ЭКСПО

Никогда ни о чем не жалейте вдогонку, Если то, что случилось, нельзя изменить.

***

— Вы — избранные! Вас подбирали специально, чтобы защищать свой народ, свою страну, свой дом. Только вы способны на это. Вы — воины. Воины никогда не сдаются, воины никогда не отступают. Воины сражаются до конца, воины отдают все силы, отдают свою жизнь, когда этого требуют обстоятельства. Воины не знают слова "страх", воины смело идут на неизведанную территорию. Вы — новое поколение, которое способно изменить наше будущее и будущее наших детей. Так готовы ли вы кардинально перестроить этот мир? — Милый! Милый! Женский голос сразу же приводит в сознание, и Чонгук резко подрывается с кровати, тяжело дыша. В легких будто заканчивается воздух, потому парень судорожно подносит руку к горлу, немного сдавливая его и откашливаясь. Перед глазами размыт фокус, и Чон не сразу может опознать силуэт матери напротив. Но, как только картинка встает на свое место, Чонгук протягивает свои дрожащие руки к её, переплетая их. — Все хорошо, милый. Это был просто сон, — успокаивает женщина сына, притягивая к себе и нежно гладя по голове, сжимая волосы. — Я б-был там, — голос мальчика дрожит, и тело сотрясается от всхлипов. Мать запускает пальцы в волосы и начинает массировать голову, продолжая нашептывать утешающие слова, — эти движения всегда помогают быстро успокоиться. — Они в-выбрали м-меня, — продолжает всхлипывать Чонгук, пока мама касается щек и вытирает слёзы. — Я должен был быть у них... — шепчет не отошедший от шока и истерики парень. — Гуки, это всего лишь сон, — повторяет женщина, пока Чон не успокаивается и не закрывает глаза, снова погружаясь в сон. — Это пока что сон…

***

Чонгук сидит в школьном классе и внимательно слушает учителя, часто делая пометки в тетради, когда в класс врывается спецназ с оружием, и один из военных громко называет его имя. Рука в тот момент перестает писать, а боязненный взгляд медленно перемещается на мужчин. Учитель отвлекается от пояснения темы и пальцем указывает на мальчика, который сидит посередине класса с большими глазами и нежеланием верить в происходящее. Мужчины, не церемонясь, поднимают мальчика за руки, в то время как он кричит и пытается вырваться, чтобы убежать из класса. Учитель лишь провожает Чонгука сочувствующим взглядом, который так и кричит, что ему жаль, но ничего не может поделать. Чонгуку было всего тринадцать.

