Наркотики - это зло. Нет

Ночь без сна даёт о себе знать. Третья кружка кофе — это не нормально. Его буквально вырубает на шагу. Просто сидеть невозможно, вероятность уснуть становится всё больше и больше. На сегодня работы почти нет, если не учитывать всё те же бумаги и Шастуна, с которым у него сегодня сеанс. Только вот уже не пробный, а самый настоящий. Как работать с этим человеком совершенно непонятно. Эта тайна окутана мраком. А вот диванчик, так прекрасно стоящий прямо посередине кабинета, окутан не мраком, а манящей атмосферой сна. Он буквально кричит ему: «Приляг на меня, Арсений Сергеевич». Ну вот-ка тут откажешь? Это как минимум некультурно, в конце концов они коллеги, нужно же уважать друг друга. Вот он, из чистого уважения к коллеге по работе, прилёг на него. Глаза старался не закрывать. Только вот они то не старались не закрываться. Арсений Сергеевич уже полтора часа мирно посапывает на своём диванчике. Снов не видит, просто наслаждается тем, что вообще спит. Жаль только, что не ночью, как это следует делать. Не у себя в комнате, в тёплой кроватке и пижаме, а в кабинете, на небольшом диване в брюках и футболке. Пиджак он бережно повесил на спинку кресла, чтобы не помять. Поставить будильник на всякий случай он почему-то не додумался. Хотя, в таком состоянии вообще странно, что он мог думать хоть о чём-нибудь, кроме сна, ах, да, ни о чём он кроме сна то и не думал. Идеальная тишина. Не шумит даже кондиционер. Весь мир словно замер, чтобы дать ему выспаться. Спустя неопределенное количество времени внутренний будильник Попова сказал ему, что пора вставать. Мужчина проснулся, открыл глаза и… — Твою мать! — перед ним сидел никто иной, как Антон Шастун — Ты давно сидишь тут? — Арсений Сергеевич, как Вам не стыдно, я вот к Вам на «Вы» и жду Вас аж два часа! — Сколько?! Вы меня почему не разбудили? Боже, прошу прощения, сейчас я, секунду…- он начал искать свои очки, которые оставил… а где он их оставил? Он даже не помнит, как их снял. — Да ладно, шучу, не два часа. Полтора. Что же Вы так, Арсений Сергеевич, не выспались? Чего потеряли то? Вот это? — он поправил очки за дужку. — Антон Андреевич, я понимаю, что виноват перед Вами, но брать чужие вещи без спроса, не очень красиво. Я бы даже сказал неприлично. Могу я попросить Вас вернуть мне их? — мужчина протянул руку, ожидая, что ему вернут зрение. — А кто сказал, что я приличный? — Он поднялся с кресла и подошёл к психологу — Возьмите свою вещь, пожалуйста, я не запрещаю Вам этого сделать. За счёт разницы в росте, для того, чтобы забрать свои очки, Арсению нужно до них немного тянуться. Если он начнет это делать, то расстояние между ними сократится еще больше, чего бы брюнету совершенно не хотелось. — Антон Андреевич, пожалуйста, верните мне очки, и мы начнём сеанс — он смотрел прямо в глаза. Ну, по крайней мере старался, насколько это позволяло плохое зрение — к тому же, не портите своё зрение. — Ну так возьмите свои очки. Они же совсем рядом, их никто не держит. Позаботьтесь о своём клиенте, не дайте ему испортить своё здоровье. И снова эта гадкая улыбка. Боже, он точно сойдёт с этим парнем с ума и ему самому понадобится психолог. Хотя, тут скорее психиатр. Он должен показать ему, что не поддастся на эти провокации. Что он ни за что не будет плясать под его «дудку», как это делают все остальные. — Что ж, присаживайтесь пожалуйста. Куда Вам будет удобнее? На кресло или на диван? — он обвел взглядом кабинет, пытаясь отвлечься хоть немного. — К Вам на колени. Есть такая функция? — Что простите? — Арсений Сергеевич, к пройденному возвращаемся. Вы же поняли, что я сказал, так зачем же мне два раза повторять? — он активно пользуется тем, что Попов ещё плохо соображает после недавнего пробуждения. Он такой же пациент, как и все. Ему нельзя грубить и тем более играть с ним в какие-то одному ему известные игры. Даже несмотря на его поведение, за всей этой напускной непробиваемостью что-то прячется. Как профессионал Попов