ЭКСПО

— Мамочка, мамочка, не уходи! Я же люблю тебя! — Милая, я должна, должна. — Почему? Не уходи! — Чеен-и, мы встретимся еще, нужно подождать немного. Но мы обязательно встретимся. Люблю тебя, мое солнышко. Чеен подрывается с кровати, проводя рукой по мокрым волосам. Ей снова снится этот сон четвертый день подряд! Девушка совершенно не понимает почему. Прошлое она уже отпустила, но только такие картинки, как этой ночью, всплывают в голове. Таких снов не было более двух лет, а тут ни с того ни с сего они снова напомнили о себе. Пак поворачивает голову в сторону, чтобы убедиться, что в этот раз не разбудила Лису. Нет, не разбудила, Лиса спит как убитая. Чеен облегченно выдохнула, зарываясь руками в волосы. Боль снова пронзила все тело, будто разряд тока повторился. Чеен взглянула на свою руку с браслетом: кожа в районе запястья покраснела и опухла. Боится уже притронуться, вдруг вчерашнее повторится. Девушка встает с кровати, с целью зайти в маленькую комнату. По дороге спотыкается о фигурку из дженги и тихо кричит, хватаясь за ногу. Закусывает до боли губу, жмуря глаза. Жизнь совершенно не щадит ее. Постоянно подкидывает что-то, от чего становится очень больно. С горем пополам, в темноте добравшись до комнаты, Чеен открыла холодную воду, быстро умываясь. Рискнула и поднесла покрасневшее запястье под струи. Рука не перестала болеть после такой процедуры, опухшее не спало. Больно, очень больно! Вспомнив слова своей соседки по горю про камеру, Чеен не смогла в темноте отыскать ее, поэтому просто вытянула вверх руку, делая оборот вокруг себя. Хочет, чтобы люди за камерами увидели ее состояние. Понимает, что может получить за то, что пыталась снять браслет, но боль стоит выше всего. Выйдя из комнаты, Чеен села на кровать, ожидая, когда в комнату кто-то зайдет. Она немного сомневается в том, что вообще кто-то может прийти, но надеется. И она не ошибается, потому что через пару минут в комнату заходит Стив с фонариком в руках и маленьким пакетом, в котором, по всей видимости, должны лежать медикаменты. Мужчина насколько мог тихо закрыл дверь, обращая внимания на спящую девушку. Подошел к кровати Чеен, положил фонарик в рот, зажав его зубами, открыл пакет и достал вату с бинтом. Опустился на колени, протягивая свою руку. Чеен заторможено смотрит на руку, а после соображает и протягивает больное запястье. Стив аккуратно принял его, осматривая и крутя в разные стороны. Хмурится, лучше рассматривая опухшее запястье. Достает из кармана военных штанов маленькую железную палочку и подносит к браслету. Секунда, и браслет падает на колени Чеен. Стив быстро и умело развязывает бинт, обматывая им красное запястье, затягивая не слишком туго. Делает из двух половинок своеобразный бантик и опускает руки, вытаскивая изо рта фонарик. Достает из пакета одну пластинку маленьких таблеток и протягивает одну из них девушке. Подает рядом стоящую бутылку с водой, намекая, что нужно выпить. Чеен подозрительно смотрит на таблетку, а Стив поясняет шепотом: — Анальгетик, снимает боль. Пак послушно берет протянутую таблетку, запивает ее и морщится от соленого вкуса во рту. Делает еще несколько глотков и отставляет бутылку. Смотрит вперед и видит, что Стив все еще сидит на корточках и смотрит на нее. Чеен смущается от пристального взгляда мужчины и внутри надеется, что тот перестанет так смотреть. Страшно до одури. — Больше не пытайтесь снять браслет, Пак Чеен, — строго напутствует Стив, надевая браслет на другую руку. Голос звучит угрожающе, Чеен снова, который раз за неделю, становится не по себе. Чувство, будто, после еще хотя бы одного такого предостережения и сознание потерять можно. — Вам все равно не удастся сбежать, — последний раз предупреждает мужчина, наконец поднимаясь с корточек и прерывая зрительный контакт с