Сигаретный дым в его душе

Хан еле открыл опухшие от вчерашних слёз глаза. Пытаясь хоть что-то рассмотреть сквозь туманную пелену, парень заметил Феликса, спящего на полу. Ли смирно лежал, распластавшись звёздочкой по всей его поверхности и почти полностью в верхней одежде. "Он остался со мной? Даже спать уложил…" От осознания великодушия своего друга, Джисон чуть ли не расплакался снова. Огибая взъерошенную голову Ликса, Хан слез с кровати и пробрался к своему окну. На улице накрапывал надоедливый мелкий дождик, покрывая голые ветки деревьев крохотными каплями, похожими на хрусталики, а из форточки дул приятный освежающий ветер. На телефоне друга раздавались непрекращающиеся звуки уведомлений, прерывая столь благодатную тишину. Джисон сел на корточки возле посапывающего друга, который сквозь сон хмурился от навязчивого пищания собственного телефона, – Эй, Фел, ты как? Пока Ликс приходил в себя, пытаясь понять, кто перед ним вообще находится, Хан восстанавливал события прошедшего вечера у себя в голове. Не самое приятное занятие с утра пораньше. – Хани, как спалось? – Феликс потихоньку вставал с пола, крутясь во все стороны, дабы хоть как-то размяться, – Ты был никакущий вчера, сейчас тебе лучше? – Думаю да, спасибо, Ликс, не знаю, как ты меня терпишь, – Джисон слабо улыбнулся уголком губ, потянувшись к другу за объятиями, – Ты и правда лучший. У Феликса были лучшие обнимашки, что Хан когда-либо ощущал. Ли всегда прижимал к себе так, будто он прощается навсегда, и вдобавок, от него веяло теплом и чем-то медовым. Джисон не знал, что делать дальше. Ему просто хотелось подольше сохранить эту атмосферу уюта и безопасности у него в комнате, пока Ликс ещё тут. С другом всегда было так хорошо и спокойно. Он словно обладал какой-то магической силой, по щелчку пальцев делать всё так, чтобы всем угодить и никого не обидеть. – Сони, думаю, мне нужно идти, – Ли тоскливо смотрел в красные от вчерашних слёз глаза друга, – Не думаю, что сон на полу был полезен для здоровья. А ещё, Джинни, кажется, с ума сошёл, пока я на сообщения не отвечал. Хан лишь безысходно выдохнул, выпуская Ликса из своих рук. Ему не хотелось остаться в этой пугающей, обжигающе холодной квартире. Пускай он жил здесь уже полгода, но это помещение всё ещё не стало домом для парня. "Ночлег" – вот подходящее слово. Находившись здесь, да ещё и наедине с самим собой, Хан стремительно катился в пучину тревоги и отчаяния. Он не делал этого специально, просто эти чувства словно пожирали его изнутри, не давая самому Джисону права на существование. Проводив Феликса, парень с обречённым вздохом рухнул на кровать. Он не хотел думать, от слова совсем, особенно про Минхо, и особенно про вчерашний инцидент, но его мысли будто специально изворачивались так, что через несколько минут Хан, свернувшись в комок, тихонько плакал, обнимая подушку. Минхо – это имя в лексиконе юноши уже стало синонимом к слову "потрясающий". Он просто не мог поверить, что настолько прекрасный в его глазах парень способен на такие выходки. У Джисона, ни то от мыслей, ни то от непрекращающихся слёз, жутко раскалывалась голова. Таблетка, вторая, третья. Ему не помогало ничего, что обычно спасало в таких ситуациях. Следующие дни мало чем отличались от предыдущих. Хан спал, ел что-то из первой попавшейся доставки, снова спал, а ещё плакал. Слёзы, казалось, занимали больше времени, чем сон и еда вместе взятые. Джисону не хотелось так жить, ему в принципе жить не хотелось, у него не было желания проводить каждый день одинаково никак, без какой-либо цели. Рядом не было Феликса – тот, извиняясь миллионы раз, сказал, что Хёнджин хочет провести с ним время действительно хорошо, поэтому увёз Ликса в какой-то богом забытый коттедж, взяв академический отпуск и отгул на работе. Удивительно, как этого брюнета все любят, что он вот так, посреди осени может спокойно оставить всё и смыться восвояси. Ли появлялся в сети лишь под утро, отправляя целый ворох милых смайликов и огромный текст про то, что "Хани обязательно справится, я в него верю!" На самом деле, Джисон ценил такие сообщения и берёг этот диалог как зеницу ока. У него правда был замечательный друг, но спокойствия это не придавало. Хан чувствовал себя живым, только когда принимал по три-четыре таблетки валерьянки с утра. Не об этом он мечтал. Единственным желанием Джисона было то, чтобы слёзы исчезли, а тревога перестала преследовать его по пятам, хоть он и ходил всего ничего. Каждый вечер, стабильно, Хан погружался в ту злополучную кухню. Его проклятый мозг сохранил её в мельчайших подробностях, будто специально желая припечатать Джисона к постели с ужасными, угнетающими мыслями в голове. Он будто снова чувствовал запах алкоголя и агрессивно сжимающие его бёдра руки Минхо. "Может, я вообще сам виноват? Может, и не надо было сопротивляться?" Больной разум Джисона перевернул всё с ног на голову. Парень запутался, его мысли и он сам сейчас больше были похожи