Ты и я

Это безумие, когда

То, что вы любите больше всего приносит вам вред

Позволяя вам раствориться в этом

      Гермиона нахмурилась, вспомнив, как он расстроился из-за фотографии, которую она подарила ему на Рождество. — А что, если он имел в виду свою маму?       Глаза Джинни расширились, — Вероятно это он и имел в виду, что если он делает это, чтобы защитить свою мать? По тому, как он это сформулировал, очевидно, что не хочет делать, что бы это ни было, но Волдеморт угрожал ей? Но что он может хотеть, чтобы Драко сделал, находясь в выручай-комнате?       Гермиона опустилась на пол, пытаясь понять, есть ли какая-нибудь подсказка или что-нибудь, что Драко мог сказать, что выдало бы его миссию, но, к несчастью, не смогла ничего вспомнить. — Что бы он ни задумал, мы должны рассказать об этом Гарри, Гермиона. Он должен знать, что Драко искупил свою вину и что он значит для тебя, несмотря на то, что он был прав в своих предположениях. Гарри должен знать, что Драко Пожиратель смерти не по своей воле, что он делает это, чтобы спасти кого-то, и, возможно, в процессе мы сможем попытаться спасти и его. — Но что, если он не послушает? — нерешительно спросила Гермиона, вспоминая их сильную ссору всего несколько часов назад. — Тогда мы заставим его слушать, — ответила абсолютно четко и решительно Джинни, что у Гермионы не было аргументов против.

ОхОхОхОхОхОхО

      Джинни и Гермиона пробрались обратно в башню гриффиндора где-то после двух часов ночи, проверяя, что Филч не идет по их следу. Конечно, Полная Дама не была особо рада, что ее разбудили, но все же распахнула проход, как только Джинни прошептала пароль.       План Джинни загнать Гарри в угол был самым простым.       Поймать его, пока он спит.       Медленно они прокрались по лестнице к комнате мальчиков, где спали Невилл, Рон, Гарри и Симус, и разочаровались еще до того, как переступили порог.       Когда они вошли, Рон уже храпел, шепча имя Гермионы и глубоко хмурясь. Чувство вины засело глубоко в девушке, вызывая тошноту. Джинни просто закатила на него глаза и, пробормотав под нос «ну и трусишка», направилась к знакомому закрытому балдахину, с которым она хорошо познакомилась за последнее время.       Там, свесив руку через край кровати, крепко спал Гарри. Он заснул в очках и с зажатой в руке Картой Мародеров, синяки от недосыпания темно-фиолетового цвета выделяли мешки под глазами. Джинни вздохнула, глядя на него, больше всего на свете желая провести пальцами по его волосам, но не решилась, выхватив карту из его руки и положив ее на тумбочку, прежде чем наложить на Гарри заклятие, связывающее все тело. — Прости, милый… — прошептала она с раскаянием, — но нам нужно отвести тебя в одно место, чтобы ты мог выслушать то, что мы хотим сказать. — Локомотор, — прошептала она, левитируя Гарри, а затем медленно направила его тело из комнаты, пока Гермиона держала дверь открытой. Осторожно они левитировали тело Гарри через общий зал и обратно через портретный вход. Их целью была комната, где они должны были провести ночь.       Когда они поднялись на восьмой этаж, Гермиона начала расхаживать взад-вперед, пока дверь в комнату не открылась, явив будуар с мягкими креслами, камином и двумя диванами.       Когда Джинни, наконец, левитировала Гарри внутрь, и дверь закрылась, она направила его на мягкий диван, а затем связала по конечностям, прежде чем произнести контрзаклятие. — Фините Инкантатем. — КАКОГО ХРЕНА ВЫ ДЕЛА… — Силенцио.       Гермиона смотрела, как слова замирают на устах Гарри, его лицо покраснело от гнева, он пытался закричать, но из его рта не вылетело ни звука. — Мне жаль, Гарри, но ты никогда бы не позволил нам поговорить по-другому, а то, что мы должны тебе сказать, очень важно… — Гермиона извинилась, присев на кресло, пока Джинни осторожно усаживала Гарри, а затем подошла к ближайшему к нему креслу. — Теперь… — начала Джинни, протирая сонные глаза, — Гермиона, не хочешь начать?       