ЭКСПО

— Она приходит в сознание, сэр. Парень отвлекается от просматривания документов и подходит к кушетке, на которой лежит Чеен с закрытыми глазами. Девушка, стоящая возле Чеен, отходит на несколько шагов от кушетки, ожидая дальнейшие указания врача. — Подай фонарик. Девушка достает из кармана халата фонарик, носящий постоянно с собой, и протягивает парню, который тотчас выхватил его из рук. Двумя пальцами оттягивает кожу и светит в зрачок, удостоверяясь в том, что реакция на свет есть. Врач выключает фонарик, отдавая его в прежние руки. — Мисс Чеен, — зовет девушку он, потряхивая за плечи, — вы меня слышите? — задает вопрос, наблюдая, как веки подрагивают и глаза открываются. — Что со мной случилось? — спросила изнеможенная Чеен, сразу приподнимаясь на локтях, но врач опередил ее действия, мягко надавливая на плечи, как бы приказывая снова вернуться в исходное положение. — Кто вы? — рассматривая парня напротив, задала вопрос девушка, ведь видит этого рабочего в первый раз за все время нахождения в этой лаборатории. — Я Феликс, реабилитолог и ревматолог, — представился парень и убрал руки за спину, когда девушка скинула их со своих плеч. — Реабилитация мне не нужна и суставы не болят, — сразу же уведомляет Чеен, искренне не понимая почему ее принимает этот врач — Феликс — а не Чонгук, как это было раньше. — Ревматологи лечат не только боли в суставах, — парень улыбается и поворачивается к столу, беря в руки планшет. — У вас был обнаружен остеопороз на стадии сдачи анализов. Смею предположить, что раньше у вас не возникало симптомов этого заболевания, но, при внедрении импланта в ваше тело, оно проявилось. Из-за этого у вас стали синеть или краснеть руки, из-за этого вам было тяжело дышать и перед глазами все плыло. — Только из-за этого? — не верится Чеен. Феликс замолчал, прижимая губы. Он не будет отчитываться перед своим пациентом. Единственный перед кем он отчитывается — Итан и Квинс. И только им он рассказывает информацию, которая для Чеён секретная. — Зеркало в твоих руках разбилось, верно? — уточняет Феликс, загадочно улыбаясь. — Да, то есть не совсем, то есть я просто прикоснулась, — запуталась в выражениях Чеен, прикладывая руки к вискам. — Это вообще нормально? — переживающе спросила девушка. — Не совсем, но для первого раза — это еще цветочки. — Что значит “для первого раза”? — Это будет повторяться. Некоторые одним пальцем могли сжать пластик, сломать охранникам руку и еще много чего остального. Вначале так и получается — зеркало. Ну а после будет сложнее. — Это побочные эффекты от импланта? — догадывается Пак, но внутри все все равно сжимается. — Частично, — соглашается Феликс, подходя ближе к заключенной. Подносит руку к шее девушки, нежно поглаживая подушечками пальцев то место, где немного оттопырена кожа. — И что будет дальше? — заинтересовалась практичной стороной девушка. — Дело времени и степень сложности эффектов, — поясняет Феликс, убирая руку с шеи. — Не переживай, это ненадолго, — с важностью отметил парень, обезоружено улыбаясь. — Это очень успокаивает, — издевается Чеен. На самом деле, не успокаивает. Таких эффектов быть не должно, это впервые, когда у девушки проявляется что-то подобное. Не на такое она подписывалась, когда добровольно разрешила врезать себе в кожу имплант. Чонгук не говорил, что все пройдет гладко, и не говорил, что это будет приятно, но не на такое она рассчитывала. Насколько ей стало известно, этот имплант — первый — контролирует температуру в теле. Если температура повышается — имплант ее понижает, если понижается — повышает. Тест на то, может ли человеческое тело выдержать перегрев, на Чеен сработал плохо. Первые минут двадцать был приступ, который еле успели устранить. Риск перегрева был слишком высок, температура поднялась выше среднего, это было не самым лучшим временем. Чеен уже думала, что это последние минуты ее жизни, готова была проститься с лучшими годами, но, к