Грифонья деревня

Драконица проснулась свежей. Хотелось прыгать и летать. Будто волна омыла её, смывая всю усталость. Шёл второй день их пребывания. Если честно, Первая начинала волноваться. Всё же, они тут как будто в гостях у местных, и нехорошо задерживаться надолго. Как там, хороший гость три дня гость. Нет, конечно, взаимоотношения установились, и неплохие, но вот стае следует найти свой дом недалеко, или вернуться в лес за горами. Или даже можно попробовать договориться и занять пустующие дома… вдруг они разрешат. Но всё же, вот так вот сидеть на площади всей стаей как-то неправильно. Птиц тоже проснулся, зализывая её шею. Он чувствовал её волнения, только посмотрев на свою задумчивую дракошку, и обнял её крылом, прижимая к себе. Помня о вчерашнем, он думал, что она беспокоится о раскрытии своего прошлого, но ничего не говорил — сверх вчерашнего уже нечего сказать, оставалось только зализывать и ласкать, напоминая о себе и стае, какое бы решение она не приняла. Вокруг вновь расцветали цветы, дразня своими запахами ноздри, выделяясь в лучах солнца. Драконица подошла ближе, к тем, что росли за храмом, погружая мордочку в узкое цветоложе и лакая, пока мордочка густо усеивалась пыльцой, заставляя ноздри закрываться. Тут её и застал бывший ветеринар.

