Хронология Смерти

Возможно, Тсунаёши просто немного устал. Правда, совсем немного. Правда, когда он льёт кипяток не в чашку с быстрорастворимым кофе, а прямиком на документы, лежавшие на кухонном столе, - да, он притащил важные бумажки с собой на кухню, потому что он задолбался шататься между кабинетом и кухней каждые десять минут -, Тсуна готов признать, что устал он немного сильнее, чем он говорит обычно. Когда после этого он не смог найти ту самую злополучную чашку, которая стояла на столешнице, ехидно поблёскивая чистым белым боком, буквально в метре от него, Тсуна понял, что стоит принять реальность – он устал не "немного" сильнее, а куда более серьёзно, чем старается показывать. Разумеется, это осознание толком ничего не изменило. Чуть помотав головой из стороны в сторону в надежде, что это поможет ему взбодриться, Савада решил, что если он отдохнёт чуть позже, то всё вернётся в норму. А сейчас необходимо спасти документы. И, пожалуй, заменить кофе на зелёный чай. Он должен закончить свою работу, а потом уже всё остальное. Работу, которой нет ни конца ни края. На самом деле, если бы кто-то из его близких узнал о его состоянии, о сопровождающем Тсуну лёгком треморе рук уже около трёх дней, о вот таких вот приступах «рассеянности», о недосыпе, из-за которого случается временами так называемый «микро сон», который может застать в совершенно в любое время (даже на чертовски важном собрании). Если бы кто-нибудь из них узнал о непослушном пламени, что то вспыхивает по собственному разумению, то ни в какую не желает откликаться. О вечно звенящей, до жгучей головной боли и звона в ушах, интуиции Вонголы, которую Тсуна уже готов был проклясть. Если бы они узнали… Но Тсуна упорно молчит, довольно виртуозно обходя каверзные вопросы, скрывая синяки под глазами, - «Босс должен выглядеть представительно, Тсуна!» -, естественно складывая руки в замок, чтобы скрыть дрожь. Надевая утеплённый пиджак, чтобы не чувствовать мерзкий озноб, пробирающий всё тело время от времени. Надевает на лицо искусную улыбку, лишь бы никто ничего не заметил. Пьёт обезболивающие от головной боли, отходя в туалет, чтобы наверняка никто ничего не заметил. Литрами пьёт кофе и зелёный чай, – да, он знает, что в зелёном чае достаточно много кофеина. Да, он знает, что это плохо влияет на его организм, но он должен делать свою работу -, с благодарностью каждый раз принимая из рук Гокудеры напитки, когда не может позволить себе даже отойти от документов. Наверное, если бы они узнали, то что-то изменилось бы. Но разве Тсунаёши мог позволить своей семье разбираться со всем этим? Нет, конечно, нет, это ведь его ответственность. (Да, Реборн, он помнит уроки, хороший Босс должен заботиться о своей семье. Тсунаёши правда старается). Савада Тсунаёши – ребёнок родившийся и выросший в Японии, с матерью, которая воспитывала того в лучших традициях страны. Савада Тсунаёши всегда был старательным мальчиком, слова поперёк не скажет, любит и уважает мать, слушается старших. Старается исполнять свои обязанности, исчерпывая все силы. И пускай не всё получалось, но окружающие видели его старания: взрослые хвалили, дети же наоборот презрительно корчили лица на такое поведение, не в силах понять, как Тсуна может вести себя настолько хорошо, особенно в сравнении с ними (он не шалил, не шумел, всегда старался, независимо от того, насколько неважно у него получается, не бросал дело на пол пути и не допускал безответственного отношения к поручениям). Возможно, применяя свои методы обучения, Реборн рассчитывал на более свободный, в частности итальянский, нрав и менталитет. Не думал, не ожидал, что Савада воспримет абсолютно все его слова буквально. И о никчёмности, и о слабохарактерности, и о ленивости, и «правилах поведения». Но Тсунаёши именно что буквально впитал в себя каждое слово репетитора. И сейчас не в состоянии разгрести последствия. И насколько же сильно он устал. Устал. Устал. Устал. Устал. Устал. Устал от вечного переутомления. Устал от постоянных оценивающих цепких взглядов людей. Устал от постоянной бумажной работы, где малейшая ошибка может дорого стоить. Устал от вечного звона интуиции у себя в голове, что истошно вопит. Устал постоянно скрывать тревожные симптомы. Устал от ответственности, тянувшей к земле, которую не с кем разделить хотя бы морально. Ведь он должен заботиться о своей семье, Хранителях, подчинённых, Вонголе в целом. Интересно, может ли он отдохнуть хотя бы немного? Возможно, если он просто ненадолго прикроет глаза, пускай на жестком рабочем столе, среди бумажек, просто немного вздремнёт, ему станет чуть лучше? Но стоило ему положить голову на прохладную поверхность, как дверь с грохотом раскрылась от, видимо, пинка Занзаса. Тот окинул представшую перед ним картину презрительным взглядом, брезгливо сощурившись на чуть подпрыгнувшим от резкого звука Тсунаёши. - Что, мусор опять отлыниваешь от работы? Честное слово, у Дечимо не было никаких сил даже на привычные всем лепетание, не то что на нормальную речь. Он просто молча смотрел в упор на Босса Варии, ожидая продолжения речи. Зря ждал, конечно. Лучше бы не тратил драгоценные время и силы, а занялся работой. Всё равно ничего нового и необычного он не услышал: снова он никчёмный мусор, непонятно как занявший пост Десятого Босса Вонголы, насколько он никудышный человек, слабак и прочая-прочая. Ей-богу, неужели Варии настолько нечем заняться, что Занзас может прийти к нему, по сотрясать воздух и, не сказав ничего путного, свалить? (Черт возьми, Занзас, он прекрасно знаёт всё это и сам. Иначе бы он не работал сейчас до крови из носу и потери сознания! Тсунаёши правда старается, понятно?) Тело ощущалось тяжёлым, словно каменный гроб, веки, как бы клишированно не звучало, налиты свинцом, а в голове лишь густой туман. Внезапно Тсуна почувствовал резкий прилив жара по всему телу, словно его окатили кипящим маслом. Трясущимися руками он попытался ослабить галстук, чувствуя, как воздуха критически не хватает, а грудь сдавливает тисками. Пара безуспешных попыток ослабить галстук, и он подает на свой стол с глухим стуком. Последнее, о чём он подумал, что, возможно, он сможет хотя бы немного отдохнуть.

