Слепо иду за незнакомцем

…незнакомец приложил свой указательный палец к губам, приказывая сидеть тихо. До заторможенного Хана не сразу доходит, что этот неизвестный человек стоит в…полицейской форме?

***

Несколькими часами ранее

Минхо даже не представляет сколько времени прошло с того момента, как вышел на главную дорогу, не знает как долго уже шагает по обочине. В любом случае, за это время на пути не посвтречалось ни одной машины. Рука неприятно ноет, болит, а ветер продолжает беспощадно трепать каштановые волосы, пока мысли забиты лишь шумным, щекастым студентом какого-то там университета, какого-то там факультета. Возможно он даже жалеет, что не распрашивал Джисона о таких вещах и совершенно не интересовался его жизнью, хотя тот был слишком любопытен по отношению к Мину. Судя по всему парнише было интересно всё, что касалось темноволосого наркоторговца. Он распрашивал снова и снова, жужжал над ушами и требовал поведать несколько интересных фактов о себе в то время как сам предмет обожания Хана, Минхо, не проявлял никакого интереса, игнорируя гиперактивного человека, либо и то хуже, огрызаясь. Он напоминал кого-то знакомого своим поведением и детской наивностью. «Союн…» Сестрёнка Минхо была такой же приветливой, обидчивой и игривой, до чёртиков любопытной, однако сходство он смог заметить только сейчас, шевеля шестерёнками в своей голове. — Союн, зачем тебе знать куда я иду? Не мешайся под ногами, — возмущается Минхо, упаковывая некоторые свои вещи в чёрный рюкзак, пока девочка забралась на его кровать и с подозрением глядела на брата. — Можно с тобой? — она немного склонила голову на бок, покорно ожидая ответа, а писклявый детский голосок громко бьёт по ушам. — Я иду на встречу с друзьями, тебе нельзя, — парень прикладывает все усилия, чтобы отвертется от надоедливой девчонки, параллельно пихая одну из своих чёрных чистых футболок к остальным вещам. — Но у тебя нет друзей, — спокойно произносит Союн, вероятно, даже не понимая силу этой фразы, которая заставила Минхо остановиться, почувствовав под кожей табун мурашек, и медленно взглянуть на мягко улыбающуюся сестру. — Кто такое сказал? — Мама. Вот как, значит…мама. Для него она кровной матерью не является, поэтому вполне вероятно, что по итогу именно этот факт помогает не так сильно расстраиваться и разочаровываться. Впрочем, обида всё равно достаточно крепко цепляется за край исполосаной, шрамоватой душы, пробивая её острыми и заточенными когтями насквозь. Больно, но терпимо. — Я пойду с тобой, — настаивает Союн, подпрыгивая на мягком матрасе, чем только больше нервирует напряжённого брата, испытывая его терпение. — Союн-а! — подаётся твёрдый голос мачехи из гостиной. — Мама тебя зовёт, не слышишь? — холодно выдаёт парень, кивком указывая на деревянные двери своей комнаты. — Я спрошу маму можно ли пойти, хорошо? — она скорее ставит Минхо перед фактом, а не задаёт вопрос. Кареглазая девочка поправляет свои короткие хвостики, завязанные оранжевыми резинками, и спрыгивает на пол, направляясь на выход. Парень знал, что мачеха лучше запрёт дочь дома в четырёх стенах и поссориться с ней, наругает, чем отпустит куда-то вместе с ним. Она никогда в глаза не говорила о полном недоверии и презрении, но постоянные намёки и косые взгляды после которых становится настолько некомфортно и паршиво, что хочется в воздухе раствориться, смешавшись с витающим под потолком запахом жаренных овощей, которые готовили на ужин. Такое ещё никто не отменял, поэтому женщина сполна наслаждалась своими уверенными действиями, выедая уверенность парня всё больше и больше с каждым разом, черпая ковшом приличное количество жизненных сил. — Ты уже забыла о чём мы разговаривали? Что я тебе говорила? — грозно спрашивает мать, да так голосно, что Минхо нехотя прислушивается, замерев на месте с наполовину