Под его крылом

Астарот. Первое, что услышал будущий Второй Князь, открыв глаза. Вокруг был лишь свет, из которого состоял и он сам, и державшая его рука Отца. Тогда Ас этого еще не понимал — ибо познать свет можно только познав тьму. Откуда-то в его голове были слова и смысл каждого из них кроме самого важного. Астарот — его суть, которую он так и не понял. Имя да искра жизни, подаренные Отцом при сотворении, были у каждого ангела, но если его искра сияла так же ярко, как и у всех, то с именем не повезло. Так и не нашлось никого, кто это слово бы объяснил. Судя по отзывам братьев, Астарот переводилось как юродивый, вездесущий, безответственный, надоедливый и ещё множество не самых приятных слов. То ли дело Светоносный (иногда также Старший), Богоподобный (он же Первый), Знающий, Вестник… у каждого был какой-то смысл. Разве что Мильхама также обделили, но его это, казалось, вовсе не волновало. Впрочем, Мильхам, Воинственный, обрёл свой смысл, когда Светоносный вдруг решил, что мир, созданный Отцом, получился неправильным. Половина ангелов с ним согласилась, другая — нет, первых возглавил он сам, вторых — Богоподобный. Астарот не знал, где его место. И всё стало ещё сложнее, когда Старший и Первый сошлись в бою. Отец наверняка смог бы их разнять, но отчего-то не стал — то ли был занят, то ли посчитал это неважным. Или наоборот. Это в итоге привелоо к тому, что Светоносный запланировал сделать Шаг. Выйти за пределы света. Проверить, что находится за гранью. Астарот был уверен, что там нет ничего, но даже Гасион, Знающий, примкнул к Старшему, желая увидеть всё своими глазами. Светоносный больше не хотел света, не хотел служить и подчиняться, он потребовал право выбора. Отец дал им то, что они просили. Проклял выбором. Астарот надеялся тогда, что Первый всё уладит, остановит этот беспредел. Привяжет. Не бросит. Они ведь из одной ладони. А Первый сказал, что Светоносный и его клика им больше не братья. Они уходили, чтобы сделать Шаг, и Асу ничего не оставалось, как молнией рвануть следом. Не потому, что среди них был Знающий, который к нему относился лучше прочих. Не потому, что было любопытно и скучно. Нет, причина была совсем иная, но он бы ни за что не признался в этом братьям. И свет отделился от тьмы. Он был вторым, кто открыл глаза, и единственным, кто видел, как Светоносный стоит среди тел братьев, усыпанных перьями, и судорожно сжимает кулаки. — Ты же знаешь, что делать, — хрипло сказал Астарот, подойдя к нему. Светоносный посмотрел на него и кивнул, но вслух соврать не посмел. Тогда ещё он не был Отцом Лжи. Затем очнулись остальные, кто перенёс падение, и Люцифер, широко разведя руки, говорил длинную речь. Обещал им дом, но молчал о том, что дом построен Отцом. Обещал победу, но не объяснил, зачем она нужна. Называл падение шагом, тьму - свободой, сгоревших - недостаточно веровавшими. Он многое обещал, и никто не задавал вопросов. — Противостояние Отцу? — тихо спросил Ас намного позже, когда они остались наедине. — Ты всерьёз думаешь, что мы можем и должны что-то противопоставить Отцу? Разве это не смешно? — Смешно? У нас достаточно сил, чтобы превзойти его, — ответил Светоносный, глядя на него сверху вниз. — Ты увидишь, когда мы создадим свой мир и себя, новый закон. И станем такими же, как он. Ас промолчал. Его ждало долгое путешествие во тьме.