Гермиона кивнула и провела рукой по лицу, сделав глубокий вдох, прежде чем начать, — В тот день, когда Рон выиграл свой первый матч по квиддичу и сошелся с Лавандой, в основном из вредности, ты знаешь, что я убежала из башни Гриффиндора, послав на него стайку птиц. Мне очень хотелось побыть одной, потому что я чувствовала себя ужасно… Ну, в ту ночь… Я оказалась совсем не одна…       Затем Гермиона начала подробно рассказывать обо всем, что произошло той ночью и последующими тоже. Она рассказала Гарри о том, что обнаружила книгу о магических связях «Ритуалы связи» во время исследования своего необъяснимого влечения к Малфою.       Девушка также объяснила, как по ошибке решила, что они создали более слабую связь обстоятельств в тот момент, когда поцеловались во дворе, и закрепили ее, сделав сильнее, совершив половой акт в полнолуние, а потеря девственности добавила ей силы.       Гарри неловко передернулся, когда шатенка дошла до этого момента, его лицо исказилось от отвращения и легкого предательства от ее признания.       Она рассказала ему о плане, который они с Джинни придумали, чтобы разорвать узы, хоть Гермиона и не хотела, но предполагала, что связь заставляет ее сопротивляться прекращению их романа. Девушка рассказала ему о том, что планировала уехать из замка на Рождество, чтобы повидаться с семьей, а затем вернуться на несколько дней раньше, чтобы провести ритуал, когда Драко попросил ее остаться с ним, что она и сделала.       Вскоре гриффиндорка начала понимать, что Малфой, который показывал себя им большую часть жизни, был совсем не тем Драко, которого она узнала на самом деле. Она поведала ему о днях, предшествовавших ритуалу, о том, как ей было не по себе и как она боролась с мыслью о разрыве связи, но в конце концов, сказала, что все равно прошла через это, потому что думала, что это единственный способ положить конец их тяге друг к другу, вернуться к нормальной жизни.       Грейнджер остановилась на мгновение и посмотрела на Гарри, увидев, что прежнее отвращение сменилось беспокойством и легким пониманием, а его зеленые глаза расширились от сочувствия.       После того, как ритуал был завершен, и девушка оказалась в другой реальности, она обнаружила, что их связь была не такой, как они изначально предполагали. Напротив, она обнаружила, что их связь была более редкой, более того, даже не упоминалась в книге, которую она нашла.       Джинни вклинилась в разговор, объяснив Гарри, что у Гермионы и Драко есть нечто, называемое связью душ, о чем знали только семьи Священных Двадцати восьми, а книги, существовавшие на эту тему, были спрятаны чистокровными. Уизли подробно рассказала ему о том, как они разделяют связь, которая существует вне времени и пространства, о том, что каждая жизнь, которая у них была и будет, предназначена для того, чтобы разделить ее со своей парой. Никто другой не предназначен для них, по закону древней магии, которой они даже не могли понять.       Глаза Гарри округлились в недоумении от объяснений Джинни, зрачки расширились настолько, что невозможно было определить, какого цвета его радужная оболочка из-за насыщенного черного цвета, охватившего их.       Затем они рассказали Гарри о том, что произошло за несколько месяцев до этого момента. Они не знали, как сказать Драко и он разозлился на Гермиону из-за ее признания в том, что она шпионила за ним в начале года, потом избегал ее, пока каким-то образом не выяснил, что она сделала (по их мнению, это было признание Снейпа) и как они помирились и признались, что любят друг друга. Гермиона также сообщила ему обо всем, что произошло в ночь перед его ссорой с Гарри, как узнала, что он Пожиратель смерти не по своей воле и как он оставил ее со странными прощальными словами на эту тему, «я должен это сделать, иначе он убьет ее».       Когда девушки закончили объяснять, было уже около шести утра, и Гарри смотрел на них со смесью шока и удивления, его рот был открыт, словно он был полностью ошеломлён тем, что только что услышал. — Фините Инкантатем.       Джинни отменила немоту и села рядом с ним на диван, затем взмахнула палочкой над его связанными конечностями, чтобы веревки исчезли. — Так ты пытаешься сказать мне… — он остановился, чтобы прочистить охрипшее горло, — что Малфой… твоя половинка… — Связан душой, — поправила Джинни, нахмурившись и скрестив руки на груди. — В каком то смысле да… Но это гораздо больше, чем просто связь, Гарри. Мы буквально идеально подходим друг другу, я видела нашу связь в тот день, и мы связаны Гарри… Я чувствую, что он не хочет этого делать… Его заставляют, я могу сказать… — Так вот почему он сказал это в ванной… — пробормотал Гарри, глядя в огонь позади нее.       