Слепо иду за незнакомцем

«Хочу блевать» — первая проскользнувшая мысль в голове Джисона после того, как пелена тьмы медленно начала спадать с его сознания. Ему хотелось бы отчётливо слышать всё, о чём говорят голоса рядом, но сосредоточиться он может только на звоне в ушах и адской боли в голове. Хан медленно открывает глаза, поднимая тяжёлые веки, кривясь и проклиная всех и вся. Казалось, удар был настолько сильный, что даже птички над его головой летали так, будто выпили приличное количество хмельного, при этом не закусывая. Хан пытался поднять руку к голове и потрогать место удара, но не получается. Осознание того, что он прямо сейчас сидит на стуле со связанными за спинкой руками к нему приходит не сразу. Но как только приходит, Джисон вскакивает, ёрзая на стуле и судорожно оглядываясь, привлекает к себе внимание. — Спящий принц проснулся, наконец-то. Мы уже заждались. Думали, ты помер! — восклицает один из мужиков, стоящих перед Ханом, и начинает заливисто смеяться, похрюкивая. К нему подключается и второй. Видимо, им смешно, но Хану шутка не зашла, как и Минхо, который висит в нескольких сантиметрах от пола. Он привязан руками вверх и, видимо уже давно очнувшись, злобно стреляет молниями в мужчин. Вид у него не первой свежести, да даже не второй: разбита губа, ссадины по всему лицу и стекающая дорожка крови из левой брови прекрасно об этом сповещают. Ну, класс. Супер! Минхо сказал, что всё порешает, но, судя по ситуации — сейчас порешают его. Казалось бы, хуже уже быть не может, но мужчины резко перестают смеяться и один из них замахивается на Джисона, паля тяжёлым кулаком прямо по его носу, из которого тут же начинает бежать алая дорожка. У Хана темнеет в глазах от такой неожиданности, которая сопровождается пронизующей болью. Кажется, ему только что удалось побывать на бесплатной ринопластике. Крутяк. — Мы играем в молчанку? — грозно спрашивает нападавший и нависает над пытающимся прийти в себя Джисоном, — мне до последнего не хотелось портить твою мордашку, — он приблизился настолько близко, что Хан чувствует его обжигающее дыхание на своей щеке и от мерзкого чувства быстро моргает. — Тебе стоит начать разговаривать. — А тебе прекратить, — хрипит Хан, — хочешь, я подарю тебе зубную пасту на день рождения? У тебя изо рта воняет, как из жопы бабуина… Не успев толком выдохнуть после наплыва такой смелости, он получает вторую порцию удара. Вновь появившиеся над головой птички до сих пор не протрезвели, а в глазах вновь темнеет, будто кто-то решил резко выключить свет. Лоб у этого примата кажется намного тяжелее руки. Хотя, возможно, это только кажется. Из-за уже разбитого носа, со второго раза боль пронеслась намного сильнее, Хан бы сказал в квадрате, нет, даже в кубе. — Так ты не немой, — выходит из-за спины первого длинноволосый качок с татуированым лицом, — тогда тебе стоит рассказать куда вы дели наше добро, ибо этот сучёныш говорить не намерен, — с едкой ухмылкой на лице, он вытягивает руку в сторону Минхо, указывая на него лезвием ножа, который всё это время был у него в руках. — Не думаю, что смогу это сделать, — осторожно произносит Хан. Инстинкт самосохранения у него отшибло нахуй, потому что быть привязанным и беспомощным, но при этом так говорить с наркодилером, у которого сейчас в руках холодное оружие — сумасшествие. Джисон спятил! Это факт. — Возомнил себя крутым? Думаешь спиздил мою наркоту и можешь огрызатся? — Спиздил? — в удивлении округляет глаза Хан, устремляя взгляд на до сих пор висящего и наблюдающего за всем происходящим Минхо, — спиздил? — вновь повторяет, но уже будто спрашивая у Мина. — Дядя, кажется, тут произошла некая ошибочка. Всё было бы