Ты и я

Я только принял свой путь.

Но ты сбила меня с него.

Я никогда раньше не был так напуган.

Это чувства, которые я просто не могу игнорировать.

— Это заняло слишком много времени.       Гермиона повернула голову и посмотрела на Малфоя, который спокойно сидел, прислонившись спиной к изголовью кровати, зажженная сигарета свисала с его рта, простыни сбились вокруг обнаженных бедер, а одна нога была согнута в колене.              Все мысли о лжи и обмане друзей внезапно исчезли, когда Гермиона жадно смотрела на него, мгновенно намокая. Беззвучно встав, она подошла к его ногам и расстегнула одолженную рубашку до середины. Она наблюдая, как его глаза превратились в ртуть, зрачки расширились, когда парень втянул ртом дым.       Он выдохнул его в ее сторону, когда она добралась до последней пуговицы, и парень смог снова увидеть ее обнаженной. — Ложись в эту чертову кровать… — приказал он, и его голос был низким от возбуждения.

ОхОхОхОхОхОхО

      Джинни крепко сжимала кружку в озябших руках, наблюдая из дверного проема, как Рон тащит топор из сарая, чтобы нарубить дров для Гарри в гостиной.       Они были дома уже два дня, а Рон всё ещё дулся и держался особняком, используя свободное время только для того, чтобы вызвать Лаванду, игнорируя всех остальных.       И каждый вечер, начиная с понедельника, Джинни удавалось выкроить время, чтобы поговорить с Гермионой, только чтобы разочаровать ее, когда она говорила, что еще не поговорила братом. У нее просто не было подходящей возможности. В последнее время Гарри наблюдал за ней гораздо больше, поэтому попытаться выкрасть карту и скрыть это от него, было практически невозможно. Единственный раз она видела ее мельком, когда Гарри оставил ее в нижнем выдвижном ящике своего сундука после того, как уже распаковал вещи, бросив их на время.       Сейчас была среда, почти канун Рождества, и у неё уже не оставалось времени, чтобы выяснить, что известно Рону. Он придумал нелепую отговорку, чтобы уехать в субботу и навестить одинокого друга из Хогвартса. Их мать не придала этому значения, когда Рон упомянул о сострадании и сказала, что если он вернётся до вечера, то женщина вовсе не против.       Конечно, Джинни знала, что настоящая причина, по которой Рон хотел уехать, заключалась в том, что Лаванда ныла о том, что ей нужно снова почувствовать его между ног накануне вечером, когда он думал, что никто не услышит его в гостиной, потому что все должны были спать. Когда он придет, то просто найдет предлог, чтобы остаться подольше, и у нее не будет другого такого шанса. Гарри разговаривал с Люпином и ее отцом и позвал Рона, чтобы тот поскорее вернулся, так как он хотел привлечь его к разговору.       Сделав ещё один глоток своего напитка, она оглянулась, чтобы убедиться, что никто не заметил её ухода, и осталась довольна, когда увидела, что её мать направляет стопку тарелок к шкафам, одновременно заглядывая в духовку за ужином.       Быстро оставив свой напиток у входной двери, она побежала за Роном в лес. — Рон? — тихо сказала рыжая, прикусив нижнюю губу, когда его плечи напряглись, он повернулся и посмотрел на нее, положив топор на землю. — Я знал, что в конце концов ты загонишь меня в угол, ты слишком любопытна. Что тебе нужно, Джинни?       Джинни сузила на него глаза, — Я просто хочу знать, какого хера ты творишь, Рон… Что, блять, с тобой происходит, почему ты обвинил Гермиону в распутном поведении?! — она огрызнулась, скрестив руки на груди, чтобы защититься от холода.       Рон оскалился в ответ, прислонившись к хлипкому дереву, — Потому что она, черт возьми, такая и есть! Надела этот наряд на вечеринку Слизнорта, пытаясь заставить меня ревновать к МакКлаггену! Что, кстати, не сработало и было чертовски глупо! — усмехнулся он, не желая смотреть ей в лицо.       Джинни вздохнула, понимая, что то, что она собирается сделать, переходит все границы, но он явно что-то скрывает. Рон никогда не умел лгать или хранить секреты. — Рональд Уизли, я знаю, что ты пиздишь, если бы ты думал, что она встречается с Кормаком, ты бы назвал его имя, а не Малфоя…        Глаза Рона вернулись к её глазам. — Я не обязан объясняться перед тобой, Джинни!       Джинни стиснула челюсти, сдерживая себя, чтобы не ударить его, — Рон, если ты не скажешь мне, почему ты упомянул имя Малфоя, я расскажу маме, что ты идешь к Лаванде в субботу трахаться, и как ты думал, что принял зелье удачи перед матчем в воскресенье.       Глаза Рона резко округлились. — Ты что, с ума сошла? Если ты расскажешь маме, она сообщит МакГонагалл! Меня лишат значка старосты и выгонят из команды за попытку жульничества! Не говоря уже о том, что она засунет мне член в клетку до двадцати лет! — Ну да, что ж, ты заслужил это за то, что был засранцем!       