Параллельные миры Тэ

Так и не добравшись до Тэхёна, Чонгук мечтал, чтобы его скорее оставили в покое. Но оставшись наедине с собой, запаниковал. Он всё ещё не понимал, что происходит с Тэ, на уровне подсознания боясь поверить в то, что потом казалось абсолютно очевидным. Но то, что происходит с ним самим… Он даже мысленно не мог решиться облечь это в слова, ещё не мог понять, рай это или ад, но в том, что именно творится с ним, он уже не сомневался. Осенённый пришедшей вдруг в голову мыслью, Чонгук кинулся к телефону и полез на ютуб – наверняка в сети уже появилось фанкам видео сегодняшнего выступления. Ему остро захотелось увидеть Тэхёна. Именно сегодняшнего Тэхёна. И – на этой мысли он покраснел – и себя, вообще всё со стороны. Большая часть роликов мало удовлетворила его жажду. Фанаты в комментариях сетовали, что сегодня было мало «тэкук»-моментов – на это он только сдавленно хмыкал. Он уже почти поверил, что большая часть пережитого им сегодня – его фантазия, реакция на отдаление Тэ, тем более болезненная от того, что для него самого она обернулась очень, слишком конкретной реальностью – когда наткнулся на видео с окончания концерта. И ещё час сидел и бесконечно пересматривал на нём десятисекундный отрывок. Его самого там почти не было видно. Он двигался позади всех, редкий случай, вне фокуса внимания и прожекторов. На переднем плане был Чимин, за ним старшие мемберы и Ви. Именно Ви – полностью в образе, мистер Вселенная. В свете коротко мелькнуло лицо Чонгука, танцем подведённого ему за спину. Прикосновение – едва ли различимое на видео, но Чонгук знал, что именно в этот момент он… делал то, что сделал. Вздрагивания тела Ви незаметно – изображение скачет, ролик был снят с рук, на большом зуме, силуэты немного размыты. Но потом Чонгук перестал замечать и других хёнов, и подрагивание видео. Он смотрел только на лицо Ви. Вскинутое, ярко освещённое, божественно прекрасное лицо Ви. Чонгук смотрел… Как Ви непроизвольно склонил голову к тому месту, где он… сделал то, что сделал. Смотрел… Как Ви прикрыл глаза и облизнул губы. … Как это самое божественно прекрасное лицо Ви накрыла растерянность, смываемая волной болезненного неверия. … Как Ви на глазах превратился в Тэхёна, самую пронзительную его ипостась. Не по сценарию вскинул руки, немного не донеся их до лица, коснулся одной из них того плеча, на которое только что посягнул Чонгук, и на какое-то время его руки застыли, вовсе перестав участвовать в танце. Чонгук смотрел… и наконец-то видел. Потом камера сдвинулась в сторону, и Тэхён пропал из поля зрения. И всё, что оставалось прозревшему Чонгуку – это перемотать видео на десять секунд назад. Продолжать бояться верить. Но верить. * * * Он поздно уснул. Утром проснулся от звука открывающейся двери, подскочил на кровати, слепо щурясь на вошедшего Намджуна. - Ты как? – ёмко и коротко. Чонгук открыл рот... и закрыл. Потому что в чём-то он был абсолютно ок, а в чём-то не ок абсолютно, и ответить честно и коротко было сложно. - Я справлюсь, – наконец нашёл он исчерпывающий ответ, – а он? – тут же тушуясь, Чонгук подтянул к подбородку ноги. Тем не менее не отрывая от Намджуна взгляда. Тот сел на кровать. Внимательно посмотрел на макнэ, покачал головой, выражая неопределённость в том, что ему теперь с ним, таким смелым, делать. - Тэхён – он здесь? Вы вернулись вместе? – дошло вдруг до Чонгука, что Тэ скорее всего, совсем рядом, здесь, за стенкой. Он дëрнулся, собираясь встать, но сам остановился под взглядом Намджуна. Всё ещё ничего не говорящего, будто отслеживающего реакцию Чонгука и отталкиваясь от неё, принимая сейчас какое-то решение. Намджун. Буфер между студией и группой. Он всегда помогал выдерживать баланс. Виртуозно подводил разумные доводы для необходимости разрешить мемберам