Main 君

— Подари ему кольцо. — На какое место? — огрызается Чимин. Хосок давится своим соком, тот идёт носом, смешиваясь со слезами, которые параллельно катятся из глаз. Но вместо того, что броситься приводить в порядок это безобразие, Хосок совершенно безжалостно ржёт. — Вообще, — уточняет он веско, вытирая салфеткой щеки, глаза, а ещё, явно чтобы побесить, шумно прочищает нос. — Так вот, я говорил про кольцо на палец. Аксессуар такой модный, слышал? Символичный ещё дофига. Мол, про целостность, верность, бесконечность сущности, круговорот вещей и все такое. — Нахрен мне сдалась твоя бесконечность в круговороте, когда я хочу сожрать Юнги-хёна за то, как на него смотрят? А что касается верности, то тут и без символизма, как с ним. Меня уже не спасти, отбегался, и на другого не встанет. Был всемогущий Чимини, да весь вышел. Остался жалкий раб кошачьих повадок, пресмыкающийся под когтями его ехидного святейшества. — Так говоришь, как будто сам от этого не тащишься, как удав по стекловате. — Я сожрать его хочу, ты вообще меня слышал? И если вы в один прекрасный день не досчитаетесь своего очешуительного Мин Юнги, то так и знай, это был я. И, к сожалению, никакой удав во мне этого не оправдает. Я сам себя не оправдаю и откинусь следышком. Потому что без Юнги мне вообще ничего не надо. — А с ним — ты хочешь есть, я понял, — усмехается Хосок. — Может, это твоя диета так на тебя влияет? Недостаток кальция в организме там, повышенный тестостерон… — Хоби-хён, твою налево, ты добить меня решил? А я думал, мы друзья. Боишься, что отберу твой титул лучшего танцора? Так я его тебе назло отберу, если ты сейчас же не уймешься. — Это мы ещё посмотрим. Всемогущий тут выискался. Хоби миролюбиво улыбается и, устроив локти на столе, кладет подбородок на сцепленные пальцы. — Итак, кольцо. — Какое? — стонет в ладони Чимин. — Ты явно желаешь моей смерти. Все вы… — А твой кошачий бог больше всех… — С этим сложно поспорить, — ворчит Чимин под нос. — Как вообще можно жить с такими данными и не ловить приступы тахикардии, по утрам видя себя в зеркало. У меня же либо сердце ебнет, либо я слюной захлебнусь. Или меня ебнет тот, кого я попытаюсь укокошить, потому что он как-то не так пялился на Юнги. Либо Юнги меня ебнет — за то, что я с ума сошёл. Или просто бросит, и тогда я сам ебнусь… Вариантов масса. — Чимини, ты королева драмы. Заканчивай, давай. И с каких это пор ты стал так выражаться? — Да я скоро еще пить начну… У тебя, кстати, покурить нет ничего? Ну, кроме сигарет, такого, для нервов. Чай там с ромашкой, кокаин… — За это уже Юнги меня еб… по головке не погладит. Чимин, я серьезно — сейчас исключительно про голову, не смей даже открывать зубы в мою сторону! — Это машинально, я плохо себя контролирую. Мы разве не об этом вообще говорили? Я же уже несколько раз повторил. — И так же упорно игнорируешь мое предложение. — Про… кольцо, — не сразу вспоминает Чимин. — Ага, про него. — И чем оно мне поможет? — Ну если Юнги его примет и будет носить, то, значит, вы как будто формально женаты. И другие это будут видеть и, может, меньше приставать или пялиться. — На Мин Юнги, — уточняет Чимин со скептичной миной. — А мы точно об одном че… — Да, господи! Конечно, Чимини, мы говорим о твоём единственном и неповторимом бойфренде. Разве же с тобой в последнее время возможно разговаривать о чем-то другом? Вместо того, чтобы в очередной раз оскалиться, Чимин жует свои роскошные губы и вздыхает всем телом. На выдохе его плечи опускаются совсем скорбно, и он из мечущегося сексуального демона превращается в мягонькую беззащитную бусю с большими повлажневшими глазами. — Я совсем, да? Не отвечай, и без тебя понятно. Разве Юнги заслуживает такого? Я же… — Да ну ешки-матрешки, — вскакивает на ноги Хосок. И с одной стороны ему хочется крепко от души обнять Чимина, видно же, как он встрял и его мотает от «ни фига себе свезло» до «так хорошо не бывает» и «я столько не заслужил». Теперь вот еще Юнги, оказывается, у него тоже «не заслужил». А с другой стороны Хосоку очень хочется Чимина в этом крепком объятии слегка придушить. Юнги выглядит совершенно довольным происходящим и с ним, и с Чимином. Не то чтобы у остальных было с чем сравнивать, Юнги как-то прежде к ним своих пассий на смотрины не приводил. Но тут и сравнивать не нужно. У этих же кошачьих, что на уме, то и на роже написано. Ну не умеет Юнги скрывать свое реальное отношение под вежливыми «голова болит» и «нет настроения». Если того и вправду нет, то об этом очень четко и доступно расскажет его средний палец перед носом у спросившего. И даже немного повезет, если этот палец ему в нос не засунут, а то бывали и такие прецеденты в их мятежном прошлом. В общем, если Юнги вместо того, чтобы на тусовке общаться с остальными, тихо дрыхнет у Чимина на коленях, отгородившись собственной спиной и уткнувшись лицом Чимину в живот, то это точно значит, что его все полностью устраивает, а не то, что тут Чимин сейчас навыдумывал. Но что бы Хоби ни пытался ему из этого объяснить, пользы не будет никакой. Поэтому, возможно, он