ЭКСПО

— Чеен, ты не представляешь, что они хотят сделать, — начинает тараторить Лиса, как только девушка вошла в помещение и под надзором двух мужчин села на стул. — Знаю, Лиса, знаю, — заулыбалась Чеен, в то время как Лиса немного затормозила. — Знаешь? — еще раз переспрашивает она, подняв брови. — Да, — улыбается во все лицо Пак. — Хорошо, отлично, — расслабляется Лиса. — Тогда нам нужно скорее бежать отсюда. — Нет, зачем? — не понимает девушка. — Они хотят сделать мир лучше, освободить людей… — Нет, Чеен, нет! — перебивает радостный рассказ девушки Лиса. — Они не этого добиваются! Они хотят сделать всех людей роботами, чтобы те ничего не чувствовали и жили по программе! — пытается достучаться до разума подруги. — Нет, это совершенно не так, — не соглашается и хмурится Чеен. — Лиса, ты представь, как это круто — жить вечно! Никто не может дать этого шанса, кроме этих людей. Ты послушай правительство! Они хотят сделать мир лучше, приспособленным для хорошей жизни, такой, чтобы люди жили дольше положенного. Но у них ничего не выходит! А мы продолжаем страдать, наши близкие продолжают умирать! — Чеен, — тихо шепчет Лиса, смотря на озлобленную девушку, — это заблуждение! — кричит теперь она. — Они обманывают тебя! — Они делают жизнь лучше, — зашипела Чеен, в то время как в ее глазах стали собираться слезы. Единственный человек, который стал ее понимать, с которым она поделилась частичкой себя, и он пытается переубедить и говорит, что ее обманывают. — Чеен, ты только посмотри на себя! Эти люди вшили тебе под кожу какую-то ерунду, которая контролирует твое тело! Они сделали это насильно! — Нет, я позволила им, — опровергла догадку Лисы. — Разве не ты говорила мне, что эти ученые опасные, и им не нужно доверять? — Они наполняют жизнь смыслом, — как только слеза скатилась-таки по лицу, Чеен быстро встала, чтобы уйти. Лиса и так увидела много пролитых ею слез. — А разве смысл жизни не в том, чтобы радоваться ею? — тихо прошептала Лиса, смотря в потолок. Чеен затормозила. — Да, мы не вечны, но у нас есть чувства. Разве не чувства самое важное? — Лиса усмехается. — Ты только посмотри на себя. Тебя обманули, а ты повелась. Как ты только могла поверить в этот бред? — Это не бред, Лиса, — вытерла слезы Чеен и ответила стальным голосом. — Да, с препаратами и технологиями под кожей многого не почувствуешь, возможно, даже все чувства испарятся, но мы родились, чтобы жить. Этот замысел был у Бога изначально… — Прекрати! — выкрикнула Лалиса, поднимая руки вверх, но наручники запретили освободить их. — Итан просто чокнутый псих, помешанный на замыслах! Не нужно идти ему навстречу и позволять делать, что ему вздумается. Чеен, у тебя еще есть шанс. Одумайся! — И лежать в такой же палате?! — Чеен повернулась лицом к Манобан. — Привязанной к кушетке и с успокоительным рядом? Нет, Лиса, я тоже человек, мною управляю я, я! И я хочу иметь право выбора. Ты никто, чтобы приказывать мне, — грубо сказала Чеен, а у Лисы дыхание прервалось. Она расширила глаза, не веря, что эти слова исходят из уст ее подруги, с которой она встретилась чисто случайно. Чеен уже не тот человек, который улыбался Лисе и говорил, что все будет хорошо. Ее подменили. Чувства стали испаряться… Она уже частично стала частью замысла психопата. — Чеен, прошу, — последний раз просит Лалиса, поднимая голову и смотря мольбными глазами на девушку. — Нет, Лиса, я хочу этого. Чеен уходит, захлопывая за собой дверь, оставляя после себя пустоту, оставляя разрушенную надежду. Лиса плачет, кричит, изливая свои накопившиеся чувства. Бьет руками о кушетку, вызывая ужасный звук по всей палате. В комнату не спеша заходит девушка, с которой Лиса познакомилась сегодня утром, не смотря достает шприц из кармана халата и ампулу из тумбочки. Снова вводит лекарство в руку Лалисы, после которого та почти сразу уснула с застывшими в глазах слезами.

***

Маленькая девочка бежит по коридору с листом бумаги, сжатым в одной руке. Поправляет лямку рюкзака, который сползает с ее плеча. — Папа, смотри! — кричит она в пустоту, но продолжает бежать и улыбаться. — Папочка! — расширяется улыбка, маша перед чьими-то глазами листом. — Я получила пять! — разворачивает лист и показывает прямо. — Молодец, солнышко! — хвалит ее кто-то, но лица не видно. Картинка повторяется: девочка бежит по коридору, но с каждой секундой она меняется в девочку подросткового возраста, а после и в девушку выпускного класса. Она бежит с тем же листом, но улыбка с ее лица стала спадать и в конце совершенно поблекла. Все вокруг превратилось в черное пятно, лампочки перестали освещать белый коридор.

