Слепо иду за незнакомцем

Люди, пострадавшие от огнестрельного оружия, все как один твердили, что боли непосредственно в сам момент попадания в тело пули они не ощущали, вообще ничего. Однако спустя некоторое время она молниеносно прошибает и вьедается в место ранения миллионами мелких иголок. В последствии адские ощущения могут вызвать болевой шок, жуткие судороги и даже слёзы на глазах, рыдания. Вот и Джисон ничего не почувствовал после громкого, бьющего по барабанным перепонкам звука выстрела. От страха и отчаяния он упал на грязную, пыльную землю, закрывая свои уши обеими руками и прищуривая глаза до такой степени, что, казалось, в них всыпали приличное количество сухого песка. После такого аж голова закружилась, а ноги и руки предательски дрожат. Все внутренние органы, вероятно, не выдерживают такого сильного стресса и просятся наружу. Желудок будто пополам скручивают, а лёгкие беспощадно наизнанку выворачивают. И хочется кричать, но во рту суше, чем в пустыне, а стенки слизистой вот-вот треснут и станут отшелушиватся. Джисон даже не пытается понять ранен он или нет, потому что в голове вместо привычных, странных и нелепых мыслей засыпаны свежие опилки. Он соприкасаются лбом с холодной почвой и не слышит ничего вокруг, кроме своего бешено бьющегося сердца, которое не успевает перекачивать по венам бурлящую кровь. Всё будто в тумане и крики на фоне не доходили до ушей парня, пока он продолжал жадно хватать ртом воздух, позволяя обжигающим слезам стекать по щекам и мучительно медленно капать на землю, увлажняя её солёной жидкостью. И он уверен, что если выживет, если когда-нибудь вернётся на это место, где его отчаяние и злоба, мучение и страх соприкасались с пыльной, годами утрамбованной глиной, то будет вспоминать обо всём произошедшем, наблюдая за тянущимся к солнцу сорняком. Тут вырастет не преподобный, красивый и красочный цветок, покоряющий человечество своей очаровательностью и уникальным головокружительным запахом, а однотонный, совсем ничем не выделяющийся и усопший пучок ядовитой травы. Со временем он, без сомнения, тоже будет затоптан, прямо как жизнерадостная личность владельца этих тёплых и наполненных бескрайними мучениями слёз, которые стали причиной появления на свет бесполезного живого существа — личность Хан Джисона. Минхо в диком ужасе наблюдает за падающим парнем, который скручивается, словно побитая уличными ублюдками бродячая собачка, и закрывается от всего окружающего мира руками, моля прекратить весь этот ужас, пока его худощавое тело дрожит, словно на улице градусов так минус сто. Мин оглядывает Джисона и бегает глазами, моля всех существующих и несуществующих богов о том, чтобы не найти на одной из конечностей щекастого просачивающиеся сквозь ткать кровавые следы. Не находит. Успокаивает себя и глубоко выдыхает. Джисон не ранен. Темноволосый громко сглатывает и переводит тёмно-карие глаза на крепкую спину дилера, прожигая её, делая в ней огромную дыру. Он срывается с места и налетает на примата, выбивая из его уже расслабленной руки небольшой чёрный пистолет двадцать второго калибра. Маломощное оружие предназначенное скорее для самообороны, чем для убийств. Длинноволосый не успевает среагировать и перехватить руки Минхо, который дерзко берёт того за грудки, сжимая ткань футболки цвета хаки настолько сильно, что не отцепишь. Мин смотрит яростно, прожигает взглядом, всем своим нутром желает выколоть надменные и похотливые глаза напротив. А дилер на это лишь с трудом удерживает на лице ухмылку, так дико раздражающую и бесящую Минхо, и, ощущая цепкие пальцы, которые медленно перебрались с майки на крепкую щею и то, как старательно ему перекрывают кислород с каждой прошедшей секундой, дилер понимает, что с Минхо явно что-то не так. Это не тот Ли Минхо, которого он знал и за которым постоянно гонялся. Находясь так непривычно близко в его глазах можно чётко увидеть не просто угрозу, а целую бурю эмоций. Минхо сейчас словно открытая книга, бери и читай сколько угодно. А он, вероятнее всего, и не пытается скрыть от чужих глаз свою агрессию, ненависть и презрение. — Мы ведь договаривались! — крикнул Мин, повышая тон голоса настолько, что дилер аж прищурился. — Да ладно, я же всё равно не попал, — ехидно