...Сократив число встреч, они сблизились сильнее, чем за предыдущие тысячелетия

...С того момента прошло около 3 месяцев. Азирафаэль так и не смог придумать, как можно связаться с Кроули, чтобы попытаться загладить свою вину. Все это время он много думал о своих чувствах, о чувствах Кроули, и наконец он смог принять их. Каждый день Кроули занимал его мысли все чаще и чаще, мысли о нем придавали ему сил и вместе с тем вызывали острую ноющую боль в груди. Ангелу невыносимо хотелось вновь увидеть демона, взглянуть в его золотистые глаза, непринужденно рассмеяться и заключить в свои объятия. Но он не мог. Самым ужасным было то, что он не знал, где Кроули, и как долго планирует оставаться там. Знал бы он хотя бы приблизительно срок их разлуки, уже было бы легче, но даже это не было ему дано, и шипы поздно расцветшей любви вонзались еще глубже в его сердце. Он словно перестал различать цвета. Мир стар серым и унылым, и даже прежние радости больше не доставляли ему ни капли удовольствия. Он пытался отвлечься от плохих мыслей, посещающих его все чаще и чаще, но даже это ему не удавалось. Наконец, он оставил свои попытки, и начал пробовать жить по-новому и наслаждаться такой жизнью, жизнью, в которой нет Кроули. ...Тот роковой день начался для Азирафаэля как обычно. После завтрака в полной тишине он спустился к двери, чтобы забрать почту. Там были свежие выпуски газеты и какие-то листовки. Новостями ангел не интересовался: их обычно рассказывал ему Кроули. Но Кроули теперь не было рядом, и вид газет с новостями причинял ему боль. Он сжигал их: зачем копить лишний мусор? Ангел хотел было уже швырнуть бумаги в огонь, как из стопки выпало какое-то письмо в белом конверте. Азирафаэль швырнул газеты в огонь и, подняв письмо, хотел было уже отправить его вслед за другой почтой, но что-то его остановило. Где-то на задворках его сознания промелькнула быстрая и сумасшедшая мысль: "А вдруг письмо от Кроули?" Ангел тряхнул головой. Нет. Прошло уже почти полтора года. С чего вдруг ему писать ему? Однако любопытство взяло верх. Азирафаэль перевернул письмо и посмотрел на строку с адресатом. Из груди ангела вырвался тяжелый вздох. В графе отправителя значилось: "от Энтони Кроули, с Альфа Центравры". ... Даже для самого Кроули остаётся загадкой, сколько он выпил в ту ночь, вернувшись с Земли. Напившись, он вел беседы со своими растениями-алкоголиками, сначала о всякой всячине (например, как правильно называются детёныши дельфинов), а потом постепенно переходя на тягости своей жизни. - Что я сделал не так? - риторически спрашивал он у стоявшего напротив фикуса, положив голову на руки. - Я ведь был аккуратен: старался представлять наши встречи как абсолютные случайности, помогал, спасал, предлагал сбежать, когда все было плохо... Может, он заметил? - Кроули поднял голову, недоверчиво посмотрел на бокал, который он крутил в своей руке, опустошил его и вновь уронил голову на руки. - Нет, он не мог... Я был очень осторожен, а Азирафаэль слишком сосредоточен на наших отличиях, чтобы заметить. Растения что-то поддерживающе прошелестели. - Полтора года... Прошло уже целых полтора года с момента нашей ссоры. Наверняка для него это самые счастливые полтора года за последнее столетия... Кроули запрокинул голову назад и закрыл глаза. Не прошло и дня, в который он не думал бы об Азирафаэле. Ангел, его ангел... Ему так хочется бросить все, вернуться в Лондон, привычным жестом распахнуть двери его книжной лавки, бросится к его владельцу и крепко прижать к себе, такого мягкого, милого и постоянно пахнущего книгами и корицей. Так хочется непринужденно улыбнуться, даже засмеяться, чтобы вызвать его улыбку, и сказать: "Я скучал по тебе, ангел". А потом... Потом поцеловать его, властно и нежно одновременно, чтобы он почувствовал, как дорог ему, и то, что он никому не позволит отнять его у себя. Хочется вернуть все, как было, или даже сделать лучше, но не хочется оставаться здесь, в этом доме, на этой одиноко холодной планете в глубине Альфа Центавры, где царит ужасно холодная и удушающая атмосфера. Кроул вздохнул, взял со стола бутылку, откупорил ее и осушил почти вполовину. В комнате царила мертвая тишина. В этой гробовой тишине послышался тихий и неуверенный шелест. Одна герань попыталась что-то предложить, но остальные растения поспешили заткнуть ее. Однако Кроули услышал. - Что ты хотела сказать? - он наклонился