идет по слегка малодушному, зато гораздо более действенному пути. Говорит: — Я в туалет, — и сбегает. Через полчаса, в которые они с Чимином продолжают вяло переругиваться о какой-то ерунде, за Чимином приезжает Юнги. — Ой, хён, а ты чего здесь? — хлопает Чимин немного плывущими глазами. В нем пара бутылок пива, которые выветрятся, стоит выйти на улицу, но пока их достаточно, чтобы посчитать Юнги убедительным. Тот машет в руках книжкой (хорошо хоть не в пакете из книжного) так, что сложно прочитать название: — Заехал вернуть Хоби. Ты домой со мной или еще останешься? — С тобой, — кивает Чимин. — Телефон только с кухни захвачу. Пока его нет, Хоби с легким недоверием смотрит на обложку врученного ему «Секса для чайников» и качает головой: — Ты стареешь, что ли? Что за шутки такие стремные? И это вместо «спасибо»? — Ты внутрь-то загляни, — кивает Юнги. — Это вообще-то лимитированное издание. Такое еще хрен найдешь, так что не выеживайся. Хосок засовывает нос примерно посередине, а потом с большими глазами и очумевшим видом захлопывает и прячет под футболку за пояс штанов: — Возвращать обязательно? — Не-а, я для себя все, что нужно, уже почерпнул. А кое-что даже попробовал, — на этом Юнги кидает сытый взгляд Хоби за плечо. — Так что наслаждайся. Можешь потом еще Наму с Джином подсунуть, это может быть занятно. Только, чур, не Тэ с Куки, иначе мы крышей двинемся. — О чем вы? — возвращается Чимин и присаживается на корточки, чтобы завязать шнурки на кедах. — Ой, о всякой фигне, малыш, забей, — мурлычет Юнги, разглядывая его сверху. В прямом смысле мурлычет, у него эта его врожденная хрипотца начинает буквально вибрировать, когда Чимин рядом. И кто тут еще кого глазами жрет, пока другой не в курсе. Как вообще можно сомневаться, что между ними не взаимно настолько, что все конкуренты мира тихо завидуют в сторонке. Хоби вон тоже завидует. Он бы не отказался, чтобы его так разглядывали на завтрак, обед и ужин, словно он единственная интересная вещь во всем мире. — Выглядите, как женатая парочка, — замечает Хоби с деланным недовольством. В этот момент Чимин уже поднялся на ноги, и Юнги тут же сгребает его в свои руки, целуя в качестве приветствия заместо губ куда-то в шею. Чимин порывисто оборачивается на упоминание женатых, но Хоби с невинным видом поджимает губы и меняет тему: — Юнги, серьезно. Хватит уже тереться об него, ты еще оближи… Нет, нет, это была шутка, а не предложение… Юнги, черт бы тебя побрал, валите уже и дайте спокойно почитать. Ну невозможно же, от вас шмонит мартом за версту, даром, что сентябрь. Юнги с фырканьем скалится и на прощание скребет в воздухе фантомными когтями. А сразу после утягивает Чимина за собой. И Хоби, который зачем-то смотрит им вслед, почти всерьез рассчитывает разглядеть у этого подлеца треугольные чуткие уши и наглый прилипчивый хвост. Только к Чимину, само собой прилипчивый, а к остальным применимый разве что на манер хлыста и строгого предупреждения. Лишь когда Юнги с Чимином скрываются за поворотом лестничного марша, Хоби моргает и трясет головой. Ну какие хвост и уши, перегрелся он, что ли? Или это оставшийся в носу апельсиновый сок раздражает мозг. Юнги совсем не нужны дополнительные аксессуары, чтобы быть полноправным представителем кошачьего рода. Которого в один момент хочется чмокнуть в нос, а в следующий — бежать прочь, роняя тапочки, лишь бы эта скотина тебя когтями за пятки не догнала. Ох и намучается с ними Чимин. Но тут уж ничего не поделаешь. Приручил — теперь придется не только наслаждаться, но и терпеть. Уже на улице Юнги легонько щипает задумчивого Чимина за бок и предлагает: — Может, мороженого? Мяу? — Я только сейчас подумал, — тянет Чимин. — Он тебе нажаловался, да? Ты же не просто так приехал? — Но я же приехал, — пожимает плечами Юнги. — Значит, мне не все равно, так? — Что твой… — Чимин проглатывает «парень» и исправляется, — я жалуюсь всем подряд? — Что мой ты из-за чего-то переживает, а я не особо в курсе. И какой после этого я твой, м? От такой чехарды в формулировке Чимин на несколько секунд подвисает. — Ну хочешь, я подарю тебе кольцо? — прибавляет Юнги и смотрит на выпучившего глаза Чимина как-то слишком внимательно и без смеха. — Хоби и это тебе рассказал? Он покойник… — Да ладно. Если тебя это хоть как-то успокоит, может, его идея и неплоха. Но если ты вдруг захочешь ему отомстить, то я тоже не скажу слова против. — Отомстить? — заинтересованно ведет бровью Чимин. — Ага, — Юнги обхватывает его за плечи и горячо шепчет на ухо, — есть у меня одна идейка… — практически прижимаясь к нему губами, отчего у Чимина везде волосы привстают и не только они. Уже в ночи Хосок, выбравшийся на кухню попить водички, видит, что его телефон мигает огоньком непрочитанного сообщения. Хорошо, что он проглатывает воду до того, как открывает фото от Юнги. А вот телефону везет меньше. Потому что его Хоби отбрасывает от себя, как если бы он вдруг зашевелился в руках мелкими скользкими щупальцами. — Да не это кольцо, сучья ты морда, Мин Юнги! — шипит Хосок. — Я не это кольцо имел в виду!