выплёвывает тот, сжимая своими ладонями запястья Минхо, чтобы заставить его убрать руки. — Не горячись, твой питомец в полном порядке. Примат прикладывает все свои силы для того, чтобы искривившийся от внезапной боли Мин отошёл подальше от него, мягко потирая ноющие запястья. Он вспоминает тот самый пункт в их договоре, который гласит, что причинять физическую боль Джисону нельзя, однако наркоторговцу наплевать с высокой колокольни на такое мизерное условие. Он расценивал это как те самые важные слова на листочке с инструкцией, которые написаны ультра маленькими буквами, хер ты там что разглядишь, поэтому и не следуешь им. — Он человек, а не питомец, — шипит сквозь зубы и смотрит из-под лобья на высокомерный мусор перед собой. — Сказал тот, кто обменял его взамен на спасение собственной задницы, — сповещает дилер, не забывая бодро указать на предательство Минхо. — Это будет ему уроком, — ведёт бровью тот, оставляя темноволосого стоять на месте, пока сам подбирает с земли свой пистолет и направляется в сторону тяжело дышащего Джисона, чтобы резко дёрнуть его за локоть и заставить подняться на ватные ноги. Лицо Хана уже давно приобрело болезненный, бледный оттеной и искривилось от боли, но не физической — душевной. Дилер приставляет оружие к его виску и приобнимает свободной рукой за опущенное и время от времени подрагивающее плечо. — Смотри, — приказывает длинноволосый, перекидывая взгляд с одной фигуры на другую, — попрощайся со своим верным и благородным хозяином. Минхо замечает как после этих слов глаза младшего вновь слезами заполняются, поблёскивают при свете дня. Он же, в свою очередь, кулаки сжимает и пытается контролировать ту силу с которой сцепляет челюсть, чтобы не раскрошить зубы в мелкий порошок к чертям собачьим от переполняющего отвращения к самому себе, к проклятому наркоторговцу, к терзающей душу безысходности. И если ли бы появилась чудесная возможность повернуть время вспять, то Минхо не уверен, что поступил бы как-то иначе. Просто Джисон стал жертвой обстоятельств и глупой шутки судьбы. Он стал тем, кто оказался не в том месте, встретил не того человека и слепо последовал за ним. Он поверил не тому, кому стоило доверять и влюбился в того, кто в итоге забрал всё самое ценное: первый поцелуй с парнем, сердце, хорошее будущее. И всё, что ему остаётся, это смотреть на печальное лицо старшего и не верить в эту печаль. Джисон думает, что если бы Минхо и правда сожалел, то не позволил бы стоять с дулом пистолета у виска. А вместо того, чтобы тихо наблюдать за катящимися вниз слезами отчаяния, он бы вытирал их с пухлых щёк своими тёплыми пальцами и гладил обжигающей ладонью спину, как раньше. Он сказал бы, что всё в порядке, поцеловал так трепетно и мягко, словно его губы, это синоним слова нежность. «Я ведь верил тебе…» Но больше Хан не верит. Он прикусывает до крови свои израненные губы, сдирает с них вновь образовавшуюся корочку, борется с желанием схватить чёртов пистолет и выстрелить во всех присутствующих включая себя. Хочется закончить всё происходящее, омыв кровью каждый дюйм земли, вонзив в тела свинцовые пули. И он грезит о жизни, но мечтает о смерти. Он глотает свои слёзы и душит свалившееся на грудь мерзкое существо по имени обида, терзающее плоть своими длинными, острыми когтями. Джисон не может дать отпор, ненависть накрывает новой мощной, убийственной волной, только уже к самому себе. Пойти против крепкого наркоторговца — не хватит физических сил. Пойти против обманщика Минхо — моральных. Ты хоть разорвись на кусочки, хоть плачь и бейся в конвульсиях, но выйти сейчас из передряги не получиться никак. Парень не сопротивляется крепкой хватке дилера, что в который раз усиливается из-за нависшего над ними молчания, ведь он требует шоу, требует цирка. — Я сказал, — ядовито шепчет на ухо Джисона, сильнее надавливая на корпус оружия, — поблагодари его и попрощайся. Примат намерен добить парней своими отвратительными желаниями, расшатать потрёпанную психику, хотя, казалось бы, куда уж там ещё сильнее. Он снимает пистолет с предохранителя, что сопровождается характерным щелчком, и шипит змеей над душой: — «давай». Минхо дёргается и делает несколько шагов навстречу после такого движения дилера, но тот лишь цокает