пустой стеклянной бутылочкой парфюма в руках. Она явно хотела быть услышанной, иначе не стала бы орать на весь дом. Парень глубоко выдохнул, осознавая своё жалкое положение и не умение постоять за себя. Эта квартира всё-таки не полностью принадлежит мачехе, это и его дом тоже, место в котором он прожил всю свою жизнь вместе с отцом, пока не появилась эта благородная женщина, возомнившая себя настоящим, истинным владельцем здания. Минхо ненавидит эту беспомощность, свой возраст, который и стал причиной того, что по бумажкам квартира досталась жене отца, а не ему, его кровному и единственному сыну. Не способность ответить на молчаливые унижения — это саморазрушение. Он решил стать сильнее, он обязательно сможет развить в себе такую полезную для жизни дерзость. Сможет облегчить собственную жизнь, выучив необходимое, сильное слово «нет». Без сомнений, так и сделает. Начнёт прямо сейчас. — Я ухожу! Буду поздно! — сповещает внезапно выбежавший в гостинную Минхо, лениво бросая взгляд на мать с обиженной сестрой, которая от досады надула румяные щеки. Союн уже хотела выбежать следом, размахивая руками и пытаясь нагнать брата, но её остановили, тем самым провоцируя море слёз, безостановочный плач. Под «буду поздно» Минхо подразумевал большое количество времени. Предстоящий праздник, свой день рождения, праздновать в этом доме желания не было от слова совсем. Лучше уж где нибудь в общественной сауне заночевать, купить пироженку и съесть на радостях. Петь поздравительную песенку, радостно хлопая в ладоши, мачеха точно не будет, даже как-то смешно думать о чём-то подобном. За подарки и заикаться не стоит, она и так делает огромную услугу, заботясь о чужом отпрыске после смерти мужа, а ведь о большем и мечтать грешно. Конечно, Союн была бы на седьмом небе от счастья от вечеринки в честь совершеннолетия брата, но…даже лучезарность сестры не спасала бы сгустившуюся тучу неприязни, так уж сложилось. И если бы Минхо только знал, что женщина всё же устроит ему незабываемый сюрприз, то не стал бы бежать сверкая пятками куда-подальше. Возможно в этом случае было бы не так грустно и прискорбно. Именно в тот день он видел свою сестру и мать в последний раз. Они без лишних слов ушли, оставив некоторые свои ненужные вещи: игрушки Союн, кухонные принадлежности, несколько нарядных платьев женщины в большом деревянном шкафу. Всё это стоит на своих местах нетронутым уже который год. Темноволосый не находит в себе смелости выбросить не такие уж и любимые, скорее даже страшные игрушки сестрёнки, которые были в спешке оставлены. Разглядывая эти разноцветные куски пластика, время от времени, он чувствует себя такой же бесполезной и никому не сдавшейся вещью, которую легко смогли оставить, бросить. Иногда даже приходилось себя винить, мол: «Я был груб, поэтому они ушли» «Я не смог стать примерным и послушным сыном» «Я не так хорош, как остальные» «Стоило остаться тогда. Куда только бес меня понёс» Жил с сожалением в сердце, с горькой обидой то ли на других, то ли на самого себя. Тут и чёрт рога сломает, разбираясь во всём. — Я бросил Союн. И как только мог отвернуться от неё… «Я бросил Джисона. И как только мог обидеть его…» — вихрем проносится в голове, пока Минхо смотрит вдаль, замечая приближающуюся белую машину. Он просыпается, роздупляется, молнеиносно реагирует и выбегает на середину дороги, чтобы задержать и остановить водителя. Потрёпанная, явно старая белая Mazda тормозит. Мужчина средних лет нахмуренно разглядывает сгорбившегося парня, причину этой остановки. Он выглядит довольно раздражённым и совсем чуток испуганным вмезапным происшествием. Странная ситуация и какой-то непонятный тип посреди дороги заставляет владельца машины выйти, дабы спросить что тут вообще происходит и почему ему мешают. Он громко грюкает дверью, готов устроить