Хэллоуинские истории

Тот факт, что его самым элементарным способом заманили в ловушку, Игорь осознал слишком поздно. Азарт погони и желание во что бы то ни стало предотвратить катастрофу вскружили голову, и мысль о том, что Волков намеренно позволил себя обнаружить и «пасти до самого логова», обрушилась на него за секунду до удара лопатой. От мысли, что Олег притворился волком в овечьей шкуре, было почти смешно, но больше все-таки досадно за свою неосторожность. Теперь же, будучи привязанным к стулу, вероятно, где-то в глубинах роскошного особняка, по совместительству домашней лаборатории одного слишком умного психа, Гром, игнорируя ноющую боль в затылке, пытался продумать пути отступления. Маловероятно, что кто-нибудь из своих его тут случайно найдет — зацепок никаких, жучки с него сняли вместе с одеждой, а сигнальный маячок, вживленный под кожу глушился неведомым устройством, стоило подойти к Волкову ближе пятидесяти метров. Тот, кто заботился об их анонимности — гений. Оставалось рассчитывать на себя. Комната, в которой находился Игорь, была похожа то ли на экспериментальную лабораторию, то ли на кабинет врача в элитной клинике. Претенциозный диванчик ровно напротив был пуст, на небольшом столике рядом с ним стоял прибор, отдаленно напоминающий радио, фоном тихо гудела система вентиляции, а справа располагалось несколько мониторов и металлическая подставка с целой сетью датчиков и проводков. Слишком стерильно, чтобы быть уютным. Впрочем, подобное впечатление на Грома наводило любое лечебное помещение, даже в его родной, судя по ремонту, видавшей еще царя поликлинике. Особой возможности вертеть головой не было: при более детальном изучении (все, что можно было понять на ощупь) выяснилось, что стул под ним был скорее высокотехнологичной кушеткой, которая имела сразу несколько конфигураций. Шея и грудь были перехвачены эластичными ремнями во избежание удушья (какая забота, Игорь просто обязан послать им в ответ цветы, на могилку), а вот плечи, предплечья, бедра и голени сразу в нескольких местах стягивали обыкновенные кожаные полоски. Порвать такие маловероятно — слишком широкие и грамотно расположены. Но Гром все же дергается на пробу несколько раз. Поправка: почти грамотно расположенные. Если постараться, то можно подцепить пальцами одну из пряжек на бедре. Чем именно это поможет, сказать было сложно, но это хоть какое-то действие на пути к свободе. Однако стоило ему лишь подумать о том, чтобы попытаться, как откуда-то из-за спины раздался тихий щелчок замка, а после размеренные шаги. Человек явно не спешил и даже наслаждался происходящим, обходя плененного мужчину по широкой дуге. Скованность движений не позволяла рассмотреть противника, и мышцы Игоря невольно напряглись в ожидании атаки. Вошедший издал смешок, который Гром оценил бы как удовлетворенный. Это бесило. Наконец, тот соизволил войти в поле зрения своего пленника. — Знаешь, вблизи ты даже еще более интересный. Внешний вид говорившего поверг Грома в некоторый ступор: наверняка дорогой дизайнерский пиджак с закатанными рукавами приоткрывал вид на голый торс, создавая резкий контраст ярко-красной ткани и бледной кожи, длинные ноги плотно обтягивали кожаные штаны, уходящие в настоящие армейские берцы. Довершали образ копна неестественно оранжевых волос и настоящая средневековая чумная маска. — Молчаливый. В целом мне нравится, но, как врач, советую тебе не держать все в себе. Может, я даже успею немного поправить, если что-то пойдет не так. — А у меня ничего не болит, доктор, может я все-таки домой пойду? — Игорь в очередной раз потянул ремни — надежда ведь последней умирает. — Ну просто прелесть! — Псих радостно хлопнул в ладоши, словно его любимая собачка только что выучила новую команду. У Грома по коже побежали нехорошие мурашки. — Знаешь, Игорь, я тут подумал. Мне хочется в больничку поиграть, тебе в шпионов, можем объединить. Я сейчас честно-честно расскажу тебе свой злобный план, даже со злодейским смехом, все по правилам, а ты скушаешь полезную таблеточку и дашь мне поставить тебе градусник. Как тебе? — Развяжи меня, и я даже постараюсь тебя не прибить. — Бу-бу-бу, какие мы вредные. Тогда и я, назло тебе, коварно смеяться не буду. — Мужчина подошел к Игорю вплотную и быстрым ловким движением натянул ему на голову сетку, похожую на странную шапочку. Гром дернулся в попытке скинуть с себя неведомую хрень, но на удивление сильные пальцы плотно стиснули его челюсть, фиксируя в одном положении. — Не беспокойся, Игорь, больно не будет. Ну не от этого прибора точно. Последний комментарий пустил по телу резкую волну липкого холода. Гром не боялся боли, но героически умирать в лапах психопата не входило в его планы. Он еще сильнее натянул удерживающие ремни, игнорируя чувство удушья. Чужие ногти плотно впились в кожу щек, грозясь оставить черные синяки. Даже