языком и отрицательно махает головой, заставляя темноволосого замереть на месте и смотреть. Этот жалкий отброс устраивает клоунаду и, раз уж на то пошло, Джисон должен сыграть в ней свою роль. — Ми… — дрожащим голосом начинает щекастый, громко выдыхая и цепляясь за край своего худи в качестве успокоительного, с целью заверить себя, что всё в полном порядке и он не грохнется в обморок он напряжения, — …Минхо, я-я… — Зачем ты это делаешь, конченный ублюдок? — не выдерживает Минхо, крича и намереваясь прервать развлечения длинноволосого. — Забери его и проваливай! Не издевайся, ты ведь сам видишь, что делаешь, остановись! Ладно, если ты так сильно хочешь, чтобы я признал свой проступок и мерзкое поведение, своё предательство и отвратительный характер, то я признаю, поэтому, пожалуйста, убери Джисона с глаз моих побыстрее. Я не хочу его видеть больше! «Я не хочу видеть его страдания…» Дилер не согласен с таким раскладом, он хмурит брови, молча протестует. — Минхо, — вновь повторяет это имя Хан, замечая, что больше не плачет, больше нечем, — ты настоящий ублюдок, самодовольный отброс общества, ты кретин, — говорит монотонно, тихо, безразлично, а сердце Мина сжимается после каждого сказанного из чужих уст слова, — и я тебе не благодарен. Дилер вновь капризничает и проявляет своё недовольство. Он перемещает свою руку, которая ранее покоилась на плече щекастого, на его тонкую талию, заставляя того в тихом ужасе прикрыть глаза и вздрогнуть. Это не проходит мимо взора Минхо, его взгляд становиться ещё холоднее, мрачнее, чернушнее, чем прежде. Однако отбросу такой реакции оказалось маловато, он убрал дуло пистолета подальше от головы Джисона из-за чего тот, не ощущая холод оружия, приоткрыл глаза, но это не надолго. Примат без капли сомнения приставил его в бок Джисона. По телу молнией пробегают мурашки, глаза расширяются сильнее, кислорода опять не хватает и коленки предательски подкашиваются, предупреждая о своём скором поражении. Это ещё не конец. — Скучно как-то, — шепчет наркоторговец, обжигая своим дыханием шею парня, — скажи что-то поинтереснее. — Я сказал прекратить! — вмешивается Мин, ведь терпение уже на пределе. Дилер переходит все границы и угрожает жизни Хана, хотя по их договору такого не должно было быть. Да и о нелепых шоу для того, чтобы самоутвердиться за счёт отрицательных чувств парня речи не было. — Только действуешь на нервы, поэтому если сам не хочешь убраться отсюда, то уйду я. — Нет уж, так не пойдёт, — кривит лицо, будто солнце во всю его слепит, показывая пожелтевшие зубы, — последнее слово будет за мной! — Тогда говори и заканчивай из себя клоуна строить, — предупреждает Минхо, раздражаясь ещё сильнее. — Ну что ж такое, а? — нервно передёргивает плечами дилер, гордо поднимая подбородок вверх, показывая своё могущество в виде высокого роста. Он и так практически на голову выше парней, но когда делает вот так и выпрямляется, то не упускает шанса повыпендриватся. — Господин Ли Минхо, опять нарываетесь? Твои рёбра давно не ощущали на себе силу моего удара? Продолжишь так неуважительно ко мне относится и я их пересчитаю для тебя. — Я дал тебе всё, что о чём мы договорились, так к чему эта пустая болтовня? — А мне спешить-то некуда, потому хочу сполна насладиться времяпровождением вместе с вами, — отброс усиливает хватку, сжимая свои длинные пальцы на чужом теле. Такие манипуляции со стороны противного и потного мужчины вызывают у Джисона дикое желание перевалить его чем-нибудь тяжёлым, чтобы проломить пустой череп и избавиться от скользких конечностей, мерзкого жужжания над ухом, которое провоцирует мурашки и холодные испарины на лбу. — Но раз ты так настаиваешь закончить всё поскорее, — ядовитый оскал вновь красуется на желчном лице с проявляющимися на нём морщинами в определённых местах. Сжимающая корпус пистолета рука другнула. Теперь оружие направлено прямо на Минхо, — я закончу всё для тебя. Джисон не понимал вообще ничего. Что происходит и где он находиться? Какое время года? Парень полностью потерял счёт времени, будто выпал из этой вселенной и длительное время блуждал в запутанных лабиринтах своего подсознания. Лишь бы там не заблудиться прямо как в этом чёртовом лесу, ибо в таком случае нужно будет