Мягкости и пушистости

Сюэ Ян был настолько заинтригован и доволен тем, что волей счастливого для Сюэ Яна случая попало к нему в лапы, что вместо холодного и сырого темного подвала потащил пленника в собственную спальню, развязал, сорвал с него одежду, рассматривая жадно, изучающе. Мужчина-лисица - прелюбопытнейшая картина! Мужчина-лисица, так ещё даос, прославленный заклинатель! «Яркая луна, ласковый ветерок», - так ведь говорят? Нечеловеком оказался, - кто бы мог подумать? - и в лучших традициях мирской несправедливости был захвачен собратьями по заклинательству на ночной охоте, как последняя темная тварь. Сюэ Ян велел слугам подогреть воды и принести бочку для купаний. Сам своими руками искупал Синчэня, смывая с его тело кровь и грязь, под благовидным предлогом его щупая. В особый в восторг Сюэ Яна приводили девять очень пушистых белоснежных хвостов, вяло шевелящихся, но будто живущих своей собственной жизнью в любопытных руках Сюэ Яна. Что-то с этим даочжаном было не так. Он запомнился Сюэ Яну живым, в меру строгим, а теперь молчал, был таким покорным, что от его покорности у Сюэ Яна непривычно и неприятно скреблось в грудной клетке, где-то близ темного сердца. Явно произошло что-то очень страшное, отчего даочжан был так слаб телом и духом, что не смог скрывать истинную форму; в нем чувствовался надлом размером с пропасть. Будь Сяо Синчэнь прежним, Сюэ Ян весело повалил бы его на постель и предался бы с даочжаном весенним утехам, обхватив руками в охапку все восхитительно пушистые хвосты; для того и предназначены природой лиски. Но Сяо Синчэню был так мрачно послушен, а с Сюэ Яном в этот день было что-то не так. Будто прокляли, как рукой сняло привычную веселую жестокость, с которой Сюэ Ян делал линчи и вырезал человеческие языки. Сюэ Ян уложил послушного пленника на мягкую постель, сам пристроился рядом с ним, под одним теплым пышным одеялом, но всё же не смог отказать себе в наслаждении и захватил под одеялом в охапку невероятные пушистые хвосты. Удобно устроенный и согретый Сяо Синчэнь быстро уснул, а его захваченные в плен обьятий хвосты слабо шевелились во сне, щекоча пушистыми кончиками Сюэ Яну нос, шею и щеки. Наслаждаясь теплом, мягкостью и щекотливой пушистостью, Сюэ Ян не ощутил желания мстить, а лишь непонятное новое для него томление в груди и ещё более странное желание видеть своего пленника снова полным жизни. Решение, пришедшее в засыпающий разум темного заклинателя из Куйджоу, показалось единственно правильным. Что бы там ни случилось, Сюэ Ян Сяо Синчэня выходит, загладит и полностью присвоит со всеми девятью чудесными хвостами!