Рон уставился на нее, его лицо покраснело, прежде чем он топнул ногой, как пятилетний ребенок, и вскинув руки над головой закричал, — ПОТОМУ ЧТО Я, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ВИДЕЛ ЕЕ НА КАРТЕ С НИМ! — взорвался парень, пиная хлипкое дерево снова и снова.       Джинни вздрогнула и оглянулась, чтобы убедиться, что их никто не услышал. — Потише, черт возьми, тупица! Что значит, ты видел их на этой чертовой карте?! — В субботу! Рождественская вечеринка у Слизнорта! Я ждал ее в гостиной гриффиндора! Я и так был зол на нее до этой ебанной вечеринки за то, что она не поддержала меня, когда я в ней нуждался, а тут она, блять, ушла с этим придурком в этом проклятом платье — когда сказала, что пригласит меня! И я, черт возьми, схватил карту, потому что был час ночи, а она еще не вернулась, а я, блять, знаю ее! Она никогда бы не вернулась так поздно! И тогда я увидел ее! В ванной старост, и Малфой был там с ней!       Джинни тяжело сглотнула и провела рукой по лицу, заставляя себя сохранять спокойствие. Очевидно, ситуация была хуже, чем они думали. Она должна была придумать что-то… Какое-то оправдание, чтобы Рон почувствовал себя идиотом за то, что так подумал о Гермионе, независимо от того, был он прав или нет. То как он вел себя с ней на протяжении многих лет было просто ужасно.       Но почему из всех людей это должен быть именно Малфой?       Это был бы такой удар ниже пояса по самолюбию Рона, что она была уверена, что он никогда не оправится.       Наконец она опустила руки и решительно посмотрела на Рона, — Ты чертов идиот, Рон, тебе не пришло в голову спросить ее, все ли с ней в порядке?       Рон побледнел при этих словах и его кадык дернулся. — Что ты имеешь в виду? — слабо спросил он.       До нее дошло, что она неправильно выразилась, когда его кулаки сжались, и он снова схватил свой топор, срывая зеленый вязаный шарф, как будто тот душил его. — Я не это имела в виду, идиот! Гермиона рассказала мне, что произошло! Малфой не насиловал ее, она выпила слишком много и ей стало плохо! На самом деле Малфой придерживал ее волосы. Она была так пьяна, что заблудилась и оказалась не в той части замка, он увидел ее по дороге в свою комнату, после того как вломился на вечеринку Слизнорта! Малфой помог ей дойти до ванной старост, после того как ее вырвало на него и себя, а потом и ванну.       Рон заметно сдулся и вздохнул, проведя рукой по волосам, — Не пугай меня так больше, Джинни… — он снова посмотрел на нее, его голубые глаза были полны вины, — Так она не трахалась с ним? — НЕТ! — Джинни зарычала, раздраженная тем, что ей приходится говорить полуправду, и тем, что до Рона все слишком долго доходит. — Так вот почему ее одежда была влажной, а волосы мокрыми. Но зачем Малфою помогать ей? Он же ненавидит ее… — Рон задумался, крепко держась за свой шарф, его лицо было задумчивым. — Я не знаю, Рон! Может, он не так уж плох, может, ее стошнило на него в коридоре, как я только что сказала, и ему нужно было привести себя и ее в порядок, чтобы они оба не попались! Я уверена, что за последний год он достаточно натерпелся из-за своего отца! — Джинни усмехнулась, глядя в пол.       Наконец, через мгновение Рон подошел к ней ближе, его потертые коричневые ботинки стукнулись о ее черные. — Прости меня, Джинни. Прости за то, что сорвался на тебя в поезде и за все это, не говори ей ничего, пожалуйста? Она и так злится на меня из-за Лав и за другие вещи… Не хочу усугублять ситуацию, понимаешь?       Джинни закрыла глаза и ущипнула себя за переносицу, не веря, что Рон может быть таким эгоистичным.       Он только что обвинил Миону в распущенности, а теперь его волновало только то, что она еще больше разозлится на него за это. Не о том, что она будет чувствовать, зная об этом. Только то, что она будет злиться.       Конечно, он был прав, и она действительно трахалась с Малфоем, но он каждый раз умудрялся упускать чертов момент. — Конечно, Рон, — Слишком сладко вздохнув Джинни сложила руки за спиной.       Рон с любопытством посмотрел на нее, затем кивнул и снова взял в руки топор, отвернувшись от нее, чтобы начать рубить дрова.       Джинни задумчиво наблюдала за ним, прежде чем добавить последнее замечание, — Кстати, Рон, расскажи об этом Гарри. Ему тоже стало любопытно, а я не знала, что ты тайком пользовался его картой. Я конечно не сказала ему, что сообщила мне Гермиона. Не ходи в субботу к Лаванде. Проведи время со своим другом и разберись с этим бардаком.       Девушка ушла и выпустила долгий страдальческий вздох, который так долго сдерживала.       Одно дело врать Рону… Но она никогда не сможет солгать Гарри.