отправится прямиком к белым стенам психиатрической больницы вместо любимого общежития. Щекастый сойдёт с ума, даже не заметит как разум потеряет благодаря постоянному стрессу и интенсивной потере нервных клеток. Благо к его счастью, ну или несчастью, Хан приходит в себя больше не ощущая холода пистолета на своём боку. Он видит, как уверенно примат нацелился на свою вторую жертву — Ли Минхо. Самым необъяснимым и странным на этот момент было чувство в груди и шумящие голоса в голове, проносящиеся со скоростью света мысли. Джисон смотрит прямо на испуганного Минхо напротив и ловит себя на том, что был бы не прочь увидеть непоправимых крах тёмно-карих глаз прямо здесь, сию же минуту. Однако жажда мести за мерзкое предательство сменяется опасением, а опасение выливается в тревогу. Мимолётная вспышка гнева быстро протекает, уступая место панике. Мандраж охватывает с кончиков пальцев рук и ног к макушке. Длинноволосый больше не намерен отступать или изображать из себя благородного владельца цирка, продолжая нести тупые и бессмысленные речи. — Думаю, это тебе стоит попрощаться, — выплёвывает дилер. Верно. О чём Минхо только думал, когда доверился наркоторговцу? Что тогда в его голове крутилось, раз он не смог подумать о чём-то настолько очевидном. Как в воду гляди, было вполне вероятно, что мерзкий тип не отпустит его просто так доживать остаток своей и без того жалкой жизни. На чём темноволосый зациклился, раз даже не допустил такое развитие событий? «Джисон…заслуживает большего» — Вот ответ на все вопросы. Мысль, занимающая всё свободное пространство. Он из-за собственной опрометчивости стоит сейчас в полном недоумении, скрывая великий страх смерти, но получается из рук вон плохо. Джисон всегда ругался и проклинал подобных персонажей в книгах или фильмах, неспособных додуматься и использовать мозг. Именно они в итоге становятся спусковыми крючками для сюжета: на блюдечке преподносят и выкладывают нужную информацию антагонисту, давая толчок в развитии сюжета, а затем бесполезно умирают. Минхо стал таким же глупым персонажем, информатором с печальным концом…или нет? — Ты не сможешь, — в самом деле глупое предположение от Мина. — Какой смешной, да? — заливается хохотом примат, обращаясь к напряжённому Хану, который истуканом на месте встал и не двигается ни на миллиметр. Бегают туда сюда лишь его глаза. — Минхо, — начинает мужчина, уставившись на темноволосого, — я убивал людей не раз, мои руки в крови уже по плечо, а ты говоришь такую чушь. Милок, тебе ли не знать в подробностях о всех прелестях нашей деятельности. Ты в курсе, что в наших кругах случается с ворами и предателями. Да ты и сам неплох: сумел каким-то образом пробраться на склад с товаром и унести оттуда приличное количество и если бы не камеры видеонаблюдения на которых ты благополучно засветился мы бы крысу не вычислили так быстро. Но сейчас почему-то притворяешься добреньким ангелочком. — Минхо напрягся сильнее прежнего, пока Джисон внимательно слушал, ловя каждое слово. Дилер же задумался над собственными словами и медленно перевёл взгляд на щекастого, опуская руку с пистолетом и вновь прижимая его к боку Джисона. — Это ты перед ним так выпендриваешься? — Бред, — фыркает темноволосый. — Можешь прекращать, теперь он тоже знает какой ты трус. Вера в судьбу равна нулю, как вера в спасение, ведь Джисон устал до побеления костяшек, устал до лопающихся в глазах капиляров. Прямо сейчас готов бесследно исчезнуть из этого мира, дымкой испарится, чтобы лёгкий ветерок унёс его куда подальше, хоть на край света. Он выдохся за эти дни настолько сильно, что иногда лёгкие отказываются функционировать. Или, может, это из-за досады дыхание перехватывает? «Ли Минхо…придурок» — Ладно, — начинает дилер, — я проявлю милосердие и позволю тебе самому выбирать. Если ты по-прежнему хочешь жить, то попытайся не умереть. Раздался громкий выстрел и до ужаса хриплый крик человека со свинцовой пулей в плече. Минхо глухо падает на землю, теряя равновесие от неожиданности. Джисон же прищуривается, плотно закрывая уши руками. Он не понимал в кого стреляли, пока медленно не открыл глаза и не взглянул на темноволосого, который судорожно хватается кровоточащую рану. Пуля продырявила его свитер, а кровь