разборки, пока не замечает окровавленную руку Минхо. Тот же подбегает к незнакомому водителю, истощённый, бледный как листок альбомной бумаги, в полном отчаянии. — Простите, — начинает хриплым голосом, проглатывая вязкую слюну, — не могли бы вы одолжить мне свой телефон? — Эй, парень, что с тобой? — настороженно спрашивает мужчина, поправляя свою клетчатую рубашку. — Тебе нужна скорая! Что случилось? — Я… — темноволосый хочет придумать что-то более менее правдоподобно, чтобы скрыть правду, — …это просто царапина, всё в порядке, в кустах поранился о ветки. — Неужели? — начинает беспокоиться тот. — Одолжите телефон, — Минхо настаивает на своём, впервые за долгое время отпуская место ранения и протягивая вперёд окровавленную руку без единого чистого участка кожи, — пожалуйста. — Да, — спохватился водитель, округляя глаза после такой картины. Он подбежал к своей машине, открывая дверь с водительской стороны и доставая из салона свой телефон, — но, может, лучше я сам скорую вызову? — на лице виднелось некое отвращение, но не услышав в итоге ничего в ответ, тот всё же вручает мобильник парнише, который моментально хватает его за корпус, пачкая, и дрожащими пальцами набирает номер полиции, прикладывая холодный экран к уху, вслушиваясь в длинные гудки. Трубку поднимают, после чего слышится твёрдый голос женщины: — Здравствуйте, это полицейский участок Сеула, что у вас случилось? — Похищение, — коротко выпаливает Минхо, заставляя водителя от такой информации застыть на месте и сильнее прежнего сдвинуть густые брови к переносице. Однако на удивление незнакомца темноволосому сейчас, мягко говоря, как до края света, всё равно. Он находится в своём собственном мире с толстыми бетонными стенами состоянии из паники, страха. Мин тараторит в динамик телефона длинный адрес, тот самый, по которому дилер должен сегодня забрать украденный парнем товар, а затем, громко выдыхая, добавляет в конце: — поспешите, пожалуйста. Остаётся лишь надеяться на чудо и тупость наркоторговца, который, если Минхо правильно думает, захочет заслужить большее расположение от босса, чем его напарник, и преподнесёт «великие подарки» сразу в один день. Зачем же тратить больше времени, если можно за одним заходом всё забрать, верно? Вот и Минхо так подумал. По крайней мене он попытался исправить то, что натворил, и, ради всех святых, пусть это будет не напрасно, не поздно. Парень тешил себя мыслями об оперативности и профессиональности легавых. Пожалуйста, пусть наконец-то сделают свою работу качественно, пусть не только карманы расширяют, чтобы набить их деньгами налогоплательщиков, но и жизни спасают. Может показаться, что попахивает лицемерием со стороны Мина, ведь именно благодаря его трусости и безграничному старанию Хан супер шумный Джисон попал в лапы зверя, получив множество ссадин, ушибов, царапин, причём не только физических, душевные куда более глубже. Мрачное ожидание, гнусное напряжение интенсивно клубится в груди парня словно огромная грозовая туча, что вот-вот разразится громом и молниями, попадая в самое сердце, испепеляя его до тла, чтобы от жизненно важного органа по итогу осталась лишь кучка пепла, вмещающаяся в ладошку. Он подсознательно понимает, что достоен смерти за все те немыслимые действия и искренне хочет верить в прощение от Джисона. Может тот никогда не узнает, кто звонил в полицию этим злосчастный днём. Может и не узнает о взаимных чувствах Минхо. Однако мысль о том, что щекастый так никогда и не поймёт насколько бесспомощным был темноволосый, что на самом деле не было выбора. Таящаяся тревога где-то в отдалённой коробочке его сознания не даёт покоя. Пока что печаль в нём покорно молчит. — Парень, что это ты только что сказал? — водитель требует объяснений. — Что за похищение? — Спасибо, — слабо кланяется Минхо, небрежно вытирая испачканный