ОхОхОхОхОхОхО

      Драко сидел на противоположной стороне своей кровати, наблюдая за прекрасным созданием, которое безмятежно спало перед ним.       Они не выходили из его комнаты с той самой ночи, когда он привел ее, трахаясь до изнеможения. Драко лишь однажды вышел на время, чтобы попросить у маленькой испуганной эльфийки по имени Нидл, присылать еду для них сразу в его комнату.       Глубоко затянувшись сигаретой и глотнув огневиски, парень придвинулся к девушке и провел рукой по изгибу ее позвоночника, а затем убирал с лица ее роскошные шоколадно-золотистые локоны. Он замер, когда она тихо вздохнула и прильнула к его руке.       Черт, что происходит?       Отпрянув, он прислонился спиной к спинке кровати и выдохнул дым. Зарывшись рукой в волосы на затылке слизеринец погрузился в свои мысли.       Проблема заключалась в том, что парень не мог заставить себя отвергнуть мысль о Грейнджер, как делал это всегда… То есть с тех пор, как он впервые узнал от своего отца, кто она такая.       Тогда было легко отложить чувства к девушке на второй план, особенно когда ему так легко напомнили, что она не чистокровная…       Но с тех пор, как парень впервые увидел ее в поезде в одиннадцать лет, он был заинтригован этой маленькой девочкой с пушистыми шоколадными волосами, зубами, которые были слишком велики для ее рта, и россыпью веснушек на ее маленьком загорелом носике. Хотя Крэбб и Гойл сразу же посмеялись над ней, как только они оказались в своем купе, блондин все равно думал о ней весь год… Даже рассказывал матери о своей маленькой влюбленности.       Это все продлилось до того дня, когда он узнал ее происхождение… Тогда все чему его учили с тех пор, как он себя помнил, сбило его с толку.       Тогда малыш Драко сильно обиделся на нее. Как она посмела, черт возьми, заставить его полюбить такую, как она?! Почему она была грязнокровкой?! Почему она была умнее его?! Почему именно его отец должен был сказать ему в конце первого года обучения, что она магглорожденная, и насмехаться над его оценками? Он ненавидел ее. Ненавидел за то, кем она была, потому что это означало для него только одно.       Что он ни в коем случае не сможет быть с ней.       Драко Малфою было одиннадцать лет, когда он понял, что хочет Гермиону Грейнджер. И ради этого он заставил ее страдать.       Он чувствовал стыд глубоко внутри и ему щипало переносицу, когда он закрыл глаза и выругался.       Он лежал в постели с единственным человеком, которого не заслуживал. — Драко?       Блондин открыл глаза и посмотрел на девушку. Его взгляд стал жадно блуждать по ее обнаженному телу, когда она обхватила руками подушку и смотрела на него сквозь свои кудри. Простыня лежала прямо на ее спине, а грудь была прижата к матрасу.       Слизеринец почувствовал, как его член дернулся. Черт, он снова хотел ее.       Сделав еще одну затяжку, он выпустил небольшую порцию дыма, а затем невербально испепелил бычок. — Да? — спросил он, его голос был низким и хриплым от возбуждения. — Ты в порядке? — облокачиваясь на предплечья мягко спросила девушка, глядя на него с беспокойством. — Прекрасно, Грейнджер… Просто немного удивлен, — ответил парень, отгоняя тревожные мысли и одновременно ставя бутылку на пол рядом с собой, — Кажется, тебе нравится называть меня по имени, теперь это вошло у нас в привычку?       