Тебе и огню

Спецвыпуск «Дженоша сегодня», страницы 4 – 6. Поздравляем! Сегодня пресс-службой Дома Магнус и африканским представительством сделано официальное заявление о помолвке наследника Дома М – Пьетро Магнуса и королевы Кении и Объединённой Африки Ороро. До сегодняшнего дня об отношениях Пьетро и Ороро никто из них не распространялся. Последние два года оба многозначительно отмалчивались на вопросы о личной жизни, что давало прессе немало поводов для фантазий, которые, как оказалось, были далеки от реального положения дел. Что ж, всё тайное рано или поздно становится явным, и сегодня редакция «Дженоши сегодня» имеет честь поздравить молодых жениха и невесту! (фото на стр. 5). Без сомнений, эта свадьба претендует на звание события года и привлечёт на Дженошу множество мутантов со всего мира! Семья Магнус (фото на стр. 6) – самые влиятельные мутанты в мире, глава Дома М – Эрик Магнус, более известный как Магнето, возглавил мутантов и привёл наш вид к процветанию. Его старший сын Пьетро (также известный как Ртуть) следует примеру своего отца: поддерживал восстание мутантов и вставал во главе многих известных нам победоносных операций против человеческого правительства угнетателей. Выбор его сердца – кенийская королева Ороро, в некоторых районах Африки до сих пор почитаемая как богиня из-за своих уникальных способностей, известна всему миру как правительница, объединившая почти весь континент и принесшая Африке столь желанный мир и процветание. Она ведёт свой род от древней династии, правящей землями Африки, в которой с незапамятных времён рождались мутанты. Магнето и Шторм - давние союзники, и решение о свадьбе королевы с одним из наследников Дома М – ещё один шаг на пути всеобщего объединения мутантов. Точная даты свадьбы пока не оглашена, но станет известна уже в скором времени. Пока же, на вечер ближайшего воскресенья анонсирован бал в честь помолвки, куда, по данным пресс-службы, приглашены представители королевских семей со всего мира! Пожелаем счастья жениху и невесте и с нетерпением ждём субботнего вечернего шоу «Элисон» с ослепительной Элисон Блэр, полностью посвящённого помолвке Ртути и Шторм.