***

Рядом сопела Фысехать. Когда-то после превращения, когда она прилетела к нему кооперироваться, они решили ночевать тут, благо в ветеринарной было помещение достаточное для двоих зверей. И совместные исследования вольно-невольно сближали. Он перекатился и встал на лапы. Сегодня надо выцепить драконицу и всё-таки переговорить с ней и узнать, насколько их предположения верны. И всё-таки, он надеялся, что это просто драконы столкнулись с людьми — всё-таки ему почему-то хотелось бы увидеть их в этом странном мире. И снова мысли об этих пришлых людях в шкуре драконов. За эту неделю как-то стало забываться, кем он был раньше — слишком естественно ощущались два крыла на спине и стояние на четырёх лапах, как будто он с детства рос с ними. Конечно, всё вокруг кричало о том, что оно сделано не для грифона, и это подчас приходилось кустарно переделывать, но всё же это начало восприниматься скорее как вызов, нежели напоминание. То, что в пришлой стае были люди, заставляло воспринимать её не как какое-то собрание разумных, а именно с ожиданием того, что один человек может сделать другому. И не просто человек, а ведущий за собой коллектив. То, что грифоны слушают её, сомнений не вызвало. Тем более, что где-то на краю сознания билось странное ощущение… Александр сел. Свежая после сна голова позволяла прислушаться к ощущению куда лучше и наконец облечь его в слова. «Не враги. Друзья». И не просто друзья — в языке было отдельное слово, несущее значение «предназначенные быть друзьями». Вот почему грифоны тянуться вслед за драконами. У каждого есть это чувство, достаточно только рассеяться тревоге и опасениям. Фысехать ласково щипнула его шею клювом. Она тоже проснулась. Пора было идти к драконице. Осталось только собрать сумку с измерительными инструментами. «Официальная цель» — исследовать других грифонов в прилетевшей стае, а на бывшем ветеринаре была ещё и бумажная работа — они записывали параметры в сводную таблицу. Александр вздохнул — за неполную неделю ему пришлось учиться мелкой моторике заново, особенно с такой лапой, коя запросто накрывает стандартный лист бумаги. А ведь её надобно экономить! Хорошо хоть изрядный запас ручек позволял не писать, прости господи, чернилами и пером — может быть даже собственным. Странные полусонные откровения забивались бытовыми мыслями, и грифоны наконец вышли на улицу. А по ней тянулся запах трав и цветов. Большое степное солнце только всходило, но уже обещало жару — как и всегда в этой бескрайней степи. Дождя не было целую неделю, и некоторые тревожились, что цветы и растения, коими они питаются, засохнут. Два грифона разбежались по улице и взлетели, едва не цепляя концами маховых перьев уже давно ненужные провода. Надо бы давно их срезать да свалить столбы… А с высоты было видно, как некоторые выходили на свои огороды. Раз уж им выпало питаться растительностью, так чего бы не полить то, что они уже высадили? Не всё ж траву щипать да нектар лакать. Почти все драконы обнаружились рядом со своей стаей. Они лениво лежали… и вдруг подорвались, издавая странные протяжные, но прерывистые звуки, с распахнутыми крыльями и расставленными лапами нападая друг на друга и покусывая клыками. Игривость волнами прошла по стае, и грифоны тоже захлопали крыльями, издавая радостные вопли. Ну как дети прям! Но драконицы среди них не было. Короткое движение глазами — и она обнаружилась на поле за церковью, увлечённо питающаяся нектаром. Оба грифона сели на грунтовую улицу, неспешно подходя к драконице и приветствуя её коротким импульсом. Она оторвалась от еды, поворачиваясь к ним и немного опуская голову вперёд — привычка всех, носящих рога, для обеспечения хорошей связи, и знак готовности. — Вы из людей? — сразу взял быка за рога Александр. В общем-то, условия не могли быть идеальнее — кирпичное здание перекрывает распространение волн, кои он говорит довольно слабо, так что никто из её стаи их не услышит. — Почему вы так решили? — вот как они, значит… ну, скрываться смысла нет. Но интересно же, что именно натолкнуло их на такие выводы. — Ваша реакция на обследование, особенно на контрасте с остальными… — Поняла. Что ж, так и есть. Я была человеком, когда несколько местных лет назад попала на эту планету. Но теперь я дракон и навсегда им останусь. — Именно поэтому вы не сказали нам сразу? Не хотели раскрываться перед стаей? — Что?.. — драконица на мгновенье замерла… а потом открыла пасть, обнажая клыки и зубы, буквально лучась весельем. — Да каждый грифон в стае знает, что я была человеком! И что трое моих детей тоже были! — Ох… а чего же не сказали нам? — Фысехать тоже вступила в разговор. — Ну, вы не спешили раскрываться. Может, вы тяготитесь тем, кем стали, а тут окажется, что в другой стае тоже есть изменённые. — Ну нет же! То есть, конечно, событие неожиданное… Но тут просто мы считали всех вас местными. А зачем местным знать, что мы из другого мира? Вдруг они что-то себе надумают и начнут проявлять агрессию против нас? — Кстати, а кто-то ещё знает, что мы были людьми? — обеспокоенно спросил Александр. — Догадываться стали ещё вчера. Моя дочь им объяснила, что постройки тут для людей, о которых они наслышаны благодаря нашему примеру. А ваши имена, как вы наверное уже поняли, тоже не характерны для местных жителей. Так что, все поняли, что вы превращённые люди, как и мы, — драконница сознательно старалась не упоминать, что в превращёнии ещё трёх драконов виновата она сама. Всё же, не понятно, какая будет реакция на то, что она обладает такой силой… — Вы не против, если мы дообследуем оставшихся членов вашей стаи? Мы собираем данные по всем возможным особям, ведь чем больше, тем лучше будет выведенное среднее значение, что поможет понять параметры здоровой особи. — Если они будут не против — давайте, — оооо, они не будут против, Первая это знала. Грифонам было очень любопытно, что это такое делают, и они с радостью попробуют это на себе, раз уж драконы этому подверглись и ничего им за это не было. Оба врача развернулись и пошли к стае. И неожиданно с неба её достиг вопрос Птица: — Как прошло всё? Нужна помощь? — Нет… мы просто рассказали друг другу то, что и так знали о каждом из нас. Они восприняли это спокойно, и в данный момент намерены померить температуру и всё остальное. — Ааа, как мне вчера? — голос лучился весельем, особенно после подтверждения. Птицу в общем-то понравилось, что ему так уделяют внимание, и он представлял, как с этим столкнуться другие. А тем временем драконица разбежалась, раскидывая из-под лап суглинок грунта улицы, и прыжком взмыла в небо. После вчерашнего перелёта крылья отдохнули — и снова хотелось почувствовать давление воздуха на перепонку, и драконица не собиралась от этого отказываться. В небе она просто предложила тем, кто ничем не занят, облететь вокруг села и в целом места, что оказалось врезано в степь, и запомнить его в пространстве — и никто не возражал.