делать разные весьма условно оговоренные контрактом вещи. Выговаривая время от времени самим мемберам – когда рамки попирались совсем уж откровенно, что, чести ради, было редкостью. Чонгук был сейчас и благодарен лидеру за беспокойство и принятие ответственности за всё, влияющее на судьбу группы. Но одновременно он испытывал и горячий протест – всем нутром не желая смиряться с тем, что кто-то принимал решение за его судьбу лично. Даже осознавая, что она настолько переплетена с общей, что, что бы ни происходило – с группой в общем или с каждым из них по отдельности – в итоге это влияло на них всех. Во взгляде Намджуна появилось любопытство. Меняющееся под влиянием эмоций лицо младшего из мемберов было, как всегда, эпично красноречивым. - Макнэ, – хмыкнул он, заставляя Чонгука вспыхнуть. - Хëны здесь? Все здесь? Мне нужно поговорить. С ним. Намджун смотрел взглядом родителя, действительно как на ребёнка, напряжённого, натворившего что-то такое, за что не принято хвалить. - Все здесь, – наконец подтвердил он, и добавил, – но тебе лучше пока не… – он помедлил, обдумывая следующие слова, – …не трогать Тэхёна. Чонгук вскинул голову, пылая несогласием. Протест буквально вскипел в нём. - А ему – меня – «потрогать» не надо!? – сорвалось у него с языка прежде, чем он успел понять, как это звучит. Лицо Намджуна было стоически непробиваемым. Но он должен сейчас говорить с Тэхёном! Не с Джуном, не с кем-то ещё, а только с Тэхёном! И уже давно! И он сам не понимает, почему так твёрдо осознал это только сейчас! …Понимает – тихо усмехнулся свой же разум. Переведя дыхание, Чонгук, чётко проговаривая слова, сказал настолько серьёзно и сдержанно, насколько мог. - Мне действительно нужно с ним поговорить. Я вёл себя, – он хотел сказать, «как дурак», но с губ сорвалось, – как ребёнок. Намджун усмехнулся. - И чем закончится ваш разговор? Чонгук открыл и закрыл рот. Ну… они бы поговорили. Он бы сказал. Спросил. Тэхён бы ответил... Что бы ответил? А он сам – что бы сказал? Если он даже сам себе не мог произнести. Рой мыслей вспорхнул у него в голове, не находя убежища, зависая в воздухе. Зависая – и улетая с новым порывом адреналина. Ну как-нибудь бы поговорили! Ведь так не может оставаться! Теперь – уж точно не может! Так – он точно не справится! - Ты уверен, что ваш разговор не приведёт к развалу группы посреди тура? – обухом упали слова Намджуна, твёрдо отсекая роящийся в голове Чонгука хаос, – вам не нужно сейчас общаться. На лице Чонгука проступило отчаянье. Лидер в очередной раз покачал головой. - Удивительно, что менеджеры вчера ничего не сказали, – и уже мягче добавил, – потерпи, Чонгуки. До конца тура. Потерпи. - А Тэхён? – сорвалось всё-таки у макнэ, – он потерпит? – вкладывая в этот вопрос всё, от «позволит ли это Тэхёну его состояние» до «он же тоже?… да?» Намджун молча сжал его ногу и ушёл, не ответив. * * * В коридоре почему-то было полно стаффа. Чонгук прошёл через них ледоколом, пытаясь не думать, показалось ли ему, что они провожают его подозрительными взглядами, или нет. Смущение сковывало, но перед выходом он, разозлившись на себя за это, попрыгал, несколько раз двинул хуком невидимому противнику, мысленно шлёпнул себя по щекам. В комнату, где собрались остальные мемберы, заходил уверенно. Ну, почти. Сразу выцепил местонахождение Тэ – всё той же аморфной субстанцией и с пустым лицом, как и в последнее время, осевшего в одном из кресел. Из другого конца комнаты его радостно поприветствовал Чимин, похлопывая рядом с собой на диване. Чонгук двинулся было к нему, но на полпути, поддавшись новой волне злого адреналина, свернул в другую сторону и плюхнулся в соседнее кресло рядом с Тэхёном. Чимин, удерживая улыбку, вскинул брови – ух, полыхнул! Другие сделали вид, что ничего не