прекрасно, но есть одна маленькая дилемма: я не пиздил ничего! — Малыш, все по началу так кукарекают, но когда лишаются пальцев рук и ног, уха, глаза или гениталий, то сразу вспоминают как грабили наш склад, понимаешь? — с насмешкой, с ехидным выражением лица и уверенными шагами длинноволосый обходит по кругу сидящего на стуле Хана. Он легко ведёт лезвием ножа по связанным прочной верёвкой за деревянной спинкой стула рукам, затылку, шее, а затем, когда доходит до лица, сильнее надавливает на рукоять, оставляя на щеке неглубокий порез, заставляя Джисона поёжится от неприятного покалывания. — Мы можем играть с вами и в плохие игры, — подаёт голос примат и медленно подходит к Минхо. Его тяжёлые шаги эхом раздаются по помещению, где они сейчас находятся. Здесь нет ничего, кроме голых бетонных стен, страха парней за свои жизни и одиноко висящей на потолке цокольной лампы, которая освещает пространство, — мы можем играть…– резкое движение руки дилера и стон Минхо заставляет его ухмыльнутся, –…силой — Что, дорогие друзья, — громко хлопает в ладоши длинноволосый и отстраняется от Хана, который очень рад такому развитию событий. Весьма признателен. — Сегодня нам улыбнулась удача. Вместо одной крысы мы поймали двоих. Это ли не праздник? — Предлагаю за это выпить! — восклицает примат, гладя Минхо по пояснице и, получив одобрительный кивок от второго мужчины, он хлопает Мина по заднице и направляется к большим ржавым воротам. «Видимо, это выход!» — подумал Джисон, провожая его спину усталым взглядом. Через минуту мужчина скрипнул дверьми и появился со стеклянной колбой в руках. Внутри болталась какая-то жидкость, а крышка была плотно закрыта. Минхо пришлось только догадывается по искривленному выражению лица Хана, что же там такое интересное происходит, ведь он висит спиной к дверям и ничего не может видеть. Ему казалось, что Джисон слишком впечатлительный, реагирует на всё слишком эмоционально. Однако, когда мужчина наконец дошёл к своему рапунцель-напарнику и Мин смог увидеть причину перекошенной физиономии Джисона, округлил глаза. — Что вы…– пытается выдавить из себя слова Минхо, чтобы задать волнующий его сейчас вопрос. — Это же не то, что я думаю? — надеется услышать слово «нет», но его чудесным образом игнорируют. Какая прелесть. Мин всеми силами пытался убедить себя, что они правда принесли просто выпить соджу. — Сейчас, — мужчина с ножом вновь вплотную подходит к Хану, — твой друг почувствовует на себе поцелуи кислоты, — скалится тот, показывая свой золотой передний зуб. — Ты это сейчас хвастаешься? — кривится Хан. — Лучше бы маме своей подарок купил, вместо того, чтобы набивать рот золотом. — Какой же ты всё-таки языкатый! — кричит мужчина, забрызгивая слюнями лицо парня. — Думаю, ты можешь сделать языком кое-что другое, намного приятнее этой жалкой болтовни, — его голос притихает, но действия становятся агрессивнее. Он обхватывает своей массивной татуированной рукой горло Хана. Тот вжимается в спинку стула со всей силы, теребит связанными ногами и руками в попытках освободиться и глотнуть воздуха. Мужчина, видя, что его жертва уже начинает кряхтеть и синеть, ослабляет хватку, давая доступ к кислороду. Джисон жадно хватает воздух ртом, до боли в глотке кашляет и часто моргает, чтобы забрать с глаз мутную пелену и накопившиеся слёзы. — Оставьте его! — вдруг крикнул Минхо, — он не мой сообщик! Он не знает ничего, не сможет сказать. Ну спасибо! Неужели Минхо говорит это спустя столько времени? Хан уж думал, что тот и не вспомнит про то, что он невиновен. Какая прелесть! И на этом спасибо. — Ух, — театрально кривится мужчина с колбой в руках, — так он не с тобой? Вы не друзьяшки? Думаешь, мы