Под его крылом

Марух встал спиной к мосту и лицом к вратам, вперив взгляд в шероховатую стену и стараясь не думать и не представлять. За спиной была смерть.   Но и то, что было перед ним, оказалось ничуть не лучше. Когда Эн-Астарот уходил, дворец становился всего лишь холодной скалой, огромной, пустой и тихой. Это чувство давило на плечи, заставляло искать взглядом хоть кого-то, хоть что-то. Естественно для инкуба — они скверно переносят одиночество. Неудивительно, что Князь выслушивал всех, кто решался войти. Иначе ему пришлось бы воевать с пустотой, а это заранее проигранная битва.   Марух задумчиво потёр ноющий висок. Небольшая плата за «да». Если бы Эн дал другой ответ, он бы всерьёз задумался о том, чтобы спрыгнуть с этого моста по пути домой. Хотя скорее предпочёл бы убраться подальше с его глаз перед тем, как… Не стоило об этом думать. Не время, к тому же он чуял приближение Князя.   От близости Эн-Астарота сенсор сходил с ума. Один инстинкт вызывал желание бежать, потому что от падшего веяло пугающей силой, но голод связывал и заставлял пасть на колени и просить, и не обращать внимания ни на ноющие от долгого стояния ноги и спину, ни на бездну за плечом. Наконец, Князь вышел из врат, и мир от этого, как ни странно, не стал тише или светлее. На его явление вообще никто не обратил внимания. Прислушавшись к своим ощущениям, Марух понял, что это воля падшего, которой неосознанно следует весь этот мир.   Он залюбовался, будто времени, проведённого у трона, было недостаточно. Сила падшего, первородного, его мастерство владения даром и своими чувствами — это было опасно и в то же время завораживало. Князь подошел ближе и запустил пальцы в его волосы, делясь энергией. Марух вытянул шею, пытаясь прижаться сильнее и прикрыв глаза. Голод постепенно уходил, уступая место разуму.   — Мы идём гулять, — сказал Князь, окончательно развеивая морок, и убрал ладонь. Маруха как будто по голове огрели.   — Там же мост, — пробормотал он. — Очень высокий мост.   — И как тебе удалось попасть в зал, если это тебя так пугает?   — Очень захотел, — хрипло сказал он. Стоя у трона, он успел продумать ответы на многие вопросы, но к своему стыду, под взглядом Эн-Астарота растерялся. Князь тяжело вздохнул и положил ладони на его плечи.   — Ты мне доверяешь?   — Я бы очень хотел, но… не могу, — еле выдавил он. — Пока.   Эн смотрел и молчал, будто всё знал. Но откуда бы?   — Можешь хотя бы попытаться? — терпеливо спросил Князь.    — Что нужно делать? — Просто стой и не дёргайся, — велел Эн-Астарот и обошёл его. Затем приобнял за талию и закрыл его глаза ладонью. И одним движением развернул к мосту.   Ничего не было видно, и всё же бездна была прямо там. Марух еле заставил себя не дёргаться. Эн сделал шаг вперёд, заставляя его сдвинуться, но не давая ни малейшего шанса свернуть.   Страх чуть отступил, потому что на ум тут же полезли тысячи мыслей. Он и раньше знал о том, что у Князя горячие руки, а то, что у него есть сердце, которое бьётся в обычном ритме, оказалось открытием. И касаться его было страшно вовсе не из-за того, что он окутывал себя первозданной тьмой, или того, что был древнее самого Ада. Князь Астарот принадлежал своему народу. Был святыней. Неиссякаемым источником силы. Он был целым миром и даже большим. Холодный, как глубины Злых Щелей, горячий, как Флегетон. Вечный.    Подле него ещё сильнее ощущалось собственная слабость, незнание и несовершенство. Но отчего-то было совсем не стыдно. Касание было попыткой присвоить себе чужое. Грехом. И невыносимо хотелось стать ещё ближе, к этому толкала инкубья природа и любопытство. Сломить его сопротивление. Вот что велел инстинкт. Но против Эн-Астарота не было приёмов — его решения и мотивы были слишком сложны, чтобы простой смертный мог на них повлиять.   