Параллельные миры Тэ

Концерты спасали и убивали. Чонгук не променял бы их ни на что. Проведя первый из них практически в полной прострации, в последующие – он врывался. Зажмурившись, распахнувшись, разрывая пузырь молчания. Он заранее боялся повторения того ступора на первом концерте. После того, как он понял, слабо поверил, что он в своём безумии не один. После того… Он думал, что на концерте не сможет смотреть никуда, кроме него. Но оказалось, что постоянно смотреть было совсем необязательно. Оказалось, что чувствовать можно было, даже закрыв глаза. Всеми клетками. Слышать… Каждую секунду – на соло, на строчках, на бэках, на выдохах в микрофон, и между ними тоже, эхом прошлого, предэхом будущего, зная наизусть весь концерт и линию Тэхёна в нём. Осязать… Прокатывающиеся по коже звуки. У них было своё дыхание, бросавшее то в термоядерный эпицентр, то в пустоту, чередуя их, резонируя, наращивая накал. Двигаться… Кидая тело на расправу ритму. На разрыв мышц там, где шёл максимум физических возможностей. На разрыв нервов там, где нужно было просто ходить или стоять. Теперь – всё на разрыв. Потому что нельзя было двигаться иначе, зная, чувствуя, что на расстоянии выдоха от тебя так же синхронно двигается Тэхён. Потому что нельзя было иначе стоять и слушать в паузах, как Тэхён признаётся в любви к мемберам и АРМИ, и слышать его голос, и слышать, как он дрожит. Петь… Заполнять своим голосом сцену, зал, всю вселенную, чтобы точно достиг, точно пробил, точно дотронулся. Семеро перекликались, нанизывая свои голоса на музыку, акцентируя её рэпом, заливая вокалом. Отталкиваясь, переплетаясь, сливаясь. Касаясь. И Тэхён и здесь был поразительно «тактильным». Только для Чонгука? Ревность заранее вздымалась – нет. Но сердце колотилось – и для него тоже. Его голос сегодня… Он всегда был таким? Его голос… Откуда в этой хрупкости такой голос… Шершаво пробирающийся по коже, прокатывающийся горячими камнями, просачивающийся кипятком до самого-самого, пульсирующего и обнажённого, обхватывающий бархатом, властно и нежно… Чонгук едва держался на ногах. У них только что сменилась песня, и он и так стоял еле дышал после хореографического перфоманса. И он честно рассчитывал сейчас тихо раствориться в вокальном соприкосновении с Тэ, заранее предвкушая и зная, как сладко ему будет опираться на его голос и слушать, как тот подхватывает за ним, и низко выдыхает в микрофон в конце фраз. Он не рассчитывал, что этот голос не успокоит его, а пробравшись и заполнив собой, начнёт разбухать сверхновой. Расплёскивая гормоны в и так взбудораженном теле. А ведь ему надо было продолжать петь… Покачнувшись и схватившись за стойку микрофона, Чонгук, пренебрегая сценарием, повернулся к Тэхёну. Тот был в нескольких метрах, сбоку. Его глаза не были закрыты, но он был полностью погружён в свои миры. Смотрел невидяще перед собой, будто рассматривая звёзды, растворившись в музыке. В голосе Чонгука, почти полностью составляющем первый куплет. Они должны были просто стоять у микрофонов. Все семеро. Начало песни не подразумевало хореографии. И все просто стояли. А Тэхён танцевал. Не красуясь перед залом, а как-то тихо, совсем неамплитудно, как будто у себя дома, в своей комнате. Как будто его разум был не здесь, и было некому контролировать тело и думать, как эти движения выглядят со стороны. Совершенно простые движения, без капли экспрессии, не подразумевающие соблазнение или позёрство. Слабым взмахом длинных пальцев запускающие столкновение галактик в голове, груди, животе Чонгука. Ещё