Слепо иду за незнакомцем

— Чонин, — зовёт потягивающегося парня Джисон. Парниша сразу же обернулся, услышав своё имя. Он с лёгкой улыбкой на лице подбегает к щекастому, который решил немного поговорить с кем-то, чтобы скоротать время, пока дожидается Минхо. Да и так сможет немного отвлечься, приглушив разбушевавшуюся словно морской шторм нервозность. — Джисон, теперь вы сможете уйти домой, — парень хлопает ладонью по плечу Хана и мягко тянет уголки губ вверх. Он вроде и рад, что неожиданно свалившиеся на голову гости, как гром среди ясного неба, смогут вернуться в Сеул и наслаждаться прежней жизнью. Теперь им больше переживать не нужно. Однако нотки грусти всё же прокрались в сердце и душу Чонина, заставляя того чувствовать некую тоску. Забавно, не так ли? Люди, которые в тот злощастный прохладный день напугали его до чёртиков в поле сейчас наконец-то уходят и можно вздохнуть с облегчением, но он по какой-то причине не может. Точнее, может, просто это будет немножко сложновато. Без этих шумных парней в доме семьи Ян вновь станет пусто. Бабушка продолжит кричать на дедушку, а он в свою очередь не забросит слоган «отрывайся до конца, пока можешь» и будет, по мнению жены, позорить её. Хотя все соседи, которых и так не особо много в этой деревушке, знают обо всём и не считают выходки старого Яна какими-то сверхъестественными или странными. Возможно это дело привычки, а быть может они и сами не безгрешны. В любом случае, Чонин снова начнёт перечитывать свои книжки, работать в поле и помогать бабушке по дому. Такого человека как Джисон больше не будет в его окружении, он не сможет до слёз и коликов в животе смеяться с его неуклюжести и прямолинейности. Всё рано или поздно заканчивается, но было бы лучше, если бы хорошие вещи не заканчивались никогда. — Да, теперь твоему дедушке не стоит переживать, мы сделаем как и обещали, — положительно кивает Хан, намекая на вчерашний скандал. — Эх, — виновато вздыхает парень, — прости за это, я не хотел, чтобы всё так получилось. — За что извиняешься, дурак, это не твоя вина! — возмущается тот, делая из тёмных волосов Чонина взьерошеное гнездо из-за чего паренёк неодобрительно морщит нос и пытается скинуть руку. — На самом деле, — переходит на полушёпот, убирая ладонь с чужой макушки и приближаясь ближе. Чонину не нравиться такое поведение щекастого, поэтому от отшатывается назад, однако Джисон пальцами подзывает его ближе, чтобы что-то сказать, будто по секрету, — я бы сделал так же, как твой дед, если бы ко мне в дом заявились незнакомые люди. Вы с бабушкой какие-то странные в этом плане. — заключает тот и быстро отстраняется под удивлённый взгляд напротив. — Ты щас намекаешь, что мы тупые? — недоумевает Чонин, быстрым взглядом сканируя невозмутимое лицо Хана. — То есть мне стоило выгнать вас и дать замёрзнуть или умереть от голода и холода? Тогда бы мы в твоих глазах были адекватными? — Нет, — выставляет руки вперёд в примирительном жесте, — нет, поступили вы очень разумно, спасибо! — Джисон протягивает последнее сказанное слово и резко кланяется. Чонин, на самом деле, так и не понял была это искреняя благодарность или щекастый продолжил издеваться и насмехаться. — Передай бабушке, что мы были очень рады знакомству с ней, — выпрямляется парень, принимая серьёзный вид, — и ещё, её блинчики, это пища богов. Так и передай. — Стой, — тормозит его паренёк, — вы должны сначала пообедать перед дорогой, чтобы на голодный желудок не идти, и забрать свои вещи! Или что прикажете мне с ними делать? — он вопросительно выгибает бровь и встаёт в стойку «злой мамы», упираясь руками в бока. — У нас с собой нет никаких…вещей. Джисон теряется из-за такого заявления младшего, вспоминая о своём единственном багаже — бесценном коричневом рюкзаке с несколькими пачками снэков внутри, который он благополучно потерял ещё где-то в лесу. А Минхо вообще с самого начала их встречи был абсолютно без ничего, даже телефона