***

Чонгука заводят в маленькую комнату, в которой находятся четыре кровати и один круглый стол. На одной из кроватей сидит девочка, обхватившая свои ноги. Она подвигается к самому углу койки и тихо плачет. Мальчик поджимает губы и подходит к своему месту, не отводя взгляд от девочки. Опускается на кровать, стаскивая лямку рюкзака, и кладет его рядом с собой. От волнения его руки ложатся на колени и мнут ткань военной одежды. Девочка замолкает, когда слышит чье-то тяжелое дыхание в помещении. Она поднимает голову, вытирая слезы маленькими пальчиками, и глядит на мальчика. Осматривает его, пройдя сначала от тяжелых ботинок на его ногах до глаз. Тот не сводит взгляд с нее, но это не смущает. Оба смотрят друг на друга на протяжении двух минут, после чего девочка подает голос: — Привет, — ее голос уже не хриплый из-за плача. — Привет, — зато голос Чонгука все еще дрожит. — Я Дженни, — девочка выпрямляет ноги и пододвигается к краю кровати, повторяет позу мальчика и смотрит внимательным взглядом, будто вычитывает его эмоции. — Ты новенький или перевели? — старается вопросами узнать больше о новом соседе. — Н-новенький, — сжимается мальчик. Ему непривычно внимание и немного неприятно. Впечатление складывается, что его хотят считать, как коды в программе… — А ты? — … но и он-то тоже хочет. Ему не понятно, сколько ещё предстоит провести дней в этом месте, поэтому лучше сразу узнать, с кем придется жить всё это время. — Меня перевели, — грустно сообщает Дженни, опуская взгляд на свои пальцы. — В этом месте есть несколько этапов подготовки, — поясняет она мальчику, который не понимает ничего из ее слов. — Первый — обучающий, ты его уже освоил; второй — подготовительный, в нем проходят военную подготовку; третий — продвинутый, в нем обучают разным видам профессии: медицина, IT, инженер, картограф и так далее. Я была на третьем этапе, так как пропустила второй. Теперь же перевели сюда, где меня, как и тебя, будут тренировать и обучать боевым искусствам, и не только. — И как долго это продлится? — спрашивает Чонгук, начиная сильнее сжимать ткань в руках. — Никто не знает, — пожимает плечами Дженни. — Как долго ты была на третьем этапе? — Два года. Чонгук в изумлении поднимает брови и приоткрывает рот. — Я обучалась IT, так как другого выбора в те времена не было. Военные сами решали, куда отправлять нас. Сейчас же все поменялось. Теперь ты сам можешь выбрать направление, — Дженни слегка улыбается, поднимая глаза на мальчика. — Только не выбирай IT, — советует, как друг, она. — Почему? — Голова взорвется от всех формул и кодов. Дети засмеялись, развеивая неловкость. — Чем ты любишь… любил заниматься там? — интересуется Дженни. Чонгук вспоминает свою жизнь до этого места. Да, он жил постоянно в страхе, надеясь, что когда-то участь, которая настигла его отца, пройдет мимо него самого. Он мог делать то, что нравится, что увлекает. Никто не запрещал и не отнимал это, с чем придется мириться здесь. — Я любил рисовать, но ненавидел изобразительное искусство в школе. Любил химию, но терпеть не мог, когда нужно было свести химические вещества вместе. Нравилась физкультура, но никогда не сдавал нормативы и практически не занимался ей, — вспоминает Чонгук с полуулыбкой на лице. Дженни слушает его и поражается, как мальчик может провести грань между паникой и спокойствием. Он не плачет и не вырывается из комнаты, как делали это ранее прибывшие. Он не натягивает маску безразличия на лицо и не показывает, что ему так же страшно и беспокойно. — Почему ты плакала? — осторожно задаёт вопрос Чонгук, когда заканчивает рассказывать про свои увлечения. — Перевод, — улыбается грустно она. — Меня разделили с теми, с кем я хорошо общалась, и кто поддерживал меня в трудные моменты. Я единственная, кого перевели во вторую группу, потому как прибыла сюда позже всех остальных. — А где мы вообще находимся? Чонгук не мог видеть, куда он и еще мальчики его возраста прибыли, потому как всю дорогу они провели в большой машине, похожей на грузовик, которая была сделана полностью из темного стекла. Через него невозможно было осмотреть местность, а когда они уже выходили из машины, и Чонгук повернул голову в сторону, один из сопровождающих перекрыл ему вид и насильно заставил идти, не оглядываясь. Надежда оставалась, что Дженни — его новая знакомая и соседка — знает местность. — Я знаю лишь, что мы на закрытой военной территории. Город определить невозможно. Может, мы вообще находимся в другой стране, — предполагает она, и Чонгук пугается такой вероятности. Теперь он один, абсолютно один. Без поддержки друзей, без поддержки заботливой матери. Ему не дано право на выбор, теперь им управляют. Ему запрещено говорить без надобности и перечить, если что-то не понравится или не захочет делать. Это то, чего так сильно опасался мальчик. Спустя пару минут в помещение входит мужчина в военной форме и уводит детей на большой стадион, на котором уже было собрано большое количество людей: от двенадцати до двадцати лет. Чонгук с Дженни стоят рядом, впритык. Девочка особо не волнуется, потому как второй раз находится на подобном «собрании». Чонгук скрещивает руки, а глаза бегают по сторонам. — Не нервничай, — тихо шепчет Дженни, оглядываясь вокруг на наличие военных мужчин, — они заметят, лучше чтобы этого не случилось. Мужчина среднего телосложения с широкими плечами выходит на середину стадиона и встает напротив микрофона. Он осматривает всех презрительным и высокомерным взглядом, который уничтожает тех, кто сталкивается с ним. Чонгук тяжело сглатывает, а внутри все органы условно отказываются работать, когда до него доходят слова, которые он предпочитает никогда не слышать: — Вы — избранные! Вас подбирали специально, чтобы защищать свой народ, свою страну, свой дом. Только вы способны на это. Вы — воины. Воины никогда не сдаются, воины никогда не отступают. Воины сражаются до конца, воины отдают все силы, отдают свою жизнь, когда этого требуют обстоятельства. Воины не знают слова "страх", воины смело идут на неизведанную территорию. Вы — новое поколение, которое способно изменить наше будущее и будущее наших детей. Так готовы ли вы кардинально перестроить этот мир? У Чонгука на глазах собираются слезы, когда он сильнее осознает, что ему придется жить на этой базе неизвестно какой период времени. Учиться, проходить военную подготовку и тесты. А ведь ему только пятнадцать.