Она мило покраснела и опустила взгляд, проводя пальцем по швам его наволочки. — Нет… Просто так вышло… Или выходит… Я могу остановиться, если хочешь… — Расслабься, Грейнджер. Я просто дразнил тебя. Можешь называть меня как хочешь, — непринужденно сказал он, доставая еще одну папиросу.       Девушка уставилась на его пальцы и ничего не сказала. Неожиданно она взяла сигарету из его руки и зажала между губ, вопросительно подняв бровь. Драко отзеркалил выражение ее лица, а затем, щелкнув пальцами, быстро зажег сигарету, наблюдая как она долго затягивается.       Он сдержал смех, когда она быстро согнулась закашлявшись, простыня которой она прикрывалась упала с ее обнаженного тела. Он похлопал ее по спине и отобрал сигарету обратно. — Боги, как ты можешь это терпеть?! Такое ощущение, что я облизнула пепельницу! — Ты не должна так долго затягиваться в первый раз, Грейнджер. — Да, но ты же не давал мне инструкций!       Наконец Драко рассмеялся, и удивление распространялось по ее лицу при этом звуке.       Он сделал затяжку и вернул ей сигарету, поднеся ее к губам, — Не вдыхай так глубоко сразу, делай небольшие затяжки, задерживай на мгновение, а потом выдыхай. Ты привыкнешь к этому.       Медленно она сделала еще одну затяжку, на этот раз маленькую, задержала дым в легких, как он сказал, а затем выпустила. Девушка взяла сигарету из его пальцев и уставилась на нее, наблюдая, как она тлеет. — Зачем ты вообще куришь? Они могут вызвать нечто, называемое раком, знаешь?       Драко пристально посмотрел на нее, забирая сигарету, — Волшебники и ведьмы не болеют раком. Это болячки магглов, Грейнджер. Темные брови Гермионы подскочили от удивления, — Правда?       Он выпустил дым в воздух, — Да. — О… Но подожди минутку, откуда ты об этом знаешь? О раке? Или маггловском бренде модной одежды La Perla, если уж на то пошло? Я не думала, что ты знаешь о таких вещах.       Драко одарил ее легкой усмешкой, перевернув пачку сигарет, чтобы показать ей предупреждение. — Я читал о болезнях волшебников и магглов в книгах по целительству, Грейнджер… Там есть целый список болезней, которые не влияют на нас и влияют на них. Что касается La Perla, то это не маггловский бренд, хотя они продаются и там и здесь.       Она прищурилась, — Ты читаешь книги по целительству?       Выражение лица Драко резко изменилось: из самоуверенного оно превратилось в очень застенчивое. Он посмотрел вниз на свои руки. — Иногда… Они интересные.       Гермиона кивнула и больше ничего не сказала. Он почувствовал, что она не хочет ставить его в неудобное положение. Затем девушка подорвалась, и на ее лице появилась заговорщическая улыбка. — Ты когда-нибудь катался на коньках? — Что? — Катался на коньках… Или это тоже маггловское развлечение?       Драко пытливо посмотрел на нее, — Конечно я знаю что это такое, просто мне интересно, почему ты спрашиваешь, катался ли я? — Потому что прямо сейчас мы собираемся пойти покататься, — улыбнулась она, сложив руки по бокам. — Ха… Хорошо, одежда необязательна или…       Она подняла подушку и шлепнула его, смеясь, — Конечно, она обязательна! На краю замка есть небольшой пруд рядом с полем для квиддича, он замерзает каждый год… Когда в моей голове бардак, я иду туда и катаюсь… Хочешь пойти со мной?       Драко задумчиво посмотрел на нее, затем встал и протянул ей палочку из ящика стола. — Пойдем.