Гермиона подняла бровь, — Что ты имеешь в виду? Что он сказал в ванной, Гарри?       Гарри неуверенно посмотрел на нее, — Ну… Он говорил не со мной… Он говорил с Плаксой Миртл… Она пыталась выяснить, что случилось, и сказала, что может ему помочь… Он сказал, что она не сможет, что никто не может… Что… он, то есть Темный Лорд, я полагаю… Убьет его маму и его… Что он не может этого сделать… Он сказал, что я не могу так поступить с… Ней.       Джинни тоже уставилась на Гермиону, они были полностью сосредоточены на ней. — Он делает это, потому что Волдеморт убьет его маму… Но он чувствует, что не может пройти через это из-за тебя, Гермиона… Малфой не справляется со своим заданием. Он не справляется, потому что влюблен в тебя. Он рискует своей жизнью и жизнью своей матери, потому что медлит с выполнением того, о чем его просит Волдеморт, — закончил Гарри, выглядя ошарашенным.       Челюсть Гермионы начала сжиматься, и ее руки непроизвольно задрожали, когда она обдумывала прозрение Гарри. — Мы должны помочь ему… — пробормотала она, ее карие глаза дико смотрели на друга, — Гарри, мы должны что-то сделать! — И что ты предлагаешь сделать, Миона? Мы даже не знаем, что он задумал! — возразила Джинни, опираясь на колени в разочаровании. — Мы проследим за ним… Мы узнаем, что он задумал! Я, черт возьми, буду допрашивать Забини, пока он не расскажет мне, что именно происходит! Он должен знать, он лучший друг Драко! — Ну и ну, как будто я не предлагал это все это время! Вот это да… — раздраженно прошипел Гарри. — Ну, это было другое! Ты хотел следить за ним, потому что думал, что он действует по собственной воле! — Ладно, дети, если я услышу еще хоть одну ссору, я буквально забью каждого из вас, прекратите! — предупредила Джинни, ее терпение к мелким спорам было исчерпано.       Гермиона закатила глаза, откинувшись на подушки дивана. — Хорошо… Все, что мы можем сделать дальше, это еще пристальнее следить за Драко… И попытаться выяснить, что он должен сделать, прежде чем у него не останется выбора, кроме как закончить, при этом останавливая его в процессе и пытаясь сохранить его в безопасности. Учебный год почти закончился, у него мало времени. Гарри, ты часто разговариваешь с Дамблдором… Не мог бы ты рассказать ему, что нам известно, и спросить, может ли он помочь доставить Драко и его мать в безопасное место?       Гарри кивнул, — Я поговорю с ним об этом, когда увижу в следующий раз. Ты, с другой стороны, постарайся поговорить с Малфоем и заставить его расколоться об его миссии. Поговорите также с Забини и Ноттом, может быть, у них есть какие-нибудь догадки. Теперь, когда все улажено, и мой мозг не может больше воспринимать безумную информацию, я возвращаюсь в общую комнату… Будет очень весело объяснять это Рону сегодня днем… — сказал он без всякого энтузиазма.       Джинни сразу же встала, ее плечи напряглись, — Эм… Ну, здесь есть две кровати, Гарри, мы можем… — Не стоит. То, что я выслушал вас, не означает, что у нас все в порядке, Джинни. Ты лгала мне… Ты знала все с самого начала и лгала мне через Рона, чтобы я не узнал о них, когда ты должна была просто сказать мне правду! — Гарри, как я могла, когда мы сами не знали правды! — вспылила Джинни в отчаянии, — Мы узнали все только после того, как я вернулась и мы провели ритуал… — Просто остановись! Пожалуйста! Просто… Дай мне время, чтобы переварить это! Хорошо?! Я просто хочу посмотреть на тебя, не желая кричать! Ты можешь дать мне это? Дай мне успокоиться! — крикнул Гарри, его изумрудные глаза пылали.       После этого Джинни замолчала, переведя взгляд на свои синие треники. Гермиона отчаянно хотела что-то сказать, но предпочла промолчать, приберегая свои два цента на этот счет для другого раза.       После этого Гарри встал и быстро вышел из комнаты, по пути проведя рукой по своим и без того беспорядочным волосам.       Джинни сидела на диване и смотрела на свою обувь, пока Гермиона не подошла и не села рядом с ней, крепко обнимая. Уизли тихонько всхлипывала, уткнувшись в ее белый джемпер.

