what are friends for (but we're so much more than friends)

Пенелопа вышла из портала и увидела, что они, оказались на балконе в передней части поместья ковена Парк с видом на главный вход. Ведьма с волосами цвета воронова крыла повернулась и посмотрела на Хоуп, приподняв бровь в насмешливом недоверии. «Драматизм и последующий побег были на сто процентов театральными, не так ли, Хоуп? Боже мой! Значит ли это, что ты не имела в виду то, что сказала? Было ли хоть что-то из этого реальным?» Пенелопа, не желая быть проигравшей на собственной семейной вечеринке, прислонилась спиной к перилам балкона, закрыв глаза и прижав тыльную сторону ладони ко лбу, словно обморочная девица в беде. Хоуп бросила на нее быстрый взгляд, оценивая и различая каждое микровыражение на лице Пенелопы и волнение в ее тоне. Взгляд обезоруживал и нервировал Пенелопу, поэтому она еще больше погрузилась в свою театральность, чтобы скрыть страх. «Моя семья не терпит слабости, Пенелопа. Они никогда не терпели и никогда не будут терпеть. Джули и ее приближенные были слабыми прихлебателями в лучшем случае и бесхребетными трусами в худшем. Я предоставлю тебе самой решать, кто из них кто». Горячие слова Хоуп противоречили ее небрежному, казалось, безразличному пожатию плеч, и Пенелопа переместилась, чтобы прислониться спиной к перилам балкона. Было необходимо отвлечься, и Пенелопа могла это сделать. Она отвела плечи назад, чтобы ткань платья плотнее облегала ее грудь, и ухмыльнулась, когда взгляд Хоуп упал на ее бюст. «Мне стоит поблагодарить тебя за спасение моей жизни. Есть какие-нибудь соображения о том, как я могу это сделать?» Невозможно было не заметить непристойность ее комментария, звучавшего как вступительная фраза в плохом порнофильме, но Хоуп рассмеялась. Наследница Майклсонов вошла в пространство Пенелопы, без труда просунув точеное бедро между ног Пенелопы. От смелого шага Хоуп у Пенелопы перехватило дыхание, и Хоуп сделала еще один шаг вперед, накрыв руки Пенелопы, державшиеся за перила, своими. Физическое присутствие и магическая аура Хоуп захлестнули Пенелопу, обрушившись на нее, как цунами, но Пенелопа не сопротивлялась. Ей больше не нужно было сопротивляться, и она наслаждалась этим фактом. «У меня есть несколько идей. Тебе будет интересно их выслушать?» «Ммм… если первая из них не будет включать в себя твой поцелуй, тогда… нет». Низкий утробный рык, прозвучавший в голосе Хоуп, когда она задала Пенелопе свой вопрос, и без того заставил бы колени Пенелопы ослабеть, но добавьте к этому тот факт, что Хоуп провела носом и губами по шее Пенелопы, и ведьма из ковена Парка была просто обречена. Она крепко сжала руками перила под собой, чтобы почувствовать боль, чтобы не быть полностью смытой в море желания, бурлящем, как заряженный шторм, между двумя девушками. «Как пожелаешь». У Пенелопы на языке вертелся язвительный комментарий по поводу того, что Хоуп беззаботно упоминает «Принцессу-невесту», но все мысли сразу вылетели из головы, едва Хоуп поцеловала ее в первый раз. Первые поцелуи между влюбленными должны быть нежными, изучающими и позволяющими лучше узнать другого человека. Тот факт, что первый поцелуй Хоуп и Пенелопы был грубым и резким, должен был удивить Пенелопу, но этого не произошло. Хоуп Майклсон поцеловала Пенелопу Парк так, как будто она умирала от желания, как если бы она никогда больше не увидела другую девушку, и, самое главное, как будто Хоуп принадлежала Пенелопе. Последняя мысль показалась немного странной, но Пенелопе пришлось приложить все остатки душевных сил, чтобы суметь вернуть Хоуп ее тяжелый поцелуй, чтобы не дать доминировать над ней другой девушке. И снова эта мысль взбудоражила Пенелопу, а между ног вспыхнуло острое желание при представлении того, как Хоуп доминирует над Пенелопой в постели. Пенелопа сопротивлялась, прикусив нижнюю губу Хоуп, но та лишь застонала и провела одной рукой по ее спине. Она притянула Пенелопу ближе к себе, так что их бедра прижались друг к другу, и обе застонали от внезапного удовольствия, вызванного резким движением. «Боже, я так хочу сделать тебя своей». Пенелопа задыхалась от слов Хоуп, когда трибрид перешла от исследования рта Пенелопы к покусыванию ее шеи. Хотя она знала, что оборотни любят кусаться и метить своих любовников (в подростковом возрасте Пенелопа была заядлой читательницей и увлекалась тем, как три основных сверхъестественных вида занимаются сексом), она не была готова к эмоциональной интенсивности поцелуев и укусов. Хоуп не осознавала своих действий, казалось, что она ослабила контроль над своей животной сущностью, и ее волчья натура взяла верх. Поцелуи Хоуп смешивались с покусываниями и острыми укусами; комбинация удовольствия и боли разрушала мозг Пенелопы, охваченный похотью. Все, что она могла сделать, это держаться, пока Хоуп поднимала Пенелопу все выше и выше на эту пресловутую скалу наслаждения, и она почувствовала, что ее глаза закатились к затылку, когда Хоуп сильно укусила ее за правую сторону шеи. «Ах! Охххх, именно так, детка». Услышав слова Пенелопы, Хоуп снова зарычала и подняла свое колено выше между ножек Пенелопы. При первом же прикосновении бедра Хоуп к передней части ее стрингов, Пенелопа бесстыдно застонала, вцепившись руками в спину Хоуп, и ее бедра прижались к упругим мышцам. Руки Хоуп переместились с бедер Пенелопы на ее руки и забегали по ним вверх и вниз. «Хоуп… детка… совсем