Любовь в дерьмовых обстоятельствах

Когда Уэйд подходит к дверям храма, они сразу распахиваются, даже не дождавшись звонка или стука. Уэйд делает шаг вперед. Откуда-то, как будто отовсюду, раздается голос: — Зачем пожаловал, Уилсон? Уэйд оглядывается, но никого вокруг нет. Только потемневшие старинные вазы, камин, двери в другие залы и одинокая огромная лестница, уходящая, наверное, туда, куда нос совать не позволят. — Ты слышал новости? — бросает Уэйд. — Какие именно? В мире много чего происходит. — Я про запись Мистерио. — О, — посреди зала появляется портал, и из него выходит Стивен Стрэндж с вездесущим своевольным красным плащом. — Неужели тебе заказали мальчишку? — Брось, Док, все в курсе, что мы с Питти друзья. — Мистерио, кажется, тоже был его другом. И не поспоришь. Уэйд сжимает кулаки, пытаясь придумать хоть какой-либо аргумент, но раз уж герой с кристально чистой репутацией оказался плохим парнем, то у Уэйда вообще нет шансов. — Слушай, я не прошу найти его для меня, — выдыхает Уэйд. — Я просто хочу спросить, можешь ли ты поправить весь этот бардак? Ну, заставить всех забыть о записи? Или хотя бы с помощью магии подстроить так, чтобы Мистерио где-то увидели? Тогда Питти не будут считать злодеем. — Если Мистерио пару раз появится и потом навсегда исчезнет, вряд ли кто-либо поверит, что он жив, учитывая, как много магии в нашем мире. А создавать иллюзии с Мистерио постоянно — мне, по-твоему, заняться нечем? — насмешливо спрашивает Стивен. Еще один гад в понтовом прикиде. — Он вообще правда мертв? — Правда. — И кто его убил на самом деле? — Я. Уэйд чуть не вздрагивает от этого голоса. Питер стоит в дверях, ведущих в соседний зал. Он не кажется ни сильно побитым, ни растрепанным, он даже не в паучьей экипировке — самый обычный Питер. И Уэйд не знает, во что труднее поверить: в то, что он, наконец, нашел его, или в то, что Питер мог кого-то убить. Не просто кого-то, а своего же парня. — Питти, — выдыхает Уэйд. — Я сказал тебе не высовываться, — сердито заявляет Стивен. — Это же Уэйд, он не опасен, — пожимает плечами Питер, подходя к ним ближе. И Уэйд не удерживается. Он бросается к Питеру, обнимает его, а Питер обнимает его так крепко, будто это все, что ему сейчас нужно. Да, в такой-то ситуации кто угодно хотел бы, чтобы его обняли, а от этого сурового докторишки хрен дождешься. Уэйд зарывается носом в волосы Питера, и где-то со стороны слышится тяжелый презрительный вздох. — Если нельзя ничего решить, — шепчет Уэйд. — Давай сбежим из страны, подделаем документы, будет маскироваться — никто никогда нас не узнает. Тебе нельзя долго здесь быть. Они скоро догадаются, где ты, ведь только Мстители могли тебе помочь. — Я, вообще-то, не Мститель, — вставляет Стивен. — И здесь — самое лучшее место, чтобы скрыться. Могут ли они заявиться обыскать храм? Да. Но я могу отправить Питера через портал в любую точку мира, как только потребуется. — Доктор прав, — бормочет Питер Уэйду куда-то в плечо. — Это самое лучшее место. — Но что потом? — переспрашивает Уэйд. — Потом можно обратно вернуться в храм, — Питер прячется за Уэйдом точно так же, как до этого прятался в храме: маленький, испуганный, родной. — И ты что, согласен на такое соседство? — Уэйд переводит на Стивена удивленный взгляд. — Не то чтобы у меня был выбор, — вздыхает