девушкой. Чеен старается не влезать в спор, оправдываясь по типу “я не пыталась сбежать!” Ей тут, в принципе, достаточно хорошо: тишина, спокойствие, отдых. А если говорить серьезно, то Чеен просто это не нужно. — Засыпайте, сейчас только третий час ночи, — рекомендует мужчина, подходя к двери. — Спокойной ночи, Пак Чеен, — кидает напоследок, также тихо закрывая дверь, как и в начале. У девушки сердце чуть не остановилось от такой заботы к своей персоне. Чеен уверена — Стив не просто так это делает, эта забота не просто так. По крайней мере Чеен приятно, приятно, что в этой дыре, в которой она застряла не по своей воле, к ней хотя бы не проявляют насилия. Может это только временно…

***

Снова белый кабинет, в который девушек привели на сдачу жизненных показателей. Лиса сидит на кушетке, ожидая, когда к ней подойдет Чонгук. Сам Чонгук ходит из одной комнаты в другую, перенося какие-то растворы и мешая их друг с другом. Образуются какие-то странные цвета в одной большой стеклянной миске, и Лиса настораживается. По идее, у нее снова должны были взять кровь, но происходит что-то очень странное, из-за чего сердце Лисы начинает стучать все сильнее и сильнее. Чонгук же спокоен, как и полагается. — Протяните руку, — требует парень, и Лиса протягивает. — А что сейчас будет? — скрещивая ноги, спрашивает девушка. — Я вколю вам дозу препарата, который покажет, может ли человеческое тело, в данном случае ваше, выдержать перегрев, — без стеснения объясняет секретную информацию парень, уже подставляя иглу к коже. Лиса резко выдергивает руку, заведя ее за спину, как сделала это в первую встречу. Глаза расширяются, слушая парня. Они и правда решили ставить эксперименты на ней?! Это и есть их план спасения?! Чонгук же совершенно не удивляется такой реакции, а лишь опускает голову и иглу, тихо вздыхая. Прислушивается к дыханию девушки, пытаясь определить, успокоилась она или нет. Судя по учащенному дыханию — нет. — Лалиса, мне нужно сделать этот анализ, — спокойно говорит Чонгук, пытаясь дотянуться до руки девушки. Но девушка настолько упиралась, что сделать это было непросто. — Я не позволю вам управлять мною! — возмущается она. Когда Лалиса упала на кушетку под давлением парня, тот отошел на несколько шагов и взял скотч со стола, разрывая зубами крепкий материал. Лиса испугалась, когда догадалась что задумал Чонгук. Она отодвинулась к самой спинке кушетки, прижимая ноги к себе и дрожа от страха. Парень не сдался и обошел кушетку, становясь сбоку от девушки, насильно вытаскивает руки из-за спины — с его силой это сделать было не затруднительно — перематывая их скотчем. Лиса пытается вырваться, кричит, слезы, уже как по заказу, текут по лицу, пелена снова застилает глаза, мешая видеть отчетливо. Парня не интересуют попытки Лисы вырваться. Она кричит — он игнорирует, она вырывается — он перекрывает, она бьет ногами по его бедрам — он терпит. Руки перевязаны скотчем, безумно давят запястья, которые в скором времени начинают синеть. Чонгук снова берет шприц, который откинул на стол пару минут назад, шикает, потому что часть вылилась из-за внезапного падения. Лалиса при виде шприца снова кричит, несмотря на немного сорвавшийся голос и больное горло. Она будет и дальше кричать, даже если голос пропадет совсем, потому что она человек, а не подопытная крыса. Чон уже насильно хотел вставить шприц и засунуть его как можно глубже, потому что крики девушки стали безумно бесить. Ему еще работать сегодня и принимать “клиентов”, а одна девчушка уже успела вывести все нервы из строя. — Я хочу видеть главного! — выкрикнула Лалиса, сжимая глаза. Она просит это не для того, чтобы оттянуть время, а для того, чтобы высказать свое негодование. Смелость эта как-то неожиданно пришла, отчего сама Лиса удивилась. Лалиса думает, что