близко… вот так детка… уууугххх!». Бессвязный лепет, срывавшийся с губ Пенелопы, когда она елозила по бедру Хоуп, мог бы поставить черноволосую красавицу в неловкое положение, если бы ее мысли не были сосредоточены исключительно на оргазмическом блаженстве, распространявшемся по ее телу, как лесной пожар. Ее бедра сотрясались и в беспорядочных спазмах бились о ноги Хоуп, но Пенелопа продолжала доводить себя до оргазма. Хоуп гладила ее по шее, шепча ей на ухо приятные слова, и крепко прижимала Пенелопу к себе. В конце концов, бедра Пенелопы замедлились, остановились, и ее голова наклонилась вперед. Туманно-зеленые глаза встретились с потемневшими от страсти голубыми, и Пенелопа не нашла в себе сил закатить глаза на самодовольную ухмылку Хоуп. «Заткнись, Майклсон. Я не трахалась уже несколько месяцев. Твои чертовы небесно голубые глаза всплывали в моей голове каждый раз, когда я пыталась затащить кого-нибудь в свою постель. Так что, боюсь, ты задолжала мне оргазмы за несколько месяцев». «Да неужели?» Легкий смешок Хоуп на ее шее заставил Пенелопу задрожать, и она с готовностью опустилась на перила (Пенелопа залилась краской, когда поняла, насколько публичным был ее оргазм и как громко она стонала) и прижалась спиной к стене дома. Руки Хоуп снова погладили ее по рукам, сжимая и разминая их, но никогда не задерживаясь более чем на несколько секунд. Уже испытав один острый оргазм, Пенелопа почувствовала, что ее стринги увлажнились, и она снова прижалась к бедру Хоуп, проскользнувшему между ее ног. Желание и возбуждение текли по венам Пенелопы, как расплавленная лава, но она вспомнила, что Хоуп задала ей вопрос, и задохнулась, когда она укусила еще одно чувствительное место на ее шее. «Д-да. Ты в большом долгу передо мной, Хоуп Майклсон». «Пожалуйста, позволь мне начать возвращать тебе долг, Пенелопа Парк». Это было все, о чем Пенелопа успела предупредить, прежде чем Хоуп задрала тугую красную ткань ее платья, облегающую бедра, и ее промокшие насквозь простые кружевные черные стринги были выставлены на всеобщее обозрение. Пенелопа покраснела как от смелости Хоуп, так и от того, что стринги прилипли к ней от влаги. Она попыталась протянуть руку вниз, чтобы поправить их, но Хоуп поймала ее руку в свою. Зеленые глаза заглянули в голубые, и Хоуп покачала головой. «Пенелопа Парк» нечасто бывает менее чем идеально ухоженной, и испорченные трусики будут наименьшей из твоих забот сегодня вечером, Пенни. Я хочу, чтобы ты расслабилась. Со мной тебе не нужно создавать образ или надевать маску. Доверься мне». Горячие слова Хоуп начались очень твердо, но закончились мягкой мольбой, которая растопила что-то в сердце Пенелопы. Решив плыть по течению, Пенелопа снова положила руки на плечи Хоуп и поиграла пальцами с ее волосами. «Хорошо». Мягкость в голосе Пенелопы снова удивила ее, но она решила, что сегодняшний вечер будет полон сюрпризов, и продолжала смотреть на Хоуп, чувствуя, как та отодвигает ее стринги в сторону. Указательный и безымянный пальцы трибрида провели по половым губам по обе стороны от ее щели. Нежность действий Хоуп застала Пенелопу врасплох: она думала, что Хоуп прижмет ее прямо к стене, но красивая шатенка предпочитала подначивать и дразнить. «Хоуп, я ценю, что ты следишь за тем, чтобы я была разогрета и влажна, но больше никаких дразнилок. Я готова. Пожалуйста». Хоуп не ответила, ее тяжелый, горячий взгляд пригвоздил Пенелопу к стене, но ее руки были совсем другой историей. Она дразняще запустила пальцы под тонкие бретельки стрингов Пенелопы и спустила тонкую ткань на несколько сантиметров. Пенелопа застонала и посмотрела на Хоуп. Взгляд Хоуп не стал менее жгучим, но уголки ее рта дернулись в ухмылке, и она потянула за стринги Пенелопы, так что резинка уперлась в чувствительную кожу лобка и половых губ Пенелопы, когда она опустила ткань еще на несколько сантиметров. «Ты. Блядь. Дразнишься». «Скажи мне прекратить, и я остановлюсь». Стринги были спущены настолько, что верхняя половина половых губ Пенелопы была открыта ночному воздуху, и Хоуп стала водить стрингами вверх-вниз. Пенелопа стиснула зубы, но отказалась поддаться наслаждению и закрыть глаза. Она не могла доставить Хоуп такое удовлетворение, и тогда Хоуп милосердно спустила стринги с ее ног. Хоуп не сводила взгляда с Пенелопы, когда та встала на ноги, и её трусики исчезли в лапах Хоуп. «Я отплачу тебе за это, Хоуп Майклсон». «Буду с нетерпением ждать этого». Раздавшееся рычание Хоуп на ее шее, когда она вернулась в прежнее положение, прижав Пенелопу спиной к стене, заставило ее осознать, каким привычным может стать ощущение, что Майклсон прижимается к ней. Чтобы попытаться вернуть хоть какое-то подобие контроля над их горячей игрой, Пенелопа наклонилась вперед и поцеловала Хоуп. В отличие от предыдущих поцелуев, в этом не было отчаянной агрессивности, вместо этого Хоуп глубоко поцеловала ее. Языки обвились вокруг друг друга, руки Пенелопы запутались в прекрасных рыжих локонах Хоуп, а рука Хоуп легла на ее бедро, как бы проникая вглубь. Глаза Пенелопы затрепетали, когда Хоуп снова ввела в нее два пальца, а другой рукой прижала бедра темноволосой ведьмы к стене. Это расстраивало Пенелопу, поскольку она никогда не испытывала оргазм в пассивном состоянии, но она не могла бороться с превосходящей силой Хоуп. «Я собираюсь посмотреть, как ты будешь раздеваться, Пенелопа, и я собираюсь наслаждаться каждой