ОхОхОхОхОхОхО

— Ты не говорил, что ты практически Профессионал! — задохнулась Гермиона, наблюдая, как Драко скользит по льду, а его черное кашемировое пальто и зеленый шарф Слизерина развеваются за ним.       Через два часа они приняли душ, и она побежала обратно в свое общежитие, чтобы переодеться и освежиться. Они договорились встретиться у пруда, когда закончат, чтобы избежать любопытных взглядов оставшихся студентов, и она удивилась, увидев, что он уже там и катается на своих собственных черных коньках, не требующих трансфигурации. — А ты и не спрашивала Грейнджер… Я занимаюсь этим с пяти лет. — О? — Да, на территории поместья моей семьи… C мамой.       Гермиона каталась вокруг него по кругу, наблюдая как его лицо становится грустным, и тогда она почувствовала, что ее сердце обливается кровью. Его печаль волновала ее больше, чем она думала. — Моя мама тоже научила меня кататься на коньках, — тихо произнесла девушка, нерешительно вложив ладонь в его, — Мне было восемь, но… Я еще не знала, что я волшебница. Когда я упала в первый раз, мне удалось невербально подставить под удар подушку. Когда мама спросила, все ли со мной в порядке, я просто сказала ей, что ничего не почувствовала, потому что земля была мягкой. Помню, она странно смотрела на меня всю дорогу домой, но ничего не сказала.       Драко смотрел на их сплетенные руки, пока они катались в молчании и задумчивости. — Что мы, Грейнджер?       Гермиона остановилась на коньках, чтобы повернуться и посмотреть ему в лицо, — Что ты имеешь в виду? — Я имею в виду, что это между нами. Я не говорю, что мы встречаемся, но я хотел бы понять, что между нами происходит, — он указал на их переплетенные пальцы.       Девушка стала внимательно изучать маленькую ниточку, свисающую с ее белого пуховика, и не смогла ответить сразу, потому что, она по правде говоря, и сама не знала, что представляют собой они с Драко. Девушка знала, что у них есть связь, но она была совсем не такой, как она себе представляла. В любом случае, она не могла рассказать ему об этом. Меньше всего ей хотелось объяснять то, что она и сама до конца не понимала. Гриффиндорка помнила, что, когда они столкнулись в библиотеке, он сказал, что не читал эту книгу раньше. Мало того, она еще и пыталась сломать то, о чем шла речь.       Шатенка не могла втянуть его в перепалку предстоящей войны… Более чем вероятно, что он уже втянут в нее.       Во всяком случае, по словам Гарри.       Черт возьми, все это было просто невероятно не вовремя. — Может, не будем это обсуждать? Честно говоря, и так слишком много всего происходит… Все так сложно и запутанно, а через год или два все, скорее всего, будет совсем по-другому, так что… Давай просто плыть по течению. По крайней мере, пока мы не устанем друг от друга? Мы можем просто позволить этому идти своим чередом?       Она бросила на него взгляд и с удивлением увидела, что его глаза буравят ее лицо, его серые глаза были неспокойны. Через мгновение он расслабился, и снова взял ее за руку, отталкиваясь ногой, чтобы скользить по льду. — Хорошо. Пусть все идет своим чередом.

