Параллельные миры Тэ

В доме стояла тишина. Нигде не текла вода. Никто не раскачивал ритмично вселенную. Нигде не стонала нежность. Намджун продолжал целовать Джина. Он ненавидел расстояние между их телами, в этой их позе почти непреодолимое. Он был этому расстоянию благодарен. Он знал, что Джин не остановится сам. Он бы не остановился… На его месте... Но он был на своём. Он всегда решал не за себя одного. И даже не за двоих. Он знал, что Джин бы решил иначе. И знал, что тот примет любое его решение. Каким бы оно ни было. Без лишних эмоций и слов. Намджун прервался, поднимая на ноги их обоих. Он знал, что Джину будет плохо. Он и думать не хотел, как будет ему самому. Он знал, что Джин сейчас всё понимает по его лицу. Он собрался потянуть его в сторону выхода, и тут за входной дверью послышались голоса, и повернулся ключ. Действительно, громко. Ну что же… Значит, они «вернулись несколько минут назад, и теперь тут просто переодеваются». Намджун включил свет. Где-то хлопнула, открываясь и закрываясь, входная дверь. Парни, стараясь не шуметь, разувались у входа. Намджун рассчитывал, что при свете станет проще отделить то, что происходило на полу в темноте от той реальности, в которую им было нужно возвращаться. Но проще не стало. Свет только добавил красок в ту картину, что только что рисовалась ими вслепую. Только сильнее столкнул их, вынуждая читать свежие доказательства на ярко освещённых лицах друг друга. Джин стоял, щурясь от света. Всё понимающий. Но – боже – какой же зацелованный. Намджуну не стоило сейчас смотреть на его губы. Смотреть и знать, что они такие из-за него. Из-за него? Не прошло ещё и минуты, а он уже почти не верил, что это было… Это же хорошо, да? Это же то, к чему он стремился? Судя по голосам, вернувшиеся заметили свет. Кто-то, кажется, Юнги, сказал, что пойдёт посмотрит. Юнги – это хорошо. Юнги неторопливый. Намджун притянул к себе Джина и, впечатываясь в него всем телом, впился в его зацелованные красные губы. Высыпая ещё целую гору доказательств разом. Усложняя их дальнейшую жизнь ещё в несколько раз. Шаги приближались. Джин гладил его по затылку так мягко, будто впереди у них была целая вечность. Ручка повернулась и они разошлись. Намджун присел, расставляя первые попавшиеся под руку кроссовки. Джин отвернулся от двери, не делая ничего. - Я думал, свет забыли выключить… – без приветствия начал Юнги. Посмотрел на них и всё понял. - Мы тоже только что вернулись. Перед вами. – Раздалось снизу от Намджуна. - Угу, – сказал Юнги. Джин, не оборачиваясь, поёжился. Намджун встал и уставился с высоты своего роста в спокойное лицо Мина так, будто вызывал его на рэп-баттл. Тот посмотрел в ответ долгим взглядом. Качнул головой – «ну, перед нами, значит, перед нами». И отошёл в сторону, пропуская. Их обоих. Лидера и, так и не сказавшего ни слова, хёна. Собрался вслед, но затормозил. Обернулся с неподвижным лицом на комнатушку, совершенно не изменившуюся, но полную теперь чужого секрета. Постоял, выключил свет и тоже вышел. * * * Следующее утро не было ни добрым, ни злым, ни неловким. Оно было ранним. И от того – спасительным. Съёмки клипа и подготовка к нему сгладили наиболее мешающие эмоции. Не все, но самые негабаритные. Утолкали их. Помогли спрятаться за обычной рутиной, не только за автоматизмом, но и за творчеством. Выравнивая не только тела, но и души. Удивляя только сменой полюсов. Обычно энергия концентрировалась у макнэ-лайн, а сегодня они будто поменялись местами с хёнами. С самыми младшими всё, конечно, и так было понятно. Они встали сегодня самые последние, еле-еле. Завтракали уже практически на ходу. И сейчас они делали всё, что нужно, но их здесь как будто и не было. Никакой Чонгук не скакал, не бегал, не крутил реквизит, не пробовал новое. Никакой Тэхён никого не провоцировал, не ломал мозг, не изумлялся и не лапал. - Ви как будто марафон вчера бежал, – заметил в перерыве координатор. Взбадривая сразу всех семерых. - Вы даже не представляете! – на выдохе подтвердил Тэхён. Взбадривая пятерых ещё на порядок сильнее. Чонгуку стоило больших усилий промолчать и не