what are friends for (but we're so much more than friends)

Семья Парк и их ковены гордились своей исключительностью и идеальным образцом для деловых переговоров и контроля над их ходом повествования. Последние три с половиной часа Пенелопа Парк сопротивлялась желанию придушить почти каждого представителя сверхъестественного или человека в этой душной комнате, и она знала, что Хоуп хочет сделать то же самое. От самых банальных до совершенно абсурдных просьб, тонко завуалированные угрозы, жалкие мольбы и колючие оскорбления звучали и эхом разносились по зданию суда. «Ведьмы Девятого Ковена обосновались в Новом Орлеане уже много веков назад, и местом нашей власти всегда был Французский квартал. Поэтому просто нетерпимо, что вампиры спускаются из своих возвышенных поместий в Садовом районе и селятся там». " Байю и Вестбэнк запрещены для людей в ночное время во время фазы полнолуния. Это включает в себя день до и два дня после. Вы это знаете. Почему же вы устраиваете там свои пьяные вечеринки и большие сборища в это время?» В течение всего этого времени Хоуп оставалась образцом изящества и самообладания, безразличная к перебранкам, и выступала в качестве посредника только тогда, когда ее об этом просили. Довольно часто Пенелопа видела, как пальцы Хоуп подрагивали, словно она хотела задушить вожака оборотней или наложить заклятие на старшую ведьму. Наконец, Хоуп призвала к порядку в комнате, но споры и переговоры почти достигли точки кипения, и Пенелопа с замиранием сердца думала, не начнется ли драка. " Довольно.» По комнате прокатилась мощная волна незримой, но сильной магии, которая донесла властный тон Хоуп до каждого уголка переполненной комнаты. В комнате воцарилась напряженная тишина, и казалось, что многие представители различных групп все еще хотят высказаться или еще чего похуже, но все взгляды устремились на Хоуп. Могущественная трибрид сидела в своем кресле, как на троне, положив руки на подлокотники и царственно скрестив ноги. Когда прошла минута, Хоуп встала, и нельзя было не заметить яростного блеска в ее синих глазах. Они излучали силу и были цвета кристаллического льда. «Я слышала достаточно. Селена, какова цель этих встреч в ратуше?». Высокая, бледная и царственно выглядящая вампирша выпрямилась и убрала свои оскаленные клыки, которыми она угрожала афроамериканке, которая, как знала Пенелопа, была старшей ведьмой в шабаше Девятого района Нового Орлеана. «Мы здесь для того, чтобы привлечь внимание к вопросам, имеющим большое значение для различных фракций, и попытаться преодолеть наши разногласия во благо Нового Орлеана». «Именно. И куда делась наша вежливость? Наши манеры? Сегодня вечером у нас здесь важная гостья, и мне стыдно сказать, что мы показали ей, насколько плохи наши нравы и поведение здесь, в Новом Орлеане». Все взгляды в комнате обратились к Пенелопе, и она изо всех сил старалась держать голову высоко поднятой. Рычащий тон Хоуп отпугивал более слабых представителей сверхъестественного, а также людей и ее глаза изменили цвет и стали светиться янтарем, предупреждая всех, что ее волк в ярости. Черные вены вокруг глаз выдавали ее принадлежность к вампирам, и сочетание этих двух физических особенностей сверхъестественной природы заставляло замолчать даже самых стойких представителей всех сверхъестественных фракций. «Я достаточно развлеклась и выслушала мелкие претензии, высказанные всеми вами сегодня вечером, и, чтобы сделать лучше себе и всем остальным, мы используем последние тридцать минут, в течение которых я буду оказывать милосердие и выслушивать просьбы от различных фракций. Люсьен! Ты можешь начинать, и я советую тебе хорошенько подумать над тем, что ты собираешься говорить дальше». Крупный афроамериканец с властным взглядом вышел в центр комнаты и подождал, пока Хоуп усядется обратно в кресло, прежде чем заговорить. «Оборотни хотели бы попросить о снисхождении и использовать один из своих знаков благосклонности сегодня вечером. Поэтому мы просим о помиловании для Саманты». Яростные и громкие возгласы встретили просьбу Люсьена о помиловании, но пыл утих при потрескивании лампочек и их угрожающем мерцании в комнате. Пенелопе потребовалось все самообладание, чтобы не ухмыльнуться вопиющему и драматичному магическому предостережению Хоуп. Наконец, оборотни, собравшиеся