ЭКСПО

Ты говорила «все хорошо» и была со мной, Подставила плечо, на котором я нашла себе покой.

***

Девушка сидит на кровати и держит в руках рамку с фотографией. Пальцем проводит по стеклу, задерживая его на лице мужчины. Слеза скатывается по лицу и падает прямо на фото. К девушке подошла женщина, присела на кровать, кладя свои руки на плечи дочери, поглаживая и сминая их в утешительном жесте. Прискорбно смотрит на руки девушки и старается сдержать поток слезы. Только не перед дочерью. Только чтобы она не видела ее грусть, ведь от этого станет только хуже. На фоне играет медленная музыка, артист поет песню с каким-то глубоким смыслом, но у двух девушек она вызывает не радость, а наоборот — грусть. Музыка создает в воздухе напрягающую атмосферу, от которой становится неудобно и неловко. Мать и дочь стали будто неродными, каждой сложно смотреть друг на друга. — Он больше не вернется, — приходится признать дочери со слезами на щеках. — Мам, мы больше его не увидим, — срывается на истерику, а мать сильнее прижимает девушку к своей груди, нежно целуя в макушку, продолжая шептать слова поддержки, которые совершенно не успокаивали и не придавали никакой надежды. Отца нет — словами “все хорошо” или “все будет хорошо” это не исправить. Неожиданно образ девушек рассыпается на мелкие щепки, фотография выпадает из рук, и взгляд фокусируется на ней, будто кто-то смотрит от первого лица. Чеен подрывается с места, снова в холодном поту. Шокировано уставляется в пустоту. Зрачки увеличились, а вместе с ними и пульс. Снова этот сон. Сон, который не должен был сниться.

***

— Ты можешь сделать это быстрее? — подгоняет Квинс девушку, нервно грызя ногти и постоянно осматриваясь, в надежде, что их никто не увидит за незаконным взламыванием системы. Квинс подобрал очень удобное место во всем куполе. Чёрный ящик — такое название дали комнате, а точнее складу, в котором собраны все оружие, все запасные лекарства, а с ним и куча всего остального нужного хлама. Стащить незаметно ноутбук было отчасти сложно, но выкрутиться было легко, все-таки не в интересах рабочих нагло задавать вопросы главному. Квинс верил в то, что все может пройти гладко, без шума, но все равно нервничал до побеления в глазах. В любой момент Итан может зайти в эту комнату, хотя сам никогда не расхаживает по городу, потому что "скучно". Если их, притаившихся в углу помещения, заметит врач или охрана — вопросов будет меньше, но риск донесения сего факта до Итана — больше. — Взломать систему ЭКСПО не так-то легко, — тихо отзывается Дженни, клацая клавиатурой. Внимательно всматривается в экран, вспоминает все возможные приемы взламывания, которым ее учили. Процесс занимает длительное время, уже прошло около часа. Квинс не отходит с места, и Дженни никак не двигается. Квинс не может понять: программа и правда так сложно устроена, или Дженни пытается оттянуть время. Если в первом случае все предельно просто, то во втором возникают вопросы. Квинс не доверяет никому, абсолютно никому в этой лаборатории. Каждый может оказаться кротом, который, не думая, сдаст своих коллег, если от этого им будет выгода. Дженни мужчина не доверяет особенно. Не сказать, что Ким самая разговорчивая и открытая в этом месте. Наоборот, она постоянно что-то не договаривает, кажется холодной и ведет себя очень смело, будто у нее в рукаве есть козырь, которым она может в любой момент воспользоваться и нанести удар. По характеру она очень напоминает Чонгука, которого Квинс боится. Дженни ускоряется, как только может, когда мужчина подгоняет ее. Спешно нажимает на клавиши, издавая громкие звуки. Глаза бегают по экрану, а руки трясутся, потому что не привыкли работать за ноутбуком, особенно под тихие крики мужчины. — Ты же программист, который закончил академию с красным дипломом. Почему ты так медленно работаешь? — Дженни хочется бросить ноутбук на пол, затоптать его ногой, навести истерику и демонстративно хлопнуть дверью, уходя. Но она сдерживается, пытается держаться, лишь бы не вспылить. Ее учили в академии, что спешка — залог провала. — Еще пару нажатий… — тихо шепчет Ким, озвучивая свои действия. Дописывает код в строке и нажимает на Enter, немного помедлив. Кусает губу, переживает. Неправильно написанный код — все, их заметят, сигнал сразу же пойдет в главный отдел по защите данных, просканируют личный адрес и узнают, с какого ноутбука сделан был запрос, тогда их раскроют, чего так боится Квинс. — Готово! — смахивает волосы с плеча и сразу же передает устройство Квинсу, ставя его на колени. Подхватывается с места, направляясь к двери. — Дженни! — пытается остановить девушку мужчина, потому как не уверен, закрыла ли девушка все нужные программы и замела ли следы своих манипуляций. Но Дженни, последний раз взглянув на мужчину, пожала плечами, мол “ничего не могу поделать, я все сделала” и вышла, оставляя дверь открытой.