тупые? — передразнивает. — Думаю, да, — подаёт голос Хан, за что моментально получает смачно пощёчину от по-прежнему рядом стоящего дилера. — Это правда. Я заблудился в лесу и мы с ним случайно встретились, я его вообще не знаю. Знаю только его имя и то, что он полный дебил. На этом всё. Мин возмущённо зыркнул на ёрзающего на стуле парня, но почувствовав на себе взгляды дилеров начал положительно кивать головой. Мужчины смотрели то на Хана, то на Минхо, то друг на друга. — Ну же! — крикнул Джисон, — освободите меня! Видите, я ничего у вас не пиздил, говорил же с самого начала. Вы напали на невиновного человека! — Ладно, допустим, — говорит мужчина, ставя колбу на землю, — значит, вы должны поменяться местами. — Что…– возвущается Хан, — какого лешего? — Почему мы должны отпускать тебя? — Хотя бы потому, что я вам ничего не сделал? — выгибает бровь парень. — Не-е-е-т, — протягивает татуированный, — ты, наверное, не вдупляешь. Мы не занимаемся благотворительностью, не состоим в центре поддержки беспомощным, не страдаем альтруизмом и всё в таком роде, — машет руками в воздухе. — Ты надеялся на свободу? Серьёзно? — издаёт смешки, — что сделает нормальный человек, прознав о плохих людях, наркоторговцах? А? Пойдёт в полицию. Приведёт легавых! — Вы правда тупые, — вздыхает Хан, непроизвольно сунув язык за щеку, — я только что вам объяснил, разъяснил, поведал, да… Хуеву-туеву кучу всего рассказал. Я заблудился! С хуя ли мне знать выход из этой сраной залупы мира? Каким образом я кого-то сюда приведу? Ты слышал себя вообще? — пока Хан играет с огнём, Минхо наблюдает за этим бесстрашным куском идиота, который только что подписал себе смертный приговор. — Вы же не главные…– задумался Джисон, бегая глазами то по одному, то по другому, — это причина, по которой вы так боитесь полиции. Если поймают — вы сядете! Никто за вас не будет переживать, просто наймут других головорезов, так? Их взгляды тяжелее грозных туч, кулаки сжаты до побеления, стиснутые зубы и тяжёлое дыхание говорят о том, что Хан попал прямо в цель. Бинго! — Если отпустите меня, я никому не скажу, никого не приведу, мне это не нужно. Я просто хочу вернуться и продолжить жить спокойной жизнью, как раньше, — замечая, что выражение их лиц не меняется, Джисон продолжает, — я не буду просить вас отпустить и его! — указывает кивком на ошарашенного Минхо, — я уже сказал, он просто незнакомец, мне нет дела до него. — Ты спятил? — тяжело вздыхает Мин, но Хан продолжает, не обращает внимание. — Меня уже ищут. Полиция. Если найдут здесь мёртвым — начнут копать. Накопают на вас. Всё будет плохо, но… Если отпустите и я вернусь в целости, легавые ничего не будут делать и я ничего не скажу. Мне не нужны проблемы, — уверяет Джисон, — хорошенько покумекайте над этим. — Пусть мы и не знакомы, ты не можешь бросить меня здесь! — повышает голос, до этого не верящий своим ушам, Минхо. — Чтобы выжить, нужно быть эгоистом, — тихо произносит Хан, упорно смотря на избитого Мина. — Пламенные речи, бла-бла-бла, — наконец-то озвался длинноволосый, — ты такой убедительный. Ещё капелька и я бы тебя правда отпустил! — корчит морду в усмешке, медленно подходит к Хану, шагая своими массивными берцами и по-прежнему вертит, видимо, своим любимым и обожаемым ножом в руке. — Я уже упоминал о том, что ты слишком много трындишь? Кажется, да, — он вновь видит перед собой большую фигуру, а когда та нагибается, оскаливая зубы, Джисон засматривается на блестящее золото в его рту. Шутки из головы на эту тему больше не летят, ведь он чувствует, как мужчина легонько надавливает лезвием ножа на его правую ногу и ядовито лыбится. — Если ты планируешь меня резать, то