на сегодняшнем собрании, разошлись, и молодую девушку вывели вперед, чтобы она встала рядом с Люсьеном. На вид ей было около двадцати лет, и она стояла рядом с Люсьеном в полном ужасе. Вожак оборотней утешающе положил руку на плечо девушки и прочистил горло. «Как всем известно, юная Саманта активировала свое проклятие, когда по собственной глупости села за руль пьяной и убила покойную миссис Рейчел Тернер. Поскольку на момент несчастного случая она была еще несовершеннолетней, Саманту не судили как совершеннолетнюю, и она с честью и достоинством отбывала наказание в колонии для несовершеннолетних на севере штата». Пенелопа находила интересным то, как обычные люди и правовая система часто оказываются связанными со сверхъестественным. Она снова настроилась на Люсьена, когда старейшина оборотней продолжил. «Чтобы удовлетворить фракцию ведьм, к которой принадлежала бывшая миссис Тернер, оборотень Саманты был связан лидерами фракции ведьм и находился под наблюдением Хоуп. Оборотень Саманты был приговорен к сковыванию на следующие десять лет, и из-за сроков лунного цикла и юридических слушаний Саманта трижды убегала с нашей стаей, прежде чем было наложено заклинание связывания.» «К чему ты клонишь, Люсьен?» Хотя в голосе Хоуп не было недовольства, тон ее слов побуждал Люсьена перейти к делу и попросить об одолжении. Пенелопа догадывалась, что это будет за услуга, и ждала продолжения драмы с замиранием сердца. «Несмотря на то, что это считается проклятием, быть оборотнем и при этом быть бессмертным — это большая честь и привилегия. Привязать оборотня — это все равно что отнять магию у ведьм или юношеское бессмертие у вампиров. Пожалуйста, я умоляю тебя, Хоуп, прошу, прояви к Саманте чуточку снисхождения и сострадания. Она была примерной заключенной в центре для несовершеннолетних и сделала все, что в ее силах, чтобы выразить свою скорбь и угрызения совести за свои поступки». Понятно, что со стороны ведьм и людей, встреченных оборотнями, раздалось несколько бурных возгласов. Однако предыдущие предупреждения Хоуп подействовали на большинство собравшихся в комнате, и все внимание переключилось на Хоуп. Хоуп подняла голову, и ее взгляд был непреклонным. «Иди сюда, Саманта». «Да, мисс. М-майклсон». Юная Саманта споткнулась и остановилась в футе от Хоуп, когда Рафаэль поднял руку. Надежда вытянула руку, и хотя ее рот двигался, а по лицу текли слезы, слова Саманты не были слышны снаружи из-за заклинания изоляции, которое беззвучно наложила Хоуп. В толпе раздался шепот, но Пенелопа поняла, что Хоуп хочет побыть с Самантой наедине. Через несколько мгновений Саманта вернулась к Люсьену; на ее лице отразился шок, и Хоуп прочистила горло. «Я предлагаю тебе такую сделку, Люсьен. По моим подсчетам, оборотни имеют три одолжения, включая два, дарованные тебе сегодня, и я смягчу приговор Саманте в полном объеме… но это будет стоить тебе всех трех твоих одолжений». Как и Майклсоны до нее, Хоуп драматично затянула окончание своего предложения на несколько секунд, и возмущенные возгласы других фракций смолкли, когда Хоуп озвучила свое решение. Люсьен оглянулся через плечо на группу оборотней, а затем на Саманту. В комнате повисла гнетущая тишина, и, тяжело вздохнув, Люсьен поднял голову. «Я принимаю вашу сделку, Хоуп Майклсон». Пенелопа была потрясена глубиной чувств и преданностью, которую оборотни проявили к заблудшей и молодой представительнице своей стаи. Отдать столько политического капитала за одного жалкого волчонка? Чего она стоила? Какую власть или статус она принесла стае оборотней, что они готовы отдать за нее все? Вампиры выглядели особенно самодовольными, когда Хоуп вынесла свое решение, а оборотни с готовностью его приняли. Тем не менее, Пенелопа не обращала внимания на их поведение, потому что было хорошо известно, что вампиры и оборотни были злейшими противниками и конкурентами. «Кара, о чем просят ведьмы сегодня вечером?» Довольно невзрачная женщина средних лет с длинными каштановыми волосами до пояса заняла место, освобожденное Люсьеном, и заискивающе посмотрела на Хоуп. Пенелопе захотелось закатить глаза. «Первым делом мы обменяем одну из семи наших услуг оборотням сегодня вечером. Наши запасы травы лилии на исходе, и сочетание заклинания локатора и нескольких других предупредило нас, что в глубине