счастью, Чонгук быстро подоспел и спас жизнь девушки. Конечно, потом сильно разозлился на работников ЭКСПО за то, что те переборщили с дозой, потом злился на то, что у девушки плохой иммунитет, плохое здоровье. Чонгук изначально показался Чеен мутным парнем, поэтому она остерегалась его. От него исходила неприятная энергетика, хотя что-то внутри подсказывало, что так будет не всегда, что это все не на самом деле. Чеен относилась к парню хорошо, только пока тот вел себя тихо и обезоружено, пока он был спокоен и молчал. Но когда он начинал открывать рот и возмущаться, или кричать на кого-то из людей, хорошее отношение испарялось, а на смену приходило раздражение, а иногда — небольшой страх. Чеен уверена, что Чонгук не сделал бы ничего плохого, не причинил бы боль и не использовал насилие, только не по своему желанию, и поэтому на душе было немного спокойнее. — Я возьму вашу кровь, чтоб проверить уровень гемоглобина. Если ваша кровь в норме, то перейдем на следующий уровень: внедрение импланта, контролирующего твои эмоции, — сообщил Феликс, отходя к столу и беря планшет в руки, на котором информация о здоровье Чеен. — Ваше здоровье ухудшается, это не к лучшему. — Зачем мне имплант для эмоций? — не понимает девушка. — Эмоции — враг человека. Они контролируют им, управляют. Человек должен сам понимать, как поступать, а не подчиняться кому-то и чему-то. — Звучит как заученная фраза, — хмыкает Чеен. И Феликс не смеет возражать, потому что да, эту фразу вдалбливали каждому ученому каждый день. Поэтому каждый раз ему приходится повторять одно и тоже всем заключенным, когда те задают вопрос, для чего нужны импланты. Такие слова вылетают чисто автоматически, просто потому, что они, кажется, единственные, которые застряли в голове, и больше ничего. И ночью ему не снятся сны, он только и делает, что видит, как вставляет импланты в кожу людей или читает анкеты о здоровье тех самых людей, потому что только это он делает. Он не мечтает о другом будущем, хорошем будущем, где ему не придется выполнять приказы и принадлежать кому-то. Он не знает, что такое счастье или радость. Он улыбается, но внутри пустота. А пока ему остается исполнять только одно — свои задания. Чеен же считает, что это круто — контролировать эмоции, и не ей это нужно делать. Эмоции, и правда, страшная штука, которую контролировать и собрать сложно. И этот шанс не нужно упускать, не нужны психологи или специалисты, обычные импланты, да, с побочными эффектами, зато действенные. — В следующий раз, когда захотите прикоснуться к чему-либо, просто наденьте эти перчатки, — Феликс протягивает Чеен черные перчатки. — Они будут сдерживать твою… разрушаемость. А лучше вообще не снимай, так будет безопаснее для всех. — Почему это происходит? — Физика. Пока ваша температура тела ниже тридцати шести, вы безопасны, а когда выше — опасна. Прикасаетесь горячими руками к стеклу — оно трескается. Это как залить кипяток в хрустальную вазу, — поясняет, как школьнице парень. — Я плохо учила физику в школе, — зачем-то упоминает школьные годы Чеен, но очень хорошо понимает, о чем говорит парень, и что он имеет в виду. — Не забывайте надевать перчатки. Ночью тоже. Будет неудобно, поскольку они объемные, но я делаю все возможное, чтобы это исправить, — глаголет Феликс и смотрит на девушку. — Можете идти, — подталкивает Чеен, видя, что она не собирается никуда уходить и чего-то ждет. Но Пак продолжает сидеть, теребя держащие в руках перчатки. Ей хочется узнать больше о своем состоянии, но видя не сильную открытость парня, она сомневается в правильности и нужности интересующих ее вопросов. И только она хотела открыть рот, как сразу же его закрыла. — Спасибо, — просто говорит Чеен, поспешно поднимается, топчась на месте. После открывает дверь, последний раз смотрит на Феликса, слабо улыбается и выходит. Охрана идет позади, наблюдая за заключенной, в то время как она прижимает к груди перчатки.

