Ее душа и моя едины

* 4 месяца назад, декабрь – Это слева! Голос Гермионы срывается на крик. Она, Гарри и Рон стремглав несутся сквозь лес, напоминающий кладбище с надгробными плитами на каждый метр земли. Ветки, словно костяшки мертвецов, пытаются зацепить, замедлить беглецов, норовя ухватиться за волосы, торчащий капюшон, штанину или шнурок, выбившийся из ботинка. «Нужно постараться не запнуться об эти треклятые веревки, стремящиеся нырнуть под подошву, иначе на них же нас и повесят» . – Ступефай! – Протего Максима! – Круцио! – Экспеллиармус! – Экспульсо! Проклятия один за другим вырываются из палочек, устремляясь к цели. К счастью, Рон успел словить лишь безобидное жалящее, Гарри цел, а Гермиона изо всех сил пытается не обращать внимания на распарывающуюся плоть на плече. Режущее. Кажется, его бросил Родольфус. Его страсть, фетиш – бордовая кровь и рванная кожа. За трио продолжается погоня. Их двое, голоса распознать сложно, они используют невербальные заклинания. Хитрые ублюдки. Плечо продолжает ныть с неимоверной силой. Становится сложнее дышать, взгляд расфокусирурован, а ноги отказываются бежать. Бороться. Крик Поттера доносится слишком поздно до ведьмы и она падает, запинаясь о шнурки, больно ударившись о массивное дерево. Боль пришлась на истекающее кровью плечо. Вот черт! – Гермиона! Грейнджер больше ничего не слышит. Она катится по склону с бешеной скоростью, врезаясь в грубые торчащие пеньки. Наконец тело волшебницы налетает на холодную мраморную плиту. Из последних сил тяжело открывает глаза и последнее, на чем фокусируется взгляд: «Здесь покоится Лили Калор – луч света во тьме» . Взгляд цепляется за тонкое, золотистое свечение. Оно складывается витиеватыми узорами, образующими круг. Внутри него выгравирован росток белой альстромерии. Это знак? Или перед смертью все, о чем я желаю – цветы? Такие же белоснежные, как его.. Точно нет. *** Стеллажи. Сотни, тысячи шкафов. Они тянутся от пола к потолку, которому нет конца. Массивные фолианты, полупрозрачные серебристые сферы теснятся на обшарпанных полках. Помещение чем-то похоже на Отдел Тайн в Министерстве. Это воспоминание осталось глубоко в памяти. Тогда Гермиона, Рон, Гарри и еще несколько человек из отряда Дамблдора пытались достать и уберечь пророчество. Девушка с каштановыми волосами стоит посреди кладезя науки – библиотека, достаточно древняя. С близкого расстояния можно рассмотреть таблички, прикрепленные к каждой полке. Они прибиты гвоздями, что очень странно. Гермиона медленно продвигается вдоль стеллажей, легонько касаясь деревянных дощечек с названиями. По какой-то причине страха нет. Только тяжелое дыхание и звуки шагов, эхом отскакивающие от отсутствующих стен. В помещении достаточно темно, но рассмотреть витиеватые буквы в свете святящихся шаров – вполне возможно: «Величайшие волшебники» «Священные двадцать восемь» Рука нерешительно тянется к фолианту в черно-золотой кайме. Приподнимаясь на мыски, девушка тянет руку. Книга располагается довольно высоко, но, если поднапрячься... «Одним глазком. Мне нужно увидеть его. Всего на секунду» . Гриффиндорка клянется, что откроет и закроет книгу, а после сразу примется за изучение комнаты. Вдруг здесь таится информация о последних крестражах? Нужно помочь Гарри, чего бы то не стоило. Краем глаза Гермиона замечает и другие названия: «Наследники Салазара Слизерина» «Полукровки» «Маглорожденные – грязнокровки» Отвести взгляд получается лишь, когда на периферии улавливается движение. Рука инстинктивно тянется к бедру в поисках палочки. Но, похоже, ведьма обронила ее, когда тянулась до полки. – Кто здесь? Пятясь назад, волшебница вжимается в стеллаж, сливаясь с темнотой. Если это пожиратели, то