залива можно найти большие запасы. Оборотни любезно согласились, чтобы мы собрали весь урожай в обмен на услугу». «Люсьен?» «Кара говорит правду, Хоуп». Хоуп кивнула и подняла бровь, когда Кара осталась стоять перед ней. Пенелопа была озадачена тем, что фракция ведьм использовала свою единственную услугу, но потом она вспомнила, что ведьмы еще ни о чем не просили. Кара все еще лебезила перед Хоуп, и Пенелопа стиснула зубы. Эта женщина была настолько фальшивой, и кто она такая, чтобы занимать драгоценное время Хоуп? «Ведьминские шабаши просят выделить им полный рабочий день для изучения гримуаров вашей тети Фреи и вашей бывшей двоюродной бабушки Георгины». " Просьба отклонена.» Быстрый и твердый отказ Хоуп в просьбе Кары озадачил и удивил Пенелопу. Ознакомившись с некоторыми гримуарами Фреи Микаэльсон, Пенелопа знала, что хотя магия Фреи и опасна, не вся она была «черной» или «темной». Стальные нотки в голосе Хоуп подсказали Пенелопе, что в просьбе Кары есть нечто большее, чем то, что может показаться на первый взгляд. Тем не менее, Кара осталась невозмутимой из-за отказа Хоуп. «Хотя это, безусловно, в вашей власти, я прошу вас еще раз обдумать нашу просьбу, Хоуп. Магия окружает нас повсюду и предназначена для изучения и использования всеми. Мы будем рады встретиться с вами в вашем доме и обсудить, что именно мы ищем в этих гримуарах и зачем нам нужен доступ. Уверяю вас, что здесь нет ничего зловещего или подлого». Медовые слова Кары звучали для ушей Пенелопы как гвозди на меловой доске, а Рафаэль выглядел смущенным продолжающимся напором Кары. Тот факт, что на его лице появился хоть намек на то, что ему неприятна просьба Кары, заинтриговал Пенелопу, и она наблюдала за тем, как Хоуп с трудом сдерживает свой гнев. «Мой ответ по-прежнему «нет», Кара. Если вам больше нечего спросить…» «Мы готовы использовать все шесть наших оставшихся одолжений и оказать услугу лично вам, Хоуп. Мы будем читать гримуары под присмотром, и наша магия будет временно связана, так что мы не сможем копировать заклинания. Я думаю, это более чем склонит решение в нашу пользу, не так ли?». На несколько долгих мгновений в комнате повисла неловкая тишина, пока Хоуп и Кара продолжали переглядываться. Драматизм и накал страстей между Хоуп и Карой были на высшем уровне и заслуживали бы премии «Эмми», если бы это была мыльная опера. «С тобой будет еще одна ведьма, пока ты будешь читать гримуары, и твоя магия будет временно ограничена. Более того, вы будете…» «Мы можем обсудить детали нашей сделки наедине, в вашем доме». «Простите, ты указываешь мне, что делать, и диктуешь ход дальнейших действий, Кара?» Зал суда потемнел, когда лампы разлетелись на множество раскаленных осколков и комната задрожала от того, что Хоуп на миг потеряла контроль над своей магией. Она поднялась со стула и направилась к Каре. Ее клыки то выдвигались, то исчезали, глаза опасно вспыхивали ярким янтарем, а темные вампирские вены вокруг глаз пульсировали жутким черным цветом. Воздух сотрясало от скрытой магической силы Хоуп, и если бы Пенелопа уже не сидела, у нее, наверное, подогнулись бы колени. Как бы то ни было, многие в комнате рухнули на колени, и Кара не стала исключением. К ее чести, лидер фракции ведьм непокорно уставилась на Хоуп, но это не имело большого значения, поскольку разница в силе между этими двумя женщинами была астрономической. «Условия нашей сделки таковы, Кара. С тобой будет еще одна ведьма, пока ты будешь читать гримуары, и твоя магия будет временно ограничена. Кроме того, все это время ты будешь находиться под наблюдением Давины Клэр и Фреи Майклсон». Хоуп склонилась, чтобы ее лицо было ближе к лицу Кары. Энергетика, исходящая от трибрида, была пугающей. «Ты объяснишь мне, Фрее и Давине, почему ты хочешь получить доступ к гримуарам, и если они не будут удовлетворены или у них будет другое решение твоей проблемы, то ты не получишь доступа к этим гримуарам. Если у вы не получите доступ к гримуарам, три из четырех ваших одолжений будут возвращены вашей фракции. Таким образом, вы лишились двух за то, что испытывали мое терпение, а также терпение всех остальных. Я ясно выражаюсь, Кара из Девятого ковена?» «Мы услышали вас, Хоуп Майклсон, и принимаем условия вашей сделки. Ведьмы приносят извинения за то, что переступили границы». Та самая