэтому включает камеру, а затем опускает высокий ворот водолазки, которую надел почти что впервые за пол года. Антон (8:42): *фото* Арсений (8:42): ??? Антон (8:42): Это вы меня наказали за то, что "обжимался" с Ирой. Это, типа, вы так сказали За дверью слышится тихий стук – наверное, Арсений ударился головой о дверь. Арсений (8:43): Прежде чем я вскрою вены кухонной вилкой, я хочу знать обо всём. Антон (8:43): Как скажете, Арсений Сергеевич) Арсений (8:43): Шастун, не усугубляй. Антон (8:43): ) Антон (8:44): Вы извинились передо мной, видимо, за то, что сказали после пары. Вы сказали, что не хотите меня отпускать, и назвали Котом... Антон (8:44): Это тоже спишете на опьянение? Парень блокирует телефон, когда ответа не следует минуты три, откидывая голову назад. Вот что за невыносимый человек? Почему нельзя сказать всё прямо хотя бы единожды? Сколько ещё подростку нужно теряться в догадках? Антон (8:49): Арсений Сергеевич Антон (8:49): Я не такой терпеливый, чтобы ждать вас вечно Арсений (8:50): Я боюсь всё испортить Антон (8:50): Поверьте, хуже уже не будет) Антон (8:50): Но если вам сложно, то я скажу Подросток пару раз глубоко вдыхает, а затем сразу, не думая ни о чём, чтобы не начать сомневаться, быстро набирает следующее сообщение: Антон (8:51): Арсений Сергеевич, я в вас влюблён Да, он пишет именно Арсению Сергеевичу, ведь Антон испытывает чувства к нему, к своему преподавателю, а не к абстрактному Графу, который также значит для Шастуна очень многое. Но итог всё один – Граф и есть Арсений Сергеевич, человек, который последний месяц занимает все мысли парня, не давая спать ночами. Да, именно влюблён, ведь ещё не любит. Любовь – куда более сложное чувство, и Антон это осознаёт, но в то же время это что-то большее, чем просто "нравится". Антон (8:55): Простите, я ничего не могу с собой поделать. Если бы у меня был выбор не влюбляться в вас – я бы не влюблялся Антон (8:55): Но если бы мне дали возможность исправить ту ночь и не ошибиться номером – я бы всё равно вам написал Антон (8:57): Даже если я продолжаю быть самым раздражающим студентом, в честь которого вы назвали вашего кота, который серит вам в тапки, даже если вы больше не посмотрите в мою сторону, даже если после этого признания я стану вам противен, даже если я буду жалеть об этом до конца своих дней Антон (8:58): Я хочу, чтобы вы это знали Антон крепко сжимает в руках телефон, натягивая на лицо слабую улыбку. — Вот и всё, Граф, — тихо шепчет он, прикрывая глаза. — Кажется, история подошла к концу. И снова жизнь дала понять, что мы не в сказке. Антон не слышит Арсения, не видит новое сообщение, не думает о том, что мужчина ответит. Он просто уйдёт. На этом и закончится их история. Парень тихо смеётся от тупых драматичных речей в своей голове. Какая, нафиг, история? Боже, какой же он придурок. — Антон, открой, — слышится тихий голос Арсения, от которого сердце парня начинает истерично биться в груди. — Зачем? Вы же ясно дали понять. Ещё в самый первый раз, когда прекратили общение, хоть я и не знал, что вы это вы. — Антон, — настаивает Попов, и Шастун, вопреки своим словам, поднимается с пола, хватаясь за ручку, но медлит. — Если это из жалости, то не надо, — горько усмехается он. — Я взрослый мальчик и справлюсь с этим. — Пожалуйста. Антон шумно выдыхает, щёлкая замком, и несильно толкает дверь вперёд, хотя можно было резко открыть, чтобы уебать Арса прямо в смазливый ебальник за вот эти все неоднозначные действия в его сторону. Арсений стоит напротив, всего в полуметре, смотря прямо в глаза Антона. Но, к удивлению парня, он не выглядит разочарованным или злым, скорее... удивлённым? — Ты же понимаешь, что я твой преподаватель? — сразу начинает он, сбивая с толку Шастуна. Последнее, чего он ожидал, так это того, что историк начнёт читать ему лекцию об аморальности сего. — Арсений Сергеевич, конечно я понимаю. И я уже сказал, что не требую чего-то от вас, — пытаясь справиться с волной негодования, быстро