Тебе и огню

Пьетро пробирался сквозь толпу гостей туда, где виднелась ярко-рыжая копна своевольных волос. Подойдя ближе, он заметил, что одной из своих живых прядей Медуза держит бокал игристого вина. Поневоле Ртуть вспомнил об одном из своих ночных кошмаров, которые часто снились ему после разрыва с Кристалл, в котором волосы Медузы заполняли собой всё пространство, стягивали его конечности, и, когда он начинал кричать, затыкали его. – Давно не виделись, Пьетро, – словно почувствовав его присутствие спиной, Медуза отвернулась от своих собеседников и улыбнулась. – Давненько, прошу нас извинить. Он сжал локоть королевы Аттилана и увёл её чуть в сторону от других гостей. – Полегче, милый, ты же не хочешь международного скандала? Видит Бог, он больше всего на свете хотел сказать ей «заткнись», но едва Пьетро раскрыл рот, как оркестр заиграл английский вальс, и сам не отдавая себя отчёта в действиях, он протянул Медузе руку. Только потом уже он сообразил, что таким образом можно поговорить наедине, не привлекая к себе лишнего внимания. К счастью, она довольно улыбнулась и приняла это странное приглашение на танец. Когда они вышли в центр зала, где уже кружились несколько пар гостей, и принялись неспешно вальсировать, Медуза решилась заговорить первой: – Прекрасный вечер, не правда ли? Я очень рада за тебя, Пьетро, за вас обоих. – Не будь такой стервой, Медуза, – прошептал он своей партнёрше по танцу на ухо. – Я так и вижу, как твои глаза полезли на лоб, едва весть дошла до Аттилана. – Да, мы немало удивились. Когда в танце он повернулся так, что видел практически всю центральную часть зала, то глазами быстро нашёл своих сестёр. Ванду кружил в вальсе Нэмор, а Лорну - их отец, не укрылась от зоркого взгляда Пьетро и белоснежная шевелюра Ороро. Он с интересом отметил, что танцевала она с Пантерой. – Это всё очень мило и романтично, дружок, – прошептала вдруг Медуза. – Надеюсь, ты будешь счастлив со своей хорошенькой женой. Если только она и твой отец не сломают тебя раньше времени. – Думай, что говоришь, женщина. При очередном вальсовом повороте Медуза рассмеялась, и Пьетро ощутил, как её длинные волосы сильнее затягиваются вокруг его талии и бёдер. Кажется, кошмары начинали сбываться. – Можешь врать кому угодно, мой сладкий, но я-то знаю, что в твоём сердце нет места ни для кого, кроме моей сестры. – Как Луна? – Прекрасно, целыми днями играет с Локджо, все учителя довольны ею. Я знаю, о чём ты хочешь спросить, – она прервала Пьетро, едва он открыл рот, чтобы задать вопрос. – Мой ответ и ответ Кристалл – нет. – Вы и правда нелюди, – жестко ответил Ртуть. – Я её отец и имею право… – Ничего ты не имеешь, маленький принц. Кристалл не хочет тебя видеть, и уж тем более она не желает, чтобы её дочь общалась со своим неуравновешенным отцом. Пьетро сильно сжал её руку, но Медуза, казалось, не заметила этого. Оставшееся время они протанцевали молча и он честно сдерживался, чтобы не сказать этой стерве лишнего. Не смотря на то, что её ответ он знал заранее, волна гнева и отчаяния всё равно поднялась из потаённых глубин его души. Он понял, что музыка замолкла лишь тогда, когда почувствовал ослабление хватки тёмно-рыжих локонов у себя на талии. – Спасибо за танец, Пьетро. Рекомендую тебе получше приглядывать за своим новоприобретённым сокровищем, – на прощание съязвила Медуза и, повернувшись к нему обнажённой глубоким вырезом синего платья спиной, ушла в направлении официанта с напитками. До Ртути не сразу дошло, о ком или о чём она говорит. Он огляделся, отыскал взглядом сестёр и отца и только потом стал выискивать среди разношёрстной публики Шторм. Судя по всему, в зале её не оказалось. Найти взглядом приставленную к королеве девушку из Гвардии тоже не удалось, но это и понятно, её работа и состояла в том, чтобы быть незаметной. Он мог бы всё оставить и вернуться к Ванде, но ехидный комментарий