***

Чеен мечется по комнате. Охранник устал постоянно смотреть в экран туда-сюда, наблюдая за девушкой, глаза попросту начинают жечь. А Чеен очень переживает. Ей хочется кому-то высказаться о своих переживаниях, только не знает кому. Она не знает кому можно довериться. Чеен открыла частичку своего сердца в последний год только одному человеку — Лисе. Чеен так не хватает девушки, они уже стали близкими, пусть даже за такое короткое время. Лиса была той, которая понимала Пак, потому что они в одной и той же ситуации. Вернуть бы то время назад… Но Лалиса выбрала неправильную дорогу, она не послушала Итана, не доверилась ему. А ведь это было так просто! То, что правильно, нужно принять и поверить. Чеен смогла, она надеялась, что и Манобан поступит разумно. Она и сама пыталась образумить ее, да вот только знает, что если Лиса уверена в чем-то, то переубедить будет сложно. Чеен злится все сильнее, поэтому не контролирует свои действия. Она бьет кулаком по стене, практически избивает ее, растирая костяшки в кровь и травмируя кисть. Слезы стекают по рукам, смешиваясь с красной жидкостью. Слезы обжигают щеки, но на душе легче не становится, стресс не уходит, все только сложнее. Заключенная продолжает бить рукой по стене, на что в помещение вбегают люди с оружием, оттягивая ее. Чеен кричит, ногами пытается отбиваться, мотает головой в разные стороны с закрытыми глазами. — Вести ее к доктору Феликсу, срочно!

***

— Это повторилось, — шепчет как в бреду Чеен, зарываясь руками в волосы и пошатываясь. Трогает бинт, обвивший ее кисть. Доктор рядом крутится, переливает жидкости в разные ампулы. — Что повторилось, мисс Пак? — усаживается наконец на стул мужчина. Закидывает одну ногу на другую, кладя на колено блокнот и крутя пальцами ручку. Поправляет очки, появившиеся непонятно откуда, и смотрит сквозь линзы на девушку. Готов выслушать, как психолог. — Мне снятся сны, — проглатывая слезы и чуть успокаиваясь, говорит Чеен. Феликс сначала не понимает причину слез и чего-то необычного в снах. Они снятся всем, так что в этих не так? — Мне снятся мои воспоминаниями, — поясняет девушка, не оставляя бинт в покое. — Те, которые я забыла и похоронила давно. Те, которые очень ранят меня и душат. Я не знаю, что с ними делать. — С какого момента вам снятся воспоминания? — интересуется врач, откладывая блокнот с ручкой на стол. — После внедрения импланта. Феликс закусывает губу. — Имплант пробуждает воспоминания и превращает их в сон. Страшного в этом ничего нет. — Нет, есть! — выкрикивает Чеен. — Я чувствую боль каждый раз, когда мне снится мое же прошлое! — не выдерживает девушка и срывается на истерику. — Я не видела сны более трех лет, так почему сейчас? — Пак подрывается на ноги и мигом оказывается у врача. — Я же сказал, что это имплант пробуждает воспоминания, — держит спокойствие мужчина. — И это не остановить, — предположив следующий вопрос девушки, говорит он. — А если… извлечь имплантат? — неуверенно спрашивает Чеен. — Может и подействовать, но это исключено, — хмурится Феликс. Чеен понимающе кивает, потому что осознает: не ей решать — извлекать имплант или нет, а тем, кто имеет на это право, просто не дадут добро. Чеен придется терпеть, даже если боль будет поражать все уязвимые участки. — Пак Чеен, возьмите перерыв в истериках и соберитесь. Следующее внедрение импланта будет совсем скоро, вам нужно успокоиться, не нервничайте. Если вам снова будут сниться сны, просто делайте глубокие вдохи, — дает советы Феликс, поднимается со стула и аккуратно хватается руками за плечи девушки. — Болезненные сны временные, не забывайте. Чеен кивает, потупив взгляд. Соглашается и частично верит мужчине, или хочет, чтобы все было именно так, как он говорит.