***

Чеен подрывается с кровати и ощущает ужасную боль в районе шеи. Жмурится, сдерживает крики, чтобы не испугать охранников, прикладывает руку к больному участку кожи. Чонгук предупреждал, что после внедрения в ее тело импланта будет преследовать боль, но Чеен совершенно не думала, что она будет настолько сильной. Чеен прокручивает в голове приснившуюся сцену и швыряет подушку в стену. Смотрит в зеркало напротив, видя растрепанную себя. Вскакивает с места и подбегает к зеркалу, протягивая к нему руку, чтобы дотронуться, но как только она это смогла сделать, зеркало треснуло и рассыпалось на мелкие осколки. Чеен ахает, смотря на свои руки, которые покрылись фиолетовым оттенком всего на пару секунд. — Что за…

***

Лиса стучит в который раз наручниками по кушетке. Звук жутко раздражает девушку, но смотреть в одну точку на стене стало слишком занудно. — Прекрати стучать, — шикает зашедшая Дженни в комнату, но это не повлияло на действия Лисы, она лишь усмехнулась. — Я сказала прекрати стучать! — выкрикнула злобно Ким. Лиса остановилась, но не испугалась. — Это единственное, что меня успокаивает, — отзывается Манобан. — А тебя успокаивают лекарства, которые ты вкалываешь мне в кожу? — Меня успокаивают люди, которые ведут себя мирно и тихо, как ты, — подчеркивает последние два слова, награждая злобным взглядом, который как бы предупреждал ее о том, что не стоит противоречить, и нужно просто слушаться врача. Лалиса поворачивает голову в противоположную сторону, всматриваясь в окно, картина которого теперь не успокаивает. Привычные пальмы сменились на грозу в небе, которая иногда поблескивала. Лиса хмыкает, снова возвращая голову в прямо лежачую позицию. Снова она будет смотреть в чисто белый потолок, который начинает изрядно бесить. — Когда я буду отсоединена от наручников и смогу нормально двигаться? — спрашивает Лиса, смотря на Дженни. — Тебя что-то смущает? — Да, спина жутко болит, мышцы онемели. Спасибо, что спросила. — Иронии у тебя хоть отбавляй, — подметила Дженни, снова проделывая свой план: шприц, таблетки, укол. — Это был сарказм, — тонко подмечает Лиса, смотря на то, как игла вводится в ее руку. — Сколько мне еще будут колоть эти лекарства с побочными эффектами? — уточняет Лиса, в то время как Дженни настораживается. — Какие побочные эффекты? — строго спрашивает она, резко вытаскивая иглу, причиняя слабую боль заключенной, которая ойкнула. — Какие побочные эффекты?! — повторила Ким более настойчивым голосом. — Да просто… голова болит, не более, — насторожилась Манобан, немного дергаясь. — Тогда все хорошо, — успокоилась Дженни, возвращая на лицо былую невозмутимость. — А что, бывают другие последствия? — У кого как. Твой организм, видимо, заметно отличается от остальных. — Чем? Почему? Как? — заинтересовалась заключенная. — Приду через час, поешь, и отведу тебя на свидание, — предупредила Дженни, быстро перескакивая с одной темы на другую. Живо разворачивается, выходя из помещения, закрывая его на свою карту. — Вообще-то некультурно оставлять человека без ответов на свои вопросы, — шепчет в пустоту Лиса. — Но не мне же это говорить, конечно…

***

Час прошел для Лисы слишком быстро, показалось, что всего минут десять, потому как Дженни вернулась быстро. Принесла поднос с едой, ждала и пристально наблюдала за девушкой, пока та ела, и приказала убрать посуду мужчине. Дженни подошла к Лисе и достала ключ из кармана своего халата. — Будешь выпендриваться, на кушетке и повезу, — предупредила Дженни, выставляя перед глазами Лисы ключ. — Конечно, — холодно улыбнулась Лалиса, смотря на врача. Ким расстегнула наручники и указала на дверь. — После тебя. Лиса усмехнулась, но все же стала идти впереди. Она обернулась, когда дверь закрылась, и увидела за собой четырех людей: Дженни и еще трех мужчин. Какая безопасность! Раньше ее вели двое, а теперь прям команда. — Куда мы идем? — спросила Лиса, поворачиваясь лицом к Дженни и идя задом. Дженни молчит, пытаясь сдержать гнев от накалившейся ситуации, прикусывает сильно язык. Лиса вдруг сталкивается с чей-то грудью, что заставляет ее остановиться. Духи с ароматом мяты и яблока. Только один человек в этом странном и суперсекретном городе пользуется духами. Ну конечно. Итан. Лиса трагически закрывает глаза. — Вы не очень рады меня видеть, да, Лалиса? — усмехается Итан, озвучивая вопрос в затылок девушке. — Зато я рад видеть, что вы чувствуете себя лучше и не выходите из-под контроля. — Не очень получается, если честно, — поворачивается лицом к Итану Лиса. — Каждый раз, когда представляю ваше лицо, ощущаю ваш запах, который присосался к белым стенам палаты, мне хочется увидеть вас и ударить своими жалкими силами, — признается Лиса, улыбаясь, но и за сто метров можно было понять, что она была не искренняя. — Очень мило, — стискивает Итан зубы. — Зачем вы хотели со мной встретиться? — вспоминает изначальную цель встречи. Мужчина усмехается спешке девушки. И наглости. В первую их встречу девушка была растерянной, а потом стала дерзкой, видимо, впервые. А сейчас так смотрит на него, с таким серьезным взглядом, дерзит в ответ, старается казаться крепким орешком. — Здесь я задаю вопросы, Лалиса, — посерьезнел Итан, смотря в упор. — Ты еще не приняла тот факт, что каждый человек на Земле достоин жить вечно? — Приняла. Но я долго размышляла и не приняла тот факт, что это будет сделано неестественным способом и насильно. Мужчина нахмурился, но предполагал такой ответ. — Жаль, искренне жаль, что придется снова использовать силу, — “сочувственно” покачал головой Итан. — Мне правда жаль, Лалиса, — развернувшись на пятках, Итан ушел в коридор, оставляя девушку. — Подождите, что…? — Лиса не успела договорить, как Дженни схватила ее руки, заключая в наручники. — Не дергайся и шагай обратно, — громко приказывает врач, когда Лиса пыталась вырвать свои руки. — Снова в психушку? — нервно засмеялась Лиса, наименовав свое временное жилище. — Да.

