Параллельные миры Тэ

«С ним всё должно быть идеально» – уже заученно думал про себя Чонгук и в сотый раз начинал придумывать идеальный план, когда они вместе с мемберами почти весь день смотрели в спальне видео с концертов. Обсуждали, ржали, делали выводы. Чонгук гладил большим пальцем запястье устроившегося головой у него на плече Тэ, мысленно тасовал расписание группы и привычки парней, и автоматически отзеркаливал реакцию хёнов. Присоединялся к восторженным «оооу» в ответ на чей-то особый перфоманс на экране. К одобрительному гулу. К хохоту. К «ага», «о, хорошо!», «вот тут лажанул» и «ты его чуть не убил!» Ему было и хорошо и плохо. Тело покалывало. Тело отзывалось на неведомые излучения Тэхёна. Мозг кипел. Идеальный план никак не складывался. С вниманием Чонгук всматривался только в те моменты на концертах, где они с Тэхёном бродили по лезвию. Несмотря на то, что сам уже на сто рядов пересмотрел их – между концертами. Но там были съёмки из зала, а сейчас – с больших камер. И крупный план. На первом концерте был заметен только его ступор вначале, ничем не выделяющееся короткое сближение с Тэхёном, и вырвавшаяся энергия – после. И чуть больше обычного погружённый в себя Тэ. Прикосновение Чонгука к нему на последней песне так и осталось незамеченным. Момент со второго концерта был на грани. Там, где Тэхён танцевал… Сначала один во вселенной, потом – персонально для него. Этот отрезок смотрели молча. Все. Спасибо, хёны. Чонгук не дышал. Он, наверное, даже через сто лет не сможет дышать, глядя на это. Тэхён рядом тоже не двигался. Спасибо монтажу, было непонятно, что окончание танца посвящено какому-то конкретному человеку. И то, как их растащили, на видео не было. Был рэп Юнги и объятия Чимина и Тэхёна. Тесные объятия. Чимин слаймом лез из-за спины отрешённого Ви так, что казалось, что ещё немного, и он дотянется до его губ. Чонгук стиснул зубы, и в этот момент под его толстовку пробрались пальцы. Отправляя по телу неконтролируемую дрожь. Это же Чимин, он со всеми так – напомнил разум. Чонгук повёл челюстью и подтянул к себе Тэхёна. Ещё ближе. Застывая бетонной сцепкой. Ему просто так удобнее. Отвалите все. Он отвлёкся от экрана, и только очередное «йййаааа» заставило его вернуть к нему внимание и немедленно покраснеть. На экране шёл он, мокрый и раскалённый. Взрослый. Настолько взрослый, что это превосходило все его мечты времён трейни. Он даже втайне тогда не представлял, каким мог быть. Таким… всемогущим каким-то. Он помнил, что в тот момент шёл с принятым решением взять на себя ответственность за всех и за всё, что можно. И да, уже подостывшим – спасибо Намджуну – но всё ещё взбудораженным концертом и Тэхёном. Уверенным. Это воспоминание полностью сочеталось с тем, что он сейчас видел. Тогда он думал, что это только внутреннее ощущение. Сейчас убеждался – внешнее тоже. Он помнил… И сидя сейчас ревнивым, запутавшимся в составлении планов воробьём, он пялился на себя – экранного – и испытывал восторг и зависть. Он снова хотел быть таким. И судя по тому, как на этот раз окаменел Тэхён, тот хотел тоже. Камера, похоже, тоже залипшая на нём, никак не хотела менять фокус и какое-то время все молча наблюдали за движением Чонгука по сцене. - А макнэ-то вырос… – задумчиво подытожил это молчание Джин, случайным дословным попаданием в старые потаённые мечты Куки заставляя того вздрогнуть. После этого Намджун, не советуясь, но под одобрительное молчание, нашёл отрывок с последнего концерта. С последним опасным моментом. Но тот тоже остался незамеченным для камер. Ну как незамеченным. Зная, что там происходило на самом деле, было сложно абстрагироваться и смотреть отстранённо. Хосок параллельно просмотру залез в интернет, оценить другие ракурсы и реакцию АРМИ. Групповое объятие мемберов вызвало просто цунами комментариев и фиолетовых сердечек. Но то, что оно началось с двоих – утонуло в эмоциях от итогового участия всех семерых. И лица. Чонгук только сейчас разглядел их лица. Он был готов увидеть напряжение, раздражение, что угодно – злость, страх. Но там были только умилительные хёны. Уставшие, но с явными признаками концертной эйфории. Даже лидер и Шуга, последний вообще жмурился и улыбался с видом кота, растёкшегося