Медузы всё никак не шёл из головы. Он должен присматривать за своим сокровищем. И при этом он не может увидеться с дочерью, которая являлась для него самым дорогим и лучшим, что есть в мире. Помимо Ванды, конечно. Быстро, насколько позволяла ему его способность к ускорению, Пьетро оббежал весь зал, вызывая то тут, то там колыхание длинных портьер и высоких причёсок. Ороро он нашёл, наконец, на широком балконе. Она стояла, повернувшись спиной к чудесной панораме ночной площади в центре Дженоши, и свет падал на неё из бального зала, отчего белые волосы казались насыщенно жёлтыми, а перед ней, уже спиной к Пьетро, возвышался, словно гора, одетая в элегантный смокинг, Т’Чалла. Его сильные руки лежали на плечах Ороро. Нет, он держал её за плечи так, словно хотел встряхнуть пару раз. Пьетро откашлялся, привлекая к себе внимание. Пантера и Шторм повернулись и посмотрели на него, но позы своей не поменяли. – Всё в порядке? – презрительно изогнув брови, спросил Ртуть. – В полном, – спокойно ответил король Ваканды, убирая руки с плеч Ороро и возвращаясь обратно в зал. Когда Т’Чалла проходил мимо Пьетро, то как-то вальяжно и по-приятельски, что Пьетро очень не понравилось, похлопал его по плечу. – Вообще-то, я не у него спрашивал. Ороро тем временем подошла к нему, и, как и положено уважающей себя невесте, взяла своего жениха двумя руками под локоть, словно между ними действительно что-то могло быть. – Злишься? – почему-то спросила она. – Да, но не потому, что вас мог кто-то увидеть и подумать что-то не то. Осторожней в следующий раз. – Следующего раза не будет, – Ороро склонила голову, коснувшись ею плеча своего жениха. – Нам стоит вернуться к гостям.

***

– И всё? – строго спросил Эрик. – Да! – Пьетро раздражённо развёл руки в стороны, показывая отцу своё негодование. – Она тебе ничего не говорила? – Нет, какое мне дело до её отношений с Пантерой? Она не лезет ко мне, а я – к ней, что тебя не устраивает? Ты же к ней и так приставил няньку, так спрашивай с неё! – Я решил сначала проведать тебя и в очередной раз удивиться твоей безалаберности. – Да я же ничего не сделал! – Вот именно. Эрик вышел из комнат сына, услышав вдогонку недовольное: – Иди к чёрту, старик. Он-то думал, переходный возраст у Пьетро закончился почти десять лет назад, но, видимо, гормоны время от времени у него бушуют. В конце концов, на сына он и не возлагал больших надежд, следить за Ороро должна была Анна. Просто Магнето было любопытно, что заметил его сын, и он абсолютно не удивился, узнав, что Пьетро видит не дальше собственного носа. – Где лейтенант Даркхолм? – в приказном тоне спросил он у секретарей в своей приёмной. – Сейчас вызовем, Ваше Величество, – тут же отозвался молодой светловолосый парень, тело которого было покрыто множеством глаз, и эта мутация всегда казалось Эрику очень полезной. – Не стоит, просто скажите, где она. – У доктора МакКоя, Ваше Величество. Поблагодарив за информацию, Эрик отправился обратно к лифтам. Говоря о том, что на Дженоше Шельме помогут с проблемой неконтролируемости её способностей, Эрик не лгал. Если ничего не выйдет, то врачи и учёные хотя бы попытаются. Немалого труда стоило убедить доктора Генри МакКоя покинуть Старк Индастриз на некоторое время для того, чтобы заняться проблемами одного солдата, но, в конечном итоге, никто не отказывает Магнето. Он всегда умел делать выгодные предложения. Выгодные, в первую очередь, для него самого. Пришлось выделить для этого талантливого учёного несколько технических этажей с оборудованными лабораториями для опытов и разработок, и Эрик очень надеялся, что подобные траты принесут свои плоды не только для Шельмы, но и для мутантов в целом. Времени, чтобы добраться до нижних этажей лаборатории, потребовалось достаточно, чтобы Эрик успел насладиться видом раскланивающихся подданных, которых он встречал на своём пути в узких коридорах.