шанса без палочки нет. Да его вообще нет. «С ума пойти, даже на пороге смерти я рассуждаю, как отважная львица» ! Пот стекает со лба, а зубы стучат от страха, но книга все еще в руках, Гермиона прижимает ее к сердцу. Не ясно зачем, но она как будто согревает. От этого страх перед гибелью немного отступает. Слышатся тяжелые шаги, совсем недалеко от стеллажа, где стоит девушка. Гермиона срывается на бег. Она бежит мимо огромных стеллажей, уходящих в непросветную тьму. Ни один Люмос не развеет мрак. Похоже, это не отсутствие света, а темная магия, окутавшая заброшенную библиотеку. Мысль об этом питает силой. С большим рвением девушка бежит вдоль шкафов, наполненных все теми же сферами. Любопытство заставляет повернуть голову чуть правее – параллельно несущейся тени. Она объята густым дымом, который позволяет лететь мимо множества полок, нагоняя беглянку. Шнурок подводит и на этот раз. Запинаясь об веревку, Грейнджер на всей скорости влетает в шкаф. Шары падают на пол, разбиваясь и превращаясь в пыль. Один за другим они сыпятся со всех сторон. Весьма странно, но ни одна сфера не упала на девушку. Она будто под невидимым куполом. С виска течет горячая кровь, взгляд затуманен из-за залитых глаз. «Кажется, я расшибла голову» . Разрывая на ощупь футболку, Гермиона пытается стереть кровь с лица, а затем прижимает ткань к кровоточащей голове. Черт, как же больно. Хочется скулить. В чувство приводит раскатистый смех, который наводит страх в тысячу раз сильнее, чем темная магия, витающая в спертом воздухе. – Глупышка, – высокая фигура все ближе подбирается, крадётся,как дикая кошка, проводя рукой по толстому слою пыли, – так старательно пыталась сбежать от себя? Его голос кажется таким знакомым. Он присаживается на корточки, кисть свисает с колена, демонстрируя расслабленность и спокойствие. Лица не разглядеть, кровь заливает глаза, а разум затмевает сотрясение. Сжимая глаза до белых вспышек, ведьма старается разглядеть своего палача. – Кто вы? Что вам нужно? Я всего лишь заблудилась, я я .. – голос дрожит, а сама Гермиона уже ничего не видит. Она теряет сознание, но перед этим, взгляд, полный крови, цепляется за мутную фотографию в раскрытой книге. Под ней несколько строк написанных, несомненно таким же аристократом или аристократкой: «Драко Малфой – наследник древнейшего рода. Невербальная магия. Темная магия. Уровень - высший. Будущая жена – Астория Гринграсс» . «Черт. Это было больно. Больнее, чем смерть» . – Все изменилось с той ночи, Гермиона. Не пытайся противиться. Он придет за тобой, милая. Вот увидишь. Рука мужчины тянется к лицу, чтобы в дальнейшем заботливом жесте огладить щеку измазанную в крови. Как только ледяные кончики пальцев касаются лица, ведьма резко отталкивается назад и непроизвольно ударяется об тот же шкаф, в который врезалась пару минут назад. Глухой смешок со стороны мужчины и тьма поглощает волшебницу в свои сети. *** – Экспеллиармус! – Чёрт! Гермиона, полегче! Все в порядке, мы в безопасности. Встревоженное лицо Гарри всплывает перед глазами. Он ремонтирует свои очки, видимо, в погоне от Псов, они сломались. Приподнимаясь на локтях, Грейнджер нащупывает палочку на бедре. Голова раскалывается, а плечо ужасно саднит. – Репаро, – легко взмахнув палочкой, волшебница восстанавливает покрывшиеся тонкой паутинкой стёкла. – Спасибо. Лицо Гарри расплывается в улыбке, а Грейнджер тем временем вертится по сторонам, пытаясь ухватиться за каждую деталь. Обстановка постепенно обрисовывается: Поттер по – турецки сидит на полу, держа в руках оранжевую кружку, от которой поднимается густой пар, заполняя комнату насыщенным цветочным ароматом, справа у стены располагается незаправленная кровать, нетрудно догадаться