под солнцем на подоконнике. «Они невероятны!», «какие они лапочки, не могу!», «как они близки!», «настоящая семья!» – пестрела лента под роликом. Где там во всём этом были губы Чонгука, шепчущие на ухо Тэхёну его имя, было совершенно визуально неактуально. «Лапочка» Шуга, смотрящий на своего – порочащего его неприступный лик – экранного двойника, скривился, переводя внимание на первопричину этого безобразия. - Скажите спасибо, что не спалились. - Если кто и спалился, так это ты, Юнги-хён, – вынырнул вдруг из своего напускного безразличия Тэхён. Или правильнее сказать – Ви? Абсолютно в образе, не дрогнув ни мышцей! Чонгук был в восторге. Скосился осторожно вниз, на дерзко вскинутый подбородок. Юнги, уже вернувший на лицо безмятежность, в ответ на тихий низкий смех, не оборачиваясь, показал средний палец. - Любишь меня, да? – ещё понизив голос на полтона, прошелестел Тэхён, продолжая улыбаться, одним звуком своего голоса запуская очередную термоядерную реакцию у Чонгука. За усмирением которой до того постепенно дошёл и смысл произнесённого вопроса, обращённого не к нему. Ошпаривая и вызывая замешательство. Потому что до него дошло, что он понятия не имеет, как назвать то, что испытывает. Он вообще – именно об этом – никогда применительно к себе не думал. Потому что весь пубертат он учился петь, танцевать и выставлять себя напоказ, а не проверять классификацию чувств и отношений на практике. И пока ровесники становились людьми, он становился айдолом. Потому что – несмотря на всё это – вдруг очень захотел, чтобы спросили его. Непременно вот этим низким. И ответить… хотел бы… * * * После того отрывка было решено прерваться. Поесть и вообще. Чонгук делал это на автомате. Ему не хотелось возвращаться к просмотру. Ему хотелось неидеально утащить Тэхёна куда-нибудь. Поговорить. Или не поговорить. Но вернулся вместе со всеми, падая на то же место, на этот раз целиком прячась за Тэхёном, усевшимся ему на колени, и расслабленно откинувшимся назад. Самые потенциально опасные и очевидные моменты они уже посмотрели – так думал Чонгук, обдумывая причины, по которым они с Тэ могли бы уйти, не вызвав подозрения, и смотря сквозь чётко выверенную хореографию на экране. Но сейчас обычный – точнее, необычно тихий – день, но все дома и расписание на сегодня освобождено, и условия не то что не идеальные – для разговора или для не разговора – они анти-идеальные. Так думал Чонгук, уже рефлекторно забираясь ладонями под кофту Тэхёна, устраивая их на его животе, слушая и не слыша их обращение к АРМИ. Надо вернуться в реальность – уверял он себя, чувствуя, как всё в нём идёт вразнос – мысли, тело, сердце – никак не попадая в резонанс и не находя точку опоры. Просто вразнос. И привычно млел под такими же рефлекторными, заползшими туда же, под кофту, прикосновениями. Надо взять себя в руки, думал Чонгук, уже не очень рефлекторно крепко перехватывая Тэхёна, сдавливая рёбра и утыкаясь лицом ему в спину. Отгораживаясь им. Уже физически отсекая от себя экран и всё, что на нём происходило. Как сквозь толщу воды улавливая оживление хёнов, но не реагируя на него. И только напрягшийся на нём Тэ и его участившееся дыхание заставило Гука вынырнуть из-за его плеча. - FFFuck… – не столько на слух, сколько по губам Тэхёна понял Чонгук и окончательно взбодрился. Да что там происходит!? * * * Тэхён не соврал. На экране действительно происходил какой-то – Чонгук сглотнул – секс. Ну практически. В его самоличном исполнении. А, нет, не только в его – фокус сменился на ритмично двигающегося Тэхёна, не такого яростного, как только что показанный Чонгук, но очень типичного для самого себя, отточенного и просто источающего исступление. И нет, это не была отрепетированная месяцами синхронная постановочная хореография. Это был грёбаный экспромт. Тэхён заворочался у него на коленях. Чонгук легко представил, как тот выпутывает руки и вскидывает к лицу, пряча в них смущённый смех – но тот только рвано вздохнул и попытался незаметно растянуть кофту и сдвинуть её край вниз. Чонгук легко представил, как сам ржёт в его плечо и тычет костяшками под рёбра – но только вжал его в себя ещё сильнее, обдавая выдохом шею, и помогая с кофтой. Хёны, встретив начавшееся на экране