при себе не было. Похоже он не солгал сказав, что бежал сломя голову. В такие моменты мозг напрочь отказывается функционировать. Настоящее кидалово. Сразу срабатывают инстинкты, которые выкрикивают лишь одно несчастное слово — беги! — Как это? — наигранно удивляется младший, немного склоняя голову в сторону. — А одежду вашу мне куда деть? А свою как забрать? — Чонин указывает сначала на широкие и грязные штаны, затем на уже давно не белый свитер, которые принадлежат ему, а Джисон лишь поёжился, вспоминая, что на нём висят чужие вещи. Да и пораскинув немного мозгами он понял, что уйти просто так, без прощания и слов благодарности — неуважение к людям, принявшим их. Возможно дедушка и будет косо смотреть, испепеляя глазами жалких парней, но бабушка явно расстроится и будет выпровождать своих единственных за столько лет гостей с платком в руках. Настолько сентиментальная женщина, что аж самому плакать от этого хочется. Такая добрая, что аж в глазах пощипывают зародки слёз, когда вспоминаешь об этом. Минхо немного задерживается, заставляя сердце Джисона сжиматься. Ощущение, будто покалывают даже кончики пальцев от волнения. А вдруг что-то пойдёт не так и дилер взбесится? Зная ещё и вспыльчивый характер Мина, который мастерски язвит и треплет языком как захочет. От одних жалких мыслей об этом мороз кожу укутывает, хотя на дворе только середина ноября. Спустя время он всё же видит тёмную приближающуюся макушку. Минхо понуро плетётся в сторону Хана и даже головы не поднимает, не смотрит на него, избегая зрительного контакта. Плечи щекастого от такой картины напрягаются и как только Мин подходит ближе, Джисон решается спросить. — Что случилось, что он сказал? — взволнованно протараторил тот, а Минхо поднял голову, но встретился взглядом с более спокойным, но всё же заинтересованным Чонином, который вообще не понимает что здесь происходит и то и дело поворачивает голову то на Мина, то на Хана в поисках ответа на свои вопросы. — Всё хорошо, но ты не можешь поехать, — сообщает темноволосый, вглядываясь в лицо парнишки, который немного погрустнел после этой новости, но не стал спорить или напрашиваться. — Я приеду потом…когда-то, — мило улыбается в ответ Чонин, безразлично махнув рукой, чтобы показать, что на самом деле сложившаяся ситуация не так сильно задела его чувства. Джисон же после услышанного тоже перевёл взгляд на внука семьи Ян и преодобряюще похлопал его по плечу, прямо как тот сделал ранее. — Обязательно загляни в общежитие номер два при Сеульском университете, — легко поднимает уголки губ щекастый, приглашая ногово друга к себе в так называемую холостятскую берлогу, — я там живу. — Ты меня не вытуришь потом оттуда, — парень пытается шутить, — тебе это надо? — Такое мне не надо, — соглашается Джисон, театрально оттопыривая нижнюю губу и вглядываясь куда-то в небо, — но если на пару деньков, то с радостью приму, обниму, накормлю, познакомлю со своим лучшим другом и спать уложу. Мрачная атмосфера вокруг начала немного рассеиваться, когда гулкий смех двоих парней разнёсся. Да, только двоих. Минхо не участвовал в весёлом разговоре и не особо думал об этой беседе. Его гложили другие мысли, совершенно не похожие на такие мелочи, как отменённая поездка Чонина. Возможно для паренька это и катастрофическая катастрофа, Мин ни в коем случае не хочет обесценивать чужие проблемы, просто разрушенная жизнь Джисона явно куда важнее. Точнее, пока неразрушенная, но скоро таковой будет. Дилер активно и быстро выдвинул свой план. Из этого можно сделать вывод, что он знал и готовился заранее. Возможно продумывал несколько путей, но факт остаётся фактом. Изменить уже ничего нельзя, иначе Минхо умрёт в ту же секунду, не успев и одним глазом моргнуть, не успев сделать последний вдох. Каким образом комедия превратилась в трагедию? С самого начала Минхо и подумать не мог, что в будущем всё так обернётся. Такая ересь, полный бред, который даже