***

«Всей группе сбор» — разнёсся сигнал над селом ближе к вечеру, когда все оставшиеся грифоны другой стаи были обмеряны и врачи рассказали Сергею о том, что они узнали. Где бы ни были члены группы быстрого реагирования — они услышали это, и собрались на площади около здания школы. Сергей обрисовал им новые вводные. Целых четверо людей! Надо было решать, что делать с этой информацией. И нужно ли менять общение с гостями из-за этого? Обсуждали. Вспоминали их поведение и поведение тех, кто всегда был драконом и грифоном. — Они им подчиняются, — говорил Михаил. — Они их слушают, — поправлял Севастьян. — Они приняли их как своих — и далеко не на последнюю роль, — сводил всё вместе Клавдий. — Если они и были людьми, то они стали от них даже дальше, чем мы — тихо заметил Юрий, заставляя повернуться к себе все морды. — Они не врали. Почти не хитрили. Не отпирались. И сейчас, рассказав то, о чём не хотели рассказывать, они доверились нам и разлетелись про своим делам, а не сбились в стаю, чтобы защититься. Именно этого же ожидаешь от другого человека, не так ли? — Она прожила тут вместе с детьми несколько лет, — разворачивал мысль Саша. — И даже если она не помнила своё человеческое прошлое, то явно вспомнила его, находясь среди того, что сделано человеческими руками. Но к чему это привело — она посчитала, что мы недовольны тем, что с нами произошло, и потому не надо говорить о себе. Не к тому, что надо ощетиниться, хотя вполне бы могла договориться об этом со своей стаей, ещё увидев деревенские дома издалека. Не к паутине лжи. Нет. Она повела себя так, как другие разумные вокруг неё. — Разве вы не заметили? — подал голос Юрий, приоткрывая крылья от заполняющих внутри мыслей. — Мы страдаем тем же самым. С самого первого дня. Как проснулись… такими. Блин, ребят, где охранники? Где хотя бы наблюдатели? У нас в селе около трёх-четырёх восьмёрок совершеннейших чужаков, а мы даже не наблюдаем за ними и позволяем летать как дома! С первых же минут знакомства! Разве это человеческое поведение, а? — Нет… — тихо ответил Клавдий за всех. — Мы просто начали отвечать на их вопросы, совершенно не таясь, а потом просто разлетелись по делам, даже не вспомнив о такой совершенно неважной вещи, как могущие создать проблемы разумные, которых мы совершенно не знаем. — Мы не люди, — подхватил было Себастьян… и замолчал, не зная, что ещё сказать о том, что с ними произошло. И как это вообще получилось, что обсуждение человеческого прошлого нескольких драконов превратилось в обсуждение самих себя?! Больше не хотелось ни о чём говорить. Последний элемент себя вставал на место, и опыт прошлого выглядел здесь совершенно не нужным. Только погружение в что-то новое и прекрасное. Не просто понимание, что у тебя есть крылья и лапы — но и чувство, кто же ты. Задумчивые пернатые расходились в свои жилища — даже не взлетая, погружённые в себя и дособирающие внутренний мир. И где-то там в глубине открывалось только одно — не враги. Предназначенные быть друзьями. А вечером, когда красное до невозможности солнце залило небосвод, они, не сговариваясь, полетели к драконам. Поговорить, что делать дальше. И может быть… даже всем вместе. Но прилетев, они не знали, что им сказать. Любое слово выглядело неправильными. Не говорящем о всём комплексе того, что хочется сказать в одном, максимум двух, словах. И тогда… их просто лизнули. С низким, приветливым урчанием, заставляя зажмурить глаза от прокатывающейся по телу волны. Ощущение близости. Дружественной до невозможности, созданности друг для друга — у каждого, кто смотрел друг на друга, будь это грифон или дракон. Сонастроенные антенны выдавали одну эмоцию, для которой всё же было одно слово — неужели создавшие язык предки бы не позаботились об этом? В сумерках потянулись и другие грифоны. Они слышали эту песню радости, и как завороженные, шли на её зов. И тоже не знали, что делать, но инстинкты вновь и вновь подсказывали. Не враги. Предназначенные быть друзьями. И в этом ощущении не было место прошлому опыту. Даже тому рафинированному от эмоций, что оставался в их головах. Почему бы просто не лечь рядом, купаясь в этой волне? Рядом с другим грифоном, рядом с драконом — не важно. Потому, что не враги. Мурчания постепенно становились тише. Две стаи засыпали вместе, урча друг другу, делая робкие знаки ласки и получая уверенные ответы от… кого? Точно не подозрительных чужаков.