выпаливает Антон, опуская взгляд в пол. — Но и вы ничего не можете поделать с тем, что нравитесь мне, — парень закусывает губу. — И ты осознаёшь, что я мужчина и почти что на десять лет старше тебя. — Ну охуеть теперь. А то я все полтора года не мог разглядеть в вас мужика, думал, родители очень хотели мальчика, вот и назвали вас Арсением. А если вы скажете, что у вас есть член, то это будет пиздец, точнее, хуйня, — язвит подросток, раздражённо фыркая. — Какой же ты бесячий, Шастун. — Ну уж простите, что... Антон, готовый показать иголки в попытке защитить разбитое сердечко, резко вскидывает голову, натыкаясь на мягкую улыбку мужчины. И он мгновенно теряется, не разглядев за ней и толики неприязни. Арсений делает шаг вперёд, сокращая и так небольшую дистанцию и становясь почти вплотную. Он смотрит чуть снизу пронзительно, выжидающе, а Антон никак не может понять, что он хочет, что от него ждут. — Я хочу, чтобы это был только твой выбор, Кот, — серьёзно произносит Арсений Сергеевич. Теперь Антон совсем ничего не понимает. — Если ты правда готов, то только попроси. Антон выгибает бровки домиком, приоткрывая рот, и смотрит настолько растерянно, что брюнет мягко улыбается, стирая с лица серьёзность, и подаётся вперёд, но замирает у самых губ парня. — Антон, — повторяет он, всё ещё ожидая ответа. — Арсений Сергеевич, поцелуйте меня, — еле слышно шепчет парень. — Пожалуйста... И в ту же секунду Попов осторожно касается губ подростка, невесомо целуя. Он оттягивает нижнюю, а затем проводит по ней языком, не углубляя поцелуй, словно Шастун в любой момент может оттолкнуть его. Арсений целует нежно, изучающе, давая парню время разобраться. А Антон просто плывёт от настолько трепетных касаний. Он, осознав, что уже пол минуты не двигается и, кажется, не дышит, начинает неумело отвечать, хотя выходит из рук вон плохо. Не из рук. Шастун думает о том, куда ему деть их — можно ли обнять историка? Или ему позволяется лишь целовать его? Но Арсений сам кладёт одну руку ему на талию, приобнимая, а второй находит руку Антона, переплетая их пальцы. И это настолько интимно и нежно, что у Шастуна внутри взрывается фейерверк из бабочек, проникая в каждую клеточку тела. Он хочет углубить поцелуй, но Арсений Сергеевич отстраняется, напоследок чмокая парня в уголок губ, но не отходит, продолжая обнимать подростка. Он смотрит на него своими голубыми глазами, в которых Антон видит запредельное счастье, и мельком думает, что совсем поехал, если в голову лезет такая чушь, но глаза Графа и вправду сияют. Шастун смотрит в них и почти что уверен, что улыбается как последний придурок. — А я сразу понял, что вы пидор, — довольно лыбится Шастун, крепче сжимая руку Арсения в своей. — Шастун, вот умеешь же ты всё запороть, — недовольно цокает брюнет, но улыбаться не перестаёт. — Это, типа, мы теперь вместе? — Это, типа, мы теперь вместе, — закатывает глаза Арсений Сергеевич, выпуская руку Антона из своей, и обнимая его уже двумя, прижимая к себе. Антон счастливо жмурится, утыкаясь носом в шею преподавателя, и тихо бормочет: — Вот устроили такую драму у меня под дверью, а могли бы просто подойти и поцеловать. Какой же ты тормоз, Граф. — Я боялся разочаровать тебя. Но в итоге разочаровался в себе. Я ведь думал, что ты меня терпеть не можешь, а тут так... — Выяснять отношения – это хуйня, давайте вы просто меня поцелуете, — предлагает Антон, поднимая голову. Он смотрит на Арсения, который, судя по всему, собирался поговорить о том, как же жить эту тяжёлую жизнь без Шастуна. Ну, который его студент, а не который ужасное животное, обитающее у него дома. Но эта идея определённо лучше, поэтому мужчина притягивает парня к себе, целуя во второй раз. Теперь, по всем канонам, у них должно быть всё хорошо, ведь так? Кажется, Антон уже говорил, что мы не в сказке живём, тем более не в каком-то там фанфике со счастливым концом. Но сейчас ему это не важно, пока любимый человек рядом, обнимает и целует его.