на огромный, разодранный кошкой клубок. Нет, котом. Сегодня Хан был в приподнятом настроении. Он почти не думал обо всём, что было, а на обед даже сам поджарил курицу, за что Феликс бесконечно его хвалил, прислав кучу мотивационных цитат. Правда погода за окном оставляла желать лучшего. Приближение зимы сопровождалось дождями, свирепым ветром, ломающим ветви деревьев, а иногда и вовсе грозой. По телевизору дикторским голосом, друг за другом передавали штормовые предупреждения. Джисон вроде не боялся молний, но только вот стоило ему услышать грохот где-то вдалеке, он сразу зарывался под одеяло, бормоча себе под нос что-то вроде "Скоро всё пройдёт, я уверен". Хан жевал приготовленную курицу без особого аппетита. В последнее время парень стал настолько пассивным, что еле ноги переставлял, а эмоции... Джисон уже не помнил, когда последний раз смеялся от души. В этом, несомненно, были плюсы: юноша прекратил плакать, вспоминая болезненный случай. Лишь иногда, в сумерках опускавшегося вечера, Хан смахивал с щёк несколько мелких слезинок, скатывающихся прямиком на подушку. Создавалось впечатление, что Джисон пытался обмануть сам себя. Он пробовал ходить с улыбкой целый день, смотреть смешные видео и больше не рассказывал Феликсу о том, что он на самом деле чувствует. Внутри парень оставался всё таким же разбитым, как неаккуратно повешенная ребёнком ёлочная игрушка. Склеить сердце не получалось ни вкусной едой, ни любимыми видеоиграми, абсолютно ничем. Казалось, это состояние въелось в Ханову душу, не оставляя места для хороших эмоций. "Может, я просто напросто ошибка? Легкое недоразумение на пути Минхо." Размышляя в следующем ключе, Хан только закапывал себя всё глубже и глубже. Он стабильно высовывался из своего окна каждую ночь, рассматривая случайных прохожих и отвлекая себя от навязчивых мыслей. Во время дождя Джисон подставлял руки под ледяные капли, мгновенно становившись по локти мокрым, но хоть немного развеявшимся. Хоть немного живым. Минхо, пообещавший тем вечером Хёнджину завязать с алкоголем, не находил себе места. За пару дней он выкурил последние штук шесть своих сигарет от жуткого стресса. Обычно он не парился, жил на полную катушку и плевал на всех, кто ему не нравится, смотря свысока. Сейчас всё стало сложнее. Ли обидел его, раскрошил мягкое, чистое сердце младшего на мелкие кусочки, которые невозможно было склеить воедино. За такое, казалось бы, короткое время, Джисон стал для парня маленьким лучиком света. Поселившись в его сердце, Хан въелся получше вредного сигаретного дыма. Всякий раз, когда Хо представлял смущённую улыбку на невинном лице юноши, он закрывался руками и стонал от осознания своей никчёмности. Слоняясь по квартире Хвана, за растениями в которой он приглядывал на время отъезда своего друга, парень совершенно не мог найти себе места. Он постоянно смотрел в окно, пытаясь разглядеть Джисона в поблёскивающих стёклах девятиэтажки, расположенной практически напротив. Чего он пытался этим добиться, парень и сам понять не мог. Ли просто соблюдал этот "ритуал" каждый день, заставляя себя часами пялиться на включённый свет в комнате младшего, пока глаза не начнут закрываться от дурацкой усталости. Была бы возможность бодрствовать как-то без сна, Хо непременно бы ей воспользовался. Минхо старался включить свой мозг хоть раз в жизни и использовать его по назначению. "Что я могу для него сделать?" Таким образом парень проводил день за днём: пил дешёвый растворимый кофе и курил самые бессмысленные и самые обычные, найденные у Хвана в одной из тумбочек, сигареты. Вся квартира словно погрязла в бесконечно тянущемся облаке дыма. Минхо кашлял, затягиваясь до отвратительной боли, но продолжал курить, оставляя всё новые отметины от окурков на руках. Он не пытался жалеть себя, наоборот, прижигал кисти рук с большей силой, если в этот момент вспоминал, что сделал с Джисоном. Изредка, Ли выбирался на мерзко холодную улицу, чтобы проветрить забитую мыслями голову. От усталости, а скорее даже от безысходности, он садился на первый попавшийся поребрик, пачкая куртку, взятую у друга, и просто сверлил глазами влажную поверхность асфальта. Мимо парня слонялись бездомные коты и кошки, пытаясь найти у него в руках и карманах хоть что-то съедобное. Хо со временем начал проводить параллель между собой и грязными дворнягами. Они все были сломлены рядом обстоятельств, как и он сам. Минхо ровно таким же образом шнырял по дворам его района, посидел на каждой скамье и выучил расположение всех притворно радостных цветочных клумб, в которых все растения давно уже завяли. Юноша возвращался в квартиру к другу посреди ночи. Он послушно поливал Хванов "садик" на подоконнике, заваривал очередной пакетик дешёвого кофе и закуривал, а затем садился на кухонный стол и стеклянными глазами смотрел в окно к Хану. Ли не надеялся увидеть младшего там, ему просто важно было замечать свет в его комнате, словно от этого зависела целая жизнь.