***

— И долго меня будут здесь держать? — раздраженно спрашивает Лиса. Лалисе сделали уступку — теперь она не привязана к кровати, лишь наручники на руках единственное, что удерживает на цепи. Вместо твердой поверхности кушетки теперь она лежит в обычной кровати, только от этого отношение у девушки не поменялось. — Сколько Итан посчитает нужным, — отмахивается Дженни, вводя нужную дозу лекарств. — Куда делся Квинс и Чонгук? — вспоминает про двух других персонажей Манобан. — Я не обязана отчитываться перед тобой. Тебе не все положено знать. — Почему меня лечишь ты, а не Чонгук? — игнорирует сказанные слова Дженни и задает свой вопрос. — Он лечит здоровых, — выделяет последнее слово девушка и смотрит смертельным взглядом на Лису, — а я опасных. И ты одна из списка. — И чем я опасна? — Я не обязана отчитываться перед тобой. Тебе не все положено знать! — выкрикивает Дженни, кидая на стол инструменты. — До тебя с первого раза не доходит?! — До меня доходит только то, что объяснено и нормально, — тихо язвит Лиса, не рискуя говорить на повышенном тоне. Лиса уже просидела в этой комнате больше трех дней, она это знает, потому как отсчитывает количество уколов. Обычно в день было четыре шприца, сейчас был тринадцатый, поэтому логично заключить — прошло больше трех дней. Полная тарелка еды стоит на столе, совершенно нетронутая. Лисе не хочется есть. Она голодна, но ни один кусок не лезет в рот. Она только и делает, что пьет воду, даже слишком много воды. — Тебя ждет другой врач, занимающийся анализами. Их нужно проверить, поскольку твоя кровь загустела и найти вену в твоей руке очень сложно, — оповещает Дженни, покидая помещение с планшетом в руках.

***

— Чонгук, что я говорил тебе? — возмущается мужчина, отчитывая парня, которому совершенно безразличны его крики, и он просто спокойно стоит, крутя шприцы в руках и расставляя баночки по местам. — Почему я должен постоянно тебе напоминать об этом?! — видя незаинтересованность Чонгука, Квинс быстрым шагом подходит к нему и выхватывает планшет. Чонгук смотрит убийственным взглядом, но не протестует. — Да меня же Итан просто убьет, когда узнает, что ты сделал! — И что я сделал? — Не строй из себя глупого! Кто вкалывает больше ацетаминофена, чем нужно?! Один из подопытных умер из-за передоза! Ты же врач, должен был это знать! — «Эксперименты требуют жертв», — повторяет заученную фразу Чонгук, расставляя руки в сторону. — Одна жертва потеряна, но не весь эксперимент. Есть люди, на которых эксперимент подействовал, на этом человеке — нет. Так в чем проблема? У нас полно людей в заключении, и не один эксперимент не может пройти без жертв. — Вот почему именно я должен следить за хорошо исполненными приказами? — стонет Квинс. — Дело в том, что Итану нет разницы подействовал ли эксперимент, а в том, что каждый человек в заключении важен для него, балбес! — мужчина на взводе, руками проводит по волосам. — А теперь он хочет видеть меня в своем кабинете! Ты хоть знаешь, что это значит?! — Что вам конец, — предполагает Чонгук. Зная создателя базы, он на сто процентов уверен в этом. — Вот именно! А из-за кого? Из-за тебя! — Вы отдавали приказы, при чем тут моя вина? — взрывается Чонгук, перекладывая вину на мужчину. — Почему в том, в чем я не виноват, обвиняют меня? — Ты же ученый, в конце концов! Мог меня предупредить, что доза смертельная, я же не такой умный! — С вами спорить — себе смерть подписать, — бурчит под нос Чонгук, пальцем почесывая кончик носа. — Я прикажу Итану уволить тебя, если ты так долго думаешь и веришь каждому слову тех людей, которые совершенно не разбираются в медицине! — угрожает Квинс. — И что вы скажете ему? «Извините, сэр, я не изучил препарат и его дозировку для обычного человека, поэтому бездумно отдал приказ своему подчиненному»? Не думаю, что такой ответ устроит главного. Квинс задумался над словами парня. А ведь и правда, Итан просто убьет его, если узнает о какой-то проблеме, и даже не взглянет на то, что Квинс — главный управляющий, следящий за порядком и исполнением поставленных задач. Квинс лучший в своем деле. Он не первый месяц в ЭКСПО, знает абсолютно все об этом месте, все о плане и задумке. Квинс абсолютно уверен, что Итан так просто не убьет его из-за “важности”, хотя, зная холодность главного, он абсолютно уверен в том, что Итан не пожалеет о своем решении и своих действиях, если решится на подобный шаг. — Чонгук, никто не должен узнать о трупе. Все данные сотри, от тела избавься незаметно, — отдает приказы Квинс, поучительно указывая пальцем. — Я умен только в науке, а не в компьютерах, — уточняет Чон, поднимая вопросительно бровь. — Мне без разницы! — надрывает связки мужчина и затыкается, осознавая, что его могут услышать. — Либо ты выполняешь хорошо поставленную задачу, либо… —… либо проваливаю ее выполнение, — перебивает мужчину парень. — За удалениями данных обращаться не ко мне. А вот если нужно будет одолжить книгу с данными препаратов — вот это уже ко мне, — двусмысленно говорит Чон, кидая последний раз взгляд на Квинса, и возвращается к своим задачам. Квинс не смеет возражать, хотя так хочет этого, ведь он как бы главный. Но при виде строгого взгляда Чонгука, вся уверенность “крутого управляющего” испаряется. Квинс выглядит очень самоуверенным, но на самом деле это не совсем так, по крайней мере рядом с главным ученым ЭКСПО — Чон Чонгуком. — Вот же мальчишка, — тихо возмущается под нос Квинс, смотря из-под лба на Чонгука, пока тот не видит и не слышит. — Ладно, хорошо, — мужчина хлопает в ладоши. — Я найду нужного мне человека, ну а ты, будь так добр, не подвергай жизни других заключенных опасности и смерти, — смеряет грозным взглядом. — И не исполняй те мои приказы, которые не поддаются правильной науке! — Есть, сэр, — усмехается Чонгук, нараспев соглашаясь, поскольку последний приказ ему нравится больше остальных. — Без глупостей, малый, — строго напутствует Квинс. — Я вернусь, и чтобы все было как нужно, чтобы все было под контролем. — Есть, сэр, — безэмоционально повторил Чонгук, смотря на свои пальцы. — Смотри мне, в случае чего, кожу будут сдирать с твоего тела, — начальственным тоном изрек Квинс у двери. Открывая ее, он последний раз взглянул на помещение, нахмурился, а после вышел. — Дженни ко мне.