ОхОхОхОхОхОхО

— Ха! Я снова выиграла! — хихикнула Джинни, когда Гарри избежал ожога бровей, и положила свою колоду взрывных карт, чтобы откинуться на спинку стула. Она еще раз посмотрела на часы, и поняла, что без пяти минут восемь, а затем встала, чтобы отвлечься от игры. — Я отойду ненадолго в свою комнату. Гарри, мама сказала, что на кухне остались пирожки с мясом, если ты захочешь перекусить, — улыбнулась она, вытянув руки над головой так высоко, что он мог разглядеть просвет между джинсами и голубым рождественским свитером. Его зеленые глаза сверкнули, и он отвернулся от нее, устремив взгляд на спящего мистера Уизли в конце комнаты.       Все остальные уже ушли в свои спальни или легли спать, чтобы подготовиться к празднованию Сочельника. Рон поднялся особенно рано, чтобы Гарри не услышал феерию сексуальных вздохов Лаванды. — Ты собираешься связаться с Дином? — тихо спросил Гарри поднимая подгоревшую карту, чтобы постучать ею по столу.       Джинни остановилась на мгновение, нахмурившись, — Нет… Я собиралась поговорить с Гермионой. Она всегда звонит мне в восемь… Если честно, я не разговаривала с Дином с тех пор, как мы покинули школу. Почему ты спросил про него? — Просто интересно, — тихо ответил он, все еще постукивая картой по столу.       Джинни прикусила губу в раздумье и вдруг вспомнила, как на вокзале Гермиона сказала ей что-то, чего она тогда совсем не поняла. Поверь мне, Джинни… Он хочет, чтобы именно ты его развлекала…       В этот момент до нее наконец-то дошло. Девушка не могла поверить, что не замечала этого раньше. Момент, который они разделили в коридоре, прежде чем ее мать все испортила… Как он говорил с ней… Как он смотрит на нее сейчас.       Гарри Поттеру… Нравилась… Она.       Рот Джинни открылся от осознания этого, и она попятилась назад из комнаты, как делала это, когда ей было одиннадцать лет и она наконец-то стала достаточно взрослой, чтобы даже нравиться мальчику. — Ладно… Хорошо… Я просто пойду… — пискнув она развернулась на пятках и практически побежала вверх по лестнице, оставив позади недоумевающего Гарри.       Когда рыжая наконец оказалась в безопасности своей комнаты и заперла дверь, она заметила, что уже восемь, и опустилась на ковер рядом с камином. Наблюдая, как угли превращались в лицо Гермионы, она чувствовала что сердце уже почти билось в горле. — Эй, у тебя был тот разговор с… — Почему ты никогда не говорила мне раньше, что Гарри влюблен в меня?! — просто взорвалась Уизли, ее шепчущий голос стал пронзительным и высоким.       Огонь слегка потрескивал вокруг головы Гермионы, и Джинни заметила, что она покраснела. — Я не знала до этого года! Что случилось? Когда он тебе сказал?! — прошептала она в ответ, ее голос также поднялся на октаву. — Нет! Я, черт возьми, сама догадалась! Боже, как бы я хотела узнать об этом раньше! Это избавило бы меня от проблем с Дином Томасом! Гермиона поморщилась, явно забыв о нем. — О… — Да, да! Это чудесно… Прекрасное время, не так ли. Я сохла по нему шесть лет, а теперь он наконец-то осознал себя! Чертовы бесполезные мальчишки! — шипела она, пиная ногой край камина. — …Джин, ты не обязана встречаться с Дином, если он тебе не нравится так же, как и ты ему… Наверное, будет