брякнуть, что и он бежал, вообще-то, тоже. Просто он сильнее, и быстрее восстанавливается. Чимин совершенно несвойственно молчал. Не безмятежно. Отрешённо. Не лез к младшим, не доставал старших. Полностью выкладывался в танце, выдавая самое идеальное своё исполнение, и буквально обволакивал своим голосом в припеве. Но после дублей каждый раз отходил, полностью погружённый в себя. Хоби единственный сегодня не изменял себе. Хотя и изменял немного мемберам. Божественно танцевал и божественно улыбался. И в перерывах тоже. Особенно в перерывах. Намджун выкрутил бдительность на максимум, и орлом следил за тем, чтобы всё происходило, как надо. Не то чтобы это явно требовалось. Координаторов и так хватало, а цензоры – вне зрения непричастных – были не нужны. А вот съёмки затягивались, в первую очередь, из-за него. В копилке его «достижений» появился один сбитый софит. А в копилке провалов – чёртова хореография, которую на тренировках он вообще-то вылизал до блеска. Джин… Джин сегодня был главным на раздаче настроения. И он раздражал. Неимоверно. Намджуна. Который был готов понести мученическую моральную кару за его подавленный вид. Но не пришлось. Джин подавлен не был. Джин был мил и лёгок, как никогда. Он быстрее всех выдавал свою партию, радостно повторял групповые – даже на десятый, не по своей вине, раз. Дразнил хён-лайн, кочегарил младших. И всё это мимоходом. Не нарываясь, но удивительным образом разряжая. Всех, кроме лидера. А Юнги был активен. Юнги. Активен. Нет, он не прыгал, не лез с советами и контролем, не тараторил без остановки – кроме своего куплета, конечно – не сыпал шутками и привычно скупился на движения. Он активно смотрел. Он не то чтобы пытался что-то понять, скорее тихо охреневал. И если бы кто-то озаботился наблюдением за ним самим, то понял бы, что охреневал практически ото всех. * * * - Постарайся пережить сегодняшний день, – беззаботный голос Джина, раздавшийся из-за спины, чуть не убил, противореча сказанному. Намджун вздрогнул всем телом и сурово и вопросительно уставился на него. Тот кивнул на штатив в своих руках, который, судя по всему, был только что им спасён, и улыбнулся: - И ломать реквизит больше не надо, того софита на сегодня хватит. Как он мог быть таким после вчерашнего? Намджун не понимал. Должен был бы не понимать до облегчения. Но не понимал почему-то до боли. Вчера, в то короткое «вчера» между поцелуем и одеялом, натянутым до ушей, Джин не то что больше не поднял на него взгляда, он даже ни разу к нему не повернулся. А с утра, с самого утра выпорхнуло вот это, лёгкое и «ну ладно, ничего не было». И внимательный Намджун вместо ожидаемого тяжёлого барахтался сегодня в этом лёгком, и не видел, не мог зацепиться ни за что, обо что бы мог ободраться своим рыцарством. Чтобы обвинить, наконец, со всей прилежностью себя и только себя, принимая ответственность не только за вчерашнее «я испытал вчера счастье», но и за сегодняшнее «я причинил ему боль». Чтобы проще было закрыться – самому и позаботиться – о нём. Такой внимательный всегда. Намджун. Такой ослепший сегодня. Так и не смывший с глаз картину зацелованных губ. Издевательски увлажненных сейчас блеском. Где тут видеть что-то ещё? Если даже до глаз поднять взгляд почти не удавалось. Поэтому – лучше в сторону. От губ, от глаз, от штативов и софитов. От него. И от себя. Но вот и хорошо. Хорошо, что Джин такой. Даже незрячий, Намджун понимал, что тот всё равно сейчас за маской. Но, видя, как реагируют на его лёгкость другие, позволил себе поверить, что для этого Джину не пришлось прикладывать слишком много усилий. Подошёл вот к нему – так запросто. Спаситель. Старший хён. В груди поднялось что-то несанкционированное, но Намджун отмахнулся. Не сейчас. Сейчас, кажется, пора было догонять Джина. В их решении обесценить и забыть. В его решении. - Кстати, – сказал, продолжая улыбаться, Джин, – вчера всё-таки выиграл ты, а не я. Поймал в глазах Намджуна зарождение мутной волны, и загасил её кивком в сторону тэкуков. - Они такие очевидные. Тэ так мило заботится сегодня о Гуке. Можно было и не слышать их, чтобы понять. И