ОхОхОхОхОхОхО

      Гермиона проснулась в выручай-комнате несколько часов спустя, все еще обнимая Джинни, которая уснула рядом с ней, задаваясь вопросом, который час, черт возьми, и не пропустили ли они завтрак.       Наложив заклинание темпус, она обнаружила, что уже перевалило за полдень. Тяжело вздохнув и отмахнувшись от урчащего желудка, она решила, что пора снова попытаться поговорить с Драко. Желудок сильно сжался, а нервы натянулись. Девушка не знала, сможет ли держать себя в руках достаточно долго, чтобы попытаться поговорить с ним… И вообще, стоит ли поднимать эту тему, ведь он, вероятно, все еще поправляется и, скорее всего, не хочет, чтобы его беспокоили… Или беспокоила именно она, если уж на то пошло.       Осторожно убрав руку Джинни со своей талии, девушка нашла на столе в конце комнаты пергамент с пером и быстро написала Джинни записку о том, куда она направляется, оставила ее рядом с девушкой на диванной подушке, а затем тихонько выскользнула из комнаты, чтобы пойти в Больничное крыло.       Собрав свои кудри в беспорядочный пучок, она осторожно спустилась по ступенькам, пытаясь успокоить свои нервы, пока приближалась к дверям Больничного крыла. Гриффиндорка уже собиралась войти внутрь, когда мадам Помфри открыла дверь, едва не столкнувшись с ней. — Мисс Грейнджер? Что вы здесь делаете? Поттер и Уизли не причинили себе вреда, не так ли? — с любопытством спросила она, прижимая свою карту ближе к груди. — Нет! Нет, мадам Помфри, у меня просто задание с Малфоем, и я хотела обсудить с ним некоторые записи, если он не спит?       Женщина нахмурилась, а затем подняла руку, чтобы она подождала там, а сама на мгновение исчезла за дверями. Когда Помфри вернулась, то покачала головой в сторону Гермионы, ее лицо было серьезным. — Ему все еще больно, мисс Грейнджер, и он не хочет принимать посетителей в данный момент, вы можете прийти позже или попробовать завтра.       Гермиона сглотнула, ее глаза расширились, когда она кивнула и повернулась, чтобы уйти, зная, что истинная причина отказа Драко в глубине души была в том, что он не хотел ее видеть.       Вместо этого она направилась в Большой зал, проходя по пути мимо других студентов, и села есть. Аппетита почти не было, и она помешивала ложкой в тарелке с супом, погрузившись в раздумья. Девушка продолжала погружаться в свои мысли, образы Драко не давали ей покоя, пока тень не очертила стол перед ней. Повернувшись, она с удивлением увидела Невилла, стоящего с небольшой улыбкой и держащего что-то за спиной. — Невилл… что ты делаешь? — спросила она, осматривая его с ног до головы. — Ничего особенного, Гермиона… Директор школы остановил меня сегодня утром и попросил передать тебе эту записку… Вот, собственно, и все… Извини, что я так краток, мне сегодня нужно заняться корнем валерианы! — он быстро зашагал прочь, направляясь в сторону теплиц. Гермиона вскрыла сургучную печать на письме и нахмурила брови, читая. Уважаемая мисс Грейнджер, Пожалуйста, приходите ко мне в кабинет в самое ближайшее удобное время. P.S. В это время дня я нахожу сахарную вату самой вкусной, приглашаю вас отведать немного, когда придете. Дамблдор       В письме больше ничего не было сказано, и она нахмурилась, осторожно перевернув его, не увидев ничего на обратной стороне. На мгновение Гермиона почувствовала восторг, подумав, что это ее шанс поговорить с Дамблдором, не используя для этого Гарри… Но другая часть задавалась вопросом, почему он вообще хочет ее видеть.       