***

– Вы готовы к выходу? – спросила Анна. Ороро выпрямилась, и дорогие украшения в её волосах, ушах, на руках и шее засверкали в искусственном свете тысячами переливающихся радуг. И всё-таки поза её оставалась усталой, с нотой отчаяния. Два часа под пристальным контролем Шельмы визажисты и стилисты готовили королеву к балу, и последние полчаса Ороро, полностью готовая появиться на публике, ссутулившись и низко опустив голову, сидела на краю широкой кровати. – Нет, – честно ответила она. – Сколько бы времени не прошло, я не буду к этому готова. – Время ещё есть. Шельма подошла к кровати и присела рядом со Шторм. Королева не возражала. Сразу после подписания всех бумаг и фотосессии для пресс-релиза, Ороро отбыла домой в Кению, а Шельма осталась на Дженоше. Как Магнето и напутствовал ей, основной задачей Анны было сопровождать и охранять Шторм на острове всемутантской Утопии, и если королева не пожелает брать Шельму с собой в другие поездки, у девушки появлялось свободное время. И в отсутствие Ороро она занималась своей подготовкой, дабы не потерять форму и сноровку. Но, спустя несколько дней «после» (Шельма для себя делила жизнь новоиспечённых жениха и невесты на «до» и «после» помолвки, абсолютно не догадываясь, что Ороро и Пьетро делают точно также) королева Кении вновь прибыла на Дженошу, разбавив тем самым однообразие дней лейтенанта Красной Гвардии. И пусть это было её работой, можно сказать, спецзаданием от «большого босса», Шельма ничуть не расстроилась, когда Ороро вернулась, и ей снова пришлось следовать за королевой, словно тень. – Мне нужно присматривать за кем-то из гостей, Ороро? – Не думаю, кто осмелится выкидывать фокусы при Магнето? – Они ведь знают, да? Что свадьба будет по расчёту. – Конечно, – Ро поправила тяжёлый браслет на запястье, упорно отводя глаза от своей собеседницы. – Это представление только для обычных людей будет казаться историей любви. – Тогда никто из тех власть имущих, кто будут сегодня на балу, не ожидает, что между Вами и Пьетро действительно есть чувства. Шторм вопросительно посмотрела на Анну, после чего негромко и мелодично рассмеялась. – Я плохая актриса. – Наверное, я не могу советовать в этой ситуации. Не знаю, как для больших политиков, но для солдата порой умение убедительно притворяться – залог выживания. Я не сильна в дворцовых интригах, но в Гвардии нас всех учили шпионажу. Не сможешь как следует вжиться в роль и убедительно следовать легенде – умрёшь. Ну и какая разница, что несколько августейших ублюдков знают, что этот брак – сделка. Если они увидят то, что совсем не ожидают, они впадут в замешательство. И тогда можно будет брать их, как рыбу за жабры. Взгляд Ороро задумчиво блуждал по интерьеру комнаты, и Шельме хотелось верить, что сказанные ею слова, сказанные, между прочим, от чистого сердца, были услышаны. – Ты опять выручаешь меня советом, – Шторм улыбнулась и принялась искать что-то в тумбе возле кровати. – Я не так часто появляюсь на всех этих мероприятиях, и тоже далека от дворцовых интриг. Подожди меня, пожалуйста, за дверью. Шельма подчинилась. К счастью, ждать долго в просторном зале гостиной ей не пришлось. Едва девушка успела разгладить образовавшиеся на её сдержанном и закрытом чёрном платье складки и поправить чуть сбившиеся длинные, почти до плеч, перчатки, двери спальни распахнулись, явив увешанную бриллиантами Ороро. – Пойдём? – спросила Анна, забыв о всех правилах дворцового этикета, которому её обучали на Дженоше. – Вот, – Ро протянула руку, и Анна увидела нитку крупного белого жемчуга. – Подойдёт к твоим белым перчаткам. Шельма колебалась. Что это? Подарок, взятка, или обычный дружеский жест? У девушки никогда не было подруг, с которыми она могла бы меняться одеждой и украшениями. Стоило ли что-то менять? Ороро тем временем попыталась обойти её со спины, чтобы собственноручно застегнуть ожерелье на шее Анны. – Нет! – Шельма инстинктивно отпрянула, и едва уловив удивлённый взгляд Шторм, виновато продолжила. – Моя сила… – Я знаю, ты уже не раз говорила мне. Я в перчатках. Это мой способ сказать спасибо, не противься. Ну что ей оставалось делать? Шельма не стала возмущаться и отказываться от подарка, это трудно, когда имеешь дело с королевой. Она чувствовала спиной все манипуляции Ороро со сложной застёжкой, и старательно прогоняла свое волнение. – Вот и всё. – Спасибо, – теперь настал черёд Шельмы благодарить Ороро. – Пожалуйста. Это подарок на память. Пойдём. Ороро махнула рукой в сторону главного выхода из своих комнат, за которым, в просторном холле для них держали специальный лифт, и от Шельмы не укрылись синие, практически фиолетовые пятна на светло-кремовой перчатке Ро в районе безымянного пальца и мизинца. Чернила. Когда Шельма вышла, Шторм что-то писала ручкой с плохо сохнущими чернилами. Передать эту записку в своей комнате королева не могла, значит, листик бумаги, если она писала на бумаге, всё ещё при ней. Пусть Анна и не может узнать о содержимом этого письма, она вполне может проследить, кому это послание предназначено.