чья она, по середине деревянный столик на коротких ножках со всевозможными печеньями и конфетами, а на полу располагается огромный молочный ковер, который так и манит пробежаться по нему босиком. Единственным источником света в крошечном, с низкими потолками домике, является округлое окошко, впускающее в себя прохладный ветерок и солнечные лучи. Ставни раскрыты на полную, а белоснежные шторы развиваются на ветру при новом порыве сквозняка. Похоже, волшебница пробыла в отключке сутки, а то и больше. – Здесь мы в безопасности, – отвечая на немой вопрос подруги, проговорил Гарри. – Нас спасли феи, ну или как их там... – Нолийские пикси, если правильно выражаться. Рон. Сердце болезненно сжимается при воспоминании о том, как Гермиона и Рональд перестали быть друзьями. Лучшими друзьями. Откашлявшись, Уизли проходит к кровати, усаживаясь на взбитую подушку с полной тарелкой угощений. Даже пред лицом смерти Рон не перестает удивлять и раздражать своим аппетитом. Глядя на вкусности, живот предательски урчит. Еда подождет. Нужно выяснить, где мы и что происходит. Переводя взгляд с наедающегося до отвала Рональда, а затем на Гарри, Гермиона кивком указывает на крошечную дверь. «Нужно поговорить», – без слов произносит волшебница. *** – Так значит, вы сопровождаете мёртвых? Перед Гермионой порхает на прозрачных крылышках мини-фея, – так их прозвал Рон, дабы не оскорблять маленьких жителей словом «пикси» . «Нолийские пикси, если правильно выражаться», – в голове снова звучит противный, до омерзения, и высокомерный тон Рональда. Внешность пикси почти неотличима от волшебников, воспитываемых в семьях голубых кровей: длинные золотистые шелковые волосы, правильные черты лица, опрятная одежда, подогнанная под их самых маленький размер и наличие небольшой прислуги в виде маленьких добряков в обличии эльфов. Только здесь их кличут лирами. Единственное, что отличает нас – волшебников от Нолийских пикси – палочка. Древний народ, поселившийся в лисах Нолиса задолго до появления волшебников на этой земле, владеет невербальной магией. Они излучают ее всем телом, каждым миллиметром своей кожи, не нуждаясь в направлении и концентрации с помощью древка. Поразительно. – Не нужно так грубо, душенька, – златовласая девчушка кружится у полянки, образующий круг. Внутри него цветут чудесные альстромерии, излучающие легкий, ненавязчивый цветочный аромат. – Передай мне вооон тот садовый совочек, – Лили, так зовут энергичную и ослепительно красивую фею, она энергично кивает головой, вытянув руку в сторону гриффиндорки. Грейнджер с недоумевающим видом наблюдает за пикси-садовом. По-другому, ее не назвать. Фея ловко пересаживает цветы с одной полянки на другую, поменьше размером, чем предыдущая. В движениях и перелетах с одного места на другое, прослеживается грация и легкость. И это особенность отнюдь не заслуга размеров феи, а многолетнее воспитание в жёстких традициях древнего рода – Нолис. Сейчас, оказавшись на ослепительном солнце и цветущих полянках, Гермиона ненароком сравнивает их положение пару дней назад, проводя параллели: промозглый холод, еда из консервных банок, которые насобирал Аберфорт перед отправкой трио, отсутствие возможности посоветоваться в правильности выполнения заклинания у преподавателей, недостаток солнечного света, что цепляет за собой множество последствий в виде частых простуд и упадка сил. Нет возможности увидеть сияющие улыбки друзей. При воспоминании о Хогвартсе, сердце сжимается, а на глазах проступает влажность. Нельзя сдаваться. Нужно идти до конца. Эту фразу ведьма твердит себе постоянно. Вбивая каждое слово на подкорках памяти. Невозможно убежать и спрятаться от проблем, когда твои родные люди в