лучше, если… — Ты предлагаешь мне порвать с ним? — Ну… — Я не сделаю этого, Миона! — возразила она, вскакивая на ноги, — Если Гарри хочет меня, то ему придется меня добиваться! Я не могу продолжать выплескивать свои чувства, не получая от него ни малейшей ответной реакции! — Но Джинни, я только пытаюсь сказать… — Знаешь что, я собираюсь сказать ему именно это! Почему он не может сказать прямо?! Зачем глупо продолжать присматриваться ко мне! Если у него есть яйца, он скажет мне прямо сейчас! — Но Джинни… — Спасибо, что помогла мне прояснить мои мысли, Миона. Рон не знает ни черта, кстати, он знает о Малфое только потому, что заметил вас обоих на карте в ночь рождественской вечеринки у Слизнорта. Я сказала ему, что он ведет себя как болван, и что ты была с Драко только потому, что заблудилась и оказалась на другой стороне замка. Вы столкнулись, когда он возвращался в свою гостиную после того, как проник на вечеринку. Потом тебе стало плохо, и он помог тебе дойти до туалета, чтобы вы оба могли привести себя в порядок, так как ты облевала и его и себя.       Гермиона моргнула, ее рот раскрылся от удивления, пока она смотря на Джинни пыталась переварить, беглое описание ситуации, которую ей рассказала подруга. — Прости, что я вот так сразу об этом заявляю, но Миона, мне надо идти, я собираюсь найти Гарри… — Но Джинни подожди. Рон взял карту… — Да, и я расскажу тебе об этом завтра, люблю тебя, Миона! — Но Джинни…       Шатенка не успела закончить, потому что Джинни резко покинула ее, когда затушила очаг.       Джинни вылетела из своей комнаты и заметила Гарри в конце лестницы, выглядевшего уставшим и готовым ко сну. Остальная часть дома была пуста, и она поняла, что все остальные разошлись по постелям, оставив их наедине. — Джинни? — Мне нужно поговорить с тобой, Гарри Поттер. Сейчас же.       Гарри водрузил очки на нос и поднял черную бровь в любопытстве. — Конечно, Джин… Но разве это не может подождать до утра? — Нет, — девушка прервала его, наверное, в пятидесятый раз за эту ночь, — Нам нужно поговорить сейчас.       Глаза Гарри расширились за стеклами очков, и он кивнул, отступил назад, чтобы пропустить ее, и медленно пошел следом, не понимая, в чем дело. Когда они, наконец, вышли на улицу, она набросилась на него, не сдерживаясь. — Сколько времени должно было пройти, чтобы ты признался что я нравлюсь тебе, Гарри? — спросила она, положив руки на бедра.       Глаза парня расширились, а рот стал открываться и закрываться, как у рыбы, прежде чем он дернул себя за волосы и отвернулся в сторону. — Джин… Это… Это не… Это не то, что я планировал сказать тебе, — слабо ответил он, обернувшись и нерешительно посмотрел на нее. — Что ж, мне надоело ждать тебя, Гарри Поттер! Если я тебе нравлюсь, то выкладывай уже! Не думай о том, как ты это скажешь, просто скажи это! Пожалуйста… — закончила она, ее коричневые глаза столкнулись с его зелеными.       Она нервно сжимала и разжимала кулаки, ожидая, что он скажет, и почувствовала, как ее сердце ударилось о грудную клетку, когда он взял ее за руку и притянул ближе к себе.       Гарри нервно сглотнул и наклонился к ней, положив большой палец под ее подбородок и нежно коснувшись губами ее губ, — Я люблю тебя, Джинни.