***

– Женщины, – посетовал Эрик, не отрывая глаз от своего отражения, величественно застывшего в резной раме высокого зеркала, – всегда опаздывают. Это в их природе – заставлять мужчин ждать. Пьетро, если бы к парадному мундиру прилагались часы, сейчас в который раз предпочёл бы взглянуть на их циферблат и отметить ужасно медленное течение времени, которое он чувствовал получше любых часов. Женщины. В небольшом зале, несколько выходов из которого вели в шикарную приёмную для торжественных случаев, было, как и всегда перед началом громких празднеств и балов, довольно тихо, не считая неспешного и глухого стука каблуков прохаживающегося туда-сюда Ртути. Когда двери в дальнем конце этого зала распахнулись, и слуга представил вошедших, Пьетро замер на месте. Среди прочих стремительных мыслей он явно успел подумать о том, что если бы его жизнь была бы второсортной кинодрамой, которые и сейчас штампуются в Калифорнии по десятку в год, то смазливый актёр, играющий главную роль, застыл бы в это мгновение на экране, потрясённо раскрыв рот. – Её Величество королева Ороро и лейтенант Даркхолм. Словно плывя по воздуху в своём струящемся кремовом платье, в зал вошла его, Пьетро всё ещё колебался, стоит ли использовать это слово по отношению к королеве, невеста, и в мягком свете люстр её кожа нежно-карамельного оттенка будто приглушённо засияла, ибо, если сияние это было бы полноценно ярким, окружающие могли и ослепнуть, подчёркивая красоту своей обладательницы. Сотни бриллиантов в её диадеме и серьгах не приковывали внимание так, как делали это лазурные глаза. Воистину, каждый мутант уникален. Нехотя Пьетро сравнил представшую перед ним Ороро с древнеегипетской базальтовой статуей – те же пропорциональные черты, та же величественность и бесконечность бытия в облике. Такие женщины не созданы для плотской и страстной любви, мужчины могут лишь поклоняться им, как далёким богиням. Чёрт, и во что он ввязался? – Доброго вечера, дамы, – применяя всё своё немалое очарование, поприветствовал девушек Магнето. Он приложил к губам сначала руку Ороро, а затем прильнул к тыльной стороне ладони сопровождающей её девушки. Этот второй поцелуй длился, по мнению Пьетро, чуть дольше, чем позволял этикет. Хотя, если он правильно понял из той старой французской книги, правитель, король, если Вам угодно, никогда не склоняется для поцелуя руки. Девушка, что была со Шторм, мисс Даркхолм, Пьетро никак не мог вспомнить её имя, зарделась столь сильно, что белизна жемчуга на её шее затмила даже белоснежные волосы Ороро. Эрик отвёл раскрасневшуюся девушку в сторону, видимо, чтобы дать последние указания по охране бала. Один член Красной Гвардии вполне может заменить собой отряд подготовленных солдат, и по этой причине, хотя можно было указать ещё несколько не менее весомых, на этой девушке сегодня будет не только сопровождение кенийской правительницы. Ороро тем временем, воспользовалась моментом, не мешкая ни секунды. Пока Пьетро почтительно склонил перед ней голову, она проворно извлекла из своего декольте записку и, частично заслонив Пьетро от его отца, сунула лист бумаги ему в ладонь, не сказав ни слова. Не стоило объяснять, что ему следовало делать дальше. Ртуть нарочито громко откашлялся и сказал в сторону: – Прошу меня простить, должно быть, перепил лимонада за обедом, я быстро. И мгновенно удалился из зала, выбежав в соседнюю галерею, в которой, как он и надеялся, никого не оказалось, и с нетерпением развернул листок. Tibi et igni Ради всех богов, будь убедителен. Спасибо. Пара строк была написана торопливо и в некоторых местах чернила были смазаны. Пьетро, не теряя времени, домчался до первого попавшегося зажжённого камина, нашедшегося в библиотеке в нескольких десятках этажах выше бального зала, и бросил в него клочок бумаги. «Мы оба знаем, чей гнев почувствуем на себе в случае неудачи в изображении молодых влюблённых, собирающихся пожениться. И лучше не испытывать судьбу», – думал он на пути обратно. – Соскучились? – поинтересовался Ртуть, вернувшись к отцу и девушкам. Ороро мотнула головой, словно отвечая: «А ты вообще уходил куда-то, парень?». Девушка из Красной Гвардии, выслушав наставления Магнето и приложив ладонь ко лбу, видимо забыв, что она не в форме и берета на ней нет, направилась к выходу из зала, почтительно отдав честь Пьетро в тот момент, когда она прошла рядом с ним по направлению к дверям. – Думаю, не стоит объяснять вам двоим, что от вас требуется, – улыбнулся своему сыну и Ороро подошедший к ним Эрик.