секундой этого». «Я наслаждалась, целуя тебя, Майклсон. Ты должна была … аааа. Хорошо. Хорошо. Это тоже хорошо. О да.» Глаза Хоуп снова приобрели золотистый оттенок, и Пенелопа изо всех сил старалась смотреть в них, но это было бесполезно, когда Хоуп начала медленно и глубоко вводить в нее свои пальцы. Ее глаза закрылись, рот раскрылся в приятном вздохе, и Пенелопа отдалась моменту. Ладонь Хоуп при каждом толчке ударялась о клитор Пенелопы, и она постоянно меняла глубину своих толчков. Пенелопа могла бы смутиться, когда ее возбуждение вытекло из нее и растеклось по руке и запястью Хоуп, но постоянные толчки Хоуп и трение ладони о ее клитор в течение нескольких долгих минут действительно делали фантастическую работу, снова возбуждая ведьму из ковена Парков. Тем не менее, Пенелопе нужно было поддерживать свою репутацию, и она открыла рот, чтобы сказать. «Я думала… ммм… ты… собирался… аааа… трахнуть меня. Это все, что у тебя есть, Майклсон?» С большим трудом Пенелопа открыла глаза, с вызовом посмотрела на Хоуп, и Хоуп ухмыльнулась. Непокорность Пенелопы, должно быть, показалась Хоуп милой, так как она держала весь контроль в этой ситуации, одной рукой прижимая Пенелопу к стене, а другой трахая ее пальцами почти до беспамятства. «Мне нравится, как ты можешь оставаться такой дерзкой, даже когда два моих пальца находятся в твоей киске». Непристойные слова Хоуп застали Пенелопу врасплох, но она была рада, что пресловутые эмоциональные стены Хоуп упали настолько, что вторая девушка чувствовала себя достаточно комфортно, чтобы говорить ей грязные непристойности. Эти мысли вылетели из ее мозга, когда Хоуп изогнула пальцы и на обратном движении задела мягкую ткань позади передней стенки киски Пенелопы. «Х-Хоуп!» Звездочки замелькали перед глазами Пенелопы, и ей показалось, что она сейчас потеряет сознание, когда Хоуп резко перешла на короткие, быстрые толчки, и это в сочетании с ладонью, бьющей по клитору Пенелопы, и движениями пальцев-"крючков» вновь вывело ее за грань. Ее голова опустилась, подбородок коснулся груди, и если бы не сильная рука Хоуп, удерживающая ее за бедро, Пенелопа начала бы брыкаться как сумасшедшая. «Хоуп! Хоуп! Хоуп!» «Мое имя звучит так грязно из твоих уст». Пенелопа хныкала, ее ноги подкашивались, а мозг затуманился от переизбытка удовольствия. Она рухнула на Хоуп, надеясь, что трибрид удержит ее, а сама она продолжала покрывать поцелуями лицо Хоуп. Медленно к Пенелопе возвращалось зрение, но вместо того, чтобы отстраниться от Хоуп, Пенелопа со вздохом погрузилась в нее еще глубже. Хоуп, казалось, поняла невербальный жест Пенелопы (Пенелопа даже не знала, что означал этот вздох, но Хоуп каким-то образом поняла) и прижала Пенелопу ближе к себе. Две девушки были одинакового роста, даже с туфлями на каблуках, и как только Пенелопа вернула себе самообладание, она отстранилась. «Как насчет того, чтобы продолжить нашу «беседу» в моей комнате?» Одышка в голосе Пенелопы заставила ее щеки окраситься в легкий розовый оттенок, но подавляющее воздействие темных глаз Хоуп Майклсон, полных желания, пересилило легкое смущение Пенелопы. Она протянула руку и прижала ладонь к обнаженной коже на теле Хоуп, прямо между больших грудей другой девушки. Хоуп задыхалась, вжавшись в руку Пенелопы, и та ухмыльнулась, понимая, что победила. В представлении Пенелопы Парк, когда она прислонилась спиной к кровати в своей детской спальне, а перед ней стояла Хоуп Майклсон, мир был прекрасен. Лунный свет проникал через открытые балконные двери и освещал Хоуп почти неземным сиянием, заставляя белое вечернее платье девушки мерцать и светиться. «Кто-нибудь говорил тебе, как ты прекрасна?» Этот вопрос сорвался с уст Пенелопы, когда она уставилась широко раскрытыми глазами на Хоуп, а наследница семьи Майклсон склонила голову. Если бы Пенелопа обладала улучшенным зрением, она знала, что увидела бы, как Хоуп покраснела, и это заставило ее улыбнуться. Хоуп заправила за ухо выбившуюся прядь волос и подняла голову. «Нет. Только моя семья, когда мы выбираемся куда-нибудь на ужин». «Тот факт, что никто этого не делает, является ошибкой, которую я стремлюсь исправить». Говоря это, Пенелопа подошла ближе к Хоуп и обхватила ладонями ее щеки. Их взгляды встретились, и Пенелопа наклонилась ближе, так что кончики их носов соприкоснулись. " Можно я сниму с тебя платье, Хоуп?» «Пожалуйста». Простым движением пальцев Пенелопа спустила тонкие бретельки платья с плеч Хоуп, и та, соблазнительно покачивая бедрами, заставила платье упасть вниз к ее лодыжкам. «Ты… ты была… голой под этим платьем весь вечер? Все это время?» Хрипловатый тон и тот факт, что Пенелопе пришлось дважды сглотнуть, любуясь поразительной и элегантной фигурой обнаженной Хоуп Майклсон, заставили ее отвлечься от своих мыслей, как от вчерашних новостей. Взгляд Пенелопы прошелся вниз от ключиц к большой, тяжелой и полной груди Хоуп, увенчанной твердыми розовыми сосками. Сглотнув, чтобы увлажнить внезапно пересохший рот, Пенелопа перевела взгляд с отвлекающей груди Хоуп на ее пресс. «Перестань извиваться». «Заставь меня». Смешок Хоуп сделал чудесные вещи с ее грудью и прессом, и она шагнула ближе, так чтобы ладонь Пенелопы коснулась рельефных мышц ее живота. Обе ведьмы резко выдохнули при соприкосновении кожи с кожей, и Пенелопа ухмыльнулась, разведя пальцы, ее тупые ногти царапнули пресс Хоуп, и Хоуп хныкнула. «О? А мы такие