афроамериканская ведьма, на которую до этого огрызалась Селена, смело шагнула вперед и помогла Каре отойти от разъяренной Хоуп. Хоуп махнула рукой, и лампы восстановились. Затем она перевела взгляд на самую маленькую человеческую группу в комнате и указала на место перед собой. Тучный, лысеющий мужчина шагнул вперед, не чувствуя никакой сверхъестественной силы, исходящей от нее; Пенелопа решила, что этот человек, должно быть, является лидером людской фракции. «О какой услуге или просьбе о помиловании просит сегодня человеческая фракция, Лестрейд?» Когда Хоуп прорычала имя этого человека, самообладание Пенелопы снова подверглось испытанию, поскольку ей захотелось рассмеяться над именем этого человека. «Мы собираемся использовать два из трех наших одолжений, Хоуп Майклсон. Я знаю, что это немного необычно и эгоистично, но оба дела не терпят отлагательств». Британский акцент в словах мужчины стал последней подсказкой к его личности, и чувство юмора Пенелопы было удовлетворено. Хоуп ничего не сказала, и это побудило Лестрейда продолжать говорить. «Первое — мы просим дать нам больше времени на получение кредитных средств для финансирования бизнеса в районе Художественных/Складских помещений. Просто трехмесячная отсрочка — и все». «Отлично. Что еще?» Лестрейд несколько нервных секунд смотрел на Селену и фракцию вампиров и выглядел так, словно ему хотелось быть где угодно, только не на этом самом месте. Как этот человек мог возглавлять и представлять человеческую фракцию, вызвало недоумение Пенелопы, и она решила спросить об этом Хоуп позже. «Мы также просим ввести санкции против вампиров за их чрезмерное питание и вопиющее злоупотребление тем, как много они кормятся человеческой кровью». «Осторожнее с выражениями, Лестрейд. Это звучит так, будто вы обвиняете нас, вампиров, в нарушении правил и процедур, установленных в отношении кормления людьми». " И я, и ты! Мы оба знаем это, Селена!» Лестрейд, который нервно сжимал в своих пухлых руках шляпу-котелок, с красным лицом сплюнул в сторону лидера вампиров Селены и ткнул в нее пальцем. Селена осталась невозмутима, а остальные вампиры выглядели очень веселыми. Хоуп, которая все это время стояла на месте, окинула Селену пронзительным взглядом. Вампирша недоуменно пожала плечами и сделала вид, что ее это не касается. «Какие у тебя есть доказательства, Лестрейд?» Лестрейд обернулся и протянул руку. Один из людей протянул ему папку, и Рафаэль шагнул вперед, чтобы взять ее у него и передать Хоуп. Хоуп пролистала папку и посмотрела на Селену. Могущественный трибрид передал папку Селене, и ее магия снова угрожающе разгорелась. «Лестрейд получает полицейские отчеты о людях, шатающихся по улицам в нетрезвом виде, которые раз за разом возвращаются в ваши клубы и снова просят «тот наркотик», а в морге появилось более двух десятков человеческих тел, у которых было выкачано слишком много крови. Не хочешь объяснить, Селена?» Выражение лица Селены менялось от равнодушного и невозмутимого до раздраженного, а затем сердитого. Наконец, она обернулась и несколько долгих мгновений смотрела на других присутствующих вампиров, прежде чем снова повернуться к Хоуп. «Я понятия не имела о том, что вампиры проявляют такую грубую вольность и откровенно пренебрегают правилами и порядками, когда речь идет о кормлении людьми. Я разберусь в этом и сообщу вам до следующего собрания городского совета, Хоуп Майклсон». «Обязательно сделайте это, Селена. А пока я соберу все ваши дневные кольца до следующего заседания городского совета. Я рассчитываю, что вы лично разберетесь с этим вопросом; Селена, и к виновным будут применены соответствующие меры наказания.» «Конечно, Хоуп Майклсон». Мягкость ее ответа и то, как она на несколько секунд опустила глаза в знак подчинения, удивили Пенелопу, поскольку она не привыкла, чтобы вампиры так легко подчинялись кому-либо. Возможно, это было связано с тем, насколько жесткими и суровыми были решения, вынесенные Хоуп этим вечером, или с ее демонстративными проявлениями силы, тем не менее, Селена не стала спорить. Вместо этого Лестрейд снова скрылся в толпе, а Селена вышла вперед. «Вампиры используют один из своих знаков благосклонности, чтобы потребовать возвращения вампира Джека от оборотней. Мы считаем, что его заключение и последующее высыхание