***

Если сказка и могла стать явью, то только здесь. Всюду, куда не кинь взгляд – дорогой атлас и бархат, лепнина и позолота, на потолке – изысканная живопись, на полу – начищенные до блеска гранитные и мраморные монолиты. В таком зале Золушка могла очаровывать своего принца, или же именно тут новорождённая Спящая Красавица и её родители услышали проклятье Малефисент. Шельма осматривалась вокруг, лавируя между обслугой, и в сотый раз поражалась режущей глаза роскошью. Она вышла через арку на широкий балкон, с которого открывался неплохой вид на главную площадь Дженоши, отметила неудобство этого места как наблюдательной позиции, ведь отсюда было плохо видно сам зал и тут негде было затаиться. С ложи оркестра вид открывался намного лучше, но вскоре сюда должны были прийти музыканты, и её присутствие вызовет у них ненужное любопытство или подозрения. Оставалось одно: в течение всего бала перемещаться между несколькими намеченными ею наблюдательными пунктами, чтобы уж наверняка держать ситуацию под контролем, как и просил Магнус. При воспоминании об Эрике, точнее, о том скромном поцелуе и реакции самой Шельмы на этот галантный жест, она вновь ощутила приятное тянущее чувство внизу живота. Могло показаться, что через перчатку мало что можно почувствовать, но Анна, в силу своих способностей, давно научилась чувствовать даже столь лёгкие прикосновения. Хоть её и обучали антителепатическим техникам, без применения которых спецагенты ЩИТа даже душ не принимают, Анна всё равно заволновалась, что кто-либо может подслушать её мысли. Это немыслимо. Множество женщин по всему миру, должно быть, вздыхают над фотографией повелителя Дженоши, но Шельма явно была не из их числа. Он её командир, нет, без шуток, ведь именно ему и подчиняется ЩИТ. Он – властитель самого крутого государства мутантов в мире. Он выбрал её для защиты и надзора за Ороро. Он поцеловал её руку. Мышцы бёдер и паха непроизвольно сжались при этом, таком недавнем и свежем, воспоминании. Но потом он попросил её приглядывать за двумя субъектами. Конечно, он не сказал имён напрямую, но и так было ясно, о ком шла речь. Когда Магнето сказал о некоей ведьме и её большой чёрной кошке. «Как раз вовремя», – подумала Анна, когда, наконец, оркестр расселся в ложе и принялся настраивать инструменты. Гости потихоньку проникали в зал, но среди всех этих вельмож и знаменитостей не было никого весомого, дабы привлечь её внимание. В тот момент, когда заиграла величественная музыка, предвещающая начало мероприятия, Шельма не без злорадства продолжила свою мысль: – «Давайте же, августейшие задницы, порадуйте простых смертных».

***

Первыми в дверях скрылись дочери Эрика. Ороро слышала, как церемониймейстер объявил их, после чего собравшиеся в бальном зале гости разразились овациями. За ними, подхватив на руки сыновей Ванды – Томаса и Уильяма, Ро не отличала одного мальчика от другого, исчез в проёме и сам Эрик. Пока зал выражал своё почтение и дарил овации бесподобному Эрику Магнусу, его так похожий на него сын сжал её руку. Ро повернулась к Пьетро, и тот подмигнул ей. «Так делал и мой отец, когда я была маленькой», – вдруг вспомнила она. – Просто подыгрывай мне, если что-то пойдёт не так, – сказал Ртуть, отпустив её ладонь и предложив взять его под локоть. Это был первый раз, с момента её согласия на брак с ним, когда он заговорил с Ороро наедине, не считая, конечно, коротких писем. Всё когда-нибудь происходит впервые. – Хорошо, – тихо ответила она, обвив правой рукой его локоть. Шторм могла бы и не отвечать, но сделала это из-за ощущения необходимости в реакции на его ободряющие слова и странного чувства благодарности. Пусть и не союзники, но отныне в одной лодке, и только от их умения взаимодействовать зависит разобьётся ли эта лодка или останется на плаву. – Удачи, – на выдохе сказала она, и для Пьетро не осталось незамеченным её прерывистое от волнения дыхание. Он бы мог удивиться этому, ведь такой королеву Африки практически невозможно было увидеть, если бы где-то впереди за высокой аркой дверей его отец не объявил бы выход виновников торжества.