Неужели она в беде?       Когда записка воспламенилась, она вспомнила ужин в канун Рождества. Желудок заныл, перед глазами возникло выражение лица директора, когда он увидел Драко и Гермиону, сидящих вместе.       Знал ли он?       Ну конечно, он знал, он же Дамблдор, он наверняка хотел исключить ее из школы за проведение этого проклятого ритуала, она была в полной заднице, она просто знала это!       Чувствуя, что ее лицо теряет цвет, Гермиона быстро огляделась вокруг, а затем оттолкнула еду и встала на дрожащих ногах.       Сделав глубокий вдох, гриффиндорка вышла из Большого зала и направилась в сторону кабинета Дамблдора, в панике заправляя свободные пряди волос в пучок.       Остановившись перед горгульей, закрывающей вход в кабинет директора, она сделала еще один нервный вдох, затем произнесла пароль и увидела, как статуя отступила в сторону, а круговая лестница внутри кабинета стала подниматься вверх по спирали. Когда девушка достигла вершины лестницы и повернула ручку, она увидела Дамблдора, который уже сидел за своим столом и жевал что-то похожее на лимонную дольку, продолжая царапать пером по пергаменту. — Входите, мисс Грейнджер, — сказал он, не поднимая глаз, и махнул рукой в сторону стула, который он невербально потянул вперед. Гермиона нерешительно подошла к стулу и села, с легким ужасом глядя на директора. Через мгновение он поднял глаза от пергамента, посмотрел на нее поверх очков-половинок и улыбнулся, блеск в его глазах играл, как шестеренки в часах. — Уверяю вас, у вас нет никаких проблем, мисс Грейнджер, совсем наоборот… Я заметил… Что в последнее время поведение мистера Малфоя по отношению к Вам изменилось. Я бы хотел узнать, конечно, в вежливой беседе, изменилось ли что-нибудь между вами, прежде чем я смогу продвинуться вперед в этом… Нашем разговоре.       Гермиона почувствовала, что у нее открылся рот, и неловко уставилась на Дамблдора.       Это был трюк? — Эм… Ну, директор… Видите ли… — Как я уже сказал, мисс Грейнджер, у вас нет и не будет никаких неприятностей за то, что вы признаетесь в чем-либо сегодня здесь и сейчас. Этот разговор остается в строжайшей тайне. Но для того, чтобы помочь вам, я должен знать правду. Кроме того, почему вы провели тот ритуал с мисс Уизли и мисс Лавгуд в ночь первого полнолуния после Рождества.       Глаза Гермионы выпучились от его признания, она смотрела на него, как олень, попавший в свет фар, когда он встал со стула и подошел к насесту Фоукса. Поглаживая алые крылья. — Я… Директор… Я… — Вы не обязаны сообщать мне, что вы задумали, мисс Грейнджер. Мне не нужно это знать. Только то, о чем я вас спросил.       Гермиона кивнула, чувствуя тошноту в животе, — Да… Все… изменилось. — О, хорошо. Я люблю хорошие истории. Может быть, вы как-нибудь расскажете мне ее? — он тепло улыбнулся, наклонив голову набок, чтобы заглянуть ей в душу. — Конечно, сэр… — Ну вот, теперь все улажено. Я уверен, что к этому времени вы уже догадались, что мистер Малфой обеспокоен проблемой, по имени Волдеморт?       Гермиона во второй раз почувствовала, как у нее свело желудок. Она уже не сомневалась, что Дамблдор каким-то образом знает все. Хотя от этого она не чувствовала себя менее встревоженной. — Да, сэр, — слабо ответила она, беспокойно вертя большими пальцами на коленях. — Хорошо. Теперь я хочу поговорить с вами о том, что совершенно не относится к теме. О чарах. — Чарах, сэр?.. — Да. Я хотел бы поделиться с вами небольшой историей о том, что я обнаружил.       