life in the colours (or shades)

Чан натягивает пониже козырёк потёртой кепки, чтобы спрятаться от грубого внимания неба, потому что от света глаза горят нещадно. Он видит дорогу, хотя всё равно в собственных ногах путается, и усталость даёт о себе знать, заставляя его сбавить шаг. Торопиться ему некуда, только тяготит плечо лямка портфеля да… — Чан-хён! Бан замирает, оборачивается на голос и не догадывается, что только кусочек выпрямленных волос скрывает от младшего хаос на дне его глаз, где пушистый комок радости тонет, захлёбываясь в чановом омуте липкого страха и маслянистого сомнения. У Криса вместо зрачков клубки мягких разноцветных нитей, что при смешении, словно пластилин, образуют грязную серость. Чанбин подходит ближе, замечая, что заполучил всё внимание друга, и заглядывает ему в глаза, не пытаясь избежать того обычного, излишне участливого взгляда. — Хён, не можешь мне помочь? — Конечно, — соглашается, не раздумывая, и напоминает Чанбину этим зверька. — Ты ведь живёшь рядом с Хёнджином? Можешь передать ему лекарства и сказать, что я немного опоздаю? — Чанбин улыбается, ровными жемчужинами зубов, белыми клыками, так, что Бан не может отказать, дрожащими руками пакет из рук Со принимая. — Спасибо, хён, ты лучший. Огрызки вежливости, зазубренные фразы. Чан молчит, сжимая в руках худые складки, перестаёт дышать, когда Чанбин приобнимает его на прощание. Он хмурится так, что в висках отдаёт бледной болью.