больному шизофренику не приснится. Как бы то ни было, парни проводят свои последние часы вместе. Сейчас они отправляются на повозке к дому семьи Ян, чтобы забрать свою одежду и поблагодарить хозяев за помощь. По прибытию Джисон кланяется господину Чхве и в качестве благодарности гладит кобылу Катерину по гриве за то, что та всё это время катала его на деревянной повозке и не жаловалась. Бабушка плакать не стала во время прощания, дедушка вообще в сторону парней не смотрел, а Чонин крепко обнял каждого и пообещал заглянуть к Джисону в общежитие, чтобы найти новые знакомства и повидаться с новообретённым другом. Минхо всё это время криво улыбался и кланялся, но на Хана не посмотрел ни разу. Страх или стыд? Кто его знает, он и сам не в курсе. Джисон был счастлив и топил в себе желание забрать некоторых людей вместе с собой. Чонина под левую руку подхватить, а Минхо под правую, и радостно пошкандыбать домой, чтобы показать Хёнджину своих новых знакомых и заверить, что он тоже может заводить друзей, что он вовсе не безнадёжен в этом плане. Возможно, это и есть те самые плюсы о которых Джисон раньше думал. У всего произошедшего есть и положительные стороны. В любом случае, сейчас парни направились на выход из деревни. Такая желанная свобода находится совсем близко. Хан так сильно радуется, что готов сальсу станцевать, когда не замечает чёрный внедорожник и дилера при въезде в деревушку. Неужели стоящей на обочине машины больше нет на горизонте, а длинноволосый примат никогда в жизни не будет мозолить глаза и угрожать расправой? Свершилось? Если бы… Минхо всё это время, пока они пешком шагают к выходу и пересекают ту черту, где лежали поваленные деревья, молчит и смотрит себе под ноги. Хан никогда ещё за всё это время не видел настолько угрюмого парня, который даже дышать пытается максимально беззвучно и аккуратно, чтобы случайно не дать повода для разговора. А щекастому повод и не нужен, он найдёт за что зацепится, немного подует на крошечный уголёк и сможет разжечь между ними огонь. — О чём вы так долго говорили с дилером? — устало выдыхает Джисон, привлекая к себе внимание, однако ответа не последовало, поэтому парень медленно поворачивает голову к Минхо и с подозрением во взгляде смотрит на профиль уныло шагающего Мина. — Почему не отвечаешь? — начинает злиться щекастый. Всё это действовало на нервы, давило на мозг, а сомнения прокрадывались всё глубже и глубже. Он уже не знал о чём и думать, наблюдая за таким Минхо, который стал странно себя вести после беседы с мерзким приматом. — Он просто нас отпустил, — последовал сухой ответ. Однако темноволосый так и не осмелился поднять голову, в то время как Хан держал свою высоко, задрав подбородок вверх и смотря сверху вниз, будто требуя объяснений такому поведению. — Так просто? — не верит Джисон, но замечает лёгкий положительный кивок. — Ты хочешь, чтобы я в это поверил? — и Минхо снова неосознанно махает тёмной макушкой, продолжая пинать маленькие камушки носком своих хоть и вымытых Чонином, но изношенных кед. Джисон сводит брови к переносице от негодования и резко останавливается посреди дороги. Он цепляет своими пальцами локоть Мина и тянет на себя, призывая также сбавить темп. Он слушается и не возражает, не вырывается и не возмущается — совсем на себя не похож. Они отошли уже довольно далеко от деревушки, ещё часок второй и смогут выйти на покрытую асфальтом дорогу, а там уже и сориентироваться можно. Однако Джисон намерен узнать причину такого плохого настроения у своего друга (?), чтобы вытащить его из-под толщи воды и как следует встряхнуть. — О чём вы говорили? — вновь спрашивает, но уже более грозно, его тон стал таким тяжёлым, что металл пушинкой покажется. — О нашем освобождении. — Ну и что ты ему пообещал взамен на свободу? — не успокаивается Джисон и продолжает допрос мрачного парня напротив. — Ничего, — искусно лжёт Минхо, прожигая взглядом разодранную штанину старых