Слепо иду за незнакомцем

«Хочу сожрать большого слона, среднего бегемота, маленьких хорьков и всё это запить диетической колой» — первая проскользнувшая мысль в голове Джисона, когда он начал приходить в себя. — Наконец-то ты начал подавать признаки жизни. — Здравствуй, — хрипит Хан, здороваясь с, вроде бы, знакомым голосом. — Ты кто? — Тот, кто будет приходить к тебе в кошмарах до конца твоих дней. — Минхо-о-о, как же я рад! Думаю, это взаимно. — Ты слишком долго находился без сознания, — сповещает Мин. — Да? Это, должно быть, плохо, верно? — задаёт вопрос Хан, чувствуя что-то тёплое спиной. Он ближе прижимается к источнику. — Если ты не перестанешь ёрзать, я запишу тебя в тетрадь смерти, — игнорирует вопрос Минхо и угрожает, чувствуя как Хан, с которым они связаны, всё теснее и теснее тулится к нему. — Чт…так это ты…- теряется Джисон, замирая на месте. — Ты не то что касаться меня не заслуживаешь, даже дышать одним воздухом с тобой противно, — зло тараторит Минхо. — Да, что опять не так? — Чел, ты пытался меня кинуть. Всучил нож и бросил! Убежал! — начал злиться парень. — Ей, не принимай всё близко к сердцу. Если бы не я, тебя бы забили до смерти, прикинь. — Это твоё оправдание? Мог бы хоть раз в жизни использовать свой мозг и придумать что-то пооригинальней, — продолжает налетать на Хана с колкими словами. — Ты не думал о том, почему ты здесь? Может из-за того, что у тебя в жопе что-то кольнуло и ты решил грабануть наркодиллеров? Нет? — Хан пихает сидящего вплотную к нему Минхо спиной, получая взамен тот же жест. — Вообще-то ты должен просить у меня прощение, — дует губы Джисон. — С хуя ли? — С педали! Это ты меня втянул в какие-то трахти-бедохти с умственноотсталыми доисторическими людьми. — Ты так многословен. — Рот свой замолчи! — Ладно, признаю, — сдаётся усталый Минхо. — К чёрту. Кажется, они мне почки отбили, компенсируй, — кривится Хан от боли во всём теле. — Такое чувство, будто по мне проехался огромный грузовик…несколько раз. — Сейчас я могу тебя понять. — Класс, я очень счастлив, — саркастично отвечает Хан, — спасибо за понимание, понимающий ты наш. Где эти полудурки? Осмелились оставить нас одних? — Да, видимо так убого от них ещё никто не удирал. — Нужно попробовать ещё раз. Я голоден как последняя бродячая псина. — Мне бы и глотка воды было сейчас вполне достаточно, — грустно отвечает Минхо. — Не звизди. Твой желудок бурчит как трактор моего деда, — выгибает бровь Джисон. Они находились в той самой комнате, хотя, может и в подвале. Парни уже ничего не знают. Здесь сыро, пахнет плесенью. Мигающая время от времени лампочка, что держится на соплях, создавала жуткую атмосферу какого-то триллера. Всё те же бетонные стены и холодный пол, который раньше не казался таким холодным. Видимо, им тогда услугу сделали, раз одного на стул посадили, а второго подвесили за руки так, что пола не касался. Сейчас же эти мужчины злы, ибо как Минхо, так и Джисон сидят на бетоне спинами друг к другу, со связанными руками и ногами. Сколько времени прошло с тех пор, как их сюда привезли? Даже Бог скорее всего не в курсе. Но, если они ещё живы, значит, не так много. Пить безумно хочется, поесть и сходить в туалет тоже не было бы лишним, но вокруг нет никого. За пределами этого здания, наверное, тоже. Не слышны разговоры или какой-то другой шум. Здесь нет ничего. «Неужели мой конец будет именно таким?» — думал про себя Хан. — Нужно что-то делать, — первый нарушает гнетущюю тишину Минхо. — Я и сам знаю, но в книгах я об этом не читал, — задумчиво произносит парень. — У тебя же нет того ножа, да? — Что за глупые вопросы? Конечно же мужчины его забрали, — Мин уже не особо удивляется тому, что Джисон иногда выдаёт. — Тогда