Стивен. — Не бросать же его на растерзание миру. Но если ты будешь часто сюда таскаться, что-нибудь заподозрят. Ты сам говорил: все знают, что вы друзья. — Намек на то, чтобы я свалил, — хмыкает Уэйд. — Да и что это за жизнь такая — быть запертым в храме? — Это временно, — оправдывается Питер. — Они никогда не перестанут тебя искать! — напоминает Уэйд. Питер только прижимается к нему теснее и ничего не отвечает. Ему страшно. Страшно от мысли о том, что теперь всю оставшуюся жизнь он будет в бегах. Больно от мысли о том, что он убил любимого человека. А от мысли о том, что он подверг опасности всех своих близких, Уэйд не представляет, как должно быть хреново. — У меня есть связи. Я достану все, что нужно для того, чтобы исчезнуть. Чтобы Питер больше никогда не увидел тетю и друзей. Стивену, кажется, надоедает наблюдать этот разговор, он бросает: «Делайте, что хотите, только будьте осторожными», — и исчезает в портале. — Спасибо, — шепчет Питер, отстраняется и заглядывает Уэйду в глаза. — Но я не буду прятаться. Сейчас мне правда лучше побыть в подполье, обдумать план действий, но я буду бороться, я сделаю все, чтобы доказать, что Квентин врал. Благодаря моей наивности он очернил имя Тони, он подверг опасности моих близких — я так просто этого не оставлю. Питер понятия не имеет, что делать, но он смелый мальчик, и Уэйд всегда в него верил, поэтому остается только согласно кивнуть. — Расскажи, что именно произошло? — просит Уэйд. Он видел только версию по телевизору, где Питера выставили злодеем, использовавшим опасные технологии Старка. Новости, где даже Старка злодеем умудрились выставить. Человека, который не так давно пожертвовал собой ради спасения мира. Даже по меркам Уэйда это лютое свинство. Питер принимается сумбурно сбивчиво говорить: — Я был расстроен, Фьюри надавил на меня. Он не специально, он не знал, о чем я думаю. А я взял и отдал Квентину очки. Ты представляешь, он не из другой реальности! Это все выдумка, он просто мстил Тони, и для этого ему нужны были очки. Он так быстро обвел меня вокруг пальца, влюбил в себя, заставил верить… казался правильным и идеальным. Я идиот. Он даже не волшебник, знаешь? Все его колдовство — это спецэффекты. И он проворачивал своими иллюзиями такое… Я не хотел убивать его, Уэйд. Это получилось случайно, ты веришь мне? — Конечно, верю, Питти. Мы со всем разберемся. Уэйд перебарывает желание снова его обнять: наверное, это будет лишним. Может, Питер вообще хочет побыть один. «Конечно хочет, дебил, его парень мертв», — шипит Красный. Парень, который был злодеем. «И все равно Питти был влюблен в этот ходячий аквариум до одури», — напоминает Желтый. Уэйд не собирается с ними спорить, потому что на сей раз они правы. — Если я тебе мешаю, я могу… — начинает Уэйд, но Питер хватает его за рукав и тянет к себе. — Нет, останься. Я не хочу быть один или с Доктором, у меня от его взгляда мурашки по коже. — Ты меня в зеркало видел? — усмехается Уэйд. — Это от меня должны быть мурашки. — Нет. Ты способен вызвать только недоумение и стыд за знакомство с тобой, — заверяет Питер. — И даже сейчас мне не стоит надеяться на нормальное поведение с твоей стороны, да? «Ха. Он вообще понимает, с кем разговаривает?» — бросает Желтый. Уэйд игнорирует его и преувеличенно невинно улыбается Питеру.