***

— Сэр, у нас есть проблемы, — оповещает вошедшая в комнату девушка, обращаясь к мужчине, стоящему спиной к ней. — Закончилась коллекция Louis Vuitton? — запаниковал мужчина, не оборачиваясь и продолжая смотреть в окно. — Нет, сэр. — Тогда все остальные проблемы не такие уж и большие проблемы. — Вы ошибаетесь, сэр, — девушка нервничает, топчась на месте, и разминает пальцы. Она боится и слово сказать, потому что, если будет какая-та проблема, отчитают в первую очередь ее. А она только недавно начала работать в этом городе, о котором слышала от своих предков. — Так поведай мне, Мелисс, — ужасно страшным и холодным голосом попросил мужчина, от которого Мелисс бросило в пот, а колени так и стали непроизвольно дрожать. — Пришли результаты всех заключенных, — дергается девушка, пытаясь понять, куда деть руки. — Пусть твой голос не дрожит, Мелисса, говори смело, — подталкивает к смелости мужчина, раскручивая ручку в руках. Девушка мечется от двух вариантов: сбежать через открытую дверь, либо не дрожа голосом говорить. — Половина всех не совсем здоровы, их нужно лечить; остальная половина со сложностями, у одних генетический код поврежден, у кого-то нарушен обмен веществ. В данный момент некоторые уже лечатся, проходят реабилитацию. Мелисс замолчала. — Это не проблемы, какие проблемы на самом деле произошли? — подозревает мужчина. — Те, кто полностью здоров, кому уже начали вводить в фазу номер два: внедрение технологий в тело, немного пострадали. А десятеро умерло. — Что ж, — мужчина перестал ломать ручку и кинул ее на пол, складывая руки за спину. — Тогда придется пожертвовать еще людьми. Продолжайте операцию. — Но могут пострадать еще больше людей! — Эксперименты требуют жертв, — мужчина поворачивается лицом к девушке, смотря пронзительным взглядом. — Не забывай об этом, Мелисса, иначе мой план совершенно не осуществится, чего мне категорически не хочется. — Да, сэр, — приходится согласиться Мелиссе. — Уходи, и докладывай обо всех изменениях и отклонениях. — Да, сэр.

***

Чеен плачет, забившись в углу. Ее руки дрожат, а кожа будто воспламеняется, будто ожоги по всему телу. Шея болезненно пульсирует, отдавая головной болью. Девушка хаотично водит руками по голове, рукам, ногам, стараясь унять боль или хотя бы перекрыть ее. — Нет, нет, нет... Чеен шепчет, хватаясь руками за стену, но не находит опору. Руки падают на пол, а пальцы сгибаются, начиная хрустеть. Рот открывается в беззвучном крике, шея внутри сжимается, будто кто-то душит девушку. Чеен кажется, что помещение сдавливает ее, сжимает, настигает, приближается, чтобы заключить в свои стены. Перед глазами то темнеет, то светлеет, то звездочки, то пятна. Влага внутри будто закончилась, слезы не выходят наружу, не текут, но Чеен кажется, что она захлебывается в слезах. Чеен слышит крики вокруг себя, слышит какие-то звуки, чувствует, как в руку что-то вводят, как ее поднимают с пола, куда-то кладут и куда-то уносят. Чеен поднимает руку, поднимает ноги, пытается ими шевелить, но участки тела полностью немеют. Девушку перемещают с одного места на другое, вводят в руки иглы, подключают к капельнице, но только Чеен пытается повернуть голову, что-то рассмотреть, чему-то препятствовать, все размывается. Чеен поднимает руку перед собой, но и ее видно с трудом, фокус полностью потерялся, прежде чем глаза закрылись.