придумай что-то, ты обещал, что всё решишь, — он поворачивает голову к Минхо, насколько это возможно в их положении, и выдаёт: — решай. Но ответа не последовало. Хану показалось, что тот даже дышать стал медленнее. Всё это время Минхо думал о том, как ему жаль. Он виноват перед Джисоном и сожалеет, что впутал его в опасную передрягу, которая может закончиться плачевно. Выход из которой, возможно, будет стоить жизни. Даже если ему не верят, он сожалеет. Хан не заслуживает проходить через этот хаос. Он простой парень, который любит читать книги и, очевидно, много говорить. Любит разбрасываться тупыми шутками и передразнивать. Физически кажется слабым и хрупким, но стойко выдерживает всё то, что сейчас происходит. Он силён морально и часто ищет ответы на вопросы у себя в голове, вспоминая всё то, о чём когда-то читал. Он хороший человек, который не сделал ничего плохого и, Минхо уверен, есть люди, которые ищут Джисона сейчас, искренне переживают за него и хотят найти. Ему жаль, что заставил и тех людей переживать. Может, Хан держится именно из-за родных людей? Какого чувствовать, что тебя любят и ждут? Мин давно забыл это чувство. *** 9 лет назад — Оппа, — подаёт голос маленькая девочка лет семи. Она стоит напротив дивана и, в ожидании перебирая пальчиками две красные резинки для волос, упорно смотрит на парня, что сидит с телефононом в руках. Как только он слышит, что его зовут, то обращает внимание на мило улыбающуюся сестру. — Да? — произносит Минхо. — Можешь мне косички заплести? — спрашивает девочка немного покачиваясь из стороны в сторону. — Союн-а, ты заставляешь меня делать бесполезные вещи, — наигранно хмурится парень, откладывая телефон на мягкую сидушку дивана и полностью поворачиваясь к стоящей напротив сестре, — вот, как мне пригодится в жизни навык заплетания косичек? — Как это? Ты должен уметь, чтобы мне завязывать, — недоумевает Союн. Она перестаёт перебирать пальцами резинки, встаёт столбом, больше не двигаясь, и еле заметно наклоняет голову в лево. — Понимаешь, нужно быть профи, чтобы делать это на коротких волосах. — Они не короткие! — возмущается девочка надув губы. — Смотри, уже аж до ушей отросли! — она трогает рукой волосы и подходит ближе к брату, чтобы тот убедился, что из такой длины получатся отличные косички. Минхо на это лишь мягко улыбнулся и протянул руку к её волосам, заправляя их за ухо, а затем положил свою тёплую ладонь на щеку сестры. Союн послушно опустила руку и с надеждой в глазах смотрит на Мина. — Союн-а, почему ты просишь об этом меня, а не маму? — спрашивает Минхо, поглаживая большим пальцем её щеку. — Мама больно заплетает, а когда ты делаешь, то мне совсем не больно, — отвечает та, мягко улыбаясь. — Хорошо, — парень похлопал по дивану рядом с собой, давая понять сестре, что он согласен на эту авантюру и та с радостью присела, пихая в руки Минхо две красные резинки и поворачиваясь к нему спиной. — А ещё, — начинает девочка, — мне в школе учительница по-секрету сказала, что если кто-то позволяет трогать свои волосы, значит он любит тебя и доверяет тебе. — Правда? — усмехается Мин, делая пробор для двух косичек и внимательно слушая то, что ему тараторит сестра. — Да, я же тебя люблю, поэтому ты должен заплетать мне косички, — со всей серьёзностью в голосе сказала Союн. — Любишь меня даже больше, чем маму? — с издёвкой спрашивает Мин, пытаясь заставить сестру смутится. — Ну, почему ты такие глупые вопросы задаёшь? Я всех люблю, — гордо заявляет она. — Но меня больше? — продолжает парень. — Если только совсем чуть-чуть, — сдаётся девочка и смущённо опускает голову, но затем резко поднимает, чтобы не нарушить то, что так усердно претёт её брат. — Я тоже люблю тебя, Союн-а.