***

Анна сидела на холодной кушетке, растирая замерзающие от холодного воздуха работающих кондиционеров кисти рук. Вот поэтому она и не любила медиков и медицинские осмотры – разденут и забудут, что тебе может быть холодно. Врач – здоровенный бугай с добродушным лицом - располагал к себе, хоть и казался немного повёрнутым на науке. И вот, она разделась до спортивного бюстгальтера и трусов, чтобы пройти телесный осмотр. Затем в том же виде ей пришлось немного полежать в какой-то барокамере для магнитно-резонансного что-то там, в том же виде у неё взяли кровь из вены, в том же виде она оставалась, пока Хэнк ушёл куда-то за результатами анализов. Услышав спускающиеся по лестнице в дальнем углу огромной медицинской лаборатории шаги, Шельма приободрилась. Генри, и где он только шьёт белые халаты подобного размера, нёс в руках какие-то документы, когда он подошёл ближе, она увидела на белых листках фотографии человеческого черепа. – Что ж, Анна, – начал было он, но вдруг осёкся, когда металлические двери напротив них разъехались, пропуская вперёд того, кого ей меньше всего хотелось сейчас увидеть. Шельма тут же вскочила с кушетки, выпрямившись по стойке «смирно» и прикладывая ладонь ко лбу. В ответ Магнето, словно не замечая её наготы, махнул рукой, прося оставить подобные формальности. – Решили проконтролировать мою работу, Эрик? – поправив сползающие очки спросил МакКой, после чего пожал руку подошедшему к нему Магнусу. – Именно так, надеюсь, вы оба не против, если я поприсутствую здесь. Они были не против. Не могла же она сказать, что лучше бы королю Дженоши подождать за дверью? Эрик, заинтересованно осматривающий уставленный всякими стекляшками и медицинскими приборами стеллаж и будто бы не интересующийся их персонами, заставил Шельму напрячься ещё сильнее, когда её разговор с Хэнком продолжился. – Как я и думал, мисс Даркхолм, и как написано в Вашей медицинской карте, физически Вы здоровы. Но вот на МРТ… ах да, можете одеться. Анна спешно повернулась спиной к скучающему в отдалении Эрику, проклиная холод и тонкую ткань своего бюстгальтера. Она наскоро надела повседневную форму и думала только о том, чтобы Магнето не смотрел на неё сейчас, и тайно даже от самой себя надеясь, что, может, хоть разок он на неё всё-таки посмотрел. – Так вот, на МРТ, – продолжил Хэнк, пока Шельма замёрзшими пальцами застёгивала пуговицы своей формы, – моё внимание привлекла передняя доля гипофиза, то есть аденогипофиз. – Что-то не так с головой, док? – Ха, – усмехнулся тот. – С головой у Вас всё в порядке, но возможно, есть гормональные нарушения. Скажите, Анна, у Вас стабильный менструальный цикл? Какова средняя его продолжительность? «О Боже, только не это», – подумала она и тяжело сглотнула, прежде чем ответить. – Да. От 28 до 30 дней. «Ну почему сейчас? Почему когда он рядом и всё слышит? Будьте прокляты, вы оба!» – Беременности, аборты? – Нет. – Со скольки лет ведёте половую жизнь? – Док, мой дар проявился в 13 лет, я… ни с кем не была… – Ах да, прошу меня простить, это один из стандартных вопросов. Что ж, потребуются анализы крови, придёте в пятый, четырнадцатый и двадцать пятый дни цикла, чтобы сдать её. Потом уже буду думать дальше, как Вам помочь. Первичный анализ показал абсолютно нормальную для Вашего возраста активность Икс-гена, так что проблема кроется не в нём. – Спасибо. Это всё? – Да, до встречи, Анна. Вы что-то