кровью телефон о свой свитер, чтобы вернуть владельцу. Вопрос он проигнорировал, посвящать случайного человека во все произошедшие события глупо, пусть сам додумает историю у себя в голове. — А вы можете подвезти меня домой? — Какое «домой»? В больницу нужно! В скорую звони, ты сейчас в обморок упадёшь! — Не нужно. — Молодой человек, почему упрямитесь? — не выдерживает мужчина, спираясь руками в бока. — Где твой дом? — В Сеуле. — Как ты тут очутился, сеульский? Это же довольно далеко, мне не по пути. — Я заплачу́. — Тоже мне, да откуда у тебя деньги? — не верит, боится быть обманутым. — Дома есть, — уже практически шепчет Мин, устало опуская голову вниз и рвано выдыхая, — я не останусь в долгу, пожалуйста, тут очень сложно поймать машину. Видя такой потрёпанный вид парня, которому явно нужен отдых и покой, мужчина решает помочь. Плюс он сказал, что заплатит, значит потраченное время и бензин полностью окупятся. По дороге в Сеул обеспокоенный водитель ещё несколько раз переспросил Минхо о надобности поехать в больницу, однако тот оказался неприклонен. Вероятно, парниша знает о своём состоянии лучше, чем кто либо другой. Он чувствует свой организм и раз так упорно настаивает, что всё хорошо, то на самом деле так и есть. Мужчина оставляет Мина в полном покое, чему тот безусловно рад, и тыкает на кнопочку прибавление звука на магнитофоне. Спокойная, совсем не напрягающая, напротив, расслабляющая музыка заполнила салон относительно старенького автомобиля. Минхо откинулся на спинку сидения, направляя взгляд на быстро проносящиеся за обоковым окном деревья без чёткого очертания. Скорость размывает мир, представляя лишь мыльную картинку. Темноволосый громко выдыхает, прикрывая тяжёлые веки, надеясь увидеть пустоту, темноту, однако перед глазами вмиг проносятся наполненные агрессией, презрением и бескрайней грустью очи Джисона. Чёрт. Теперь ему с открытыми глазами спать, чтоб без мучений? Сможет ли он хотя бы вздремнуть? Первым препятствием станет боль в ране, вторым — Хан. Однако есть ещё один нюанс, который, вероятнее всего, тоже станет преградой для комфортного отдыха. Минхо уверен, что наркоторговцы хорошо постарались, разрушив его дом и перевернув всё вверх тормашками. А ещё, кажется, там будет холоднее, чем на северном полюсе. Единственный способов уснуть, это отморозить себе пальцы, да и вообще всё, что только можно, вот только в таком случае проснуться уже не получится. Спустя время они добираются до Сеула, заезжают в район Минхо и на душе его светлее становится мгновенно при виде знакомых переулков, зданий и любимого круглосуточного магазинчика на его улице. Темноволосый просит мужчину остановиться возле немного ободранного и побитого временем двухэтажного здания. — Спасибо, я живу на втором этаже, можете… — хотел было пригласить мужчину зайти, чтобы деньги отдать, но запинается, вспоминая про возможный погром в который слишком уж стыдно приводить гостей, поэтому, смирившись со своим жалким видом, добавляет: — …подождать здесь? Я принесу деньги, как и обещал. — Ну, ладно, — неуверенно выдаёт, наблюдая, как после его положительного ответа Минхо аккуратно выходит из автомобиля, чтобы ненароком не задеть раненную руку об дверцу или сидение. Наконец-то он вновь ощущает тяжёлый запах в подъезде, свежий воздух в последнее время действовал на него в другую сторону: душил, полностью перекрывая воздух, чтобы тот, вероятно, задохнулся и избавился от чувства собственной ничтожности. Мин поднимается по бетонным ступенькам и встаёт напротив такой родной деревянной двери. Она не выглядела поцарапанной намеренно или выбитой с потрохами, всё было как и обычно. Никаких следов взлома, проникновения, но это только на первый взгляд. Стоило лишь немного надавить на холодную ручку, как дверь со скрипом отворилась, давая проход тревоге, которая