просочилась сквозь нитки, демонстрируя место ранения. Мин кряхтит и тяжело дышит, крепко зажимая левое плечо пальцами правой руки, это сопровождается лихим, злобным хохотанием примата прямо над ухом остолбеневшего и испуганного Хана. Он впервые видит, как в человека стреляют и с затуманенным разумом наблюдает за происходящим со слезливыми глазами. Солёная жидкость самовольно решает вновь вытекать из опухших карих глаз, а ведь казалось, что сил больше плакать не найдётся. Парень попятился бы, если бы только мог сдвинуться с места. Дилер убрал свои длинные пальцы с талии Джисона, правда не особо неохотно, однако парень особого внимания на резкое отсутствие чужого тепла не обратил. Его взор был намертво приклеен к страдающему от резкой боли Мину. И всё же — он человек. Какой бы сильной не была обида, насколько бы глубоко в нутро не прокралось желание причинить такой же вред, заставить чувствовать те же эмоции не было, но смерти жаждать, крови, это глупо. Как-то странно, нет, даже слишком ужасно. Джисон понял, что не может так легко отречься от чувств, которые успел на вкус попробовать. Пусть все положительные моменты и перемешались с отрицательным вещами, пусть его глупцом посчитают и слабаком, но откинуть куда подальше постепенно нарастающее влечение к Минхо он не в силах. Видя, как он страдает и алой кровью истекает невыносимо. Примат решает закончить представление. Наверное вдоволь повеселился и поиздевался над своими, по его мнению, игрушками. Он рвано дёргает Хана за запястье и тянет за собой, направляясь в противоположную от Минхо сторону прямиком к недалеко припаркованному внедорожнику, но внезапно сталкивается с его сопротивлением. Парень не готов уходить, оставлять человека на произвол судьбы, каким бы плохим он не был, это бесчеловечно. Медленно умирать в глуши, где люди проезжают крайне редко и шанс на спасение катастрофически мал, это последнее, чего можно ожидать от судьбы. Это ужасная участь, однако щекастый не может соперничать с силой крепкого дилера, который выше него почти на голову. Запястье ноет из-за цепкой хватки, поэтому отчаянный Хан сдаётся, больше не тормозит носками своих старых кед и послушно шагает за дилером, оборачиваясь назад каждую вторую секунду, чтобы убедится, что раненный Мин ещё держится и не упал в обморок. Он вытирает свободной рукой влажную и холодную щеку, чтобы вскоре в последний раз взглянуть на знакомую фигуру. Наполненные болью и тихим ужасом очи смотрят в ответ. Минхо понимает, что рана не особо серьёзная, он надеется, что пуля зашла не слишком далеко. Однако смотреть на постепенно скрывающуюся за поворотом хрупкую спину Джисона, что отходит всё дальше и дальше — наказание. Его тащит примат и темноволосый понимает, что сам это сделал. Собственными руками уничтожил чужую жизнь. Стоило бы позаботиться о своём собственном состоянии сейчас, но он сидит на пыльной земле, зажимает кровоточащую рану до тех пор, пока рычащий звук двигателя не начинает эхом отдалятся от него. Неужели всё кончено. Джисона рядом больше нет. Выслушивать какие-то упрёки или абсурдные шутки от него больше не придётся. Надоедливый парниша исчез подобно дымке от сигареты…дорогой сигареты. Теперь не нужно смотреть на чужие нахмуренные брови и вечно чем-то недовольную физиономию. Пухлые щёки и…мягкие губы, хоть и обветренные, но такие приятные, что прикоснувшись лишь единожды, хочется делать это регулярно, желательно вечность. Кто теперь будет смотреть с ним на звёзды и хвастаться своими прочитанными книгами? Кто ещё кроме Джисона захочет узнать личность Ли Минхо и его тайны, его чувства и переживания? Кто, если не он… Это конец? Совесть окончательно утонула в тёмных глубинах сознания или хотя бы одна единственная микроскопическая искорка осталась? Её вполне хватит, чтобы разжечь пламя. Минхо поднимается на ватные ноги и медленно шагает вперёд, кривясь от ноющей боли. Ему нужно прямо сейчас выйти на главную дорогу, чтобы повысить шанс поймать мимо проезжающую машину. И спустя время всё-таки доходит, всматриваясь в идеально ровный асфальт, но удача явно не на его стороне. Машин не было ни спустя пять минут, ни спустя десять. Он ждёт, тихо, спокойно шагает по обочине и ждёт, когда бог удачи Гад повернётся к нему лицом.