опасности. – Душенька? Ох, эта «душенька». С первых минут Гермиона догадалась, что лес – отдельный мир. Тот, что желают лицезреть люди в смешных розовых очках Полумны. Здесь на миллиметр земли приходится тонна добра и множество высказанных комплиментов и пожеланий в сторону мимо проходящего. И это отнюдь не минус. Совсем нет. Просто мир трех лучших друзей был таким, когда-то очень давно. Например, когда Гермиона умничала на первых трех курсах, а мальчики по-доброму раздражались от ее острого и аналитического склада ума. Когда золотое трио скупало всевозможные сладости и набивало пузо до отвала в гриффиндорской башне. Когда одно неверное решение не могло лишить жизни. Не только ее, но и близких. Казалось, что волшебница не сомневается ни в одном из своих решений за прошедшие полгода. Кроме одного. Сейчас. Это сомнительное и чересчур поспешное решение – отношения. Вступить в отношения в свете последних событий – абсурд, да и только. Пауло и Гермиона никогда не обсуждали стадию, на которой они находятся в данный период времени. Да и о какой стадии идет речь, если Грейнджер находится за сотни милей от гриффиндорца, пытаясь не умереть от авады каждую минуту. Милле грезил о помпезном бале в Малфой-мэноре, о нескольких чувственных танцах, исполненных так близко друг к другу, что дышать было бы чертовски трудно. И это случилось бы, если бы не Том Реддл, жаждущий смерти лучшего друга ведьмы. В далеком детстве, Гермиона мечтала о храбром принце, который спасет ее из цепких лап чудовища и увезет далеко-далеко на своем верном жеребце. Подальше от разрушительной, изнурительной войны и изуродованных тел, публикуемых в Ежедневном пророке на первой полосе каждый четверг. Подальше от правильных и неправильных решений, которые гриффиндорка принимает ежесекундно. Подальше от пристальных серых глаз, не дающих покоя во сне. Они следуют за ней, каждую ночь, будто бы упрекают в том, что Гермиона не в силах понять. Малфой. Вспоминая его расчетливый ум, воспитание и пронзительный взгляд, что-то внутри переворачивается, щелкает. Летит со дна бездны к сердцу, заставляя забыться и замереть на месте, затаив дыхание. Это чувство, которое Гермиона отчаянно игнорирует. Она не желает быть той, кто крутит двумя парнями одновременно, как это делала Лаванда Браун, перейдя на 5 курс обучения. Но, если откровенно говоря, тихонько ночью, забравшись на скамейку с ногами и прижимая их к груди, Грейнджер шепотом признается себе, что знает ответ на вопрос, терзающий ее сердце не один месяц. Клянется, вглядываясь в звезды, что по возвращению, решит все раз и навсегда. *** – Ты вернешь мне монету? Я хочу знать, как у нее дела! – Какую монету? – Ухмылка все шире расползается на лице Драко. Прошло 2 недели, как Грейнджер отсутствует. Гребанный Поттер. Гребанный Уизли. Гребанный Том Реддл. – Гадкий аристократ! – Пэнси показывает язык и толкает друга в плечо. – Гадкая аристократка! – Последнее слово всегда должно быть за тобой? – Сумка с оглушительным грохотом приземляется на парту, где-то в глубине класса подскакивает от испуга Гринграсс. – Пугливая сучка, – прыскает Паркинсон и заваливается в беззвучном хохоте на стул рядом с Флинтом. – У нас образовалась новая пара или Пэнси Паркинсон снизошла с небес и приняла подарок судьбы в виде завидного жениха? Вальяжной походкой в кабинет заваливается Теодор Нотт. Его руки подняты вверх, словно он одержал победу в Турнире Трех Волшебников, а дурацкая улыбка искажает его милое личико. Задевая рядом стоящих сокурсников, Тео в почтенном жесте протягивает руку Флинту. Но все и так знают – это лишь спектакль. Очередная пьеса Теодора. – Ну конечно, его девочка на побегушках, готовая сделать минет по первому зову, всегда