***

— Что вы хотели, сэр? — спрашивает девушка безразличным голосом. — Ты по специальности программист, мне нужны твои знания, — волнительно грызя ногти, говорит Квинс, а голос-то дрожит. — Для чего, сэр? — спешит узнать Дженни после долгого молчания мужчины. — Мне нужно замести следы. Один подопытный погиб. Только тебе я могу доверять, никто не должен узнать об этом. — А подопытный погиб по вине одного из ученых или вашей? — поднимает одну бровь девушка, уточняя очень важную вещь. — Как бы сказать, — задумался мужчина, — частично моя, частично ученого. — Если ученого, вы в безопасности, а если ваша — пощады не ждать, — поясняет Ким, чем совершенно не успокаивает Квинса. — Я позвал тебя не для того, чтобы говорить мне то, что я знаю! Мне нужно, чтобы ты удалила данные о погибшем, чтобы Итан не узнал о нем. — У меня нет доступа к компьютеру. — Я достану тебе его, но обещай, что удалишь данные. Нет, ты удалишь данные! Это приказ! — Есть сэр, — соглашается Дженни, подозрительно смотря на нервного мужчину. Потом аккуратно поворачивает голову в сторону и смотрит в угол комнаты, где между черными стенами спрятана маленькая, незаметная камера.

***

— Как проходят эксперименты? — спрашивает Итан, взирая в окно — так он проводит большую часть свободного от работы времени. — Все замечательно, — своей свободы ради отвечает Квинс, профессионально храня невозмутимость. Рассекретить ее, и это может стать проблемой, но только не для главы ЭКСПО. — Это хорошо. Если что-то идет не по плану, сообщай мне, либо устраняй виновников, — спокойно говорит мужчина, смотря через стекло в отражение Квинса. — Ты знаешь, что нужно делать с теми, кто пытается изменить план или скрыть что-то от меня. Квинс дергается, округляя глаза. — Можешь идти.