медленно и уверенно крадётся сквозь тело парня, как только он переступает порог квартиры, громко вздыхая. Да, они были здесь. Об этом говорит перевёрнутый тёмно-коричневый стол, валящиеся на полу подушки с дивана, разбитая вдребезги ваза больше не сможет собирать на себе путь, осколки по грязному полу разбежались. Эти твари даже плазму не пощадили, бедный телевизор с экраном в сорок три дюйма. И это лишь одна гостинная. На кухню заходить желания нет от слова «вообще, блять, нет». Выродки любят ломать вещи: несколько тарелок, любимые белые кружки Минхо с фиолетовыми котами, глубокие блюдца из того же кошачьего набора точно без внимания воров не остались. Пропустить что-то легко бьющееся для них сравнимо катастрофе, упущенной возможности повеселиться, для приматов это грех грешный. Пройти мимо не получится. Каждый уголок был проверен. Шкафчики отворены, а деньги, лежащие на видном месте, бесследно исчезли. Даже мелочь, которая стояла на столике в гостинной испарилась. Жадные ублюдки. Вынесли каждую ценную цацку без исключения, точнее, почти. Дыры в полу, это, конечно, очень плохо, особенно если они пустые. Однако мнение о таком дефекте в интерьере категорически меняется, когда, поднимая деревяшку под кроватью в спальне, находишь свои давно припрятанные деньги. Достав из своего тайника определённую сумму денег, парень поднялся на ноги и ещё раз внимательно прошёлся глазами по своей разрушенной берлоге, понимая, что придётся забирать все целые вещи и бежать куда глаза глядят. Наркоторговцы ещё обязательно к нему нагрянут. Как бы то ни было, он подставил длинноволосого примата, полиция наверняка уже что-то да сделала. Пусть торговцы запретным и не самые приятные, точнее, отвратительные отбросы общества, но всё же позаботятся, чтобы у внезапно пойманного «коллеги» рот не открывался никогда в жизни, дабы на допросе не сдать всю контору. Страшные существа с отсутствием каких либо моральных принципов. Предательство — смерть. Эти слова являются для них синонимами. Минхо возвращается к мужчине на улицу, благодарно кланяясь настолько низко, насколько только позволяет его состояние, и протягивает руки, вручая купюры. И тот их принимает, желая парню хорошего вечера. Теперь Минхо должен покончить со всем этим: забыть о Джисоне, наркоторговцах и позаботиться о себе, обработать рану. Больше он не пропустит мысли о нём, ведь встретиться снова они не смогут, если только…

***

— Быстрее! Шевелитесь, ради Бога! — кричит шеф, разгоняя полицейских по служебным машинам словно муравьёв по муравейнику. — Эй, офицер Со, позвони родным жертвы и сообщи о похищении. Пусть придут в полицейский участок и ждут новостей. Я тоже поеду на место. — Так точно! — отзывается мужчина. Он наблюдает как оперативно все работники запрыгнули в автомобили и уехали на только что поступивший вызов о похищении молодого студента, а затем возвращается в здание и находит номер убитой горем женщины. — Здравствуйте! — взволнованно крикнула та в трубку телефона. — Да, добрый день, это офицер Со из полицейского участка Сеула, — представляется на всякий случай, — я звоню по поводу вашего сына. — Ч-что с ним? Где он? Вы его нашли? — паникует госпожа Хан, громко дыша в динамик и судорожно сжимая корпус телефона. — Постарайтесь успокоиться, — спокойным тоном говорит Со, — мы не знаем в каком он состоянии сейчас, но нам сообщили о его местонахождении, команда уже выехала, чтобы забрать вашего сына, поэтому всё будет в порядке, прошу, не переживайте. Приходите в участок как можно скорее, чтобы быть в курсе новостей, хорошо? — Д-да, конечно, я еду немедленно… — заикается женщина, но всё же выговаривает слова, — …спасибо, офицер, спасибо большое, — дрожащий голос переходит на шёпот, она плачет, вытирает слёзы со щёк, чтобы те не добрались до дисплея телефона, прислонённого к