Чонгук разозлится и будет дальше пытаться насильно ввести содержимое шприца, но, на удивление, он спокойно отпустил руки девушки и отошел на несколько шагов назад, заведя свои руки за спину. Смотрит насмешливым взглядом, но без тени ухмылки. Лиса по глазам читает, что зря она сказала ту фразу. В помещение вошло несколько мужчин. Один из них заметно отличается от остальных: одет в спортивный костюм, черная кепка на голове, руки в карманах широко и небрежно расставлены. Остальные четверо мужчин стоят сзади него, одетые в деловые костюмы. Никого из них Лиса не видела раньше, возможно, потому, что они одеты не как все, поэтому расширила глаза, смотря на каждого по отдельности. Мужчина в костюме зашел с опущенной головой и стоит сейчас так же, пока Лалиса досконально его осматривает, пытаясь сразу обнаружить угрозу. — Здравствуйте, Лалиса! — выкрикивает неожиданно он, поднимая голову и расправляя руки. Выглядит мужчина довольно счастливым, ни намека на угрозу. Лиса может лучше рассмотреть его лицо. Широкие брови, карие глаза, круглый нос, щетина на нижней части лица, над одной из брови набита татуировка в виде маленького мультяшного робота. На нем нет никаких аксессуаров, никаких цепочек, что так отлично вписывались бы в его образ. На вид Лиса дала бы тридцать. — Вы меня знаете? — дурацкий и глупый вопрос, который случайно возник в голове у девушки. Мужчина по-доброму улыбается. — Конечно, — одним словом отвечает он. — Я знаю о тебе все, — чисто невзначай упомянул он. — Меня зовут Итан. Я создатель этой обширной базы и этого городка. Рад познакомиться с вами лично. Лиса расслабляется под улыбкой мужчины и старается не смотреть на усмехающегося Чонгука, облокотившегося о стол, и на трех охранников позади Итана. Потому что вот они и не дают расслабиться. Мужчина осматривает девушку, подходя к ней ближе. Сначала смотрит на лицо, осматривает каждую родинку на нем, опускает взгляд на футболку, поверх которой выведено “Лалиса Манобан”, опускается ниже и задерживается на руках, перевязанных скотчем. Хмурится, поворачиваясь к Чонгуку, глазами спрашивая “что это такое?” Тот лишь пожимает плечами, оставаясь совершенно спокойным. — Чонгук, сынок, будь добр, сними это с нашей гости, — сквозь зубы приказывает мужчина без единого намека на доброжелательность, и Чон слушается, небрежно и не беспокоясь о боли девушки руками разрывает крепкий скотч, пока Манобан сидела с круглыми глазами. Разорвать скотч двумя руками! А скотч явно крепче, чем в Сеуле производят. — Почему вы держите нас здесь? — решилась спросить Лиса, растирая запястья. — Я думал, Квинс ввел в курс дела, — покачал головой Итан. — Он лишь сказал, что вы хотите сделать из нас роботов, — зло зашипела девушка. — Айщ, он так и не научился вести деловые разговоры, — возмутился мужчина. — Лалиса, у нас нет цели сделать вас бесчувственными роботами, это не наш формат. Мы всего лишь хотим, чтобы люди не зависели от возраста, чтобы люди жили вечно и не умирали. Пара препаратов, витамины и некоторые современные технологии, всего-то, но они помогут продлить жизнь. — А как насчет того, что вы делаете это насильно? — начинает больше злиться девушка. — Ц-ц-ц, неправильно, Лалиса. Если люди противятся тому, что было задумано изначально, тогда нужно их подталкивать к правильному, тому что должно быть, — поправляет мужчина. — О чем вы говорите? Что значит “задумано изначально”? — теряется Лиса. — Лалиса, вы знаете, что изначально люди должны были жить вечно. Они не должны были умирать в семьдесят лет или меньше. Не должно было быть такого понятия, как кладбище. Земли не должны были хранить останки людей. Но сами же люди изменили все это, никто не спрашивал нашего с вами решения, все просто решили за нас, не думая о нашем благополучии. — Несправедливо, — шепчет