все слова, которые Намджун подбирал, чтобы показать, что он тоже относится ко всему вчерашнему с принятием и ровно, застряли во рту смявшимся комком. - Верну тебе выигрыш позже, – подмигнул ему Джин и отошёл к окликнувшему его стилисту. * * * А Юнги всё смотрел. Придавливал тэкуков не мигающим и вообще не совсем справедливым взглядом – «ну вы наворотили». Те в ответ затраханно – причём, оба – счастливо улыбались, а Тэхён вдобавок выдавал свой самый вальяжный вид. Долбил Рэпмона прямыми – «и всё-таки поясни, блять» – в лоб принимая встречные, и чувствовал, что всё-таки досмотрится до баттла. Кидал скользящие на тёплого лёгкого Джина, пока не наткнулся на его ледяной «не отстанешь – убью», кинутый незаметно для остальных. Куда более пугающий, чем разборки с лидером. Отдыхал взглядом на танцующем и рэпующем лучащемся Хоби. Топтался нечитаемым по затылку отвернувшегося Чимина. И охреневал. Как будто сидел, закупоренный на потерянной космической станции и смотрел, как сталкиваются галактики. И звёзды в них продолжают сиять, но жизнь их прекращает быть прежней. * * * - Тебе не кажется, что что-то происходит? - Ты про Хоби!? – возбуждённо откликнулся Тэхён. - Нет, – растерялся Чонгук, – я про всех, кроме него. И кроме нас, – добавил он на всякий случай. Они повернулись друг к другу. Тэхён поднял руку, поправил ему волосы, и так и остался там пальцами, перебирая пряди. Его только что оживлённое лицо как-то разом ослабилось, как в те моменты, когда он переносился в свои миры. Но сейчас он продолжал оставаться рядом. Здесь, вместе с Чонгуком. А может, перенёсся вместе с ним. С ним ведь не поймёшь. До сих пор не поймёшь. Чонгук затаил дыхание. - Кажется, у нас с тобой слишком высокая вирусная нагрузка, – сказал, наконец, Тэхён, – и мы с тобой всех заразили. - Заразили? - Безнадёжно. Чонгук недоумённо обернулся на мемберов, выныривая из очередного их с Тэхёном сиюминутного закутка, намереваясь вернуться в реальность… и проваливаясь – с полным ощущением этого – снова в какое-то зазеркалье. Потому что то, что он, подстёгнутый Тэхёном, узрел, было слишком… Просто слишком для той их общей жизни, что он знал. Вот, например, они вдвоём, вечно впритирку – прицепом со всеми его мирами – были в нормальной реальности не слишком, а вполне уже себе. А желваки озадаченного Намджуна и беззаботно смеющийся Джин, незаметно впившийся себе в ладонь ногтем – немного чересчур. И растащенные невидимой рукой по диаметральным углам съёмочной студии Чимин и Юнги – тоже. И даже Хоби, отвернувшийся и льющий своё солнце не им всем, а почему-то в свой телефон, вызывал в груди щекотку. - Тэхён… – неуверенно пробормотал Чонгук, не договаривая – «так что, всё-таки, происходит?» Тот пожал плечами, и с той же неуверенностью помотал головой – «сам не понимаю, как так вышло»… И заметил: - Кстати, Джин реально хороший актёр. Куда сильнее, чем я думал. * * * Съёмки заняли почти весь день. Было снято сразу несколько вариантов, и проведён фотосет. На вечер в расписании ничего не было, и все разбрелись кто куда. Юнги, конечно же, в студию. Собирался с Намджуном – они как раз работали над новым материалом – но у лидера возникли другие дела. Чимин, в последнее время с особым остервенением взявшийся за своё тело, направился в тренажёрный зал. Спустя пару часов, отписавшись на настойчивые сообщения младших, что не будет сегодня ужинать в общежитии, Чимин с замершим сердцем подошёл к двери студии и поскрёбся в неё. Тихий, карябающий панель, звук. Такой странный повторяющийся момент. Слишком сюрреалистичный, чтобы Чимин мог полностью вписать его в свою прежнюю обыденность. Поэтому не привычка – а дежавю. Не колотящееся сердце – а застывшее. И открывающий дверь Юнги поэтому не взволнованный, а бесстрастный. И бессловесный. Чимин встретился с ним взглядом, никак не оправдываясь за то, что мало того, что пришёл без предупреждения, так ещё и раньше, чем приходил обычно. Дождался кивка и, подавив желание обнять со спины закрывающего дверь хёна, прошёл, тихо ступая, до дивана. Ему было страшно. Но после вчерашнего откладывать разговор было уже невозможно.