джинс Хана, в которых он был во время их первой встречи. — Неужели? — фыркает щекастый, разводя руки в стороны и морща бледное лицо, чтобы показать своё недовольство и недоверие. — Хорошо, я спрошу ещё раз, — он шмыгает носом перед тем, как произнести тот же вопрос: — Что ты пообещал ему? — А я отвечу ещё раз — ничего. Минхо и так был на пределе: ходил по лезвию ножа, висел на вот-вот оборвавшемся канате над пропастью, который держится на соплях и добром слове. Он чувствует горький привкус ржавчины у себя во рту и думает, что уже начал умирать из-за поглощающей его ненависти к самому себе. Он ненавидит себя за эгоизм и безчеловечность, стоит на ногах прямо сейчас только ради приличия. Ли Минхо полностью стёр с лица земли свою гордость. Она и так была в настолько мизерном количестве, что даже пепла не осталось после того, как он испепелил её, стерев с лица земли навеки. Тяжёлый ком в горле приходится игнорировать и проглатывать, чтобы вся та печаль не вылилась наружу. Но тут Джисон начинает вести себя словно прокурор; со своими вопросами лезет. И, на самом деле, его можно понять. Минхо бы уже на его месте психанул раза сто пятьдесят, но щекастый, на удивление, спокойно разговаривает, хоть и угрожает всем своим видом. Он заставляет говорить, но не кричит и не истерит, а спокойно требует ответов, но его терпение, вероятно, не вечно и уже на пределе. Стоит ли действовать сейчас? Стоит ли сказать Джисону правду? — Почему не смотришь на меня? — с ноткой обиды в голосе произносит тот, а Мин сглатывает и набирается смелости, чтобы заглянуть в карие глаза. Он видит перед собой парня с взъерошенными каштановыми волосами и пухлыми щеками — ну разве не невинное зрелище… Он подумывает, что этот человек заслуживает лучшего. Если уж не весь мир, то хотя бы половину. В то время как Минхо даже в Аду места не найдётся за его поступки. — Смотрю, — отвечает Минхо, вглядываясь в черты чужого лица. — Смотри на меня всегда, не отводи взгляд и не прячься, будто ты сделал что-то плохое, — объясняет Джисон, но не замечает подрагивающие, длинные ресницы Минхо, который после этих слов готов был прыгнуть с крыши офисного здания, сигануть вниз с четырнадцатого этажа, ну или с двадцатого, чтоб уж наверняка. Дикий ветер разрезал бы его на кусочки, прямо как сейчас. Лёгкий ветерок треплет их волосы и, казалось бы, холодно и всё тело должно как минимум чувствовать дыхание природы, но Минхо сгорает. Получает ожоги из-за своего внезапно нахлынувшего влечения к парню напротив. Он хочет вновь почувствовать тот незабываемый вчерашний момент. Когда они сидели на чужой лавочке и думали о хорошем, а потом целовались и утешали друг друга, словно всё в этом мире им принадлежит. Минхо смотрит на сухие и обветренные губы Джисона, представляя как в последний раз касается их своими. С чего такое желание появилось? От осознания того, что это их последние мгновения вместе? Возможно… Минхо обхватывает ладонями щёки Джисона и резко приближается к его лицу. Он касается его губ своими и целует ошарашенного парня, который ожидал таких поворотов событий только где-то в параллельной вселенной от какого-то клона-близнеца Минхо, но явно не от этого Минхо. Темноволосый в поцелуй вкладывает всё своё сожаление и будто просит прощения, но Хан этого, само собой, не понимает и, быть может, никогда не сможет понять. Джисон стоит ещё несколько секунд как вкопанный в землю с выпученными от неожиданности глазами. Он не реагирует на действия старшего, но потом, спустя какое-то время, и сам не успевает заметить, как отвечает и целует в ответ, прикрывая тяжёлые веки от усталости. Джисону хочется смеяться и радоваться, лёгкая улыбка не покидает его лицо после того, как они неохотно отстраняются и, тяжело дыша, смотрят друг другу в помутневшие глаза. Уголки его губ так и тянуться вверх. Неужели он погорячился, когда так сердито смотрел на Минхо и устраивал викторину, требуя ответы? Неужели темноволосый