Он сел обратно в кресло и сложил руки вместе в раздумье. — Около двух месяцев назад я заметил, что вы сидите одна в Большом зале. Это было до того, как вы встали и побежали за довольно рассеянно выглядящим молодым мистером Малфоем… Сначала я подумал, что вы просто увлечены домашней работой… Пока не заметил кое-что в движении вашей палочки…       Гермиона почувствовала, как ее и без того слабый желудок сжался сильнее, пока Дамблдор продолжал раскрывать перед ней все карты. — Движение моей палочки, сэр? — слабо спросила она, прикусив нижнюю губу до вкуса крови. — Да. Это было довольно странно, поскольку я не мог вспомнить, где я я такое раньше видел. Пока не обнаружил книгу, которую вы читали. Очень старый текст по чарам. Возможно, спрятанный глубоко в закрытой секции библиотеки. На самом деле он настолько старый, что я помню, что в последний раз видел его… Когда нашел его на пятом курсе.       Гермиона почувствовала, как ее глаза расширились.       Он оперся на локти, положив подбородок на тыльную сторону ладоней. — Вы пытаетесь разрушить След, мисс Грейнджер?       Гермиона почувствовала, что ее вот-вот хватит удар.       Блять.       Блять. — Сэр… Я… — Правду мисс Грейнджер. У вас не будет никаких проблем.       Она сглотнула, — Сэр… Я не пыталась разрушить. Я клянусь. Я просто… Пыталась разобраться в этом… Профессор Флитвик говорил о том, что чары не многослойны и что это простое заклинание. Но он также сказал, что никто еще не разгадал его. Я навела справки и выяснила, что единственные, кто обладает такими знаниями — это Невыразимцы в Отделе Тайн… Я просто хотела посмотреть, смогу ли я разгадать заклинание и движение палочки. Но у меня не было никого, на ком можно было бы попрактиковаться, кроме меня самой, поэтому я… Я не смогла пройти через это… Мне уже семнадцать, сэр. — Хм. Это действительно оказывается сложной задачей… А что, если я скажу вам, мисс Грейнджер… Что ваши движения палочкой и заклинания на самом деле правильные?       Гермиона почувствовала, что ее глаз дергается. — Тогда я бы спросила, откуда вы это знаете, сэр?       Дамблдор улыбнулся своей слегка раздражающей загадочной улыбкой, — Скажем так, я многое сделал на пятом курсе и после него. Однако, перейдем к объяснению того, почему я пригласил вас сюда сегодня… Как вы знаете, мистер Малфой был обеспокоен в течение довольно долгого времени в этом году, и, учитывая, что вы близки с ним сейчас, я ожидаю, что вы захотите как-то помочь ему… — Да, сэр! Очень хочу! — воскликнула она, поджав губы, когда поняла, что натворила. — Интересно, — сказал он, внимательно глядя на нее, — Теперь, когда я получил ваше признание, я хотел бы сообщить вам, что защита его матери обеспечена… Поскольку я знаю, что это то, о чем он беспокоится, и, в свою очередь, вы тоже. Однако то, что мне нужно, чтобы вы сделали для меня, будет несколько сложной задачей… — он сделал паузу, пристально глядя на свою почерневшую руку. — Когда придет время, вы должны быстро убедить мистера Малфоя скрыться с вами… Для этого я должен попросить вас не задавать никаких вопросов и никому не рассказывать о следующей части нашего разговора, сохраняя эту миссию в строжайшей тайне между нами, до нужного времени, конечно…       Гермиона сидела на своем месте, кивнув в ожидании продолжения. — Когда вы уйдете… Возьмите с собой Гарри, аппарируйте в безопасное место… И немедленно, без колебаний… Разрушьте его След.