ничего не получится, у меня высокий болевой порог. «Я уже убедился в том, что это не так, гений» — думает Минхо, наблюдая за происходящим. — Если у тебя низкий болевой порог, это не значит, что ты ничего не почувствуешь, когда я буду отрезать тебе ногу, умник хренов. — Ха-ха, правда что ли? Но, знаешь, зато я предполагаю, что у тебя он низкий. Я выдержу любое испытание, а ты будешь подыхать от укола иголки в палец. — Тебе стоит закрыть рот, последуй моему совету. — Я следую только советам голосов в моей голове, а они прямо сейчас мне советуют втащить по твоим яйцам, ублюдок! — Хан собирает всю свою силу и, одновременно поднимая связанные ноги, бьёт дилеру прямо в пах, заставляя его скривиться от боли. Длинноволосый нагибается от адской боли, это выглядело как максимально дешёвый косплей на девушку из фильма «Звонок». Джисон пользуется этим моментом и бьёт второй раз, только уже лбом по носу. Мужчина с криком окончательно валится на землю выпуская нож из руки и судорожно машет руками, не зная за что хвататься в первую очередь и где болит сильнее. Джисон добивает потерявшегося в пространстве ногами, случайно (а может и нет) ударив его по башке, из-за чего тот отключился. — О, нет, живи! — вопит Хан, — хотя, я сделал тебе одолжение… Второй же процедив: — вот сучёныш! — уже собирался сорваться с места на Хана, но отлетает в сторону и грохается на бетонный пол из-за сильного удара под рёбра. Минхо, сообразив, что это шанс, быстро врубился и последовал примеру Джисона — использовал связанные ноги как оружие. Правда ему пришлось вложить намного больше сил, напрягая пресс и руки, ведь он висит над землёй. Разъерённый мужчина исподлобья зыркает на Мина и поднимается. Минхо пожалел о содеянном сразу после того, как дилер подбежал к нему и со всей силы начал бить по его животу тяжёлыми кулаками. Ещё раз поднять ноги, чтобы толкнуть, он уже не в силах. Это была одноразовая акция. Он шипит от пронизывающей боли. Хочется выблевать все свои внутренние органы прямо сейчас, пусть только они не просятся наружу так очевидно. Как герои в фильмах терпят такую боль и как ни в чём не бывало рвутся в бой? Минхо срочно нужны курсы. Где можно посмотреть хотя-бы туториал? Где записаться? Он бы сделал это прямо сейчас. Без раздумий. — Чёрт…– шепчет себе под нос Джисон, быстро пытаясь пододвинуть ногами валяющийся на земле нож ближе к себе. Достать его можно только повалившись на землю вместе со стулом, что он и делает. Сжав челюсти и зажмурив глаза, Джисон наклоняется и падает на левое плечо. Больно, но терпимо. Хан нащупал связанными руками холодное оружие и принимается судорожно резать толстую верёвку, которая уже успела до крови натереть вокруг запястья. Высунув язык от упорства (будто это чем-то помогает, если только морально), он наблюдает как Минхо продолжают использовать в качестве груши для битья. Он ему не завидует — сочувствует. Но, если не поторопиться, сочувствие понадобится обоим, поэтому, разрезав один круг верёвки, он практически прикусывает зубами свой высунутый язык, чтобы быстрее разрезать второй. Наконец ему это удаётся, но Хан не собирается показывать, что он свободен, по-прежнему держа руки за спинкой стула, ибо он дуба не режет что делать дальше. Во-первых, у него есть нож, во-вторых, один дилер чилит без сознания на полу, второй без оружия, но с поставленным ударом. Минхо в этом уже убедился. Пользоваться оружием ему так-то не очень хочется, ибо сидеть за убийство — это не свэг. Да и молодой ещё. Хотелось бы ещё пару раз подъебать Хёнджина и радоваться его бурной реакции, наблюдая за возмущённой моськой и попытками подъебать в ответ. В общем и целом — не время. Бездействовать тоже