хотели, Эрик? – озабоченно переключился Хэнк на Магнето, будто ранее забыл о его присутствии, чего Шельма, даже при всём желании, сделать никак не могла. Это позор. Взрослый мужчина слушал о её интимных беседах с врачом. Господи, да он слышал, что она ещё девственница! Шельма густо покраснела и отчётливо почувствовала жар, пронизывающий её лицо, забыв, что она почти замёрзла ещё пару минут назад. – Я увидел всё, что хотел, – лёгкая улыбка на его тонких губах могла вывести Анну из себя, если бы она не была так смущена, – и, лейтенант Даркхолм, мне хотелось бы поговорить с Вами. – Прошу меня извинить, работа не ждёт, – тут же сказал доктор МакКой, собирающий все бумаги и результаты анализов и тестов со своего и без того загруженного стола. Едва Хэнк спустился по винтовой лестнице к коридору, ведущему в хранилища образцов и холодильные камеры для нужд учёных, Эрик продолжил: – Пусть Вас не смущает выбор места для разговора, на Дженоше у всех стен есть уши, и здесь одно из самых безопасных мест. – В котором обитает лишь доктор Франкенштейн, – улыбнулась Шельма, нервно потирая запястья, которые опять были заключены в плен перчаток. Эрик приятно рассмеялся и поправил идеально отглаженные брюки, чтобы те не помялись и не собрались складками после того, как он уселся в кресло, которое раньше занимал врач. Он вальяжно положил ногу на ногу и сцепил в замок руки. И как бы ей не хотелось этого признавать, Магнето был довольно привлекательным для своего возраста. Шельма не могла точно сказать, сколько ему лет, но седые, слегка завивающиеся на кончиках волосы совсем не прибавляли ему возраста, серые глаза смотрели пронизывающе и очень внимательно, а правильные черты лица были точно такими же, что и у смазливого Пьетро, явно унаследовавшего свою внешность от отца. – Я хочу услышать, что ты видела на балу. Не смотря на то, что бал был неделю назад, и Шельма уже не раз просила аудиенции для доклада, она никак не могла себе представить, что правитель Дженоши найдёт её сам, и докладывать она будет в подобной неформальной обстановке. Неделю назад, бал в честь помолвки – Правитель Ваканды, Его Величество король Т’Чалла! Ороро тут же позабыла о нелицеприятном слове, которым секундой ранее окрестил жену Чёрного Грома Пьетро. Сердце её застучало медленнее и болезненнее, когда она увидела своего короля. Небесная Леди, она и вправду назвала его «мой король». Какие-то вещи случаются впервые, а какие-то – в последний раз. Это был именно второй случай. Это должен был быть последний раз. В мире не существовало больше ни её принца, ни короля. Пока она тщетно пыталась не поддаваться эмоциям, где-то вдалеке, за много миль от Дженоши, в Индийском океане зарождался тайфун. Давление на поверхности воды стремительно снижалось, рождая грозовые облака и буйные ветры, но Ороро, едва уловив природные аномалии, сосредоточилась на том, чтобы восстановить природный баланс. Её глаза ярко светились, что и привлекло внимание Ртути. Он обеспокоенно и нервно поворачивался в её сторону, и успокоился только тогда, когда голубые радужки с острыми кошачьими зрачками снова стали видны. Всю свою краткую и сухую речь, сильно отличающуюся от расписного многословия предыдущих венценосных гостей, Пантера не сводил глаз с Ороро, но ответа на этот пронизывающий взгляд он так и не получил. Зато отлично уловил снисходительные улыбки представителей семьи Магнус. Когда, наконец, с