разгоревшейся от стресса щеке. — Прошу, будьте осторожны в дороге, всё будет в порядке, — завершает офицер, слыша всхлипы матери. Так сильно госпожа Хан ещё никогда в жизни, вероятно, не бежала. Навстречу единственному родному человеку, которого не видела в живую больше двух долгих и мучительных лет. Навстречу своему любимому мальчику, за чьим голос скучает до скрипа зубов. Безумно. Она жалеет, что оставила его совсем одного в Корее, хоть это было и сложное решение, которое они принимали не с бухты-барахты, обсуждая, складывая все плюсы и минусы. Ради образования и хорошей жизни, казалось, можно ненадолго пожертвовать близостью с семьёй. Но это так тяжело, что ей не единожды хотелось всё бросить, немедленно купить билет на самолёт и прилететь первым же рейсом домой. Бедность вынудила её оставить сына, жажда денег стояла на несколько ступенек выше здравому смыслу. Нет, не так. Можно даже сказать, что жажда денег и есть откликом здравого смысла. Без денег ты никто в этом жестоком обществе. Люди часто обвиняют мир, вселенную и так далее, однако ничто из этого не является источником множества бед. Причиной всех проблем у людей, являются другие люди и нужда в материальных вещах. Зависть –это грех, он поедает тебя изнутри — некоторые так говорят. Вероятно это правда. Госпожа Хан так завидовала другим мамочкам, когда Джисон ходил в младшую школу, потом в среднюю, и старшую тоже. Их дети ходили в хорошей одежде, некоторые вообще в дорогущей, которая стоит тысячи вон. В то время пока её мальчик был вынужден таскать один и тот же рюкзак все школьные годы, потому что денег на новый просто не было. Когда Джисон приходил домой, помогал по дому, готовил ужин, пусть и неумело, пусть рис и пригорал к донышку кастрюли не раз, но он хотел порадовать так тяжело трудящуюся мать. Парень постоянно ворчал, дабы заставить мать работать меньше. Со своим вспыльчивым характером он чуть было не бросил школу, намереваясь устроиться на работу ради семьи. Женщина часто плакала в тайне от сына, вспоминала других людей у которых было достаточно денег и не понимала как им это удаётся. Что будет дальше с Джисоном? Он не может страдать так же как она, прогибаясь в четыре погибели. Ни за что. Не в этой жизни. Она обязана сделать его счастливым. Деньги всё решат и обеспечат хорошее будущее. Как бы сильно госпожа Хан не пыталась перестать смотреть на других, не завидовать, кусая локти, она не могла, хоть и понимала, что это нагнетает. Становится невыносимо тревожно: мерзкие тараканы по душе ползают, оставляют следы своими мелкими лапками. Скользкие, липкие черви поедают изнутри, прогрызая плоть. Зависть — это грех, а бедность… Что это такое? Бедность — это порок. Это то, что ты не выбираешь. Это мучение, сущий Ад на земле. Это страх и отчаяние. Это пустой холодильник и наполненная до самых краёв душа…наполненная смесью из зависти, трепета, испуга и паники. Так, насколько же был силён ужас госпожи Хан? Достаточно, чтобы принять решение уйти. Сейчас она едет в пойманном на дороге такси, сжимает края вязаного свитера и сдерживает выпрыгивающее из груди сердце, точнее, пытается. Только приехав в полицейский участок и распросив офицера Со о сыне она вспоминает о верном мальчике, о Хёнджине. Женщина ищет его номер в контактах, листая ниже трясущимися пальцами, и набирает, сообщает ошарашенному парню неожиданные новости о похищении его друга. Хван среагировал мгновенно, оставляя своих одногрупников с которыми он вместе возвращался с пар посреди дороги. Их крики не повлияли на парня, он даже не слышал попытки своих друзей остановить его. Всё вокруг будто в густом и плотном тумане. Хёнджин не понял как поймал такси и как добрался в участок, он очнулся только в объятиях госпожи Хан, которая крепко обхватила того за плечи и, рыдая, поглаживала крепкую спину Хвана ладонью.