заметили. Разговор продолжался. Он даже не сразу посмотрел на Тэ. Сидел камнем, дежурно реагируя на общий разговор. Только боковым зрением улавливая движения кистей рук, сложенных вместе и перебиравших край толстовки. Да несколько раз ловил упреждающий взгляд Намджуна. Да он и не собирался! Не мигая, Чонгук широко открытыми глазами методично испепелял всё и всех, кто не был сейчас Тэхёном. Стиснутая челюсть уже начала болеть. Он просто сидит рядом! Не трогает и не лезет! Ни с разговорами, ни с чем. Просто! Сидит! Злость схлынула так же резко, как и накатила. Оставив только напряжение, характер которого Чонгук не взялся бы объяснить. Хёны ясно дали понять, что ни обсуждать, ни наказывать, ни высмеивать никого не собираются. Наоборот, оглушительно транслировали молчаливую поддержку. И Тэхён рядом. Мой! – пронеслась вдруг грубая, но головокружительная мысль. Он мой! – пульсировало новое, своей злой яркостью затмевая пока все нюансы типа – а точно ли этого хочет сам Тэхён? Тэ сидел спокойно, провалившись в своё неведомое, не транслируя ничего. В памяти Чонгука всплыли кадры вчерашнего видеоролика. Не сдержавшись, он – только сейчас! – впервые за утро коротко посмотрел на Тэхёна. Пропустил удар сердца и снова замер в своём кресле. На этот раз никого не испепеляя, а открыв рот и глядя в никуда. * * * Да, его лишили разговоров с ним. Смотреть – долго, жадно рассматривая – он запретил себе сам, не ручаясь за свою реакцию. Да и возможности для этого было очень мало. Но месяца́, годы, проведённые вместе, были в полном его распоряжении. Он словно случайно обнаружил, что у него тоже есть свой параллельный мир, в который можно заглядывать, не закрывая глаз. И мозг, лишённый возможности утоления обрушившихся на Чонгука чувств, жадно ухватился за воспоминания, каждую мелочь, каждую деталь рассматривая теперь под новым для себя углом – то ли надев новые очки, то ли разбив старые – ища ответы, собирая в копилку моменты, мимо которых он раньше проходил, не замечая, и которые сейчас учащали его пульс. Он млел и злился. Злился на самого себя, точно зная, что миллион таких моментов – тогда – он даже не заметил. Между концертами, между промоушеном, в недолгие моменты отдыха он упрямо продолжал окапываться возле Тэхёна, иногда даже не в соседнем кресле, а рядом на диване, при особо счастливых обстоятельствах соприкасаясь с ним бёдрами и плечами. Хёны, убедившись, что это максимальный их контакт, не стали вмешиваться. Самые волнительные из прошлых моментов Чонгук многократно перекручивал в памяти. Сидел рядом с Тэ – и вспоминал, какой тот… Какой… Чонгук всё не находил слов, ни про себя ни про него. Они никак не сводились в одну тональность. Тэ звенел на максимальной нежности, а себя Чонгук, всё ещё в попытках задавить своё смущение и сейчас особенно гнетясь статусом младшего, загонял в нарочитую грубость. * * * Вопреки его первоначальному гневу и сомнению в своей выдержке, эти совсем короткие моменты – молча рядом с Тэхёном – были, наверное, единственными за всё время тура, где Чонгук мог хоть как-то отдышаться и восполнить ресурс. Остальное время между концертами он, как и обычно, вместе со всеми барахтался в круговерти встреч, подготовок, раскрутки и переездов, но на этот раз ему это давалось тяжело, как никогда – вне отеля и вне сцены хёны строго блюли дистанцию между ними. Всё как в киселе. Добраться от машины до самолёта – марафон, после которого только лечь под кислород. В груди было так сжато. Он боялся, что если расслабится физически, то у него сорвёт гайки с воли и с эмоций. Воздуха не хватало просто отчаянно. Так и «справлялся». Кисель – затаив дыхание. Отдых рядом с Тэхёном – длинный осторожный выдох. И концерты… Вдох… Затяжной, рвущий лёгкие, вдох. Упоительный, но совершенно не облегчающий мУки.