сквозь линзы маски Игорь почувствовал недобрый взгляд. — Не прекратишь трепыхаться — тебя отсюда вынесут по кускам. — Голос с мерзотно-высокого приторного писка внезапно упал до глубокого проникновенного баритона. — Не упускай шанс выйти отсюда на своих двоих. Гром сделал вид, что успокоился. И вместе с этим попытался убедить себя, что совсем ни капли не испугался, такой резкой перемены. — О чем это я? Ах, да, мой злодейский план. — Псих вновь вернулся к своему первоначальному образу и принялся прилеплять поверх сетки мелкие датчики. — Не буду утомлять тебя лишними подробностями вроде причин, их можешь придумать сам. Скажу лишь самое важное: я — гений! Игорь не удержался от фырканья, но «гения» это ничуть не смутило. — Я создал прибор… — Мужчина ненадолго прервался, потому что один из датчиков упорно не хотел крепиться. Гром даже подумал, что сейчас его ударят, но нет, псих терпеливо смазал вредную детальку специальным гелем и вновь попытался ее присоединить. — Прибор, который меняет сексуальную ориентацию человека на гомосексуальную. Какой бы она раньше ни была. На этом моменте Игорь резко вдохнул и закашлялся от удивления. Он ожидал царь-бомбы, супер-нано-вирус или еще какой дряни, которая мгновенно уничтожит человечество, но это… Было выше его понимания. Сумасшедший — а иначе воспринимать его было невозможно — на секунду отвлекся, чтобы вывести данные на включившиеся экраны, а после обернулся обратно к пленнику. — Пойми, так будет проще всем. — Да, чем проще-то? — Он впервые сам попытался посмотреть в лицо под маской. Голос чуть сорвался, потому что это же просто какой-то театр абсурда. — Думаешь, если у тебя была неудачная любовная история, то ты вправе решать за других, кого им любить? А как же дети? — Смешной. У меня не бывает неудач. Тем более любовных. — Псих снисходительно похлопал Грома по щеке и отошел к дивану, беря в руки тот самый почти-радио прибор. — А современные технологии, Игорь, позволяют иметь детей, не занимаясь сексом. Суррогатное материнство, может, слышал? Я наоборот избавлю мир от нежелательных беременностей и нелюбимых, брошенных родителями детей. — Мужчина любовно огладил металлический корпус, а после шагнул по направлению к своему пленнику. — Я отправлю сигнал единомоментно на весь мир, через спутник. Но сейчас… Ты будешь первым попробовавшим, Игорь, ты рад? Гром вновь дернулся, но по-прежнему безуспешно, устройство в руках психопата оказалось направлено на него, а кнопка запуска уже нажата. По ощущениям в мозг ввинчивали одновременно не менее тысячи раскаленных спиц, если бы Игорь был в состоянии осознавать себя, то он бы понял, что от резкого рывка несколько ремней на нем все же полопались, из его глаз хлынули горячие слезы боли, а крик вышел таким громким, что даже мучитель был вынужден заткнуть уши. Отпускало Грома медленно. Состояние было похоже на то, которое испытываешь при сильном сотрясении. Перед глазами мелькали яркие размазанные пятна, голоса, раздававшиеся где-то рядом было трудно разобрать — звук появлялся волнами. — … произошло? — Не приходит… О, каж… активность. Но внезапно удалось сфокусироваться на чужом лице. Голубые глаза обеспокоенно всматривались в его собственные, иногда отвлекаясь на что-то сбоку, губы, покрасневшие от постоянных покусываний, кривились. Красивый. Рядом с ним маячило черное пятно, оно раздражало. Особенно сильно, когда приближалось к Красивому. — Стой, Олег. Теперь подойди. Отойди. — Команды раздавались с небольшим интервалом, черное пятно послушно их выполняло. Голубые глаза исчезли из поля зрения. — Сереж, это… — Да, кажется, в расчетах есть ошибка. Думаю, привязка происходит к первому увиденному после сигнала. Возможно, это защитный механизм из-за слишком сильной нагрузки на мозг. — Названный Сережей приблизился вновь. — Хочешь сказать, он теперь влюблен в тебя? — Мозг реагирует именно так. В целом очень даже неплохой результат. Полезный. На высокий лоб упала ярко-оранжевая прядка, которую мужчина ловко поправил длинными бледными пальцами. Осознание случившегося резко ударило в голову, приводя Игоря в ярость. Произошедшее дальше не смог вытащить из его памяти ни один специалист. Гром и не хотел вспоминать. В отчетах было указано достаточно: полицейские обнаружили его в том подвале, когда оба трупа уже порядком остыли. Олега Волкова — правую руку и телохранителя самого юного гения-миллиардера столетия было трудно опознать. Сергей Разумовский внешне почти не пострадал. Коллеги застали Игоря, сидящим на полу в обнимку с телом и роняющим слезы на юное лицо с прекрасными голубыми глазами. Гром привык считать — он сделал то, что должен был: прибор и его создатель были слишком опасны. Но, как и обещал, Игорь исправно каждый год оставлял цветы возле холодного черного камня на кладбище. Возле плиты с фотографией того, кого сильнее всего в жизни ненавидел и любил.