чувственные, а?» «Пенелопа, я уже дважды тебя доводила, и образ того, как ты кончаешь, чертовски возбуждает. Извини меня, если я сверхчувствительна». «Ну, я не хочу, чтобы ты думала, что я эгоистичная любовница, и мы не можем допустить, чтобы ты чувствовала себя неудовлетворенной». Желание, промелькнувшее в глазах Хоуп, и то, как удивленно раскрылись ее губы, когда Пенелопа опустилась перед ней на колени, заставило Пенелопу ухмыльнуться. Ведьма Парк придвинулась ближе, так что ее легкое дыхание коснулось темных, подстриженных завитков, покрывающих женское естество Хоуп, но при этом внутренняя сторона ее коленок прижалась к лодыжкам Хоуп, а плечи вдавились в бедра Хоуп. Словом, Пенелопа прижалась к Хоуп так близко, как только могла, и легонько обхватила руками икры Хоуп. «О, тебе это нравится? Так тебе нравится, детка?» Хоуп вздрогнула, когда Пенелопа выдохнула свой вопрос так близко к тому месту, где трибрид больше всего нуждалась в прикосновении, и Пенелопа провела руками вверх от икр Хоуп, от внешней стороны ее бедер к внутренней, затем повторила процесс, однако при этом, спускаясь вниз, Пенелопа обязательно поглаживала внутреннюю сторону бедер Хоуп. «Пенелопа». «В чем дело, Хоуп? Скажи мне, что тебе нужно, папочка…» Зная, что у Хоуп есть свои заморочки с похвалой, Пенелопа была полна решимости сделать этот опыт таким же хорошим для Хоуп, каким была для нее трибрид, и она опустила лицо, чтобы скрыть улыбку, когда почувствовала, как руки Хоуп вплелись в ее волосы. Резкий рывок за волосы заставил Пенелопу откинуть голову назад, и Пенелопа подняла голову, чтобы увидеть неодобрение в глазах Хоуп. Вместо того чтобы расстроиться, Пенелопа ухмыльнулась и поцеловала правое бедро Хоуп. «Ммм… значит, никакого папочки? Мамочка?» Из сжатых губ Хоуп вырвался рык, и она сдвинула бедра, так что рот Пенелопы слегка коснулся ее половых губ. «Хорошо, принцесса. Я поняла». Прежде чем Хоуп смогла возразить, Пенелопа зарылась лицом в завитки Хоуп и позволила своему носу коснуться клитора Хоуп, в то время как ее язык прокладывал себе путь меж половых губ Хоуп. «Пенни! Пожалуйста. Я уже вся на взводе». Задыхающаяся мольба Хоуп вызвала резкий всплеск возбуждения между ног Пенелопы, но она оставила это без внимания и притянула сочащуюся соком Хоуп ближе к себе, ухватившись за ее упругую попку. Пенелопа перешла на введение одного пальца в лоно Хоуп и обвела ее клитор языком. Хоуп издала рык, очень похожий на волчий, и Пенелопа улыбнулась. Видеть, как ее подруга теряет контроль и позволяет себе расслабиться, было для Пенелопы само по себе большой наградой. «Пен… Пен… пожалуйста, продолжай… Пенни… еще один палец, пожалуйста!» «Ты уверена, детка?» «П-п-пожалуйста». Хоуп откинула голову назад, прикусив нижнюю губу, и возбуждение Пенелопы усилилось до такой степени, что ей стало не по себе от того, насколько сексуальной выглядела Хоуп. Тем не менее, Пенелопа продолжила ласкать клитор Хоуп случайными движениями языка и легкими поцелуями. Хоуп извивалась, и тогда она ввела еще один палец в теплое влажное лоно между бедер Хоуп. Она осторожно ввела палец, не желая доводить очевидное удовольствие Хоуп до болезненного состояния, и Хоуп с силой прижалась к лицу и пальцам Пенелопы. «Я кончаю. О! Пенни! Пенни! Я кончаю!» Пальцы Хоуп крепко вцепились в волосы Пенелопы, и она сильнее притянула ее лицо к своей пульсирующей от удовольствия киске. Пенелопа услужливо помогала Хоуп выйти из сильного оргазма и преодолеть последующие спазмы. В конце концов, крепкая хватка Хоуп на ее волосах ослабла, и Пенелопа поцеловала клитор Хоуп в последний раз. Бедра Хоуп дернулись, и Пенелопа улыбнулась, покрывая поцелуями бедра, живот, грудь и, наконец, губы Хоуп. Пенелопа планировала, что это будет быстрый, сладкий поцелуй, но у Хоуп были другие идеи: она обхватила лицо Пенелопы руками и погрузилась в поцелуй. «Если бы бутылка пару раз попадала на тебя, когда мы играли в бутылочку в старших классах, мы бы с тобой поцеловались раньше». Они оторвались друг от друга, и Хоуп улыбнулась комментарию Пенелопы. «Я бы тогда не знала, что с тобой делать». «Не надо на меня так эмоционально реагировать, Майклсон». Пенелопа хотела пошутить, чтобы разрядить бурлящие вокруг них эмоции и уменьшить эффект от горящих взглядов. Она ожидала, что Хоуп закатит глаза, может быть, даже презрительно фыркнет и ответит ей тем же. Однако этого не произошло, Хоуп заметно вздрогнула, глаза выдавали ее обиду, и она попыталась отстраниться. «Эй. Эй. Не надо этого делать. Прости меня. Прости меня, малышка, хорошо?» Пенелопа быстро поднялась и обхватила лицо Хоуп руками. Хоуп не смотрела ей в глаза, и Пенелопа внутренне проклинала себя, понимая, что Хоуп действительно открыла ей свое сердце. Пенелопа почувствовала себя еще большей идиоткой, когда почувствовала, как Хоуп дрожит в ее руках. «Я не хочу… Я не хочу, чтобы ты была просто… сексом на одну ночь, Пенелопа. Я хочу, чтобы ты была чем-то большим. Ты значишь нечто гораздо большее для меня. Однако, если я могу получить тебя только на эту ночь, это тоже неплохо, понимаешь? Никакого давления». Честные слова Хоуп отозвались глубоко в сердце Пенелопы, потому что она не могла вспомнить, когда в последний раз кто-то желал ее саму. Не ее магию, не ее ковен, не связи или статус, которыми обладала Пенелопа. Хоуп Майклсон хотела Пенелопу ради Пенелопы и ничего больше. Пенелопа снова поцеловала