Лалиса, вслушиваясь в слова мужчины. — Верно! — поддержал Итан. — А ведь замысел Бога должен исполниться. Мы исполняем замысел Бога. Люди еще не создали волшебные лекарства, которые продлят жизнь на сотни лет, но благодаря нашим устройствам вечная жизнь станет возможной. Мы не хотим никакого вреда принести вам. Лиса сидит все так же на месте и обдумывает услышанные слова. С одной стороны, все выглядят безобидно, без тени какого-то страшного промысла, логично… С другой стороны, Лису смущает тот факт, что подчиненные Итана нагло похищают людей, держа их в заключении и заставляя сдавать жизненные показатели. — Ваше решение, Лалиса? — внимательно смотрит Итан на девушку, беря со стола шприц и проводя по нему пальцем. — Готовы ли вы стать частью нового поколения или хотите так же продолжать жить, зная, что рано или поздно придет и ваша очередь умирать? Лиса кусает и так искусанную губу, сильно нервничая. Ее руки с новой силой стали потеть, а на лице уже выступили капельки пота. — Я готова… — неуверенно шепчет Лиса, и Итан улыбается, а Чонгук, кажется, успокаивается, — жить столько, сколько мне положено, а не становиться бездушным роботом, — смелее поднимает глаза к мужчине, который всунул шприц в руки Чона. — Зря вы сделали такой выбор, он не приведет ни к чему хорошему. Я лишь пытался спасти вас от несправедливой смерти, — сочувственно качает головой Итан и кивает Чонгуку, который в тот же момент мигом оказывается возле девушки со шприцом в руках. Лиса снова пытается вырваться, выкручиваться под тяжелыми руками парня, которые держат ее, чтобы та успокоилась. Но Манобан продолжает свою борьбу, поворачивая голову в сторону двери, к которой направился Итан со своими людьми. Слезы скатываются по лицу, девушка не контролирует свои эмоции и действия. Один раз рука замахивается и проходит по лицу парня, который срывается и отпускает руки Лисы, быстро вставляя шприц в левый бок девушки. Крик проносится по всему помещению, а Лиса медленно закрывает глаза.

***

Пот стекает по лицу, в организме начинается пожар, буквально расплавляя все внутри. Лиса подрывается, ощущая, как пот градом стекает по лицу и как глаза опаляет ослепительный свет. Девушка ощущает, как температура повысилась выше нормального. Чувствует, как лицо быстро превращается в красный цвет. Пытается руками протереть лицо, но они оказались в наручниках. Манобан непонимающе смотрит на них, пытаясь пошевелить пальцами, но они онемели. Лиса снова откидывает голову на подушку, потому как пелена на глазах, кружащаяся голова и сумасшедшая температура не дают нормально думать и сопротивляться. В помещение кто-то зашел, подходя к Лисе, пока сама девушка ощущала громкий шум в ушах, пытаясь плечом зажать уши. Игла шприца вошла в руку, вводя какое-то лекарство. Через несколько секунд жар и черный свет в глазах прошли, уши перестали жечь. Лиса с трудом поворачивает голову, фокусируя взгляд. Она увидела девушку, которая стоит над ней, вытаскивая иглу из руки. Лиса осматривает комнату и отмечает для себя, что она отличается от той, в которую ее заперли изначально. — Где я? — шепчет Лалиса девушке. — В помещении для самых буйных заключенных, — холодно отвечает девушка, складывая все нужные препараты в один отсек тумбочки. Ее голос чем-то напоминает Чонгука — голос такой же холодный и безэмоциональный. А глаза такие черные, что ощущение, будто смотришь в бездну. “Самых буйных? Серьезно?!” И сколько же тогда этих комнат в этом городе? Потому как, она явно не одна такая. — А вы кто? — Твой лечащий на время врач Ким Дженни. Это все, что тебе нужно знать, — отшивает она, собираясь уходить из комнаты. — Глаза закрой и спи, — приказала Дженни, — через несколько часов у тебя будут посетители, — закрывает за собой дверь, не давая сказать что-то Лисе. — Но... как же… — пыталась