Политическое укрытие

— Никто не смеет обзывать меня глупым! А уж тем более сторонники этой ленивой!—

Доносилось где-то глубоко в мыслях. В руках странно заныло, боль слабо пробирала в костях, неряшливо цепляя каждый нежный нерв.

— Жирной! —

Склизкий холод мерзко ударил в оголённую шею. Кровать казалась ужасно твёрдой, словно вместо матраца положили острый кусок булыжника. — Свиньи...— тихо промямлил Ару, опередив свой внутренний голос и наконец проснувшись. Тело полностью болело, отказываясь всю ночь принять хоть какую-нибудь удобную позу. За окном давно было утро, которое абсолютно ничем не отличалось от других: жители тихо шли мимо друг-друга, совершенно не обращая на друг-друга внимания и недоверчиво воротили отпавшие к земле носы. Лица стражников расплывались в непонятные уродливые гримасы, но каждый из них послушно застыл на выделенных позициях, словно приклееные. Кривые, уродливые усатые заводы по производству линз одиноко стояли в дали, полностью пустые и нынче ненужные. Ветер медленно покачивал их неоновые зелёные усы и круглые кирпичи. Странные чёрные разломы пошли паучьими лапами от горизонта, небо плыло какими-то невнятными красками. Создавалось впечатление, что государство начало стремительно пустеть. Либо граждане забились по своим дырявым, полуразрушенным домам, либо пропали непонятно куда. А может и вовсе скончались от мучительного, стоявшего на улицах Аруленда уже продолжительное время массового голода. И так тусклая зелена начала постепенно выцветать, становясь по цвету больше похожей на слизь от болотной вязи. Шахматная доска, что служила государству землёй и главной основой, постоянно изменяла цвет, словно дёшевая новогодняя гирлянда с рынка. Ару совсем не хотел открывать глаза, ведь он был уверен, что точно не увидит перед собой грязную каморку, где на маленьком столе его бы верно ждал ломтик засохшего хлеба. Где нет почти ничего, кроме огромного ящика запасных зелёных очков в углу. Скорее собачью будку, чем жилую квартиру в дебрях Варуленда. Неприметную, никому не нужную каморку неприметного, никому не нужного карлика!!! Юноша стукнул кулаком по рядом стоящей полке, в надежде нащупать что-то знакомое, что-то, что казалось должно было за всю его жизнь буквально прирости к его лицу. Но, поверхность оказалась абсолютно пустой. Кончики пальцев медленно провели по неприятной рыхлой древесине. Треснувшая статуя предыдущего вождя в дальнем углу спальни безмолвно с издевательской улыбкой пялилась в потолок, намереваясь в любой момент раскрошиться в песок. Ару со злостью метнул в неё неприятельским взглядом и скривил широкие, густые брови у переносицы. Так сложно было её убрать? Какого чёрта она вообще тут до сих пор стоит? Он нелепо в попыхах свалился с кровати, натягивая на короткие ноги огромные грязные сапоги с длинным каблуком. Даже не успев толком отойти от сна, его уже начало всё раздражать. Даже вещи, которые раньше он вообще не замечал. Неужели сегодня эта статуя выглядела более издевательски и мерзко, что наконец удосужились заполучить его внимание? — Сраная хрень бетонная, смешно тебе? — словно сам непонимая что он делает, Ару яростно схватился за её балахон, изо всех сил стараясь спихнуть с места. Многотонная бандура, к его искреннему удивлению, даже не собиралась поддаваться. Он крепко стиснул зубы, начиная сильнее злиться от факта собственной беспомощности и физической слабости. Статуя продолжала загадочно и воодушевленно смотреть вверх, будто специально игнорирует все слова юноши, лишь бы его позлить. Что-то внезапно громко треснуло.

— Очень. —

Ару подпрыгнул на месте и испуганно застыл, услышав знакомый посторонний голос. Словно дверной лязг, скрипучий и до боли мерзкий. Оглядевшись по сторонам тёмной спальни, он убедился, что здесь точно никого нет. Что-то пролетело у него прямо над ухом, словно источник был где-то поблизости. Ему казалось, что-то презрительно смотрело прямо на него, не сводя тяжёлого взгляда не на секунду. Статуя опустила голову. Теперь гадкая улыбка висела прямо над головой Ару, словно визуально становясь всё шире. Он отшатнулся назад, встревоженно протирая заспанные глаза. «Только не снова!» крутилось бесконечной петлёй у него в голове. Спина грубо уткнулась во что-то вязкое. — И это не бетон, а белоснежный мрамор. — странное тихое эхо прошлось по комнате вновь, но теперь Ару отчётливо слышал его источник прямо у себя над ухом. Липкое тепло прошлось по шее, словно чья-то рука, измазанная в жгучей нефти обвила её. Пальцы крепко сжались на гортани, но каким-то образом не душили. Статуя впереди словно легонько пошатывалась, с каким-то удивлением и отторжением смотря на юношу. Странные ощущения в конечностях, словно куча маленьких иголок вышивали хаотичные узоры прямо изнутри, делали всё остальное тело ватным и бесконтрольным.