продолжались достаточно долго, и с этого момента мы будем решать вопрос о его проступках внутри нашей группы.» «Я так не думаю, Селена. Оборотни сильно пострадали, когда помогали в поимке Потрошителя, а его последнее убийство чуть не попало в заголовки национальных газет. Четыре оборотня, восемь людей, три ведьмы и шесть вампиров были убиты, прежде чем он был пойман». Глубокое рычание голоса Люсьена отразилось от стен ратуши, а фракции людей и ведьм выразили свое согласие. Все взгляды снова обратились к Хоуп, и она склонила голову набок. Пенелопе захотелось закатить глаза. Джек Потрошитель? Серьезно? «Я не принижаю вашу роль в поимке Джека и не пытаюсь преуменьшить, как болезненны были ваши потери, Люсьен, но Джек находится в вашем заточении, обезвоженный, уже шесть месяцев. Он, должно быть, уже сошел с ума, и, судя по тону Селены, я не думаю, что Джек получит какую-либо последующую поддержку или помилование с их стороны.» «Он и не получит». Тон Селены не предполагал ни прощения, ни возможности для дискуссии, и Хоуп кивнула. Люсьен выглядел возмущенным, но вышел вперед вместе с Селеной, когда Хоуп жестом велела им обоим подойти. Было наложено заклинание уединения, и, судя по лицам Селены и Люсьена, завязалась бурная дискуссия. Хоуп вскинула руку, и спор прекратился. Оба лидера сверхъестественных фракций вернулись в свои группировки, и Хоуп мрачно произнесла. «Вампир Джек будет возвращен во фракцию вампиров через месяц, и сами вампиры будут решать судьбу Джека по-своему. Я объявляю эту встречу законченной. Благодарю вас за желание обсудить проблемы ваших группировок, и я верю, что в следующем месяце собрание пройдет более гладко. Всем хорошего вечера». В общем, большинство представителей сверхъестественного мира ушли без особого шума, но некоторые остались, чтобы поговорить друг с другом или дождаться встречи с Хоуп. Кара, лидер фракции ведьм, подошла к Пенелопе, и та встала со стула. Она потянулась и посмотрела на Кару сузившимися глазами. Кара ухмыльнулась, на ее лице появилось притворно наивное выражение, и она протянула руку. «Клянусь своими духами, которыми я живу и дышу, наследница великого Ковена Парков присутствовала на одном из наших маленьких общих заседаний. Я просто обязана спросить, что ты делаешь здесь, так далеко на юге? Знает ли твоя мать, что ты здесь?». Густой южный акцент и благородное очарование южной леди могли бы сбить с толку даже Пенелопу, если бы черноволосая ведьма не знала, на что и как способна Кара из Девятого ковена. Тем не менее, Пенелопа пожала предложенную Карой руку и улыбнулась так же фальшиво, как и Кара. Игра началась, сучка. «Мне нужно было обсудить с Хоуп одно дело, и она предложила мне посмотреть, насколько хорошо четыре фракции уживаются здесь, в Новом Орлеане». «Деловой разговор, говоришь? Может быть, это как-то связано с небольшим званым вечером вашей семьи, который состоится здесь через месяц?» «Простите, дамы. Пенелопа, нам пора идти. Ты готова?» Рафаэль возвышался над двумя ведьмами, и выражение его лица и тон подсказали Пенелопе, что это была отнюдь не просьба. Кара рассмеялась и сжала бицепс Рафаэля. Тогда Рафаэль, как можно деликатнее, отстранился, но Кара предпочла не обращать на это внимания. «А вот и яростный защитник нашего уважаемого лидера. Рафаэль, может быть, возвращение Хоуп в ее дом подождет несколько минут? Мы, ведьмы из разных ковенов, не часто получаем возможность поговорить, особенно если речь идет о представителях ковена Парков. Они так редко покидают свою центральную базу в солнечной Калифорнии, а Пенелопа прилагает большие усилия, чтобы развить вторую точку влияния в Нью-Йорке». «В другой раз, Кара. Хоуп готова к отъезду. Пенелопа?» Рафаэль несколько секунд смотрел на Кару, затем перевел взгляд на Пенелопу и направился к двери. Пенелопа кивнула и еще раз улыбнулась Каре. «Может быть, в другой раз, Кара. Хорошего вечера». Пенелопа протиснулась мимо Кары, и Хоуп присоединилась к ним. Пенелопа чувствовала, как эмоциональное потрясение волнами исходит от прекрасной девушки, и ей так отчаянно хотелось взять ее за руку, чтобы поддержать, но она этого не стала делать. Вместо этого вокруг Хоуп снова образовался защитный кордон, и две молодые особы забрались на заднее сиденье внедорожника " Cadillac», когда Рафаэль распахнул перед ними дверь.