***

— Чёртов ублюдок, обмануть меня вздумал, — шипит себе под нос дилер, судорожно разрывая скотч и убеждаясь в том, что на складе всего одна коробка с товаром, хотя должно было быть две, — получается, решил играть по плохому и решил, что я настолько тупой?! Примат будто взрывается, резко подскакивая на ноги и хватаясь за свои грязные длинные волосы. Он не хочет успокаиватся, потому что получил не то, чего ожидал, поэтому хватает свой пистолет с бетонного пола и срывается с места на выход, совсем пожабыв о нужной ему коробке. Ярость ослепила мужчину, он сорвался с цепи словно заражённая бешенством собака. — Да как ты посмел забрать то, что принадлежит мне, сукин сын, — продолжает бубнить себе под нос дилер, пока открывает скрыпящие двери гаража, — теперь моя очередь забрать то, что так тебе дорого. Полицейские, что сидели в засаде всё это время заметно насторожились как только массивный кусок железа открылся. Из гаража никто не вышел, дилер стоял возле двери и не хотел выходить. Вместо этого он направил пистолет в сторону своего чёрного внедорожника, где по-прежнему сидел уже очнувшийся Джисон. Он не не пытался выйти, хотя примат дверь не заблокировал, когда уходил, не рассчитывая, что тот проснётся. Хан не пытался кричать или убегать, потому что полицейский приказал затаится и не рыпатся, поэтому он следовал их плану и не хотел всё испортить. Даже несмотря на то, что было безумно страшно и дрожь в руках никак не унималась — он терпел. Дилер грозно смотрел на заднее стекло машины, за которым сидел ничего не подозревающий Джисон. Он не заметил дилера и не слышал скрипа гаражной двери, вглядываясь вперёд, чтобы увидеть и других полицейских, что затаились где-то в кустах и за углом соседнего здания. Дилер сжимает оружие сильнее и ставит палец на спусковой крючок. Его брови нахмурены, ноздри то и дело раздуваются, а зубы чуть ли не на крошку стираются. Он сомневается стоит ли разрушать то, за чем он так усердно охотился, но всё равно решает. — Чёртов Ли Минхо, ты пожалеешь о своём безрассудстве, — едкая ухмылка украсила его уставшее лицо. Выстрел. Стекло посыпалось мгновенно. Крик Джисона и въедающийся в уши, громкий звук смешались в ужасный дуэт. Офицер Ким отдаёт приказ немедленно ворватся в гараж и схватить наркоторговца, пока сам подбегает к автомобилю и вызывает скорую. Задняя дверь внедорожника открывается и мужчина видит лежащего на сидении хрупкого парня. Он смотрит на его лицо и убеждается в том, что это тот самый пропавший неделю назад Хан Джисон из фото. Офицер осматривает его, пробегается глазами по всему телу и не видит серьёзных ранений. Значит ли это, что ему повезло и пуля не попала? Возможно он успел пригнутся, однако когда мужчина решает проверить пульс, приставляя два пальца к шее Джисона, он в ужасе расширяет глаза и неосознанно раззевает рот. — Нет… — шепчет офицер, убирая из каштановых и пушистых волос Хана маленькие осколки стекла, что остались там после выстрела, — …эй, парень. Сердцебиения Джисона не слышно, а в его шею каким-то образом въелся небольшой кусок острого, скалистого стекла. Кровь испачкала весь воротник того самого бирюзового худи, которое так тщательно отстирывал Чонин в своём розовом тазике. Он ещё бубнил и жаловался, что пятна крови просто так из ворсинок вывести нельзя и ему приходится сдирать кожу на костяшках ради того, чтобы его друг ходил в чистой одежде. Интересно, стал бы этот мелкий парнишка снова ругать Джисона, если бы увидел эту картину и ещё более грязную вещь, чем ранее? Алые капли капают даже на кожанное сидение машины, пока офицер пытался не дёргать парня, чтобы стекло не вонзилось в шею бедного парня ещё глубже. — Вот же срань! — вопит примат, остро рыская глазами по полицейским, что окружили его. — Назад, ублюдки! Не подходите, иначе выстрелю! — вены на его лице разбухли, он покраснел от переполняющих эмоций. — Брось пистолет, — приказывает один из представителей порядка, однако наркоторговец слушать не собирается. — Бросить? — спокойно и саркастично переспрашивает примат, будто он и правда хочет послушать легавых. — Бросить? — уже выкрикивает, да так, что слюна изо рта выскакивает от негодования. — Да пошёл ты нахуй, ублюдок! Дилер вновь стреляет, попадая в рядом стоящего полицейского. У каждого из них был бронежилет, вот только он защищает грудь, а не голову. Полицейский безжизненно падает на пол, оружие, которое было направлено на дилера выскакивает из его руки и с грохотом падает на землю. — Хёншик! — кричит на своего пристреленного напарника один из полицейских, не веря во всё происходящее. Видимо, это был последний патрон. При повторном нажатии на курок раздался лишь щелчок, а ведь дилер горел желанием пристрелить каждого. Ему не удалось вырваться, когда злые и потрясённые внезапной смертью своего коллеги полицейские зажали уже безоружного наркоторговца. Скорая приехала довольно быстро. Сотрудники выходили осторожно, поглядывая в сторону гаража, где полностью озверевший примат вопил и вырывался до тех пор, пока его не вырубили. Офицер Ким выскочил из внедорожника и оставил работников, чтобы те аккуратно вытащили Джисона из машины, помещая на носилки. Мужчина подбежал к лежащему на полу полицейскому с дырой от пули в голове и схватился за волосы, громко выдыхая. Он потерял своего человека. Так глупо потерял.