Хоуп. Действительно, что еще она должна была сделать после искреннего признания другой женщины? Когда им стало не хватать воздуха, они отстранились друг от друга, и Пенелопа прижала лицо Хоуп к своему. Она кончиком носа коснулась лица Хоуп и улыбнулась ее широко раскрытым глазам. «Ты значишь для меня больше, чем просто секс на одну ночь, Хоуп Майклсон. Я предпочла тебя, помнишь? Я выбираю тебя и сейчас». С напряженных плеч Хоуп спала тяжесть, и Пенелопа повела ее к своей кровати. Пенелопа не жалела средств на комфорт, поэтому обеим подругам пришлось немного подпрыгнуть, чтобы забраться на высокий матрас. Хоуп то и дело хихикала, но Пенелопа старалась притянуть тело Хоуп к своему, когда они расположились на кровати на коленях. Голые колени Хоуп задевали ткань ее платья, но Пенелопа знала, что после их взаимных проявлений уязвимости ей следует держать великолепную наследницу Майклсонов поближе к себе. «В чем дело, Хоуп? Почему ты все еще напряжена?» Хоуп теребила ткань платья Пенелопы, и та позволила ей это. Ей отчаянно хотелось взять руку Хоуп в свою, соединить их пальцы и заставить Хоуп прижаться к ней, но она сопротивлялась. «Я боюсь того, что я могу сделать, если мы пойдем дальше. Я могу контролировать себя. Мои импульсы, я имею в виду. Но если мы продолжим… если мы пойдем дальше… Пенни… я не знаю, смогу ли я остановиться». Нервное признание Хоуп заставило Пенелопу остановиться. Она знала, что в словах Хоуп было что-то большее, потому что Хоуп и Джози занимались любовью, верно? Они должны были заниматься сексом, потому что у Джози Зальцман было невероятно сильное сексуальное влечение. «Я здесь, Хоуп, и я не убегу. Ты боишься, что причинишь мне боль? Это из-за этого? Я не против немного грубости, крошка». Хоуп покачала головой, ее волосы, которые распустились во время более резких и активных действий Пенелопы, разлетелись в разные стороны. Трибрид играла с пальцами правой руки Пенелопы. «Я не причиню тебе вреда, я обещаю. Я контролирую себя. Это просто то, что… ты наверняка читала об этом, верно?» Когда Хоуп внезапно подняла глаза, это застало Пенелопу врасплох, поскольку она думала, что ей придется вытягивать информацию из взволнованной Хоуп Майклсон, но смущение в глазах другой девушки перекрыло искренность. Пенелопа сделала паузу, пытаясь собрать воедино недосказанные Хоуп слова, и перебрала в памяти обширную информацию, которую она прочитала о сверхъестественных существах и сексе. Все пришло к ней с ясностью вспышки молнии, и Пенелопа улыбнулась. «Хоуп, ты боишься, что твой волк меня укусит?» Когда Хоуп опустила глаза, и румянец покрыл ее лицо и верхнюю часть груди, Пенелопа поняла, что попала в точку. «Я уже кусала Джози, и она не приняла укус. Вот почему у нее его нет». На Пенелопу словно вылили ведро ледяной воды, мгновенно охладив пламя желания, и она инстинктивно притянула Хоуп к себе в объятия. Хоуп с готовностью подалась вперед и уткнулась лицом в шею Пенелопы. Она крепко обняла Хоуп и поцеловала ее в макушку. Через несколько мгновений Пенелопа немного ослабила объятия и прильнула губами к уху Хоуп. «Я хочу, чтобы ты укусила меня, Хоуп Майклсон. Я хочу, чтобы ты освободилась и дала себе волю. Но прежде чем мы до этого дойдем, у меня есть для тебя еще один сюрприз». «Правда? Что? Где он?» Как она и надеялась, Хоуп засияла от ее слов и упоминания о другом сюрпризе. Пенелопа мягко отстранила Хоуп от себя и соскользнула с кровати. Хоуп заскулила от того, что между ними появилось пустое пространство, и Пенелопе тоже показалось это ощущение чуждым, но она резко щелкнула пальцами и прошептала заклинание. «О, это все для меня?». Нервные бабочки, порхающие в животе Пенелопы, исчезли, когда Хоуп застыла на месте и запнулась, рассматривая образ Пенелопы, стоящей там в нижнем белье Bluebella, черном бюстгальтере Emilia и в стрингах. Пенелопа тряхнула плечами, чтобы привлечь внимание к своей груди, и медленно повернулась, чтобы Хоуп могла рассмотреть ее попку. «Да, Хоуп, это все для тебя. Тебе нравится?» «Можно я тебя потрогаю?» Разница между требовательным тоном и властным поведением Хоуп в начале вечера и невинным удивлением в ее тоне сейчас, когда она изумленно смотрела на Пенелопу, дала Пенелопе мощный подъем самооценки. Она хихикнула и изо всех сил постаралась сексуально забраться обратно на кровать, тряся грудью и попкой больше, чем нужно. «Пожалуйста, сделай это». Пенелопа выпятила грудь, но Хоуп удивила ее, слегка коснувшись руками ее висков. Трибрид провела руками по лицу Пенелопы, ее большие пальцы провели по щекам Пенелопы, а большой палец правой руки очертил нижнюю губу Пенелопы. Пенелопа укусила Хоуп за большой палец и втянула его в рот. Глаза Хоуп затрепетали, и когда она встретилась взглядом с Пенелопой, зрачки ее глаз были почти полностью черными. «Мне очень нравится этот сюрприз». Пальцы Хоуп прошлись по ее шее, пока она говорила, и сжали плечи Пенелопы. «Да?» Пенелопа не могла удержаться от хныканья, когда Хоуп нежно проследила за ключицами ведьмы из ковена Парков, а затем погрузилась в скромное декольте Пенелопы. «Да». Бретельки бюстгальтера Пенелопы упали с ее плеч, когда Хоуп сдвинула их, и Пенелопа подумала, что они наконец-то вернулись к приятным вечерним занятиям. Но Хоуп еще не закончила дразнить ее: она провела ногтем по верхнему изгибу бюстгальтера, а затем взялась за бретельку под ним. Пенелопа издала стон удовольствия, когда