на самом деле просто в плохом настроении и ничего плохого не произошло? Мин решается первым завести разговор, чтобы объяснить свои резкие движения. — Это, — тихо начинает тот практически шёпотом, но потом повышает тон голоса, чтобы убедиться в том, что его точно услышат, — это было уже не утешение. Обычно говорят, что нельзя делать какие-то вещи парное количество раз, ты знал? — на такие слова парень получает медленный и неуверенный кивок от Хана. — Это наш второй поцелуй и, — он запинается и боится чего-то, поэтому вновь повторяет: — это наш второй поцелуй и…третьего не будет, Хан Джисон. Это в качестве прощания, на этом мы должны разойтись. — Что? — недоумевает щекастый, взглядом моля перестать говорить подобные вещи, пока радостная улыбка сменяется искрами отчаяния. — Было приятно с тобой познакомиться, но это конец. — Подожди, — Джисон выставляет руки перед собой и просит притормозить, отходя на шаг назад, чтобы лучше видеть лицо напротив, — о чём это ты сейчас говоришь? Мы же ещё не дошли до Сеула, ты говорил, что тоже там живёшь и мы можем вместе добраться. Почему же сейчас прощаешся? В чём дело? — Джисон… — Что происходит? — начинает по настоящему злиться парень и вновь неосознанно задаёт вопрос, который гложет его. — Что ты пообещал дилеру взамен на свободу? — Тебя, — последовал ответ. Глаза Хана жизнерадостность больше не излучает, он неосознанно делает шаг, отдаляясь от появившейся в его голове потенциальной опасности по имени Ли Минхо. Однако взгляд так и не отводит от знакомой фигуры. И хочется сорваться с места, чтобы сбежать, хочется закрыться где-то в бункере и никогда в мир не выходить, запечатывая там вместе с телом свою наивность. Джисон вновь оступился что ли? Он оступился и полетел вниз с бетонных ступенек, разбиваясь на смерть. Пришло время корить себя за этот проступок, но ничего кроме вопроса «зачем?» в голову не лезет. Хотя, нет, ещё вопрос «почему?» проскальзывает. Джисону больше не интересно то, о чём думает Минхо и какое у него, чёрт подери, настроение. Мрачная аура окутывает каждую клеточку тела. В глазах поселился океан и он начинает штормить. Хан быстро моргает, намереваясь создать солёной жидкости барьер из век, через который ни одна слезинка проскользнуть не сможет. Он глубоко вдыхает и выдыхает, пытаясь не заплакать. Лишь бы не заплакать… Тщетно, все способы провальны. Слёзы стекают по покрасневшим щекам, доходят аж до подбородка и капают на его вымытое бирюзовое худи. Капли делают ткань темнее в местах соприкосновения. Обида адским воплем раздаётся где-то в груди. Минхо воткнул в сердце Хана тысячи мелких иголок. Теперь оно кровоточит и никто не сможет это остановить. Тяжёлый булыжник перекрывает дыхательные пути и, Бога ради, снимите уже с него эту тяжесть…кто-нибудь, пожалуйста. Но вокруг никого, лишь беззвучно рыдающий Хан Джисон и наблюдающий за этим Ли Минхо, который собственными руками привязал к лодыжке щекастого этот огромный камень, а потом скинул в глубины океана и созерцает, как груз тянет парня ко дну, на корм морским существам и мировым водам. Джисон раньше смотрел на Минхо неотрывно, пытаясь прочесть в его глазах нечто вроде ловушки или обмана, но не обнаруживал ничего, кроме пустоты. Сейчас же он вглядывается в чужую темноту и видит ранее скрытые черты. Темноволосый мастерски прятал внутри себя брехню и так искусно лукавил, замыливая разум Хана успокаивающими и целительными фразочками. А он, в свою очередь, с распростёртыми объятиями принимал вранье и по-дурацки одаривал этого человека сверкающей улыбкой, которая ему, видать, и в гробу не сдалась. Смехотворная картина, жалкая до тошнотворности. От осознания уровня этого абсурда аж воротит. Джисон с каждой секундой все яснее ощущает приступ невыносимой грусти и злости, подобно желанию застрелиться. Его руки тянуться за край поношеного худи, пальцы цепко ухватываются, сжимая ткань как можно сильнее, а в глазах Джисона лишь