***

Было приятно поспать у себя дома, наконец-то проснуться в знакомых стенах от солнечных лучей, а не холода или шума. Но сегодня Минхо вынужден покинуть родной дом ради своей же безопасности. Он уверен, что когда-то обязательно вернётся сюда, если сможет выжить, но сделает это не скоро. Парень собрал все самые нужные вещи по типу одежды, зубной пасты с шампунем и денег. На первое время этого достаточно. Осталось только попрощатся с ещё одним местом. Раздаётся звон колокольчика, когда Минхо оттягивает на себя стеклянную дверь. Продавец здоровается с ним, однако он не узнаёт молодую девушку за кассой. Опять сменился персонал. Минхо склоняет голову в знак приветствия из-за чего капюшон чёрного худи поднимается немного вверх. Минхо садится за столик в магазинчике и начинает есть свою лапшу быстрого приготовления, предварительно оплатив покупку. Молодая девушка, вероятно ещё школьница, оказалась намного приветливей и любезней предведущего работника, который выглядел угрюмо и мрачно на фоне улыбчивой и вежливой девочки. Да и сам Минхо в своём чёрнющем образе выглядел не лучше того вечно насупленного парня. Продавщица переключила канал на маленьком плазменной телевизоре, что висел на стене. Она выглядела раздражённой из-за какой-то попсовой музыки, что играла там уже который раз подряд. Одна песня сменялась другой и все они однотипные, будто под одну шарманку написанные. Темноволосый на самом деле понимает её и рад тому, что больше не придётся слушать эту нудятину во время того, как он будет есть свой очень полезный завтрак. Девушка теперь уже увлечённо смотрела телевизор, где крутили новости, а Минхо тоже невольно прислушивался, поскольку сидел спиной, и наркучивал лапшу на палочки, отправляя в рот. — Недавнее внезапное исчезновение студента наконец-то раскрыто. Ученика сеульского национального университета искали целую неделю, после того, как, по словам его близкого друга, он отправился в лес. Поисковые отряды прочёсывали огромные территории, прежде чем полиции поступил неожиданный звонок о том, что парня похитили. Звонивший сообщил точное местонахождение жертвы, поэтому полицейские немедленно выдвинулись на место. Наши источники сообщают, что в ходе специальной спасательной операции есть погибшие. На данный момент информация уточняется, наш репортёр сейчас находится на месте преступления, давайте послушаем… Внезапная дрожь пробивает тело Минхо. Он застыл на мгновение с одноразовыми палочками для еды возле лица и перестал жевать. Мин резко поворачивается, чтобы посмотреть на экран телевизора и убедиться в том, что ему не послышалось. Не послышалось. Репортёр стоит напротив того самого гаража с микрофоном в руках и что-то рассказывает. Минхо много времени не потребовалось для того, чтобы понять, что именно за той массивной и ржавой дверью он прятал товар наркоторговцев. Холодок бегло пробежался по его позвоночнику, дрожащие пальцы сильнее обхватили спинку стула, а слова ведущей новостей с новой силой въедаются в мысли. «…в ходе специальной спасательной операции есть погибшие». «…есть погибшие». Да не может такого быть, Джисон не мог… Минхо же наверняка послышалось, ну или телеведущая ошиблась и прочитала не так, как было изначально написано на бегущих строчках за кадром. Это не может быть правдой, только не с Хан Джисоном. Пожалуйста…