Ее душа и моя едины

Звуки шагов не дают уснуть. Видимо, Рон снова рыщет в холодильнике зажаристую курочку в мёде. Или Гарри вышел во двор с горящей монетой; Джинни все же волнуется о нем, каждый день интересуется как продвигаются дела и все ли идет по плану. Монета Гермионы согревает карман джинс каждую минуту: По вечерам пишет капризный Драко, вечно недовольный тем, что Трио, а в особенности Грейнджер, еще не вернулась обратно в замок. Днем ведьме строчит Пэнси, умещая в маленьком сообщении последний писк моды и что на этот раз вычудила Астория, дабы вызвать ревность Малфоя, а иногда даже Тео и Блейз передают привет короткими сообщениями. Змеи ставшие нам друзьями. Редко, но все же пишет и Пауло. Чаще всего интересуется красотами природы, окружающей нас, тепло ли мне или жарко, где ночевали в этот раз и кого встречали на пути своего путешествия. Приятно, хоть не и не совсем понятно, для чего ему эта информация. Трудно судить, что происходит в Хогвартсе на данный момент, но все не так тихо, как хотелось бы. Аберфорт предчувствует переворот. Прислужники Лорда в открытую ликуют, свободно прохаживаясь по улочкам Лютного, а это означает лишь одно – скоро настанет их час и развяжется война. При мысли о ней сердце волшебницы перестаёт отбивать привычный ритм. Время. Его почти не осталось. Шрам Гарри болит с большей силой , а Реддл становится могущественнее и опаснее. И это до жути пугает. Ведь уничтожены почти все крестражи, как выяснили на днях Рон и Гарри. Осталась Нагини и что-то еще… Но это не проблема, ребята уничтожат всё без исключения, покончат с  Темным Лордом и настанет покой. Гермиона досдаст экзамены, получит работу в Министерстве, вернет память родителям, перевезёт кота в простенькую квартирку, а после задумается об ученой степени. Рост не только в карьере, но и в знаниях, никто не отменял. Рональд вернется в семью, займется изучением популяции драконов, как его брат Билл и, возможно, переберется в Румынию, ближе к объекту изучения. А Гарри… Ему столько пришлось пережить и предстоит не меньше. Грейнджер мечтает, чтобы ее друг наконец обрел семью, обрел себя. «Всегда вместе» – вот в чем поклялись три маленьких человечка, когда стояли у ног тролля в женском туалете. С тех самых пор они неразлучны. Скрип половицы и шорох не утихают и сейчас, когда Гермиона, не выдержав, шикнула в темноту. «Ну, Рональд, держись. Я выброшу твою курицу в мусорное ведро», – гневно рассуждала про себя ведьма.   Не раскрывая глаз, девушка решается сползти с кровати и оставить, в благодарность о нарушенном сне, затрещину Уизли. Что за чёрт? На грудь как будто бетонную плиту уронили. Гриффиндорка пытается приподняться на локтях, но не выходит. Неужели большое количество одеял сыграло злую шутку и ведьма останется погребенной заживо под ними? Гермиона всегда замерзала. Даже, если на улице все гуляют в просторных шелковых платьях и пьют охлаждающие напитки. В ее комнате всегда хранились два пуховых одеяла и еще несколько в шкафу, на случай, если предыдущие не смогут согреть мерзлячку. Открыв глаза, Гермиона обернулась в пустоту, туда, где располагались кровати мальчишек. Они были пусты. Ну конечно. Во второй раз Гермиона предпринимает попытку встать, но улавливает движение на периферии. Кресло в углу комнаты слегка покачивается. Темнота того места скрывает лицо человека, но длинные ноги, обтянутые брюками ведьма отчетливо видит. – Мисс Грейнджер. Холодный голос выводит волшебницу из раздумий. Она слегка дергается, но тело не реагирует. Девушка не может пошевелиться. Не может дотянуться до палочки или хотя бы закричать. Ее связки как будто перерезаны. Получается лишь шептать. – Кто вы? Где Гарри и Рон? И почему Вы скрываете свое лицо? Каждое слово дается с трудом. Но Гермиона заставляет себя. Нельзя бездействовать, нужно дождаться друзей, нужно тянуть время. Некоторое время ничего не происходит. Оглушающая тишина давит, а Грейнджер накрывает паникой. Становится труднее дышать, грудь как будто вдавливают в кровать, не позволяя шевелиться. Гриффиндорка мотает головой в разные стороны, пытаясь привести себя в чувство, но ничего не помогает. Фигура неподвижна, как и Гермиона. Осознав провальную тактику, видимо, на Грейнджер наложили заклятье невидимого груза или еще что похуже, ведьма устремляет