***

Проходят часы, дни, недели, месяцы. Уже три года как Чонгук находится на секретной военной базе. Он изучает боевые искусства, переходит на третий уровень, на котором его заставляют посещать каждый урок по искусству врачевания. Со временем Чон становится одним из лучших в медицине и в боевых искусствах. Дженни успешно заканчивает подготовку, но ее переводят на четвертый уровень, о котором никто не уведомлял. Четвертый уровень основывается на практике в выученной сфере и оценке. Если солдат не достаточно хорош, его оставляют на тоже время еще раз изучать ту же сферу. Ну, а Дженни проявляет себя хорошо. Четвертый уровень проходят в другом отделе, в другой части базы, соответственно, Дженни и Чонгука разделяют, они перестают жить в одной комнате и очень редко видятся. Чонгук грустит по тем временам, когда они разговаривали по ночам шепотом, чтобы военные не услышали их; когда они и еще двое подростков придумывали игры и играли в них по вечерам. Теперь же он живет с двумя парнями, которые молчаливые и слишком трудолюбивые. Как-то раз, на обеде, в конце сложной недели, Чонгук сидит за столом, но есть совсем не хочется. Он ковыряет вилкой еду и одновременно рассматривает присутствующих, а когда встречается с военными, сразу же опускает взгляд в тарелку, потом поднимает снова. В одном из таких “поднятий” Чон замечает Дженни, и на его лице появляется легкая улыбка. Девушка знатно повзрослела, похорошела, несмотря на то, что лицо ее выглядит уставшим. Дженни также замечает Чонгука и проходит мимо него к кухне, украдкой подмигивая. Чонгук кладет еду в рот, пережевывая, и не перестает улыбаться. После обеда в руки Чонгука передают листок, на котором было написано место и время встречи. Парень сразу понимает от кого записка, поэтому ждет вечера, чтобы обманом выйти из комнаты буквально на три минуты, за которые он успевает увидеться с Дженни и перекинуться несколькими словами. С того времени они часто так делают, оставляя перерывы между встречами, чтобы их не заподозрили. Они говорят обо всем, о чем могут: о предыдущих временах “соседства”, о работе и учебе. Вспоминают моменты, когда Чонгук плакал и ему было страшно, а Дженни успокаивала его, гладя по голове, или когда Дженни не понимала какие-то приемы в боевых искусствах, а Чонгук объяснял ей в комнате. Чонгук возвращается в комнату с улыбкой на лице после встреч, что раньше было редкостью. У него есть ощущение, что день проходит слишком хорошо, в то время как он был просто ужасным. В обществе Дженни Чонгук чувствует себя младшим братом, которого девушка оберегает, и с которым она старается проводить больше времени.

***

— Сегодня особенный день! В этот день мы запускаем Экспериментальную Программу Обновления. Ваше участие в ней будет отличной возможностью проявить свои знания. Мы переедем в другое место и расположимся в городе ЭКСПО. Детальные инструкции вы получите ближе к концу дня. Изучите их и будьте готовы, через неделю начинаем перемещение.