палец Хоуп коснулся выпуклости ее груди, и она терпела эту приятную пытку в течение следующих нескольких минут, пока Хоуп проводила пальцами по различным бретелькам, составляющим чашечки бюстгальтера. «Хоуп.» «Хм? В чем дело, Пенелопа?» Пенелопа стиснула зубы от удовольствия, которое было вызвано действиями Хоуп, и напускной беззаботностью Хоуп. Наследница Майклсонов сжалилась над ней, потянулась за Пенелопой, расстегнула застежку бюстгальтера и стянула тонкий кусок ткани. Теперь настала очередь Пенелопы изображать самодовольство, когда Хоуп уставилась на ее грудь так, будто никогда прежде не видела ни одной груди. «Мне напомнить тебе, что у тебя есть своя пара сисек, Майклсон? Твои к тому же гораздо больше». «Мои не такие упругие, как твои. И цвет твоих сосков. Ммм.» «Ты ведь знаешь, что цвет «nude» происходит от… ладно, ладно, я понял». Желание рассмеяться, когда Хоуп обхватила ее грудь, а затем зарылась лицом в небольшие холмики, почти одолело Пенелопу, но удовольствие взорвало ее мозг, когда в игру вступили губы, язык и зубы Хоуп. Хоуп целовала каждый сантиметр груди Пенелопы и ставила засосы на верхней части обеих грудей. " Аааа… мммм…» Пенелопа откинулась назад на руки, предоставляя Хоуп полный доступ к своей груди, и Хоуп с удовольствием воспользовалась этим. Она забралась к Пенелопе на колени и с наслаждением принялась ласкать ртом ее грудь. " Продолжай активнее, малышка. Я могу это выдержать». Хоуп застонала от срывающегося с губ Пенелопы ласкового обращения и прикусила левый сосок Пенелопы. Она смягчила боль от укуса языком и повторила это действие еще три раза, прежде чем повторить процесс с другим соском Пенелопы. По позвоночнику Пенелопы пробежали волны желания, и она прижала Хоуп к своей груди, положив руки ей на затылок. Через мгновение потребность, скопившаяся между ее бедер, дала о себе знать резким толчком, и она отстранила Хоуп от своей груди. «Детка, как бы мне ни нравилось, что ты так сильно влюблена в мои маленькие сиськи, есть еще кое-что для тебя. Предположительно ниже. Намного ниже». «Хорошо. Но я оставляю за собой право вернуться к твоим сиськам». Хоуп рыкнула и резко укусила Пенелопу за оба соска, а затем поцеловала ее живот. Когда язык Хоуп провел по толстым декоративным лямкам, охватывающим бедра и переходящим в более тонкие бретельки настоящих стрингов, бедра Пенелопы взмыли вверх. Ее руки зарылись в рыжие локоны Хоуп, и она застонала от удовольствия. Хоуп повторила действия со вторым бедром, но начала с тонкой лямки трусиков, ближе к лобковой кости, и проделала обратный путь к более толстой лямке над бедром. «Хватит дразниться Хоуп Майклсон». " Какая же ты властная Пенелопа Парк. Придется с этим что-то делать». Хоуп села, склонившись над Пенелопой, и Пенелопа немного отвлеклась на большие груди Хоуп, колыхавшиеся прямо перед ее лицом. Она наклонилась, чтобы пососать затвердевшие розовые соски, но Хоуп толкнула ее обратно, ткнув пальцем в лоб. Пенелопа надулась, а Хоуп рассмеялась. «Это все из-за тебя, Пенелопа. Нужно ли мне привязать твои руки к изголовью, чтобы ты была хорошей девочкой?» Воздух вокруг них трещал от страсти и желания, но Пенелопа не могла найти слов, чтобы высказаться. Она была не чужда сексу, особенно извращенному, но даже при ее властном характере глаза Хоуп задавали немой вопрос. Медленно и осторожно Пенелопа подняла руки над головой и ухватилась за изголовье кровати. Хоуп щелкнула пальцами, и в ее руках появились два мягких шелковых шарфа. «Пенелопа, Пенни, если это станет слишком…» " Не отступай теперь, принцесса». С предельной бережностью Хоуп привязала руки Пенелопы к изголовью кровати, и Пенелопе захотелось плакать от такой нежности, а Хоуп наклонилась и нежно поцеловала Пенелопу. Пенелопа поцеловала в ответ так сильно, как только могла, пытаясь убедить Хоуп, что все в порядке, и Хоуп начала покрывать поцелуями шею и грудь Пенелопы. В течение нескольких сладких мгновений Хоуп сосала и покусывала соски Пенелопы, а Пенелопа хныкала. «Хоуп… детка… пожалуйста». «Хорошо». Хоуп хихикнула и потянула стринги вниз по бедрам Пенелопы. Летний воздух непривычно охлаждал разгоряченную кожу ее вульвы. Хоуп облизнула губы и провела пальцами по точеным бедрам Пенелопы. Ее пальцы продолжили свой путь вниз по внешней стороне бедер Пенелопы, а затем Хоуп царапнула ногтями внутреннюю сторону бедер Пенелопы, поднимаясь обратно. «Хоооуп…» Прошло некоторое время с тех пор, как Пенелопа была привязанной в постели, не доверяя своим прошлым любовникам в том, что они не воспользуются этим, и Пенелопа забыла, как это волнительно, когда не можешь заставить своего любовника спуститься туда, где больше всего нуждаешься во внимании. Бедра Пенелопы подались вверх, когда Хоуп провела одним пальцем по ее щели и нежно обвела пальцем пульсирующий клитор Пенелопы. «Ты так хорошо выглядишь в таком положении, Пенни. Такая, чертовски горячая». «Я могу быть еще горячее и издавать еще более горячие звуки, если ты, блядь, просто прикоснешься ко мне, детка. Пожалуйста». Хоуп снова захихикала и провела пальцами по внешним половым губам Пенелопы. Пенелопа хныкала и двигала бедрами, пытаясь заставить пальцы Хоуп проникнуть глубже. Хоуп одной рукой теребила клитор Пенелопы, а другой вводила один палец в ее щелку. Пенелопа издала низкий стон, когда ее ноющая потребность наконец-то была удовлетворена. Хоуп отстранилась от ее клитора и погладила