официальной частью было покончено, Ороро смогла спуститься по ступенькам, ведущим с постамента для хозяев бала, в основную часть залы. Она не решалась взять шампанского или вина, хотя чтобы ответить на вопросы и поздравления всех облепивших её людей, потребовалось бы немного горячительного. Они хотели, чтобы она улыбалась – она делала это, хотели, чтобы её глаза блестели, когда речь заходила о свадьбе и семейной жизни – она искренне старалась выглядеть счастливой. Но не Ро было судить, насколько хорошо этот спектакль ей удаётся. Первый вальс, это был быстрый венский, она прокружилась с Пьетро, и во время танца никто из них не сказал друг другу ни слова. Как только музыка стихла, Пьетро мигом исчез, что было не удивительно, поскольку до этого он выискивал взглядом кого-то среди гостей. Едва Шторм перевела дыхание от быстрого темпа, музыка зазвучала вновь. – Моя королева, Вы позволите? Этого следовало ожидать. Доброжелательная улыбка коснулась её губ, когда Ороро повернулась к Т’Чалле, чтобы принять его приглашение на танец. Но не успели они провальсировать и один круг, он сурово произнёс: – Есть разговор. – Я не сомневалась, – холодно ответила Шторм, изучая мужественные и столь знакомые ей черты лица. – Сейчас. Довольно танцев. Спустя каких-то пару минут она вышла за Чёрной Пантерой через высокую арку на широкий балкон, который был в несколько раз больше её спальни в кенийском дворце. К удивлению, балкон пустовал, бал только начинался, и занимать столики на этой открытой площадке пока никто не спешил. – Я не собираюсь перед тобой оправдываться, – сразу же предупредила Ороро. – А я не собираюсь обсуждать дела государства. Все мои звонки, Ороро, все мои чёртовы звонки, ты отклоняешь! А потом это приглашение на бал! – Тише, нас могут услышать. – Наплевать! – всё-таки сбавил тон Т’Чалла. – Знаешь, что меня больше всего удивило? Что ты выходишь не за Магнето, это бы я ещё понял, ты выходишь за этого зелёного мальчишку со смазливым личиком. Да он и пальца твоего не стоит! Ты столько раз отказывала мне, чтобы в конечном итоге стать женой этого бесхребетного? Я всегда знал, что ты любишь жертвовать собой, но не на столько же! – Этот брак обеспечит мир для моих людей. Больше я ничего тебе не скажу. – Этот мальчик не сделает тебя счастливой. – Ты бы тоже не сделал. Она хотела было отвернуться, но сильные руки удержали её на месте. Тепло его ладоней на плечах и большие пальцы, ласкающие её обнажённые ключицы вызвали в душе и теле Ороро мгновенный отклик. – Сделал бы. Шторм набрала воздуха в грудь, чтобы ответить что-нибудь, и Т’Чалла наклонился к её лицу так, будто хотел поцеловать. Как когда-то, в другой жизни. Его тёмные глаза призывно блестели и полные губы сейчас выглядели столь желанными. – Мы этого никогда не узнаем, – зашептала она и отстранилась, насколько позволяли это его руки, удерживающие её на месте. – Если бы ты только знала, как сильно я хочу тебя сейчас. Тяжёлый выдох сорвался с губ, в то время как под рёбрами у неё поселилась тянущая боль. Между ними всегда была эта искра, и теперь Т’Чалла собирался разжечь для них обоих это губительное пламя, в котором можно сгореть за доли секунд. Именно поэтому ей и следовало держаться от него подальше, особенно сейчас. – Всё в порядке? – после негромкого покашливания прозвучало где-то позади Пантеры, и Ороро чуть отклонилась в сторону, чтобы увидеть задавшего вопрос Пьетро.