***

Нет, держаться на публике она умела хорошо. Доброжелательная улыбка, отработанная специально для появлений на публике выглядела почти натурально. Почти, потому что голубые глаза Ороро выглядели резонирующее безэмоциональными по сравнению с этой улыбкой. Сосредоточенность её взгляда, однако, была даже уместнее. Пьетро тоже дарил окружающим скромную улыбку. К счастью, говорить им почти не требовалось. Опять это «почти». Гости перестали приветствовать его и Ро реверансами и поклонами, стихли и аплодисменты, и Ртуть, как и было отрепетировано заранее, обратился ко всем собравшимся: – Доброго вечера. От имени Дома М, я и королева Ороро приветствуем и благодарим всех гостей сегодняшнего бала. Вышло не очень. Язык ворочался в сухом рту, словно пьяный, и, как будто, намертво прилипал к нёбу. Ладони Пьетро моментально вспотели, но, к счастью, они были в белых парадных перчатках. Он мог шутить и быть очаровательным в небольшой компании пусть даже незнакомых людей. Но перед большой толпой быть естественным он никогда не мог. Молча красоваться перед кучей народа – пожалуйста, выступать перед ними – никогда. Пьетро хотел было поправить волосы, но вспомнил, что непослушные и всегда спадающие на лоб прядки сейчас были надёжно зачёсаны назад и зафиксированы укладочными средствами. Продолжая приветственную речь, Ртуть изредка бросал взгляд на невесту. Судя по записке, она совсем не уверена в своих актёрских способностях. Что ж, как бы она повела себя, если бы узнала, что он волнуется похлеще её? Но, всё-таки он мужчина, так что показывать даме свою неуверенность было бы губительно для его репутации, и так не самой блестящей. Пусть шишки за плохую игру полетят сначала на его голову. С трудом закончив свои слова дежурной фразой «Приятного вечера», он вновь покосился на рядом стоящую женщину. Близкую и далёкую одновременно. Оторвав взгляд от её лица Пьетро повернулся к сёстрам, стоявшим от него по левую руку. Лорна тут же закатила глаза, видимо, мечтая едко прокомментировать его речь. Ванда же дружески улыбнулась, отчего у её брата-близнеца тут же потеплело на сердце. Если она улыбается, то всё не так уж плохо. Магнето вновь взял пальму первенства в неравном соперничестве за внимание публики, и жестом призвал гостей к тишине. Свет игриво переливался на голубой ленте, диагонально протянутой через мундир Эрика, а медали и ордена завораживающе блестели на его груди. Едва толпа утихла, глашатай у главных ворот зала объявил: – Принц Нэмор МакКензи, правитель Атлантиды, и королева Дорма! Высокие двери отворились, явив собравшимся процессию атлантов во главе с их прекрасным королём, гордо именовавшимся во всех современных учебниках Первым Мутантом. Под гимн Атлантиды он и его жена шли по бордовому ковру к Магнето и его семье, и к Ороро. Да, как он мог о ней забыть. – Я уж думал, что он всегда ходит с голым торсом и в своих чешуйчатых лосинах, – шепотом сказал Пьетро, не поворачивая головы. Если шутка на Шторм и подействовала, то он всё равно не смог бы оценить её реакцию. Тем временем Нэмор завёл пустую и пафосную речь о том, как он рад союзу двух сердец и прочую Империус-Рекс-болтовню. Закончив с приветственными словами, он и его атланты растворились в толпе гостей. За Нэмором по очереди, с небольшими интервалами, прибывали другие высокие гости: Валерия фон Дум, король Великобритании Брайан Бреддок и его жена Меган, Широ Йошида, несколько Ши’Арских принцесс и Птиц Войны. И все они болтали попусту о том, как важен этот союз для всех мутантов и как все они несказанно рады за Пьетро и Ороро. Ртуть начинал волноваться, неужели от нелюдей никто не явится? Сердце замерло в груди, когда по залу пронеслось: – Королева Нелюдей и правительница Аттилана Медузалит Амакуэлин-Болтагон! Пьетро чуть ли не физически ощутил на себе пристальный взгляд Ванды. Он быстро, но так, чтобы она заметила, ответил на её взгляд. Слова им двоим не были нужны. Медуза приветствовала каждого из Магнусов с нескрываемым удовольствием, такое выражение лица могло бы быть и у сытого кота, решившего поиграть с мышами. «Она ждёт, что я или Ванда обратимся к ней. И она намеревается в очередной раз отказать нам во встрече с Луной, отговорившись нежеланием Кристалл видеться со мной», – думал Пьетро, и его руки от обиды непроизвольно сжались в кулаки, пока дежурная улыбка озаряла его лицо. – Примите поздравления от всего Аттилана, – напоследок промурлыкала Медуза и, развернувшись, отправилась куда-то вглубь заполненного зала. Пьетро внимательно провожал её взглядом, следя за своеобразными и своевольными волосами своей бывшей свояченицы. – Сука, – против воли вырвалось у него. Шторм вопросительно вскинула брови, повернувшись к нему. Этот её взгляд остался без ответа. Черёд Пьетро пялиться на Ро пришёл, когда после объявления герольда в дверях с небольшой процессией вакандианцев появился Т’Чалла.