лобок Пенелопы, проталкивая палец на два дюйма внутрь Пенелопы, и на обратном ходу надавливая пальцем на чувствительную зону. Эффект был просто оглушительным, и бедра Пенелопы резко подались навстречу пальцу Хоуп. «Хоуп! Детка!» «Ты такая красивая, когда не контролируешь себя, Пенни. Такая красивая для меня. Ты готова к другому пальцу?» «Да!» Второй палец скользнул внутрь истекающей соком Пенелопы, и Хоуп сильно надавила на клитор Пенелопы. Возбуждение Пенелопы резко возросло, и она почувствовала зарождение оргазма. «Я уже близко, детка. О, так близко. Аааааа, да». Теперь Пенелопа знала Хоуп как дразнилку, она перестала трогать клитор Пенелопы, и оргазм, которого та ожидала, сменился лишь приятными толчками пальцев Хоуп. Пенелопа посмотрела вниз между ног, где стояла Хоуп, и уставилась на другую девушку. «Х-Хоуп? Почему ты остановилась, малышка?» Пенелопа тяжело дышала, ее сердце замедлило свой бег от оргазмического взлета, и она увидела, как Хоуп покраснела от того, что Пенелопа назвала ее по имени. Хоуп круговыми движениями поглаживала живот Пенелопы, чуть выше того места, где были бы жесткие завитки, если бы Пенелопа не побрилась полностью. Это и медленные ласки Хоуп, которые она все еще продолжала исполнять, вновь разожгли огоньки страсти между ног Пенелопы. «Все хорошее приходит к тем, кто ждет, Пенни». «Не играй со мной в эту игру, принцесса». Хоуп усмехнулась, устраиваясь поудобнее на животе между ног Пенелопы. Она подула на лоно Пенелопы, и Пенелопа беспомощно дернулась из-за шарфов, удерживающих ее руки у изголовья. Хоуп поцеловала талию Пенелопы и укусила ее за правое бедро. Бедра ведьмы Парк выгнулись вперед, и Хоуп усмехнулась, прижавшись к бедру Пенелопы. Наследница семейства Майклсон поцеловала киску Пенелопы и провела языком глубоко между мягкими складочками. С губ Пенелопы сорвался стон, и Хоуп заменила язык пальцами. Ее талантливый язычок лизнул клитор Пенелопы, вытягивая узелок из-под капюшона, и Пенелопа взлетела еще выше, чем прежде. «Да, Хоуп, детка… так хорошо. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!» На этот раз Хоуп не переставала вводить пальцы в Пенелопу в этом безумном ритме: один дюйм внутрь, затем два дюйма, но как бы далеко она ни вводила пальцы в лоно Пенелопы, Хоуп цепляла пальцами верхнюю стенку при каждом возвратном движении. Хоуп присосалась к клитору Пенелопы, взяв твердый узелок между губами, и Пенелопа взлетела на вершину оргазмического блаженства. Острая боль пронзила правое бедро, словно Хоуп укусила ее, но смесь боли и наслаждения заставила Пенелопу продолжать двигаться в блаженном оргазме. «Хоуп. Хоуп! Ах, да. Так хорошо, детка!» В третий раз за этот вечер Пенелопа потеряла сознание от пережитого оргазма и опустилась на кровать, чувствуя себя лишенной чувств. Хоуп продолжала целовать ее правое бедро, языком успокаивая место укуса, и Пенелопа освободила скованные руки, пробормотав заклинание. Она притянула лицо Хоуп к своему и глубоко поцеловала другую девушку. «Ты была великолепна, детка. Спасибо». Хоуп покраснела от похвалы Пенелопы и снова свернулась калачиком у нее на коленях. Пенелопа усмехнулась, но села и прижала Хоуп к себе. Она поцеловала Хоуп в висок и провела пальцами вдоль позвоночника. Боль в бедре заставила Пенелопу нахмуриться, и она сдвинула ноги, чтобы получше рассмотреть бедро. Несколько капелек крови вытекло из укуса, и Пенелопа приподняла бровь. Хоуп зарылась лицом в шею ведьмы Парк и не смотрела на нее, несмотря на то, что Пенелопа постоянно дергала ее за волосы. «Хоуп, я не огорчена и не напугана тем, что ты меня укусила. Ну же, детка, поговори со мной». «… … …» «Я слышу, что ты что-то сказала, но у меня не очень хороший слух. Что ты сказала, принцесса?» Хоуп повернула лицо так, чтобы встретиться с любопытным взглядом Пенелопы, но при этом она продолжала прижиматься телом к Пенелопе. Пенелопа позаботилась о том, чтобы ее руки крепко обхватили Хоуп. " Этим укусом я обозначила свои права на тебя. Я просто захотела, чтобы ты запомнила эту ночь, даже если в долгосрочной перспективе у нас ничего не получится». " Хорошо. Думаю, я должна сделать татуировку в честь этого особенного момента». Хоуп слабо улыбнулась, в ее глазах стояли слезы от того, как Пенелопа спокойно приняла тот факт, что Хоуп укусила ее и заявила, что Пенелопа принадлежит ей. «Я сделаю стандартную сучью любовную татуировку или что-то в этом роде. Тогда она будет выглядеть чуть более обыденной, когда мы с тобой будем загорать на пляже в бикини». «Правда?» «Конечно, Хоуп. Я знаю, что ты боишься произнести эти три особенных слова, учитывая историю твоей семьи и историю всех твоих отношений, но я прекрасно осознаю, что означает твой укус. Я тоже люблю тебя, Хоуп Майклсон». Пенелопа ожидала (и надеялась), что Хоуп поцелует ее после признания в любви, но оказалась не готова к тому, что Хоуп повалила ее на спину, покрывая ее лицо поцелуями. Пенелопа рассмеялась и закрыла глаза. «Ладно, ладно! Лежать, девочка, лежать. Как это по-щенячьи мило с твоей стороны». «Тебе ведь это нравится, Пенни». Пенелопа снова засмеялась, беззаботно и наслаждаясь моментом. Над девушками воцарилась уютная тишина, и Хоуп, казалось, вполне довольна тем, что уютно устроилась на коленях Пенелопы. Чувство вины и страха не позволяли Пенелопе погрузиться в атмосферу уюта, и она провела пальцами по обнаженной спине Хоуп к попке. Хоуп задрожала и задвигала