***

— Зачем так поступаешь со мной? Что я сделал? — монотонно спрашивает Джисон, сидя на заднем кожаном сидении чёрного внедорожника с обмотанными синей изолентой руками, которая таилась в бардачке всё это время, припрятанная, видимо, ждала именно Хана. Он косится в салонное зеркало заднего вида, встречаясь взглядом с похотливыми глазищами. — Что ты сделал? — переспрашивает, поднимая уголки губ вверх. — Ты родился красивым, — с такой пугающей улыбкой дилер смахивал на сумасшедшего, который сбежал из-под присмотра своего лечащего врача, который отработал две смены подряд и сидя уснул с остывшей чашкой кофе в руках, прошлёпав тот момент, когда его пациент ускользнул из больнички. Особенной изюминкой является тёмная отросшая щетина, без внимания не остаются и ярко выраженные синяки под глазами. — А зачем с ним так поступаешь? — нижняя губа предательски дрогнула, как только в голове пронеслась устрашающая картина, а взгляд стал ещё мрачнее, тоскливее. — Он, это, я так понимаю, Ли Минхо… — задумался примат, расслабляясь на водительским сидении и удерживая руль левой рукой, пока правой зачёсывает сальные и грязные волосы. — Вот он родился неудачником. Каждый приходит на этот свет чистым и непорочным, без грехов и дурных мыслей. Никто не рождается неудачником. На самом деле жизнь и обстоятельства делают нас слабыми. Джисон не считает его таким. Минхо не особо приветлив и диалог с ним вяжется медленно, неуверенно. Он груб на вид и не разговорчив от слова абсолютно. Пытается выжить самостоятельно после всего, что произошло в его жизни. Парень уверен, что есть ещё, как минимум, целая дюжина подводных камней, которые Минхо предпочёл не поднимать на поверхность, захотел и дальше держать в тайне от чужих глаз. Та крупица информации, которую пришлось из него днями напролёт вытаскивать уже кажется сумасшествием. А то, что Мину пришлось пережить знает только он сам. Темноволосый не приветствует новые знакомства и криво косится на окружающих людей, однако любит звёзды и разговоры по вечерам. Любит укутыватся в одеяло, согреваясь, и, как выяснилось, обожает домашние блинчики. Джисону стало любопытно ощущал ли этот потерянный человек родительскую любовь когда-то и смеялся ли вместе со своими близкими друзьями над тупыми мемными видео из интернета, поедая различного рода дрянь по типу чипсов в тайне от матери, чтобы та потом не наругала за употребление таких вредных для здоровья вещей. Минхо не неудачник, просто он заблудился в лабиринте собственного разума. Возможно он не знает что будет делать в ближайшее время, а может и вовсе боится этого самого «будущего». Быть может у него банально нет хобби, вещей, которые радуют и приносят счастье. Остаётся только пахать и надеяться на лучшее. Чёртова надежда никогда себя не оправдывает. Минхо не отброс общества, как раньше сказал Джисон, просто так получилось. Он жалеет, очень сильно жалеет, что повёлся на провокации дилера, психанул и сболтнул лишнего. Должно быть, такие колкие и едкие слова ранили его сильнее той твёрдой пули. Даже если сам Мин не жалеет о своём поступке и предательстве, Джисон всё равно не может забыть воспламеняющуюся агрессию, направленную на Минхо. Возможно он просто не настолько чёрствый человек, чтобы слицемерить и благополучно забыть без угрызения совести. Хан эмоциональный, вспыльчивый, обидчивый и…добрый. — Отпусти меня, пожалуйста, — практически шепчет щекастый, обращаясь к Богу, чтобы тот наконец-то услышал его отчаянные мольбы о спасении. Видимо, Бог не обращает внимание, занят. Дилер вместо ответа включает радио, добавляет звук на шкале громкости до половины и постукивает пальцами по качественно прошитому рулю, отбивая биты в