прошептать Манобан, но сдалась, тяжело сглатывая. Неприятный ожог еще остался внутри тела. Бросив все попытки что-то сказать, Лиса попыталась встать. Тело онемело совсем, поэтому каждое движение отдавалось болью. Из-за наручников запястья стали синими, а каждое трение о них кожей вызывало разряд по всему телу. Сдавшись, Лиса решила как можно лучше осмотреть комнату. Одна кушетка на все помещение, один стол и тумбочка, в которую Дженни складывала таблетки, один стул для посетителей, видимо, и как же повезло! — в комнате есть окно. За ним видно дерево, шатающееся из-за ветра. Лиса уже и забыла какого это — смотреть на природу. Ведь уже прошло около полторы недели, как родственники ждут девушку в Нью-Йорке. В таком лежачем состоянии прошло неизвестно сколько времени. Высчитывать день по луне, время по солнцу и держать в уме каждую секунду Лису никто никогда не учил, поэтому это далось сложно. В голове Лалиса только и делала, что вспоминала детство и придумывала будущее, больше же делать нечего. В помещение вошли люди, и Лиса подняла голову, чтобы рассмотреть получше. Это тот же самый мужчина в костюме, только вот теперь костюм другого цвета. “Интересно, сколько раз на день он меняет костюмы?” — усмехается мысленно Лалиса. — Лалиса, как приятно вас видеть, — говорит Итан, становясь снова в небрежную позу. — Жаль, правда, что при таких обстоятельствах, — указывает на помещение. — По правде говоря, мы не так много заключенных отправляем в похожие комнаты. Просто ты оказалась слишком буйной. Так сказал Чонгук. А он очень нетерпеливый и не любит слишком громких, — выкладывает все как на духу. — И что здесь будут со мной делать? — Лиса не хочет знать, но спрашивает, чтобы подготовиться. — Ну-у, — нараспев сказал Итан, — ты не даешь самостоятельно помочь тебе, поэтому мы обязано это сделать, пусть даже таким способом. Лиса нервно усмехается, убеждаясь, что как бы она не сопротивлялась, эти попытки тщетны. Ее все равно превратят в робота. — Пожалуйста, не нужно напрягать моих людей и выводить их нервы, — просит Итан. — Тебе не сбежать. И чтобы тебя в этом убедить, скажу немного о том, где мы находимся. Точнее, вокруг чего. Вы видели дерево через окно, это пальма, — объясняет мужчина, беря стул с угла и садясь на него. — Боюсь вас расстроить, но это совершенно не живое дерево. Вокруг нас нет ни деревьев, ни растений. Мы находимся посередине острова, на котором вырубили все, абсолютно все, теперь на этой земле есть лишь асфальт, очень много куполов и очень-очень много охранников с оружием, — как бы между прочим упоминает про охрану Итан. — И что вы хотите этим сказать? — усмехается Лиса, скрывая свое удивление от сказанных слов. — Что я беззащитна? Что у меня нет выбора? Напомнить, что я нахожусь здесь насильно? Или что вы такой крутой со своими людьми и деньгами? — издевается она. — Нет, совсем нет, — оправдывается Итан. — Хотя насчет первого и второго да. Возможно, немного насчет и третьего, и четвертого также да, — соглашается в конец он. Лиса замолкает. — Уверен, вы понимаете, что я делаю это… все это не потому, что мне надоело покупать одну и ту же одежду каждую неделю, а на это есть причины, которые вы уже слышали, — натыкается на серьезный взгляд девушки. Итан видит, что Лисе не хочется говорить, и что она не будет. — Хорошо, — сдается мужчина, поднимаясь со стула. — К тебе еще один важный посетитель, думаю, вы хотели увидеть его, — выходит из помещения, закрывая дверь. Но вышел он сам. Лиса поднимает голову и смотрит на тех самых двух охранников, которые сопровождали Итана, и поднимает бровь. В следующий момент в помещение заходит Чеен, и Лалиса улыбается, видя ее, но когда проходит взглядом по шее, улыбка спадает. Потому как на ее шее виднеется большой шрам, которого до этого не было видно.