— Насколько же бездарным правителем нужно быть, чтобы превратить моё чудесное государство в такую помойку...—

— Оно никогда не было прекрасным. Это уже изначально была самая настоящая помойка...—

С каплей безразличия в дрожащем голосе ответил юноша, вздрогнув в очередной раз, когда фантомная рука легко провела ему по лбу. — Ну, на той помойке хотя-бы людей об плитку не х*ярили... — лёгкий смешок ударил ему в затылок. Эти слова очень сильно задели Ару. Он аккуратно потянулся в карман, где всегда на всякий случай хранил свой складной армейский нож, но другая ладонь чужака остановила его, грубо схватив за предплечье. Кожу болезненно припекло, словно к ней прижали кусок горящего угля. Где-то под носом пронёсся неприятный запах курева и гнилых зубов. Голос стал мягче.

— Я вижу как ты стараешься. Стараешься быть максимально непохожим на меня... —

Ару замолчал, сморщив свой маленький острый нос. Секущиеся бледные волосы подрагивали от тяжёлого дыхания со спины, а руки продолжало неприятно жжечь. Он не собирался отвечать или даже слушать кружащийся вокруг головы голос, что продолжал бесконечно его преследовать с самого начала правления Ару. Такой звонкий и оглушительный, что хотелось кричать, лишь бы только его не слышать.

— Но тут уж ничего не сделаешь. Ты не можешь превратить свалку в рай, а себя в героя и спасителя всего государства...—

Господи, почему он не заткнётся???

— Сделала ли смерть того сержанта тебя величественнее хотя бы в собственных глазах? Ну и что ты сейчас чувствуешь? —

— Ничего. Только вонь из рта твоего поганого...—

— Развернись ко мне, гадёныш.—

Силуэт сзади попытался развернуть юношу лицом к себе, но последний судорожно схватился за своё лицо, впивая глубоко внутрь ногти. Эти образы, лица стражей, плывущих непонятным месивом, усы у заводов, голос человека, что он терпеть не мог, странные краски и паучьи лапы в небе — всё стало таким обыденным, что странное ощущение бесконтроля над своей собственной головой уже не считалось им чем-то необычным. Грань адекватного разломилась такой-же запутанной множественной трещиной, что и хрупкая плитка под окровавленной головой сержанта. Что и очки граждан Варуленда в тот злополучный день. Что и их доверие, когда Ару на главной площади показательно сжёг труп фальшивки на виду у сотни жителей...

— Мне так плохо, пап. —

Ару закрыл глаза, прежде чем развернуться. Руки судорожно обхватили ненастоящее тепло, что приятно разлилось по всему телу. Он знал кого так крепко сжимает, но не хотел видеть его. Куда спокойнее было лишь только чувствовать этот непонятно откуда идущий жар. Желанное и запретное тепло чужого тела. Тепло чужих ненавистных рук, что так грубо и отторжено держат за спину, словно готовые вырвать позвоночник в любую минуту. — Это всё твоя вина, поддонок малолетний. — сквозь зубы прорычал хриплый голос, что продолжал сжимать свои руки мёртвой хваткой на спальной рубахе Ару. Последний, в свою очередь, без всякого возмущения лишь вяло кивнул головой.

— Конечно, пап...—

--------------

— Господин Ару? Господин!!! —

Уставший слуга несся за быстро шагающим в непонятную сторону юношей по всему залу главной крепости. Непонятный приказ не переваривался в голове.

— Повторите приказ, прошу!!!—

Ару резко остановился, кинув возмущенный взгляд на своего подчинённого. Его лицо мерзко скривилось, словно он залпом выпил сок из целого лимона.

— Статую. Из моей комнаты. Чтобы я её не видел больше!!! Ясно тебе!!?—

В тот же момент он растворился в темноте, там, где не доставали лучи от огромного настенного витража. Слуга не стал повторно останавливать его, поскольку Ару явно куда-то торопился.

— Статую?—

Он непонимающе застыл на месте, смотря вслед уходящему юноше.

— Она же развалилась несколько месяцев назад...—