~

Уэйд считает, что это глупая идея. Что у Питера есть? Слово против слова человека, который обвинил его в своей смерти и совершенно точно мертв? Слово против слова того, кого считали героем? Тем не менее, Стивен поддерживает эту идею, так что они втроем совершенно наглым образом вваливаются в студию во время прямого эфира новостей. — Простите! Извините! Мы ненадолго! — выпаливает Питер, влезая в кадр. На нем костюм Человека-паука, и окружающие сбиты с толку. — Позовите охрану! — кричит кто-то из съемочной команды. Два огромных шкафа выходят к ним, но Стивен швыряет их в портал. — Эм, всем привет! — говорит Питер в камеру. — Это прямой эфир, правда? — он окидывает взглядом помещение. — Я Человек-паук. И с недавних пор многие знают меня как Питера Паркера, — он стягивает с головы маску. — Да, это я. И речь Мистерио многих настроила против меня, потому что он заслужил образ героя, но я тоже кое-что сделал для Нью-Йорка, поэтому хочу рассказать вам свою версию случившегося. Пока Питер вещает об очках, о том, как Мистерио обманул его, о битве вслепую, Уэйд с угрожающим видом следит за тем, чтобы им никто не мешал. Но никто и не мешает: это же журналисты. А Человек-паук — сенсация. Жаль, теперь все будут знать, что Стивен работает с Питером. В храм уже не вернуться. — Вы вольны верить, кому хотите, это ваше право. Но я не мог молчать, пока весь мир на меня ополчился, — заканчивает Питер и в следующую же секунду проваливается в портал. Возле Уэйда возникает еще один, и он прыгает. Перед глазами резко становится так ярко, он щурится от внезапного солнца и только через несколько секунд понимает, что он не в Америке. В Америке был вечер — здесь утро. И улочки знакомые-знакомые: в ряд стоят одноэтажные домики с темными черепичными крышами, на дороге нет никаких машин, а деревья с сережками и красными цветками раскинулись в позах не хуже, чем звезды с Met Gala. Уютно и тихо. Питер стоит рядом и оглядывается. — А где Стрэндж? — беспокойно спрашивает он. Появляется очередной портал, и из него выходит Стивен. — Мы в Австралии, — провозглашает он. — В Австралии?! — восклицает Питер. — Место, где пауки размером с мою голову? — Питти, только не говори, что ты боишься пауков, — с неверием выдыхает Уэйд. Питер устремляет на него сердитый взгляд. — Ты же сам… паук. И явно побольше здешних представителей. — Я посмотрю на тебя, когда тебя укусит птицеед. Почему мы вообще здесь? — Потому что тут у меня есть тайное убежище, — заговорщицки произносит Уэйд. — И пока мы в нем перекантуемся. — А у меня и без вас дел по горло, до скорого, — бросает Стивен и исчезает в портале. Питер провожает его негодующим взглядом. Один, оставленный на произвол судьбы в компании только Уэйда. Очень многие люди говорили Уэйду, что согласились бы на все, лишь бы попадать в безвыходные ситуации с кем угодно, но не с ним. Поэтому Уэйд прекрасно понимает смятение на лице Питера. Идти тут совсем недолго, однако приходится осторожно: опасно привлекать внимание яркими костюмами. Дом Уэйда стоит обособленно от других, и в этом его главная прелесть, если не считать огромного подземного этажа, пригодного для самых грязных делишек. Питер, конечно, сует свой любопытный нос везде, а уж «подземелье», как он его называет, и вовсе приводит Питера в восторг. То ли его сразили длинные стеклянные шкафы с рядами различных мечей, то ли куча телевизоров, притворяющихся важными шпионскими экранами, а на деле предназначенными для того, чтобы окутать себя в Нетфликс буквально со всех сторон, но что-то цепляет Питера. — Это же настоящее тайное логово! — А то, — довольно отзывается Уэйд, потирая ручки. — Но что теперь мы будем делать? Следить за реакцией людей в интернете? А потом? Питер пожимает плечами. Выходит, у него по-прежнему нет никакого плана. — Будем действовать по ситуации. И только теперь до Уэйда доходит, что Питер — почти школьник, на которого ополчился весь мир. И каким бы умным, каким бы находчивым он ни был, не все проблемы решаемы. Питер осторожно касается металлического телепортационного пояса на маленьком пьедестале. Сломанный и заметно потрепанный, пояс похоронен здесь в качестве красивой безделушки. — Можешь занять любую комнату, которая тебе понравится, — предлагает