одна глубокая ненависть. И в эти самые минуты молчания Минхо понятия не имеет, действительно не знает, что ему сказать, и что следует сделать, как реагировать. Он лишь до побеления костяшек кулаки сжимает, челюсть сцепляет, а в ответ опять получает выворачивающие наизнанку глаза, до краёв наполненные то ли презрением, то ли острой яростью и прожигающей, подобно кислоте, печалью. Хан всеми фибрами души прочувствовал горькое предательство. Его бросили как кусок мяса на растерзание гиенам. Распорядились его жизнью и уничтожили, словно он какая-то дешёвая и никому нахрен не сдавшаяся детская игрушка. А ведь парень без всякой задней мысли, без завышенных ожиданий и просьб доверился. — Я же… — выдавливает из себя Джисон, прикладывая подрагивающую, холодную ладонь к груди и хватая воздух ртом, — …верил тебе. — Прости, так получилось, — сухо отрезает Минхо, опуская взгляд на землю. — Прости? — теряет контроль щекастий, повышая голос. — Так получилось? Да кто ты вообще такой? Целая палитра отрицательных эмоций волной накрывает маленькое тело Джисона, которое, по всей видимости, не справляется с таким напряжением и не вмещает в себе огромную кучу негатива в перемешку с вагоном отчаяния. Он просто не в силах сдержать весь спектр эмоций. — Мне жаль, — продолжает просить прощения темноволосый, по новой произнося, откровенно говоря, уже бесполезные слова. Понапрасну старается хоть каким-то макаром оправдать собственные омерзительные деяния. — Жаль ему… — прыскает Хан, заливаясь диким и громким смехом, который, вероятнее, на горький плач смахивает. И его сердце готово одним пыхом на волю выпрыгнуть. Парень не знает куда себя деть, испускает тяжёлый вздох и затихает, игнорируя пустые слёзы, настойчиво продолжающие скатыватся, оголяя румяную кожу. — Кто ты такой, чтобы…так поступать? В самом-то деле, кто? Джисон махом открещивается от всех мыслей о «чём-то большем». Беспощадно топит в крови любые всплывающие в голове утешающе фразы по типу: — «Я защищу тебя». Чёрта с два, а не защита. И в итоге, в самом конце они так и остались друг для друга простыми незнакомцами. Все слова о дружбе и влечении, о поцелуях и объятиях оказались не более, чем обычным, самым настоящим пустым звуком. В попытке запечатать всхлипы внутри себя, чтобы не показывать их предателю, он поджимает губы и кусает их до такой степени, что со временем ощущает металлический привкус на своём языке. Беспощадно сдирает кожу, совершенно не беспокоясь о появляющихся в последствии кровоточащих ранок. Джисону абсолютно, целиком и полностью плевать, как он сейчас выглядит со стороны и что же может подумать Минхо. Если посчитает его нытиком и беспомощным слабаком — так тому и быть. И чхать он хотел на мнение темноволосого в этой ситуации, пусть хоть захлебнётся во лжи, Хан и глазом не моргнёт, с места не сдвинется, чтобы помочь. — Чёртов наркоман, — не думая фыплёскивает оскорбление Джисон, заставляя Минхо вновь поднять глаза. — Не стоит, я уже достаточно подобного за свою жизнь наслышался — И кто виноват в этом? — изгибает брови, тыльной стороной руки вытирая дорожки от слёз. — Может ещё меня обвинишь? Зачем притворяешься жертвой, когда на самом деле являешься моральным уродом? — Я не хотел этого, — монотонно говорит темноволосый, делая шаг навстречу, но от него отстраняются. Джисон вновь отходит, соблюдая дистанцию. — Не подходи ко мне! — кричит тот на такие действия. — Не прикасайся, не смотри на меня таким взглядом! Ты просто очередной мудак, поэтому не делай вид, будто тебе очень жаль. — Но мне правда жаль. — Издеваешься? — Джисон начинает чувствовать, как вместо крови по его венам протекает раскалённая лава, а кулаки так и чешутся, напрашиваясь на драку, но он не хочет подходить к Мину даже на миллиметр, поэтому крепче сжимает их, впиваясь ногтями в кожу на ладонях. — Я сделал это, чтобы выжить. — А как же я? — Тебе стоило быть осторожнее, — начинает Минхо с таким тоном, будто