бедрами в поисках трения, что позволило Пенелопе узнать все, что ей было нужно. «Почему ты не сказала мне, что хочешь получить еще одну разрядку, Хоуп? Одного оргазма недостаточно, чтобы удовлетворить тебя, не так ли? Откинься назад, малышка, и позволь мне позаботиться о тебе». Пенелопа сдвинулась так, чтобы Хоуп упала обратно на кровать, и пробормотала заклинание. Из комода Пенелопы вылетел небесно-голубой вибратор, и она поймала его. Хоуп посмотрела на вибратор, потом на Пенелопу и рассмеялась. Пенелопа закатила глаза и театрально взмахнула рукой вокруг вибратора. Он немного изогнулся в верхней части, а на другом конце появился ремешок. «Это мой аварийный вибратор, Майклсон. Он нужен, когда мне необходимо задержаться на какое-то время, но другие игрушки я с собой не взяла». «Нам придется посмотреть на другие твои так называемые игрушки позже, Пенелопа». «Да?» Легкое согласие Хоуп относительно ее игрушек и непринужденная манера общения, в которой она намекала на то, что между ними будет еще много сексуальных развлечений, согрели сердце Пенелопы. Она покраснела и на мгновение опустила глаза. Хоуп коснулась правого бедра Пенелопы, над укусом и раздвинула ее ноги. «Давай посмотрим, что у тебя есть Парк». Несмотря на дразнящий характер ее замечания, в глазах Хоуп отражалась та же теплота, что и в Пенелопе, и ведьма Парк почувствовала, как в животе у нее забурлило. Глубоко вздохнув, она вернула себе прежнее выражение лица и с легкостью натянула модифицированный ремешок. Она медленно погладила жесткий синий ствол от основания до изогнутого кончика, и после еще одного быстрого заклинания он заблестел от смазки. «Я думала, что такая альфа-волчица, как ты, не позволит никому себя превзойти. Но если тебе нужен кто-то, чтобы «почесать зуд», я буду рада помочь». Прежде чем Хоуп успела ответить, Пенелопа потянулась вниз между ее ног и провела пальцем по складочкам Хоуп, проверяя ее влажность. Хоуп зашипела, очевидно, чувствительная от долгого возбуждения, и ее бедра потянулись за пальцем Пенелопы. Испытывая сочувствие, Пенелопа просунула руки под сильные бедра Хоуп, раздвинула их и ввела первые два дюйма страпона в Хоуп. Бедра Хоуп рефлекторно приподнялись, и изгиб луковичной головки потерся о верхнюю стенку Хоуп. «Притормози, принцесса. Я позабочусь о тебе и сделаю так, чтобы тебе было хорошо». Дюйм за дюймом Пенелопа опускала таз, пока ее бедра не прижались вплотную к бедрам Хоуп. Руки Хоуп ухватились за попку Пенелопы и сильно толкнули ее вниз, заставив брюнетку застонать. " Ты хочешь попробовать снизу, Майклсон?». «Заткнись и трахни меня, Парк». Рычание в тоне Хоуп не могло скрыть отчаянной мольбы, и Пенелопа принялась за работу. Она начала с неглубоких, медленных толчков, чтобы ввести Хоуп в определенный ритм, и только после того, как бедра Хоуп поднялись с кровати, Пенелопа увеличила темп и интенсивность своих толчков. Как раз в тот момент, когда Пенелопа начала входить в хороший ритм, Хоуп перевернула их так, что она оказалась на бедрах Пенелопы. Она потянулась вниз и поправила страпон, прежде чем опуститься на него до упора. «Не то чтобы я жаловалась, потому что вид просто потрясающий, но я думала, что это я занимаюсь тобой?» Хоуп не ответила на вопрос Пенелопы, поднимаясь и опускаясь на страпоне в быстром темпе. Резкость движений Хоуп на несколько секунд ошеломила Пенелопу, но она поддержала Хоуп, положив руки ей на бедра, и сжала ее задницу, чтобы страпон оказался как можно дальше. Пенелопа знала, что Хоуп близка к цели, так как ее бедра задергались, и трибрид вертела бедрами при каждом движении вниз. Кроме того, участились и короткие стоны. Самым интересным было то, что клыки Хоуп обнажились, а ее глаза продолжали смотреть на шею Пенелопы. С трудом Пенелопа села, смахнула волосы с шеи и притянула лицо Хоуп вниз, пока губы Хоуп не коснулись ее шеи и плеча. " Полакомись мной, детка. Возьми столько, сколько тебе нужно». Как только слова вырвались изо рта Пенелопы, Хоуп впилась в ее шею сильнее, чем Пенелопа думала, и резкая боль превратилась в блаженство, от которого глаза закатились к затылку. Рука Пенелопы крепко вцепилась в бедро Хоуп, а другая рука обхватила шею Хоуп, чтобы удержать ее на месте и стабилизировать положение Пенелопы. «Пен! Пенни! Ох!» Хоуп отстранилась от шеи Пенелопы, откинула голову назад и задергала бедрами, изо всех сил насаживаясь на страпон. Тело рыжей сотрясалось, а ее руки оставляли синяки на коже Пенелопы из-за того, как крепко она за нее держалась. Пенелопа обняла Хоуп и через мгновение притянула обессиленную Хоуп к себе для поцелуя. «Хорошая работа, детка. Я люблю тебя». Изумленное выражение лица Хоуп было очень милым, но Пенелопа знала, что Хоуп быстро угасает. Она перевернулась и усмехнулась, когда Хоуп упала на спину с закрытыми глазами и вздымающейся грудью. Медленно Пенелопа отстранилась от бедер Хоуп и вынула страпон из партнерши. Хоуп мило заскулила, но не стала протестовать, и Пенелопа, освободившись от ремней, отбросила их на пол. Две подруги прижались друг к другу, Хоуп слишком устала, чтобы спорить о том, что она в роли маленькой ложечки, и Пенелопа поцеловала Хоуп в шею. Хоуп переплела их пальцы, после того как Пенелопа накрыла их простыней и обняла Хоуп за талию. «Я тоже тебя люблю, Пенни. Поговорим утром, ладно? Я устала». Пенелопа тихонько засмеялась и устроилась на своей кровати, удобно прижав к себе Хоуп.