Уэйд. — Класс! — Питер улыбается так широко и радостно, что Уэйд почти ему верит. В последние недели Питер жил в храме, куда Уэйда пускали только по самым важным причинам, а теперь они остались один на один. И преувеличенно беспечный Питер, которого Уэйд изредка видел у Стивена, здесь совсем неуместен. Но Уэйд не собирается заводить слезливых разговоров и вытягивать из Питера его мысли. Питер выбирает самую маленькую комнатку. Уэйд не спрашивает, почему, просто селится в соседней на всякий случай. По ночам он иногда слышит вскрики и сонное бормотание. Питер что-то отрицает и кого-то зовет. Только подойдя к двери, Уэйд различает отчаянное: «Квентин». Ну конечно. Питер не подает вида, что расстроен смертью своего парня, но это же невозможно. Питеру плохо, каким бы гадом Мистерио ни был. Иногда Уэйду кажется, что у Питера красные глаза, будто он совсем недавно плакал. И это разрывает Уэйду сердце, но он ничего не может поделать. Питер просто должен это пережить. «Переживешь тут, как же», — бормочет Красный. — «У него столько проблем, сколько у нас не было за всю нашу жизнь. А ему всего восемнадцать». Уэйд старается растормошить Питера одним-единственным известным способом: шутками. Питер всегда над ними смеется. Кажется, он даже чаще стал над ними смеяться, чем когда все было хорошо. И это еще один звоночек: он притворяется. Однажды Уэйд не выдерживает, находит Питера на кухне и заявляет: — Мне нужно кое-что сказать. Питер, хватая коробку хлопьев, оборачивается к нему, вопросительно улыбается и идет к столу. Уэйд садится напротив. — Слушай, вся эта ситуация с бегами и опасностью твоим близким… Это, конечно, хреново, но это ведь не все. И я ни разу не спросил тебя, как ты, потому что ума не приложу, чем могу помочь. — Все в порядке, — пожимает плечами Питер. «Маленький врунишка», — бормочет Красный. Уэйд вздыхает. — Я никогда не говорил тебе, но раньше у меня была девушка, Ванесса, — начинает он. — Да, даже у такого страшилы бывают девушки. — Ты не страшила, — спорит Питер, но, вообще-то, не в этом суть, поэтому Уэйд только криво скептически улыбается и продолжает. — Ну, когда мы начали с ней встречаться, я-то еще был красавчиком. И когда это со мной случилось, я не думал, что она захочет быть со мной… Но она захотела, сказала, что привыкнет. И я всегда был благодарен ей за это. А потом ее убили просто мне назло. — Уэйд, мне жаль… — Прошло уже много времени, — тихо отзывается Уэйд. — Я к тому, что я прекрасно понимаю твое беспокойство за близких из-за раскрытия твоей личности. А еще я понимаю, как это больно, терять человека, которого любишь больше всего на свете. Питер с сочувствием накрывает ладонь Уэйда своей, и Уэйд добавляет: — Так что, если тебя что-то мучает, ты всегда можешь высказаться. Питер сжимает его ладонь чуть сильнее и выдыхает: — Я все еще люблю его. Несмотря на то, каким он оказался, я не могу выкинуть все воспоминания, связанные с ним. Даже если он был лишь выдумкой, одной из своих иллюзий, от осознания того, что его больше нет… Я не знаю, это как будто больше, чем просто «больно», Уэйд. Мне кажется, если бы он внезапно оказался жив и постучал ко мне в окно, я бы кинулся ему на шею, наплевав на то, что он злодей. Просто потому что… лишь бы он был жив. Понимаешь? Каждое утро, просыпаясь, я надеюсь на то, что это был сон. А потом еще весь день надеюсь на то, что сверхумные технологии Квентина меня обманули, и где-то там, в городе или за его пределами, он все еще есть. Питер судорожно переводит дыхание. Ну вот, снова у него глаза красные. — ЭДИТ сказала, что он мертв, он совершенно точно мертв, но… По лицу Питера начинают катиться слезы, он отпускает руку Уэйда, закрывает лицо руками и глубоко дышит, пытаясь успокоиться. — Прости, — хрипло шепчет Питер. — Ты же знаешь, что не должен извиняться, да? — Я ничего не знаю. Я знаю только то, что убил своего парня. Уэйд хочет подойти и обнять, но не факт, что Питера это сейчас утешит, поэтому Уэйд просто заваривает ему чай с травами, который сам почти никогда не пьет. Откуда он тут взялся? Может быть, Стрэндж притащил. — Спасибо, — тихо произносит Питер. — Мне нужно было высказаться. Всем нужно в тот или иной момент. Уэйд лишь неуверенно улыбается. — Обращайся.