крепче ухватившись за микрофон, тот стоял, пел и продолжал смотреть, не в силах оторваться от наваждения. Узкие бедра задавали ритм, руки и плечи изломанно очерчивали мелодию, голова то запрокидывалась, то опускалась, пряча за отросшими прядями отрешённое лицо. Микрофон был заброшен и только иногда ловил выдохи бэк-вокала. В конце строчек, пропетых Чонгуком. А взмахи левой руки как будто отправляли этот выдох тому, кому он предназначался. Каждый выдох. Каждый раз. Чонгука уже трясло. Ему становилось всё душнее, всё теснее. В собственном мире, в собственном теле. Это было сильнее всего, что он испытывал до этого. И казалось, что ещё сильнее и быть не может. Но потом Тэхён, возвращаясь в реальность, снял со стойки микрофон и повернулся влево. Сейчас были его строчки, и он должен был нарушить статичную картину, выйти петь, обращаясь к залу. Сразу за ним, один за другим, был выход остальных мемберов, но первым должен был быть он. Тэхён повернулся… …и застыл наткнувшимся на иглу мотыльком. Чонгук вряд ли представлял, как выглядит со стороны, полностью обращённый к нему, белыми от напряжения пальцами стискивающий микрофон и с ходящей ходуном грудью. Он видел со стороны только поплывший, приросший к нему взгляд Тэхёна, замершего на половине движения. Выдох. Вдох. Выдох. Вдох. Синхронно и безвозвратно. Сметая любые остававшиеся ещё вопросы. Уже с трудом осознавая, где они и что делают. Вскидывая на новом вдохе подбородок, Тэхён отмер, прижал к губам микрофон – низкие вибрации покатились выброшенной на берег тёплой галькой – и… стал танцевать. Так же, как танцевал только что, просто и беззаветно, только на этот раз глядя не в никуда, а в уже совершенно почерневшие глаза Чонгука. * * * Сложно, очень сложно сказать, чем бы это всё закончилось, но тот персональный танец Тэхёна продлился буквально несколько секунд. Столько, сколько понадобилось остальным мемберам, чтобы успеть отреагировать. Между ними выскочил бодрый Хоби, низкий вокал сменил речитатив Шуги, несопротивляющегося Тэхёна утянул, наконец, в сторону зала Чимин, Сокджин выбежал вперёд, отвлекая на себя внимание… Плечо Чонгука стиснула тяжёлая рука лидера и, не без труда, не с первого раза вынудив оторваться взглядом от удаляющегося Тэхёна, направила за декорации. Чонгук тащился, как будто сила тяжести возросла втрое, а едва скрывшись с поля зрения зала, рухнул на первый попавшийся выступ и, опёршись руками о колени, уставился в пол. Он выглядел настолько шокированным и ещё даже наполовину не отошедшим – от того, что – что там вообще такое было!? – что Намджун даже не стал ему выговаривать. Только шумно выдохнул. - Ну вы даёте. Чонгук только сильнее сжался. - Чонгук… Чонгук-и, остынь. Но тот всё ещё не двигался. Намджун покачал головой, глядя сверху вниз. На покрасневшие щёки, прикусываемые изнутри, стиснутые бёдра, руки в максимально прикрывающей позиции. Ладонь лидера невольно вскинулась к лицу, будто помогая развидеть это слишком интимное и чужое. Вот что с ними двумя делать!? Точнее, конкретно сейчас, конкретно с вот этим… Засиживаться было нельзя. Нужно было возвращаться на сцену. И не затягивая. Намджун взял бутылку с водой и одновременно с извинениями полил из неё на голову и спину съёжившегося макнэ. Заставляя того охнуть и встрепенуться, отвлекая от пляшущего сердца, ослабляя пружину неразрешённого напряжения, давая возможность прийти в себя. Шумно выдохнув и отряхнувшись, Чонгук разжался и, наконец, посмотрел на Намджуна. С благодарностью и отчаянием. Намджун успокаивающе