песне, мычит и пытается попасть в слова, которые нежно протягивает женщина с превосходным, ангельским голосом. Она поёт о сладкой любви, прекрасных ощущениях и бабочках в животе. Джисон сомневается, что примат хотябы отдалённо понимает смысл лирики, так как она на английском. Выглядит смешно, комично. Машина проезжает возле той самой остановки, откуда и началось злосчастное путешествие Хана. Парень вглядывается в окно, с ужасом осознаёт, что это вовсе не жалкий сон с элементами криминала и скоро его ждёт самый настоящий Ад на Земле, если ничего не предпринимать. Он попытается…ещё разок попытается. Хан ослабленно сжимает кулаки настолько, насколько это только возможно, собирается с силами и со всей дури пинает ногами по спинке водительского сидения. Внедорожник резко виляет в сторону, выскакивая на встречную полосу, но ошарашенный примат успевает выровнять руль, который случайно высказывает из-под расслабленной ладони от неожиданности. — Чёртов ублюдок! Что ты делаешь? Угробить нас хочешь?! — вопит дилер во всё горло, пытаясь перекричать ту самую поющую женщину из радио. — Если мне суждено страдать, то я лучше умру и заберу тебя с собой. Не на шутку разгневаный наркоторговец сворачивает, тормозит у обочины и вытаскивает из бардачка катушку синей изоленты, которой ранее обматывал тонкие запястья парня. Джисон напрягся, когда мужчина выскочил из машины и дерзко открыл заднюю дверь, параллельно бормоча себе под нос то ли какие-то небылицы, то ли проклёны и оскорбления. — Что ты делаешь? — начинает паниковать Хан, когда дилер тянет свои руки к нему в попытке заклеить рот клейкой лентой. — Треплешь языком раньше времени, малыш, — он скалит пожелтевшые зубы, вызывая отвращение и полную антипатию, из-за чего Джисон отползает назад, но его ловят за воротник бирюзовой толстовки, протягивая ближе и возвращая на прежнее место. — Не смей вытворять глупости, тебе же хуже будет. — Отпусти меня, — настаивает на своём даже под пристальным и взбешённым взглядом, где черти пляшут свой национальный танец. За такую натянутую храбрость дилер награждает парня властной, железной пощёчиной. Да настолько сильной, что Джисон головой отбивается от сидения, а место удара в секунду загорается, жжёт и пульсирует. Вторая порция не заставила себя долго ждать, как и третий замах, который был сильнее предыдущих. Он стал фатальным, дилер постарался и вырубил парня, чьё поведение ему категорически не понравилось. Спустя мгновение, как думал сам Хан, он просыпается, но на самом-то деле прошло уже несколько часов. А ведь ощущение такое, что тяжёлые веки ещё не успели закрытся, как снова пришлось их открывать, будто он просто моргнул. Джисон принимает сидячее положение и видит знакомый салон, он по-прежнему в машине, но дилера поблизости не видно, а сам внедорожник припаркован возле каких-то либо заброшенных складов, либо гаражей. Парень щурится, ощущая кусок липкой изоленты на своём лице. Этот ублюдок всё же заклеил ему рот и крепко обмотал лодыжки в попытке избежать каких-то казусов. Он вглядывается в окно, бегая глазами по ржавым воротам одного из незнакомых ему гаражей снаружи, как вдруг перед стеклом из неоткуда, будто из самой преисподней возникает какой-то мужчина. Джисон дёргается от испуга, думая, что наркоторговец вернулся и вновь выкидывает свои глупые фокусы, дабы насладиться представлением, наблюдая за отрицательными эмоциями своего заложника и по совместительству будущего способа для заработка целого состояния, однако это далеко не так. Незнакомец приложил свой указательный палец к губам, приказывая сидеть тихо. До заторможенного Хана не сразу доходит, что этот неизвестный человек стоит в...полицейской форме?