нельзя, ведь ещё парочка смачных ударов и Минхо отправится на тот свет. Поэтому Хан решает наконец-то закончить притворство и развязать свои ноги, чтобы как-то помочь Мину. Покончив с верёвкой он поднимается на вялые ноги и не придумывает ничего лучше, чем использовать чёртов стул к которому был привязан, ведь в этой комнате больше ничего нет. Гениальный план, просто ахуенный! Мама бы им гордилась за такие прекрасные мысли. Нет. Стул оказался немного тяжеловатым, возможно, на самом деле он лёгкий, просто у Джисона сейчас нет сил. Он слаб как улитка. Но все же поднимает стул и с сопровождаемым воплем: — Поберегись! — херачит со всей силы дилеру по затылку. Дерево разлетается в дребезги, а дилер сыпется на землю, ухватившись руками за голову. Видимо, стул и правда был не самым дорогим, тяжёлым и прочным, раз из него теперь только щепки и гвозди. Минхо, хрипя что-то непонятное, смотрит на Хана. Тот в свою очередь хватает нож и, пока дилер пытается оклематься, режет верёвки, что связывали ноги Мина, а затем тянется вверх, но не достаёт. Парень висит слишком высоко, а Джисон не обладает двухметровым ростом. Поэтому, по-прежнему судорожно пытаясь, он встаёт на носочки и периодически оглядываться, чтобы дилер не отплатил ему той же монетой напав со спины. — Я не могу, Минхо, — сбито дышит Хан, — давай…– кряхтит, пока Мин с надеждой смотрит вверх, — попытайся взять нож пальцами за лезвие. Мин так и делает, чувствуя гладкую поверхность пальцами. — Да! — восклицает Хан, когда передаёт нож в руки Минхо. — Режь быстрее… Мужчина медленно поднимается на ноги, масируя затылок с гримасой боли на лице. Это заставляет Джисона округлить глаза в страхе и, похлопав пытающего резать верёвки Минхо, говорит: — ты же самостоятельный мальчик, давай как-то сам… Окей? Справишься ведь! — нервный смех вырывается, а ноги срываются на бег. Хан бежит, немного прихрамывая. Раненную во время экстримального спуска ногу никто не отменял. Оборачиваясь назад, он сводит брови к переносице скуля: — ёбушки-поёбушки, как же ты меня задрал… — ведь злобный мужчина направляется за ним. — Стоять! — собирая все свои силы, преследователь кричит хриплым голосом вызывая мурашки по телу Джисона, который уже добежал к дверям толкая их от себя, а затем на себя, потом вновь от себя, но они стоят на месте. Хан замирает, прекращает попытки сдвинуть с места эту железку и медленно поворачивает голову на идущего на него дилера с приподнятыми уголками губ. — Йо-бе-е-не-е…– протягивает Джисон, округляя глаза в страхе за свою жизнь. Мимолётно поглядывает на Минхо, который, блять, до сих пор возится с чёртовой верёвкой. Какого хрена вообще происходит? Почему дверь заклинило? Такие цыганские фокусы его не удовлетворяют. Мужчина набегает на Джисона впечатывая его в двери, которые скрипят наравне с костями Джисона. Он несколько раз влепил Хану по лицу, а затем и по животу, пока тот не согнулся пополам, уже сидя, хмурясь и скуля от боли, он закрывает лицо руками, согнув их в локтях, когда улыбающийся дилер решил добивать ногами. Долго это не продолжалось. Ещё несколько ударов по отключающемуся Хану и мужчина оставляет его в покое, переключаясь на человека позади. Минхо, со своим сраным ножом, смог выпутатся только сейчас. Кривясь от боли и едва стоя на ногах, он нашёл в себе силы замахнутся на дилера. Его хватило только на один удар, но, как оказалось, этого было не достаточно. Он не смог вырубить его, ибо тот повернулся, прехватывая ватные руки Мина. Крик, звуки ударов, хруст, возможно, чьей-то вывехнутой челюсти. Джисон уже ничего не видел, только слышал, но не терял сознания какое-то время. Когда он даже слышать перестал, то провалился во тьму.