***

— Ты связь с космосом ловишь? Приём, Земля вызывает Ли Минхо! — кричит Хан уже несколько минут, но ответа не получает, — ты умер что-ли? Алё? — Джисон пихает его в спину и добивается внимания парня, который наконец-то вышел из своего мира и услышал вопли Джисона только спустя массу приложенных усилий. — Чего? — Трико в очко! Чего-чего, я тебя тут зову уже примерно…не знаю, долго в общем. — бурчит Хан. — Ты придумал что-то? Как нам развязать этот адский Гордиев узел? — Не совсем, — тихо отвечает Мин. — Отлично, я нас поздравляю, — саркастично произносит Джисон. — Ты тоже чувствуешь этот странный запах? — кривится Минхо. — Я тебе больше скажу, у меня сломан нос, поэтому сейчас я не чувствую нифигашеньки, — выпалил Хан. — О чём ты говоришь? — Просто странно пахнет. — Тогда стоило попросить их принести ароматические свечи…так, чисто для обстановки, — непринуждённо говорит парень, будто это в порядке вещей просить наркодиллеров, которые тебя похитили и связали, принести свечки с вкусными запахами, — для создания атмосферы. — Перестань шутить, это серьёзно, — Минхо надоели постоянные подковы и неумесные в данной ситуации фразочки, которые ничем не помогают. — Я пытаюсь хоть как-то разбавить обстановку, а ты что делаешь? — кривится Хан, — постоянно бурчишь и делаешь вид, будто это конец. — Потому что это конец! — не выдержал Минхо, повысив голос, — это конец и это не смешно. Перестань корчить из себя клоуна, хватит. — Что ты только что сказал? — Джисон не верит в то, что услышал сейчас от человека, который втянул его во всё это, именно эти слова. — Ты что сказал сейчас? — повторяет вопрос Джи. — А что ты хотел? Думаешь, они отпустят нас просто так? — Ты же сказал, что сделаешь всё для того, чтобы вытащит нас, — напоминает парень, если Мин вдруг забыл об этом. — И как по-твоему? — Это я у тебя должен спрашивать! — кричит Хан, пихая напряжённого парня плечём. — Сколько ты у них украл, что они нас убить готовы? Наркоман грёбаный. Зачем вообще было это делать? — Потому что мне нужны деньги! — бьёт в ответ Минхо, — да что ты вообще знаешь, чтобы так говорить? Я никогда не принимал, только торговал. За это дают неплохие деньги, даже очень хорошие. Ты не имеешь права называть меня наркоманом, я не такой. — О, правда что-ли? Прости, ты же как сам Иисус! Безгрешен, невинный и наивный. Из-за тебя и твоей жадности к деньгам, я сейчас на грани вымирания! Нас ещё и увезли из леса непонятно в каком направлении. Полиция же будет именно лес обыскивать, а меня там уже, очевидно, нет, — психует и паникует Джисон. — Хёнджин, наверное, в панике. А мама… Что будет с мамой? Она же с ума сойдёт, — практически шёпотом бубнит под нос, будто сам с собой разговаривает. — Просто скажи им где ты спрятал наркоту и договорись, пусть отпустит меня, я должен выйти отсюда живым, — Джисон пытается заставить Минхо сделать хоть что-то. Он не может здесь закончить. — Сейчас не время спорить, просто, я хочу жить и, я уверен, что ты тоже. Твоя семья что не ищет тебя? Разве ты не хочешь вновь увидеть родных? — Думаешь всем так повезло, как тебе? — тихо, но с тяжестью в голосе спрашивает Минхо. — Что? — Думаешь, у всех есть тот, кто ждёт и