***

Хранители Десятого Поколения Вонголы раздражённо смотрели на недавно прибывшую Варию, изредка бросая взгляды на дверь. Собрание началось уже как десять минут, но Тсунаёши так и не явился. Хотя, это совершенно не в стиле их Босса – опаздывать. Скорее, наоборот, тот предпочтёт прийти на десять минут раньше и подготовиться. Реборн, пожелавший остаться на некоторое время рядом с бывшим учеником, был взволнован больше всех. Не столь давно он стал замечать за Тсуной некоторые странности, который тот довольно умело скрывал ото всех остальных. Возможно, бывший аркобалено ничего бы и не заподозрил, если бы не многолетний опыт. Савада явно устал. Причём настолько, что итальянец готов был вырвать у ученика эти чёртовы бумажки и отправить того отдыхать. Дева Мария знает, сколько этот глупый мальчишка скрывал своё состояние, пока не стал допускать мелкие ошибки. Сегодня, после собрания, Реборн собирался серьёзно поговорить с Тсуной, разобраться с проблемой и по возможности решить её. Как минимум, независимо от причин, он должен заставить Саваду отдохнуть! Да только Тсунаёши до сих пор нет. И стоило только репетитору открыть рот, чтобы предложить пойти наконец за Тсуной, как дверь распахнулась. Только вот за ней был не Тсунаёши. Бьякуран был зол. Нет, он не раскраснелся от злости, на его лице было что-то наподобие привычной всем улыбочки. Да только вот опытные мафиози и убийцы прекрасно ощущали исходящие от Мельфиоре опасность. Тот был холоден, взбешён и определённо не был настроен играть в свои игры. - Я говорил вам следить за Тсунаёши? – Вопрос был столь же внезапен, сколько пропитан ледяной яростью. Бьякуран был определенно разочарован. – Говорил. И не раз. Если бы не он, вы бы давно покинули этот бренный мир. Каждый из вас. – Последняя фраза больше была направлена на возмутившегося было Занзаса. Три широких быстрых шага и звонкий хлопок по столу. На деревянной поверхности оказалось три листа, полностью исписанных мелким шрифтом. - А теперь поздравляю. Вы не просто проебали своего Босса. Вы его угробили. Вы потеряли своё Небо. Мне вам больше нечего сказать. Семья Мельфиоре разрывает все отношения с Вонголой. Вы ещё живы лишь из-за моего уважения к Тсунаёши, ублюдки. Все чувствовали, что каждое слово Бьякурана – правда. Сказав всё, что он хотел, Бьякуран быстро удалился из помещения, будто он находился в гадюшнике. Всего лишь спустя минуту собравшиеся читали документы, что принёс Бьякуран. Это была медицинская экспертиза и её заключение. Общая суть сухих строчек сводилась к одному: Савада Тсунайши – мёртв. "Смерть от переработки." - Гласила скромная надпись почти в самом конце.