свой хмурый взгляд в сторону сидящего в тени. Страх. Тело сковывает невидимыми путами, а глаза расширяются от увиденного. Алые глаза. Глаза налитые кровью. Гермиона пытается кричать, но ничего не выходит. Вырываются лишь хриплые стоны. Только у одного человека глаза цвета крови. Цвета тех, кого он уничтожил забавы ради. Волан-де-Морт. Мужчина в костюме поднимается, теперь лицо отчетливо видно. Его освещает лунный свет, пробивающийся сквозь занавески на распахнутом окне. В миг он исчезает, растворяется в глазах Гермионы, но тут же оказывается рядом. Его тело парит сверху, параллельно волшебнице. Теперь он так близко, что, если немного приподняться, его лицо коснется девушки. Ужас, что окутал Грейнджер читается в ее искаженном личике. Страх. Вот, что уважает Том Реддл. Страх, значит уважение. Шипение пробивается сквозь звон в ушах. Кажется, что он говорит на парселтанге, но это невозможно. Гермиона его не знает. – Время пришло, дорогуша. Оно пришло. *** – Реддл знает, что мы на вашей территории, – Гермиона уверенно держит палочку перед собой. – Многочисленные нападения во время наших караулов тому доказательство. Что вы знаете и так отчаянно скрываете от нас? Терпение лопнуло. Грейнджер неделями пыталась вытянуть ответы из этих существ, наполненных ванилью и сладкой ватой. Теперь они ответят на все. – Храбро, но не разумно. Ты не находишь? – Пикси, с омерзительно натянутой улыбкой, осматривает собеседницу с ног до головы. Гермиону ни чуть не трогает презрительный и осуждающий взгляд ныне самой добродушной пикси этого поселения. Лицемеры. – Неужели не ясно, что как только мы перестанем накладывать защиту на купол и дежурить каждую ночь, его послушные псы разрушат защиту и уничтожат каждого на своем пути? Вы готовы пожертвовать своим народом? Собой? На прекрасном личике Лили мелькает тревога. Прекрасно, Гермиона попала в точку. Или нет. Спустя мгновенье, фея натягивает маску равнодушия. Ровная осанка, вздернутый носик и в руках , как всегда, садовые ножнички. «Надеюсь, она не вспорет ими мой живот. Вдруг, фея окажется мясником» . – Известно ли тебе, дитя мое, – Лили срезает бутоны, только что появившиеся на свет и превращает их в спиралевидный венок. – По какой причине мы зовемся проводниками умерших? Гермиона выпаливает самую точную информацию, которую только смогла найти в фолиантах здешней библиотеки. Палочка слегка опускается, но поза все же отражает готовность к бою, если таковой понадобится. – Вы неразрывно связаны с волшебниками, так как в ваших венах течет кровь прорицателей. Как только появляется чувство.. – Твоя страсть к книгам поражает, – перебивает волшебницу пикси. Лили поворачивается к Гермионе, невербально вызывая путы деревьев, которые со стальной хваткой обвивают ноги гриффиндорки. Одна из веток, пробивающаяся сквозь пол, ползет по телу и обвивается вокруг шеи, перекрывая доступ к кислороду. Закричать не получится. – Отлично. Молчаливой ты мне нравишься больше, – пикси сладко улыбается, вертя в своих маленьких ручках венок, пестрящий разноцветными альстромериями. Они словно радуга после дождя. Их нежные цвета сливаются друг с другом, переходя в совершенно иную гамму оттенков. – Все дело в том, что огоньки, выпускаемые Люмосом волшебников, служат дорогой для души, стремящейся в небо, а мы лишь сопровождаем, не позволяя душам заблудиться, сбиться с пути, – фея устремляет свой взор окно, выходящее во дворик, в котором трудятся пикси. – Мы предвидим смерть посредством связи с каждым волшебником, но проблема в том, что видим мы лишь смерть.. не больше. Печальная улыбка искажает лицо Лили на несколько волшебных секунд. Она тяжело вздыхает и продолжает: – Но есть в этом мире и те, кто способен не только предвидеть, но и предотвратить смерть. Грейнджер изо всех пытается ослабить железную хватку деревьев, но с каждым разом они стягиваются кольцом вокруг нее с большей силой. Она мычит, выказывая свое недовольство из-за заткнутого рта, но пикси это ни чуть не трогает. Она продолжает свой рассказ, не имеющий смысла. Все это очередной бред, который они изо дня в день бубнят себе под нос. Какие-то странные нотки звучат в голосе Лили. Это заставляет Гермиону напрячься. И связано это со словами, сказанными про смерть и предвидение. Гриффиндорка начинает отчаянно