махнул ладонью – потом, всё потом. Сейчас – главное. - Справишься? – хлёстко. Чонгук зажмурился, теперь и сам не зная ответ. - Тэхёну сложно кого-то удивить, но ты сейчас… обращаешь на себя внимание. На вас. И – ты это знаешь – ни тебе, ни ему, ни нам всем не нужно, чтобы в это вмешалось агентство. Чонгук пойманным в ловушку зверем посмотрел на Намджуна. Тот был обеспокоен. Тот действительно был обеспокоен. - Я уже знаю, что после концерта мне предстоит разговор с агентством. Очень надеюсь, что только мне. И, – здесь Намджун запнулся, не уверенный, достаточно ли честно сейчас манипулировать, но всё же решился, – Тэхён им важен. Но главный вокалист – ты… Сглотнув, Чонгук кивнул, преувеличенно бодро подскочил, модельно улыбнулся, и первым направился к сцене. * * * В тот момент очень хотелось возненавидеть студию, менеджеров, стафф, мемберов, и себя заодно. Очень соблазнительно. Но ярость – короткая – пока Чонгук преодолевал расстояние до своего места на сцене, пронеслась и улеглась. Лица хëнов были не хмурыми, а обеспокоенными, а Тэхён был такой отрешëнный... Опять ушёл в себя. Это охолонуло не меньше вылитой Намджуном воды. Нет, он просто не может подвести всех. На них – на каждом – ответственность друг за друга, и на нём, как на младшем, ничуть не меньшая. С шестью хëнами легко приобрести ощущение, что группа под защитой. Что лично ты – под защитой. Как бы само собой, без особых усилий. Но это, конечно, было не так. Он знал, но не задумывался. И он не может подвести его... Почему Тэхён так оберегал его от себя? Почему вообще стал оберегать? Потому что не был уверен, что Чонгуку это надо? Боялся его? Себя? Того, что Чонгук младше? Как бы то ни было... Позавчера Тэхён – нечаянно или специально – повернул ключ к своим запертым когда-то мирам. И Чонгук – сам – уверенно толкнул эти двери, распахнул и без раздумий шагнул. И он его не подведëт. Ни за что. Он никому не даст разрушить миры Тэ. И самому себе тоже. Теперь это его зона ответственности. Чонгук стиснул зубы и оглядел танцующих рядом мемберов. И защита всей группы – тоже. * * * Следующие концерты прошли настолько спокойно, насколько это вообще было возможно в случившихся обстоятельствах. Мемберы всё равно теперь не расслаблялись, на всякий случай не спуская с них глаз. Тэхён... Как только появилась возможность, Чонгук подошёл к нему, прямо там, на сцене, ещё на том же самом концерте, и – абсолютно вписываясь в контекст выступления, он целенаправленно выбирал этот момент – положил вытянутые руки ему на плечи. В первый раз так активно после того, как они – ещё не сказав об этом ни слова – всё друг о друге поняли. И заглянул в глаза. Пристально. Выуживая из отрешëнности. Как будто вытаскивая из ямы укрывшегося там ребёнка. Нарочно, осознанно убрав все эмоции этих дней – шок, страх, желание – транслируя только уверенность и намерение защищать. И свою, уже давно привычную, персонально для Тэ, самозабвенную нежность. Её он прятать не стал. Да её – и не смог бы. И ему стоило больших сил сохранить этот эмоциональный баланс, когда Тэхён, едва касаясь, провёл ладонями по его запястьям, и до умопомрачения доверчиво посмотрел в ответ, отзеркаливая нежность. Еле заметно кивнул, одновременно благодаря и обещая. Чонгук сглотнул и, тоже кивнув, с трудом отлепился от его плеч. Развернулся и с разбега вернулся к выступлению. Махнув рукой уже подоспевшим к ним Хоби и Намджуну – всё хорошо, мы справимся, мы с Тэхёном справимся – чувствуя, как сосёт под ложечкой от факта, что он отвечает за них двоих.