***

— Ешь, — приказывает Дженни, кидая тарелку с едой на стол. Садится напротив Лисы, закидывая одну ногу на другую, с намерением наблюдать за девушкой. Она уже пять дней не прикасается к еде, исхудала так, что вену попробуй найти, а кости просто торчат. Глаза выглядят ужасно, будто Лиса не спала много дней, под глазами мешки, от пальцев остались одни тонкие кости, которые кожа практически не обхватывает. — Не хочу, — отнекивается Лиса, устало растирая пальцами глаза. Жутко хочется спать, три последние ночи совершенно невозможно заснуть. И это не потому что в голове крутится множество мыслей, а потому что не хочется думать, голова взрывается от этого. — Ешь. — Не хочу. Дженни тихо вздыхает и складывает руки на груди. Она не собирается заставлять девушку и насильно вставлять ложку в рот, но и не потерпит голодовку Манобан. Потому что ей дали особое задание: наблюдать за состоянием Лисы, которое не должно колебаться. — Я всю жизнь себя настраивала на то, что нужно радоваться жизни, — усмехается Лиса, тихо шепча. Дженни прислушивается, поднимая глаза на Лалису из-под лба. — А теперь даже еда не приносит радость. — Ешь. — В третий, последний, предупреждающий раз говорит Дженни, вспоминая все возможные уроки от психолога, как нужно сохранять спокойствие в накаленной ситуации. — Не хо… Лиса не смогла закончить предложение из-за того, как Ким быстро вскочила с места и снесла рукой всю посуду со стола. Выкрикнула что-то неразборчивое, прикрывая рот руками, видимо, пытаясь успокоиться. Хаотично осматривается, вглядываясь в камеры. Сразу себя корит. Если ее психи увидит Итан — дорога прямо в могилу или куда хуже. Он столько времени потратил, чтобы многие врачи пытались утихомирить гнев Дженни, поэтому она умолкает сразу же, приказывая охране убрать остатки. Манобан сразу же дернулась от громкого звука, но тотчас замолчала, стараясь не нагнетать атмосферу даже своими вздохами. Импульсивность находящихся людей в этом городе Лиса застает впервые, от этого немного страшно, от этого она немного переживает, но где-то внутри, чуть позже, просыпается абсолютное безразличие, как за поведение, так и за его последствия. Дженни успокаивается, хотя иногда кусает ногти от волнения. Постоянно поглядывает на мужчину, который, присев на корточки, подбирает мусор. Засовывает руки в карманы, качаясь с пяток на носки. — Готово, мэм, — сообщает мужчина и ждет, когда девушка отпустит его. Смотрит на нее пустыми глазами, в которых Дженни видит некую угрозу. Когда охранник ушел, Ким быстро приходит в себя, вдыхая полной грудью. Внутренняя дрожь осталась, но руки уже не трясутся. Она подходит к Лисе, которая смотрит пустым взглядом в пол, и обращается тихим голосом: — Больше не вытворяй подобное. Лиса кивает, где-то вдали слушая, что говорит Дженни. А девушка, увидев согласие, разворачивается и собирается уходить, как в помещение заходит Квинс с несколькими мужчинами. — Ким Дженни, с этого момента вы на время отстранены от участия в экспериментальном проекте. Девушка опускает голову, поскольку догадывалась, что такой исход будет. — Итан видит все, да? — с усмешкой спрашивает она, проходя мимо мужчин. Квинс начинает чаще дышать и моргать, руки потеют, он растирает пальцы, но все равно хранит невозмутимость. Дженни уходит, Лиса провожает ее сожалеющим взглядом, а Квинс — подозрительным и напряженным.