и, оперевшись локтями на стол, уставился на герань. - Жить будешь, не помрёшь, так что говори, пока я не потерял терпение и не передумал. Герань что-то робко и еле слышно прошелестела. Кроули скептически поднял бровь и осушил всю бутылку. - Почему мне не помириться, раз я так страдаю? Потому что мне страшно, что ему хорошо без меня. Я пока не настолько пьян, чтобы быть способным что-то предпринимать. Почему не рассказать о своих чувствах? ПОТОМУ ЭТО МОЖЕТ СПУГНУТЬ ЕГО!!! - он швырнул бутылку в стену. Та разбилась, осколки разлетелись в разные стороны, а остатки вина растеклись по стене и полу, но демон этого не заметил. - С ним надо быть очень медленным и осторожным. Если поспешить, то можно напугать его, и он вообще перестанет общаться со мной! - он вновь уронил голову. - Я готов ждать сколько угодно, лишь бы он был рядом! В комнате вновь воцарилась тишина. Растениям было до боли жаль своего неудачливого в любви хозяина. Они хотели помочь ему, поддержать, но не знали, как. Какой-то фикус, набравшись смелости, что-то тихо прошелестел. Кроули заинтересовано поднял взгляд. - Говоришь, если я боюсь встретиться с ним вот так сразу, то можно написать письмо с предложением встретиться? Точно! Если он не против примирения, то обязательно придет, а если же нет... Кроули мотнул головой, попытавшись отогнать негативные мысли, и без того заполнявших всю его голову. - Это отличная идея. Молодец! Ты поумнее большей части демонов будешь, - он дружески похлопал фикус по горшку, и тот гордо зашелестел. Остальные растения издали что-то, похожее на аплодисменты своему умному и смелому товарищу. Демон быстро начудесил бумагу и ручку, и сел писать письмо. Растения подсказывали ему, что лучше написать, и спустя пару часов оно было готово. Кроули запечатал его в конверт и отправил до лавки ангела. Сам идти он туда не рискнул: боялся, что не выдержит. ...Азирафаэль дрожащими руками распечатал конверт и развернул письмо. Ангел до этого видел почерк демона только раз: когда тот попросил у него святую воду. Еще в тот раз ангел был впечатлен его почерком, но сейчас... Сейчас перед ним было целое письмо на страницу, написанное ровными, с каллиграфическим наклоном буквами. Ангел принялся читать. Во время чтения выражение его лица менялось несколько раз: на нем промелькнули настороженность, отчаяние, паника, непонимание, осознание и радость, дикая радость. Азирафаэль выронил письмо из рук и вылетел из комнаты. Письмо, оставшееся лежать на полу, гласило: "Мой ангел, прошло уже больше года с нашей последней встречи, с нашего последнего разговора. Я не знаю, почему ты тогда так сказал, да и если бы знал, думаю, не понял бы. На протяжении этого времени я много думал, и все только о тебе. Я думаю, ты уже понял, что я улетел на Альфа Центавру. Не знаю, как ты там, на Земле, все ли хорошо у тебя, и это меня тревожит. Я мог бы вернуться и все исправить, но мне просто страшно. Страшно, что тебе хорошо без меня. Хотя, почему тебе должно быть плохо?.. Я хочу встретиться с тобой, ангел. Хочу, чтобы все стало, как прежде. Я больше не могу жить без тебя. Давай встретимся в воскресенье на том же самом месте, где мы расстались. Если ты не против нашего применения и моего присутствия - я буду ждать с 14 до 18. Если же тебе хорошо без меня, просто не приходи. Я пойму, и буду пытаться начать жить по-новому, буду пытаться наслаждаться той жизнью, в которой тебя нет. Хотя кого я обманываю - это невозможно. Искренне, твой демон". В 13:00 Азирафаэль уже шагал по улицам Лондона. Он был уверен, что Кроули прибудет на место гораздо раньше назначенного времени, поэтому решил тоже прийти пораньше. Однако в лавке он немного задержался: ангел решил испечь примирительное печенье в виде крыльев, одни из которых были покрыты черной глазурью, а другие - белой. Печенье было аккуратно завернуто и убрано в пакет, который ангел нес, как сокровище. Печенье печь он научился в то время, в которое учился найти в жизни хоть что-то веселое, когда рядом нет Кроули, и ему очень хотелось, чтобы печенье демону понравилось. "Что мне следует сказать ему, когда мы встретимся? - рассуждал ангел. - Нужно что-то искреннее, слова должны идти от души и сердца". В голове ангела уже начали складываться нужные фразы, как вдруг он почувствовал что-то неладное. ...Последнее, что запомнил Азирафаэль - протяжные гудки, визг резины и ослепительная вспышка фар Бентли.