это на самом деле вина доверчивого и наивного студента. — Считаешь всех вокруг добренькими, не замечаешь очевидного, а потом жалуешься и ноешь, что у тебя всё так плохо. Живёшь в своём радужном мире и не воспринимаешь жестокую реальность. — А ты видел мой мир? — стихает Джисон, спокойно и безразлично смотрит на взвинченного Минхо после выслушанного, словно уже не видит смысла кричать, орать и спорить. — Жалкий и ничтожный, — так же монотонно произносит тот. — Всё то, что я делал было из жалости, не обольщайся. Очередной удар. И Хана по новому кругу бьют чужие слова громким фейерверком, отдавая пульсацией в висках, а Минхо лишь думает, что так будет лучше. Оттолкнуть и заставить ненавидеть ещё сильнее, хотя, казалось бы, куда уж там — правильнее. Лучше разойтись врагами, чем так и не состоявшимися любовники. — Ты отвратительный, — выпаливает Джисон. Ему хочется скулить потрёпанной, маленькой собачкой от нахлынувшей досады и забыть всё связанное с человеком напротив. Он брезгливо вытирает свои покусанные губы рукой, пытаясь избавиться от следов недавнего поцелуя. Хан поверить не может, что позволял подходить к себе так близко, и сам прижимался теснее, просто в голове не укладывается. То, что казалось последним спасением в итоге оставляет глубокие и болючие раны. Однако самое страшное поджидало Джисона за спиной. Парни слышат чьи-то еле уловимые шаги, будто кто-то тихо подкрадается. Минхо смотрит прямо за спину Джисона и видит обладателя длинных блондинистых волос. Лицо Мина искажается и он глубоко выдыхает, но щекастый не успевает даже этого сделать, прежде чем к его затылку приставляют твёрдое дуло пистолета. Парень застывает на месте и смотрит прямо напротив, замечая на чужом лице осознание. Минхо понимал, что время пришло, теперь их спор точно будет закончен. — Приветик, — хриплый голос раздаётся позади с явной насмешкой и неподдельной радостью, — вы задержались и заставили меня искать вас по дороге, печально. Иду себе такой, а вы тут разговариваете, вот я и подумал помешать. — Мы уже закончили, — отрезает Минхо, прочитав в глазах напротив чистый ужас и ярко выраженный страх. — Вот и отлично! — восклицает дилер, немного дёргая пистолетом, из-за чего Хан моментально закрывает глаза от испуга и морщит нос, думая, что сейчас ему придёт конец. — Только посмотри на него, стеснительный такой, — примат обращается к сглатывающему ком в горле Минхо, говоря о щекастом, который даже дышать практически перестал, напрягаясь всем телом, — больше не кричит и не посылает нахуй, настоящие чудеса, — для того, чтобы сказать следующую фразу длинноволосый медленно наклоняется к уху Хана, мерзко щекоча прядями волос шею парня, и полушёпотом добавляет: — всегда бы так. В голове Джисона колокольным звоном отдаются слова «беги, спасайся» и он решается попробовать, хоть ноги и подкашиваются. Он надеется, что раз нужен дилеру для каких-то там сомнительных целей, то он, как минимум, не будет причинять ему вред и стрелять. Раз. Хан пропускает мимо ушей разговор этих двоих и не слышит адрес, который Минхо называет. Вероятнее всего дилер потребовал сказать местонахождение товара, как они и договаривались, но Джисон сосредоточен только на побеге. Два. Он сцепляет челюсть до скрипа зубов и оглядывается по сторонам, пытаясь зацепиться взглядом хоть за что-то и определиться в какую сторону убегать. Три. Джисон срывается с места под громкие крики примата и спотыкается, чуть ли не падая, но всё же удерживает равновесие. Он поворачивается и сразу же жалеет об этом, потому что дилер со всех ног несётся на него, однако, скорее всего, тот не собирается нагонять удирающего из рук смерти парня, поэтому останавливается и целится прямо в него. Теперь уже слышны крики Минхо, который предупреждает и вопит, но Джисон не успевает среагировать. Раздаётся громкий выстрел. Все птицы, которые таились на деревьях и в кустах взлетают в небо, пока Хан обессилено падает на землю.