копаться в своих мыслях, воспоминаниях. Она должна понять в чем связь. Несколько недель назад, когда Гермиона влетела в надгробие, впоследствии оказавшееся их спасением, волшебница заметила белые цветы.. Это были маскировочные чары, которые способны развидеть лишь сильнейшие волшебники, пикси таким образом скрыли вход в древний лес, поставив надгробие со знаком.. Точно! Альстромерия! Она была на плите, а значит, что эти цветы.. – Белая альстромерия означает духовное родство и близость. Да, ты все верно поняла, девочка. Гермиона удивленно поднимает бровь. Неужели пикси и мысли умеют читать? – Слышать. Мы слышим мысли. Хмурый взгляд волшебницы передает крайнюю степень негодования. – Когда я поинтересовалась, какой твой главный вопрос, мы немного ушли от темы. Ты читала наши книги и прекрасно знала, что мы связаны с Пэнси Паркинсон также, как и она с нами. Мысли вихрем кружатся в голове. Что если предсказания Пэнс верны и кому-то из нас грозит смерть? Что если Темный Лорд захочет заполучить такого ценного волшебника? Что, если он захочет воспользоваться ее даром? – И он это сделает, – помедлив, Лили добавляет, – только воспользуется он совершенно другим, а пока, у вас есть время аппарировать в Хогвартс. Волан-де-Морт здесь. Взмахнув рукой, фея ослабляет путы из веток дерева и становится лицом к лицу с ведьмой. Глаза Лили беспокойно осматривают комнату. Но все кажется не тем. Она взвешивает свое решение. Ее мысли далеки, а действия весьма пугающие. Гермиона растирает запястья и лодыжки, надеясь унять ноющую боль, растекающуяся по телу. Поднимая взгляд на фею, ведьма сталкивается со взглядом полном противоречий. – Слушай внимательно, милая, – переменчивый настрой от садистких наклонностей в виде удушения ветками дерева, до заботы и спасения вводят в ступор. – Передай эту книгу, – фея щелкает пальцами, прямо, как Добби перед исчезновением. Перед гриффиндоркой появляется потертый фолиант, облаченный в кожу. – Она поможет с ее даром. Но знай, что от ее решений изменится всё, – Лили кладет свои маленькие ручки на плечо Грейнджер, всматриваясь в ее глаза. – Порт-ключ в кармане брюк, действуй сразу. Второго шанса не будет, – пикси опускает голову, мотая ей в разные стороны. Она пытается решиться. Ее бессвязный бред начинает литься из рта, а Гермиона в панике хлопает по карману, нащупывая порт-ключ. По левую сторону разбивается окно, ударной волной отбрасывая осколки внутрь комнаты. Один кусочек царапает кожу на лице, оставляя кровавый след. – Грин-де-Вальд когда-то давно поведал историю мальчику, с черными, как ночь, глазами, о вечном источнике магии, на который наткнулся в наших лесах, в наших сокровищницах – библиотеках. Он знает, Гермиона, он знает, что делать дальше, – по щекам пикси текут слезы, а тело бьет крупной дрожью. – Ты нужна ему для совершения обряда. – Я не понимаю! Что это значит? – Грейнджер кричит, параллельно пытаясь рационально мыслить и запоминать. Нужно убираться. Нужно в Хогвартс. Нужно передать слова пикси Дамблдору. Нужно. Нужно. Нужно. Гермиона дергается в сторону, но железная хватка Лили удерживает ведьму на месте. – Когда у власти стоял Грин-де-Вальд, возникла потребность в сильнейших магах. Не просто безумных и бесчеловечных последователях, жаждущих крови и власти, а безупречных, с сильнейшим магическим отпечатком, волшебников. – Фея сильнее сжимает руку Гермионы, несомненно останутся синяки, но представительница волшебного народа не унимается, время от времени выставляя невербальное Протего, защищая их двоих невидимым куполом. – Такие, к слову, были редкостью и рождались исключительно в особенных семьях. Их магический потенциал пророчил Грин-де-Вальду вечную жизнь и нескончаемый источник тёмной магии. Когда он явился к моим предкам, они, в меру страха и слепой веры в новоиспеченного предводителя, поведали ему о древнейший секрет нашего народа, хранившийся в наших библиотеках уж несколько веков. Грохот. Отдаленно слышатся крики мальчиков. Пожиратели. Они здесь. Гермиона устремляется к двери, напоследок повернувшись к Лили. Она застыла. Смотрит невидящими глазами на место, где пару секунд назад была волшебница. Она произносит последнее, что успевает расслышать Гермиона, прежде, чем хватает Гарри и Рона за руку и трансгрессирует: – Ты – его главная цель.