Под его крылом

Важнейшие шаги всегда были случайными. Так вышло и сотворением Инкуба. Присмотревшись к Лилит, падшие решили, что они совсем не хуже Отца, а посему должны сделать своих людей. Более совершенных. Ас не верил, что можно придумать кого-то лучше жены, но участие в экспериментах принял, только ради того, чтобы за ней присматривать. Ему было не дано творить. Он перепробовал глину и воду, землю, камень, но любой материал его рукам не поддавался. Лилит могла помочь только советом — проклятая, она также была неспособна творить. Когда у братьев уже получились великолепные изваяния, Ас едва смог слепить ком, отдалённо похожий на кота. Или на медузу. О том, чтобы попытаться вдохнуть в это искру жизни, не могло быть и речи. Впрочем, ни снежные драконы Левиафана, ни огненные мечники Мильхама так и не пошевелились. — Постыдился бы создавать такое убожество, — насмешливо сказал Воинственный и раздавил плод его трудов ногой. — Мы с тобой одного результата добились, — парировал Ас. Мильхам зло толкнул его в лужу и ушёл. Лилит сочувственно вздохнула и протянула руку. Ас поднялся, принялся счищать вязкую грязь с ладоней и заметил отпечаток тела на земле. Это было именно то, что нужно. Ведь он считал себя совершенным, а значит, мог слепить совершенство с себя. Лилит, конечно, тоже приложила руку и не только руку, но всё же он был копией Аса — такой же бледный, лёгкий, темноволосый. Его продолжение. Впрочем, несколько упрощённое, потому что воссоздать сложные системы органов не удалось. Вместо этого Астарот наделил свою копию сенсором, который изначально был придуман для адаптации Лилит к условиям Ада. Крыльями, лучшими во всех мирах, упрямством и голодом. Умом не одарил - посчитал, что от этого будет только горе. — Инкуб, — произнёс Ас, помня, что всегда нужно давать имя. Его совершенство открыло глаза. — Это что? — спросил Мильхам, застав их троих врасплох. Астарот поспешил загородить собой Инкуба и жену. — Мой сын, — ответил он. На шум собрались все братья. — Лучше бы тебе утопить его в грязи, пока никто не увидел это убожество, — презрительно сказал брат, оглядев первого смертного в Аду. Творение Аса не было похоже на могучих воинов, но зато оно дышало, ходило — и было напугано. — Вот уж нет! — рявкнул Астарот и взял своего Инкуба за руку. — Он мой. Посмотри на него, он самый лучший. Он прекрасен. Лилит так говорила. До неё Ас наивно верил, что Создатель не ошибается, и из его рук выходит только совершенство. Уродства не существовало, пока не пришла человеческая женщина и не заявила, что то, что ей нравится — красиво, а всё прочее — нет. Поэтому и не было никого прекраснее Астарота, Лилит и их творений — она так придумала. — Лучший? Нет, он — вылитый ты. — Помолчи, — велел Светоносный, придя на шум и отодвинув Мильхама в сторону. — Он живой? Как тебе это удалось? — Я не знаю. Видимо, вы неправильные слова выбрали, — ответил Астарот, отведя взгляд и всё ещё не отпуская своё творение от себя. — Слова? — Да, — он пожал плечами. — В начале всего Слово. Отец всегда с нами разговаривал. — И что ты им наплёл? — спросил Мильхам с кривым лицом. — А что видел, то и плёл, — беззаботно ответил Астарот. — Мы разные потому, что каждый слышал своё. — Отстань от него, братец, он умнее, чем ты считаешь, — сказал Светоносный и повернулся к Асу. — Что ж, теперь ты отец. Найди место своим детям и заботься о них. А он и рад был сбежать подальше от братьев и вместе с Лилит взяться за творение Суккуба. По её образу, конечно же. То есть по тому образу, который она считала своим. Левиафан и другие все же нашли нужные слова, а вот Мильхам потерпел неудачу. Сколько бы ни обещал он своим истуканам, что те будут жить ради великой войны и, в конце концов, уничтожат Отца, те так и не отозвались, и Ас их в этом прекрасно понимал. Он знал, что Воинственный ненавидит его и даже подозревал того в зависти. Берег своего Инкуба как зеницу ока. Ведь создавая его, Ас обещал, что согреет его, никогда не бросит, как Отец бросил их, защитит от всего на свете. Он не знал тогда, что защитить всех невозможно. И не представлял, чему положил начало. Инкуб обожал Суккуба точно так же, как его Праотец обожал Праматерь. Они оба были вечно голодны и знали только один способ насытиться, горели, как сама Лилит. Их мотивация размножаться была намного сильнее человеческой, поэтому население мира Астарота росло в геометрической прогрессии. Шаг за шагом, шаг за шагом. Однажды он вывел их наверх. Однажды впервые прозвучало слово «Эн» — не братья сделали его Князем, а тысячи смертных. Однажды кто-то из его подданных пришёл и покаялся, что привязался к человеку. И мог ли Ас его за это осудить? Как он вообще мог судить своё отражение? — Эн, у нас будут дети? — напоследок спросил обрадованный инкуб, получив от него благословение. — Если это женщина, то наверняка — ответил Астарот. И процесс вышел из-под контроля. Инкубы и Суккубы разносили свою кровь по всем мирам, и это в итоге привело к тому, что десятая часть живущих наверху носила в себе наследие Князя. Многие умирали, так никогда и не узнав об этом, но передав своё проклятие дальше. Многие пробуждались. Ас никогда не хотел, чтобы его дети шли на войну, но так уж вышло, что именно они стали величайшей армией Ада. Пока братья проливали кровь в битвах и сражались за каждую жертву, он ненароком, как в танце, подвёл к краю бесчисленное множество душ. Его звали Астаротом, Князем, Праотцом и Создателем, а он был всего лишь роковой случайностью. Во всех мирах не было ничего страшнее случая.