Князь остановился и прижался подбородком к его макушке.   — Ты этого не видишь, но мы уже много прошли, — сказал он. Должно быть, решил, что Марух вжимается в него от страха.    — Лучше расскажи мне, Келсинэ с тобой говорил? — спросил Эн.   Келсинэ пришёл, когда голод уже стал причинять неудобство. Заслышав шаги, Марух занервничал, потому что указаний на этот случай ему не оставили, и не придумал ничего лучше, как скрыться за спинкой трона. Но любопытство победило. Он осторожно выглянул и тут же встретился взглядом с гостем.   Какое-то время они просто таращились друг на друга, видимо, испытывая одинаковое удивление. Незнакомец явно был не из местных, и на нём тоже была одежда, только очень странная, обтягивающая ноги — какой в ней смысл? У него были крупные мышцы, но скованные движения. Марух точно знал, что сможет его опрокинуть в один приём. Однако чутьё подсказало, что в этом пока нет необходимости, так что он почти расслабился.   — Да, говорил, — ответил он Князю.   «О, Господи», — тихо выдал гость.   «Боюсь, здесь он не слышит», — ответил Марух, все ещё цепляясь за трон, будто пытался прикрыться тенью Эн-Астарота.   — И что сказал?   Когда он представился, вместо привычного как мозоль «без рода» впервые гордо произнеся «фаворит», Келсинэ передёрнуло. А потом начались расспросы.   «Ты не понимаешь, во что ввязался! Он вывернет тебя наизнанку, использует любую слабость только ради своего развлечения. То, что он делает с людьми…»   «Здесь нет людей», — отрезал Марух, прервав его речь.   — О, кажется, ему не очень понравилось моё назначение. Келсинэ когда-то стоял у трона? — спросил он вслух, надеясь, что не звучит осуждающе. Инкубы часто делят землю и вещи, но не живых существ. У них даже нет названия для этого чувства, когда хочется придушить кого-то за один взгляд не в ту сторону.    — Я очень благодарен судьбе, что это не так, — насмешливо ответил Князь. — Не обращай внимания. Келсинэ вырос с людьми.   Отвечая на вопросы, Марух и не заметил, как мост закончился.   — Сможешь идти? — спросил Астарот, отняв ладонь от его глаз. Он оглянулся и кивнул.   Центром этого мира, домом для большей части инкубов и суккубов являлся хребет Пяти Пальцев, состоявший из пяти горных пиков. Дворец Князя занимал весь Средний — самый высокий. Мост был прокинут между серединой этого пика и нижней частью Безымянного. Это было не совсем удобно, но мост был скорее частью ритуала, чем дорогой — просителям полагалось сложить крылья и пройти по нему. Марух уже заметил, что кое-кто разворачивался на полпути. Видимо, этот путь каким-то сверхъестественным образом тоже давал ответы. Или хотя бы лишнее время на размышления.   На первой фаланге Безымянного они были относительно невысоко. Руку Князя он, впрочем, отпускать не спешил.   — Куда вы отправили того суккуба? — спросил Марух. Он даже немного гордился, что способен связно говорить, потому что накануне вовсе не мог найти слов.   — Отдал на поруки её праматери.   — Праматери Лилит? — после недолгой паузы переспросил он. О ней тоже слагали легенды и песни, но Лилит казалась редким, почти несуществующим явлением, чем живым… человеком? Суккубом?   — Передам ей, что нужно чаще общаться с детьми, а то молодняк уже начинает забывать свои корни, — сказал Эн, заметив его замешательство. — Идти нам ещё долго, так что я тебе, пожалуй, расскажу одну историю…