Блок №503. Тараканам вход воспрещён!

— Нет, Антон наш, конечно, странный, — начинает Дима после некоторой паузы.       Сегодня все свободные жители 503 блока собрались на пивную попойку. Повод никто из них уже не помнил. Кажется, у Серёги что-то хорошее случилось. А может и не хорошее. А может и не было никакого повода. Просто без Антона, зудящего под ухом, что алкоголь — это плохо, они совершенно не могут себя контролировать. — Ты это счас к чему? — очнулся от забытья Серёга.       Арсений смутно припоминал, как Антон пришёл после пар и напомнил, что сегодня уходит гулять. Затем последовал небольшой шмон по шкафу, в поисках чего-то подходящего. Потом был пшик туалетной воды, проскальзывание в кроссовки и невыносимо счастливый Антон, сказавший, что будет поздно.       Кажется, именно в тот момент Арсению захотелось выпить. Может, он был настоящим инициатором попойки? Кто знает. Точно не кто-то из присутствующих. — Ну, он то из комнаты не вылезает, то пропадает непонятно где. Весь вечер его нет.       Антона действительно давно нет. Но Арсению слишком лень шевелиться, чтобы написать ему и спросить. — Или вот в магазине недавно, — продолжил Дима, — мы зашли купить воды. Я уже всё взял. Этого нет. Иду искать. А он стоит разглядывает полку с пончиками. Решить не может, хватит ли нашей нищенской стипендии на такое удовольствие. Я его, само собой, поторапливаю, потому что тяжело, он всё-таки берёт этот несчастный пончик. Но только я обрадовался, что мы наконец-то идём на кассу, как он тормозит и возвращается обратно. Я думаю: «Передумал что ли». Так нет, он вернулся за вторым! То есть про первый пончик надо подумать, взвесить все варианты, а как второй, так без промедлений!       Арсений всё-таки шевелится и садится удобнее. Тот второй пончик был для него. Антон знает, что он их любит, вот и взял ему тоже за компанию. Они тогда сидели, пили чай и обсуждали на какие ещё сладости не жалко потратить стипендию. И, кстати, то был не пончик, а донат. Пончики цельные и чаще всего с начинкой, а донаты с дыркой и чаще без начинки, чем с ней. Сразу видно, что Дима не ценитель. А ещё глупый, раз не может догадаться для кого был второй донат.       И что в этом странного? Антон пошёл в магазин, долго не мог решить, стоит ли баловать себя сладким, а потом ещё и вспомнил об Арсении и взял ему тоже.       «Он подумал обо мне».       Попова передёрнуло от его пьяных мыслей.       Если подумать, не так уж и много он выпил, так что потянулся за ещё одной банкой. — Это ты ещё не вспомнил, что было позавчера, — усмехнулся Матвиенко.       Позов поддержал его весёлость и тоже разулыбался. — Точно. Наш питерский интеллигент ведь ещё не слышал эту историю.       Арсений подумал, что если бы это было что-то важное, то Антон непременно рассказал бы ему. Бесполезно скрывать что-то от человека, который знает, с какими звуками ты спишь. — Страшно представить, о чём речь, — чисто для поддержания энтузиазма окружающих поддакнул Арсений. — Значит, — начинает Дима, — приходит вчера Пашка. Говорит, ну, показывайте, какой там молодняк к нам подселили. Мы Антона в порядок привели, бантик на шею повесили, показываем.       Интересно, про бантик Дима для красного словца добавил или правда? И если правда, то кто из них завязывал Шасту бантик? Но, что ещё важнее, интересно, как Антон выглядел бы с бантиком на шее (желательно розовым)? Наверное, ещё больше был бы похож на щенка лабрадора. — Паша посмотрел. Сказал, что с таким жить можно, ну и предложил отпраздновать, само собой. Мы что-то там по сусекам поскребли, сидим, даже вполне прилично. Антону сок какой-то из закромов его налили. Воля — хозяин вечера — сидит истории весёлые про тебя травит, а Антон как собачка вот эта, которую на торпеду ставят — молча кивает и пытается держать понимающее выражение лица. И Паша весь вечер: Сеня то, Сеня это, а потом даже ещё и вот такое, когда выпьет больше двух стаканов.       После каждого «Сени» можно было услышать, как тот, кого имеют в виду, приближает свой поход к стоматологу. Зубы Арсения скрипели не хуже всего остального в общежитии. — И вот Пашка рассказывает последнюю историю, прощается с нами, уходит, мы начинаем приводить комнату в прежний вид, а Антон возьми и ляпни: «Слушайте, неудобно как-то было спрашивать, а что за Сеня, про которого Паша весь вечер рассказывал?». Мы с Серёгой чуть все бутылки не пороняли.       Тут Дима принялся ржать, а место рассказчика занял Сергей. Но только после того, как сам вдоволь нахохотался. — Вот, а я ему и говорю: «Так сосед же ж твой ненаглядный. Его всего один день нет, а ты уже и забыл, как его звали?       Арсений представил, как Антон стушевался после этих слов и слегка покраснел. — Арс, ты бы заканчивал пить, вон красный уже весь, а должен быть синим. — Чего?       Арсений отвлёкся от мыслей об Антоне и приложил ладони к щекам. Горячие. И не из-за алкоголя, как подумал Поз. — Я к себе.       Попов придал себе самый невозмутимый вид и встал. Есть один вопрос, на который хочется получить ответ. — А убирать здесь кто будет? — крикнул ему в догонку Серёга. — Комната ваша, вы и убирайтесь.       Арсений закрыл дверь в трёшку и достал телефон. Пока шли гудки, дошёл до своей кровати и сел. Та приветственно скрипнула, но её не услышали. — Алло, — раздалось по ту сторону трубки. — Привет, не отвлекаю? — Нет, а что такое? — голос Антона звучал довольно весело. Намного веселее напряжённого Арсения. — Почему ты не понял, что Сеня — это я? — от противного прозвища даже не покоробило. Много отвлекающих факторов. — Боги, ну и вопросы ты задаёшь в девять вечера, — было слышно, что Антон слегка смутился, но скрыл это за лёгким смешком. — И всё же? — Нуууу. Как-то оно к образу твоему не подходит. Ты весь такой питерский, интеллигентный, знаешь много всего, говоришь и пишешь без ошибок. Ещё и имя у тебя Арсений. Длинное и пафосное, как у кого-то из дворянского рода. Когда сокращаешь его до «Арс», то звучит похоже, атмосфера высшего общества сохраняется, а когда по-другому, то не так, — пауза, — В общем-то вот. Ты ещё здесь? — Да, здесь. Ты скоро домой придёшь? — Агась, я уже в пути. — Хорошо, до встречи тогда. — До встречи.       Антон положил трубку первым. Арс так и остался с телефоном в руках и мыслями о своём имени. Когда-то давно, в начале учебного года, он забыл сказать Антону, чтобы тот не называл его Сеней. А он не называл. И как-то это тема сама собой исчезла. И вот почему.       Очень хочется лечь спать. Чтобы мысли странные душу не бередили. Даже если Антон его разбудит. Даже лучше если он его разбудит, а то всё время наоборот.