безобразие оживлёнными междометиями, теперь примолкли, наблюдая. Чимин – открыв рот. Хосок – прищурившись и склонив голову набок. Юнги – с удивительно одобрительной ухмылкой. Джин – умильно. Намджун – строго, не понимая, что и как он там пытался предотвратить на концерте. Очевидно же бесполезное было занятие. Чонгук и Тэхён реакцию хёнов не видели. Чонгук и Тэхён издевались над кофтой и тоже смотрели на экран. * * * …И без того мокрый Чонгук выливает на себя ещё воду и, мотнув головой, отряхивается. …Тело Ви размеренно вскидывается в такт музыке, импульсами выплёскивая из себя энергию. …Горлышко бутылки прижимается ко рту в попытке залить водой жажду, но, судя по взгляду Чонгука, в бутылке кипяток. …Ви касается выдохом микрофона, длинными пальцами преступно бережно терзая его рукоятку. …Глотки крупные, кадык – поршнем, вода переливается через край, очерчивает изгибы крепкой шеи, мокрыми неспешными дорожками пробираясь вниз по коже. …Ви, беззащитно выставив тонкое горло, приоткрытыми губами пьёт падающие на него капли света, а его изогнутое запястье томительно медленно ведёт от подбородка вдоль тела вниз. …Вода течёт под рубашкой, уже мало способной что-либо впитывать или скрывать, а облепленная тканью грудь Чонгука вздымается тяжело и мощно. …Ви облизывает губы и во всеуслышание признаётся микрофону о самых откровенных своих желаниях. …И фоном беснующиеся АРМИ, полностью зажатые сейчас между этими двумя. …И хёнов на экране тоже неприлично мало. Хёнов в этот момент камеры любят чуть меньше. …Чонгук выглядит способным нокаутировать весь зал, но отчаянность в некоторых его движениях ещё совсем щенячья. …Ви выглядит способным весь зал завести и бросить за секунду до экстаза, но ошеломлённость в его глазах совсем Тэхёновская. …У Чонгука грация зверя, у Тэхёна – бабочки. …На экране происходит чистый секс, но за ним – скрытое, случайно снятое на камеру волшебство. * * * Битва с кофтой тем временем вышла на новый круг. Чонгук сдался, признавая бой в таком положении заранее проигранным, и стянул умирающего от эмоций Тэхёна со своих колен. У него самого поводов покраснеть было не меньше, но кофта его выбесила. Сдвинулся повыше, усадил Тэхёна у себя между ног, припирая с боков коленками. С видом укротителя показал кофте её место. Снова перехватил поперёк живота. Не переставая думать. На этот раз о том, что он о состоянии Тэхёна мог только догадываться, а тот его состояние, скорее всего, прочувствовал совсем не интуицией. Что не добавило упорядоченности его мыслительной анархии. Тэхён шевельнулся и стало понятно, что новая диспозиция ещё более провальная. Они снова завозились, пытаясь найти максимально приемлемое положение, позволившее сохранить хотя бы видимость приличия. Хаос нарастал. - О, надо использовать потом это движение, – раздался вдруг деловитый голос Хоби, не отрывающегося от экрана. - Ладно, ничего страшного, – задумчиво кивнул самому себе Намджун. И хёнов как прорвало. Всех пятерых. - Страшного? Да это охренительно! - Они там всех поимели! - Да ладно, очень милый публичный секс… - Со всем залом! - Знаем мы, с кем… - Да это не особо и заметно. - ???... Да они меня там изнасиловали мимоходом! - Скажи спасибо! - Да за что, блять!? - За то, что им хватило ума разойтись подальше. - Придраться не к чему, согласись. - Кстати, да. - Как им, блин, это удалось? - Ахах, как бы, блин, такое повторить!? … - Ты серьёзно? … - Может, теперь будем разделять их за пару дней до концертов? - Думаешь, пары дней хватит? - Вы совсем уже!? - Да ну шутим мы! Вспомнив, наконец, про виновников происходящего, они уставились на покрасневших, сразу переставших вошкаться макнэ. Сцепившихся в довольно неловкой позе. На кофте Тэхёна зияла дыра. В глазах у обоих зиял ужас. У Тэхёна – метафизический, у Чонгука – отчаянно рациональный. Он очень старался. Он не переставал думать. - Кто-нибудь, выключите уже, пожалуйста, его мозг, – устало попросил Юнги. – Он скрипит так, что я глохну. - У нас еда закончилась, – вдруг спокойно произнёс Джин. - Сокджин-хён, мы же с утра… - Холодильник вообще пустой, – активно подхватил Намджун, перебивая и утаскивая Чимина за собой. Хоби уже молча обувался у входа. Юнги крикнул: - Мы за едой! В кино! – и вышел последним.