это прекрасно понимает, но как человек, ему просто хочется вмазать. Благо, профессионализм преобладает, поэтому он спокойно отвечает на все его реплики. — Если Вам будет комфортнее во время нашего сеанса находится в более тесном контакте, я могу сесть с Вами на диван. Как Вам такое предложение? — делая вид, что всё так и должно быть, мужчина улыбается этому нахалу во все свои тридцать два. По Шастуну заметно, что невозмутимость мужчины его напрягает, но он активно пытается показать, что ему плевать. Надо же, это уже не приём у психолога, а какой-то театр. Только пока что непонятно одного актёра или двух. — Ну, если я только так могу быть ближе к Вам, то я согласен — он, не отрывая взгляда от мужчины, плюхнулся на диван, закинул ногу на ногу и кивнул на место рядом с собой — Присаживайтесь, что Вы как неродной в своём же кабинете. Нагрели тут местечко то, пока спали. Кстати, Вы так мило сопите во сне. Вам никто не говорил? — Нет, никто не говорил — он сел рядом с парнем, облокотился локтём на спинку и сцепил руки в замок — И так, предлагаю начать наш сеанс. Для начала, как я могу к Вам обращаться? — Папочка — он ухмыльнулся, заметив секундное смущение на лице психолога. — Я имею ввиду просто Антон или Антон Андреевич? Или может есть какое-то прозвище, как Вас называют товарищи? — А можно, как меня называют все, кого я трахаю, в постели? Это порядком начинает подбешивать. — Антон Андреевич, я хочу попросить Вас относиться к нашим сеансам серьёзно, в конце концов, я хочу Вам помочь. В это мгновение, Арсений готов поклясться, что после этих слов, что-то внутри Антона перевернулось. Это что-то буквально на пару секунд дало понять, что не такой уж этот Шастун непробиваемый. Сделав заметку в своём блокноте он улыбнулся этой мысли. «Помощь» — И что же Вы там записываете? — Не переживайте, только то, что может помочь. — Кому? — выражение лица всё тоже. Нахальное. Но глаза понемногу начинают выдавать. — Нам. Мне, как психологу и Вам, как моему пациенту. Ну так что, как я могу к Вам обращаться? — он выжидающе посмотрел на Антона и увидел то, чего та не хотел видеть вновь. Глаза, которые вот-вот бы выдали его с потрохами, снова стали такими же, как и были до того. Наглый, изучающий, пошлый взгляд пожирал Попова. Он буквально мысленно раздевал мужчину, это чувствовалось всем телом, от чего по коже пробежали мурашки. — Эх, ну если не «Папочка», то я даже не знаю. Пускай остаётся Антон Андреевич. Чувствую свою доминантность. — Хорошо, Антон Андреевич, ко мне можете обращаться просто «Арсений» Наши сеансы продляться месяц. Дальше посмотрим, понадобятся ли они Вам ещё. — Они мне будут нужны до тех пор, пока я Вас не затащу в постель, Арсений Сергеевич. Эта фраза повергла Попова в шок. Он буквально на пару секунд просто застыл. Так и хотелось съязвить, но это явно не тот случай. — Правильно ли я понимаю, что Вы нетрадиционной ориентации? — Ваш профессионализм меня возбуждает — он пододвинулся ближе, а Попов по инерции отодвинулся назад. Только вот там уже конец дивана и если он хоть ещё на сантиметр двинется, то просто рухнет на пол. Шастун же тем временем останавливаться не планирует. Он подсаживается ещё ближе. — Были ли у Вас проблемы из-за этого? Возможно дразнили в школе? — Меня? Да Вы видели блять какой я клёвый? Все по мне сохли с детсада. Резко раздался телефонный звонок. Шастун ответил, пару раз сказал «Да» и сбросил. — Сори, Арсений, мне нужно Вас покинуть. Дела не ждут — он встал с дивана и направился кк выходу — Стояночка — развернувшись на пятках он подошёл обратно, снял с себя очки и надел их на Попова — Представляете, чуть не забыл Вам отдать Ваши прекрасные очки, которые так идут Вашим соблазнительным глазам. — Антон Андреевич, нам нужно договориться с Вами о следующем сеансе. Вам будет удобно… — Отныне сеансы у меня дома, время и адрес пришлю смс. Парень покинул кабинет, оставив Арсения с полнейшим ахуем и кучей невысказанных слов — Пиздец Ему нужно выпить. И само собой Стас.