ищет? Разве у всех есть семья? — Ну…– не знает что ответить. Хан впервые не находит слов, чтобы что-то сказать. Он не подумал о том, что Мин никогда не рассказывал об этом за всё время что они провели вместе. Когда он в свою очередь постоянно тараторил о своём лучшем друге Хёнджине, который уже без сомнений должен был начать искать его. Хан ни разу не слышал от парня о его семье или хотя бы друге. Тот всегда избегал разговоров или говорил, что они не настолько близки, чтобы знать о жизни друг друга. Джисон задумался, он понял, что, возможно, и правда был полным эгоистом, чтобы выжить. — Меня никто не ждёт. Никто не подаст заявление в полицию о пропаже. Никто не заметит, что меня нет, — с горечью произносит Минхо. — Не забывай контролировать то о чём говоришь, это может ранить. Тишина опять повисла в воздухе. Эхо в этом пустом помещении из-за их разговоров исчезло, но не надолго. Ржавые двери распахнулись и затем зашёл длинноволосый дилер, которого недавно вырубил Хан. У него в руках были два пакета с чем-то и бутылка воды. Неужели они вспомнили о своих заложниках и решили накормить, чтобы не дать умереть с голода? На хмуром лице у мужчины красуется синяк и он, практически не моргая, смотрит на удивлённого Джисона, когда подходит ближе к парням. Дилер одним движением руки бросает всё, что принёс возле тихо сидящих заложников. Лица у них осунулись, синяки под глазами и ссадины. Засохшие пятна крови на одежде и лицах. Особенно радостно мужчине было наблюдать за работой, которую он проделал своим лбом: сломанный нос Хана. Скорее всего, это тешило его самолюбие, ибо тот с едкой усмешкой смотрел на парня, будто насмехаясь, мол: «видишь, не стоило тебе играть с огнём». Джисон лишь молча смотрит в ответ, сдерживаясь, чтобы не сказать что-то лишнее и лишить их воды и еды. — Красота, — выдаёт на последок длинноволосый и, подмигнув Хану, разворачивается, направляясь к выходу. Парни провожали его спину взглядом, пока она не скрылась за скрипучей и массивной дверью. После ещё нескольких секунд молчания, Джисон решает спросить: — Минхо, а как нам съесть это со связанными руками? — Чёрт, — вздыхает Мин, опуская голову и прикрывая тяжелые веки. — Умник хренов! Мозгов у него хватило только на то, чтобы кокетничать со мной, — кричит Хан. — Чёртов кретин, издеваться вздумал? Ты только попадись мне ещё раз на глаза… Да, я тебя и в хвост и в гриву, гомункул сраный. Я тебе не только твои яйца перепелиные разобью, я тебя просто в щепки размажу по стене. Картина маслом будет, ей-богу! Идиота кусок, — Джисон вопил так, как только мог, а когда закончил, то пытался выровнять своё сбитое дыхание и умерить агрессию. — Мой словарный запас пополнился, спасибо, — удивлённо произносит Минхо. — Всегда пожалуйста, на здоровье. Обращайся, буду рад помочь, — саркастично говорит Джисон и приступает к верёвке, обмотанной вокруг их рук. — Давай быстрее выпутаемся, пока я с ума не сошёл. Минхо придерживается той же тактики. Они дотягиваются пальцами к узлам и со всей силы дёргают, надеясь, что та не затянется ещё сильнее. Трут руки друг о друга, чтобы верёвка хоть немного ослабла. — О-о-о-о! — кричит Хан, — сильнее давай, активнее, узел слабеет!