рядом, – ровным тоном отвечает слизеринка в пустоту, доставая зеркальце из сумочки. Она заметила плетущуюся за парнем девушку, которая совсем не аристократично вытирала губы, вытянув их в букву «О». Ее давно не волнуют мимолетные интрижки Нотта. Может, чуть-чуть.. Совсем немного. За разворачивающейся картиной наблюдают Малфой и Забини. Парни жмут друг другу руки, заключая пари. – Пара месяцев, не больше, – аристократ чертит в воздухе руну нерушимой сделки. – Ставлю свою новенькую метлу, последнего года выпуска. – Ухх.. – шумно выдыхает Блейз, но все же протягивает руку в ответ, наводя палочку на витающую руну в воздухе. – Полгода. И они сойдутся. Ставлю свой особняк в Индонезии, – в глазах Блейза плещется азарт. – Кстати, я уж начал ставить под сомнение твою кровь, эдак через лет пять. Ну знаешь, Грейнджер, и все такое.. Мулат в спешке отодвигается от друга, на случай неожиданного удара в челюсть, но Малфой лишь глухо хмыкает и завершает руну сделки одним взмахом кисти. Где-то вдалеке, в укромном местечке, за мелькающими спинами и вечной болтовней студентов, скрываясь, злится девушка и молодой юноша. Гнев отверженных не проводит к добру. Никогда. *** «Как продвигается увлекательное путешествие с мальчиком, который все никак не может умереть? Д. М. » . «Его зовут Гарри, Драко! Все в порядке, упала с метлы во время ночного караула, ничего страшного» . «Как только ты перешагнешь порог Хогвартса – идем на поле для квиддича. Не обсуждается» . «Драко, я, наверное, не смогу, время вряд ли будет, да и меня может научить Гарри.. » Ответ не заставляет долго ждать. «Меня не волнует Милле, Грейнджер» . Он понимает, что меня волнует. Точнее, кто... С минуту Гермиона лежит неподвижно под одеялом, сверля дыру в монете, которая греет душу. И это проделки не Протеевых чар. Нечто большее. Сейчас глубокая ночь. Пошла третья неделя пребывания в лесах Нолиса. Гостеприимство жителям не занимать. Они не торопят трио, а они в свою очередь, караулят по очереди в ночи, чтобы ни один пожиратель не пробился сквозь защитный купол. «Все, чему тебя может научить Поттер – остолопости и безрассудству» . «Драко!» «Гермиона!» «Малфой!» «Грейнджер!» «Ты невыносим» . «Я тоже скучаю» . Неосознанная задержка дыхания у двоих одновременно. Гермиона шумно выдыхает, прижимая монету к груди, а Драко тем временем отзывается на зов Нарциссы. Собрание Пожирателей. Снова. *** – Задай свой главный вопрос, душенька, – щебечет Лили, удобряя цветы в маленьких горшочках, разместившихся на деревяном подоконнике. Иногда их цветочная паранойя пугает. – Какой в этом толк, если пикси не отвечают на конкретный вопрос правдой? – Гермиона передергивает плечами, как будто хочет снять невидимую шаль. Волшебница сидит в позе лотоса с книгой в руках, облокотившись на кровать Гарри. Она делает вид, что скрупулезно изучает материал библиотеки, но все же пристально следит за движениями хозяйки леса. – Ну-ну, не нужно грубить, деточка, – фея на секунду оборачивается к Гермионе. Может показаться, что пикси желает поддержать раздраженную гриффиндорку, но ее нисколько не волнует настрой волшебницы. Ее удивляет столь сильная страсть к книгам. – Мы глаголим истину, – крошечное создание на секунду принимает задумчивый вид, но сразу продолжает: – Непрямолинейно. Человек не достоен правды, если он за нее не борется. И не отдает ничего взамен. Нолийские пикси – особенный народ. Они не лгут, но и не произносят вслух правду. Лишь метафоры, необъяснимые фразы и множество бреда, что лепечут себе под нос каждое утро. Это приводит в бешенство с большей силой. У них нет времени. Нет времени на разгадку головоломки, которую со времен Грин-де-Вальда никто не смог постичь. Нужны кардинальные меры.