Политическое укрытие

— Твою же дивизию… — конец деревянной ручки аккуратно поддевал черепицу скатной крыши. — Давай же, сраный ты! Ну же!!!

Хилый, треснувший кусочек наконец поддался, оголив дранный подкладочный ковёр. Что-то рыжее блеснуло ярким огоньком на солнце. — Ну нет, так дело не пойдёт… — пятый клон задумчиво почесал обросший подбородок, поставив несчастную метлу на место. Что-то лежащее так далеко, такое бесполезное, маленькое и несуразное, заставляло Вару до боли сжимать кулаки и заливаться краской от злости. Он попытался встать на подоконник, но в какой-то момент непонятно откуда взявшийся страх пересилил любое его желание доползти до столь желанной вещи. Ведь раньше высота не выглядела такой… Высокой, а ноги не начинали поджиматься в жалком «девчачьем» трепете. Таком трепете, что заставлял Пикового Валета чувствовать себя униженным самим собой и абсолютно беспомощным без собственных очков. Сдаваться так быстро было не совсем в планах пятого. У него в голове было ни единой идеи, начиная с того, как достать кусок сраной проволоки, заканчивая на кой чёрт ему это вообще нужно. Новые чувства и открытия ставили его в тупик, притупляя хоть какие-то способности разумно думать. Неприятный ком в горле, что появлялся у него каждый раз при виде застрявшего в крыше проволочного цветка, который он, собственно, сам выбросил, не поддавался никакому объяснению. Почему его стало волновать такое дерьмо? Почему ему казалось, что весь мир настроился исключительно против него? Почему лишь при Трефовом Валете он начинал чувствовать себя так по-идиотски??? Вару зарычал, крутясь возле подоконника в разжигающей изнутри злости на самого себя. Противно, мерзко, гадко, ужасно, отвратительно. Никакие другие слова он не мог подобрать для описания всего что с ним происходило в последнее время. Гнетущее, преследующее его повсюду осознание слабости. Того, кем на самом деле он всегда был и будет — жалкой и неприспособленной к жизни тряпкой, на фоне которого даже Зонтик владел большим достоинством и потенциалом. Было ли вообще корректно и правильно сравнивать себя с клоном, которому ты стал в один момент так многим обязан? Он тихо вышел из комнаты, осмотрев абсолютно пустой, скучный коридор. Трефовый Валет скорее всего ещё сладко спал, устав от полуночных приключений. Надо же быть настолько паинькой, чтобы выдохнуться уже на «разминке» перед всеми планами Вару на сегодняшний день. А особенно для него было важно выбраться из крепости, хотя бы на пару часиков, чтобы немного отдохнуть от блевотных, откровенно надоевших четырёх стен своей коморки и осмотреться в этом долбанутом государстве нытиков. Здесь было просто ужасно скучно. Даже наблюдение за жителями Зонтопии, чем обычно увлекался шестой клон, оказывалось на деле невыносимой пыткой для столь энергичного, неусидчивого валета. Ничего не происходило, просто однообразная нескончаемая рутина, от которой в какой-то момент начинало тянуть веки тяжёлым грузом вниз. Так хотелось выбраться наружу и наделать таких пакостей, чтобы жители разгребали всё сделанное Вару дерьмо неделями под его заливистый, звонкий смех! Но, что Зонтик, что Алебард говорили ему одно и то же, мол, «нечего тебе там делать», «ты будешь сильно выделятся», «что если с тобой там что-нибудь случиться?» и так далее. Бесконечность преград и отговорок, увы, для Вару была не пределом. Как минимум, пока он был вне поля зрения обоих… Вару на носочках пробрался в малюсенькую комнату на самом высоком этаже замка, где комочком скрутился в постели правитель Зонтопии. Последний робко приобнял собственные длинные ноги, что не очень хорошо вмещались на кровати, и урылся кривым носом в подушку, что почти спадала с края. В таком положении он выглядел ещё более неказисто и жалостно, словно те, кто делал эту кровать, намеренно решили поиздеваться над несчастной дылдой. Пятый клон гадко хихикнул, направившись в сторону небольшого сундука в самом углу. На крышке лежал помятый чёрный балахон, больше похожий на мешок картошки или дряблую тряпку, которой моют полы во всей крепости. В нём как говорил сам Зонт, он иногда выходил на улицу раньше. Где-то в глубине рукава было крайне ненадёжно запрятано что-то шарообразное, вроде небольшого, но достаточно тяжёлого мячика. Вару небрежно прокрутил вещь в руках, пытаясь разобраться с какой стороны там находится эта странная круглая ерунда, пока она с ужасным грохотом не вывалилась на плитку. Валет зашипел себе под нос, поглядывая в сторону Зонтика. Тот лишь раздражённо замычал себе что-то под нос и продолжил сладко сопеть. Вару спокойно выдохнул, с некой завистью поджав нижнюю губу: после проведённого времени в белой пустоте Карточного мира ему до сих пор было достаточно тяжело спать. Каждый раз его вновь и вновь будили то глухие скрипы, то чужие голоса с улицы, то даже собственный храп. Буквально любая мелочь заставляла его подпрыгивать как ошпаренного, пытаясь в бешеной, но уже ставшей для него обыденной панике найти источник звука. Мирный сон Зонтика выглядел для Вару крайне издевательски. Железный шар с вертушкой тихо проскользил пару метров от Вару и медленно остановился застряв где-то у кровати на корявом полу, прямо под свисавшей жилистой рукой Зонта. Яркий бирюзовый свет лёг на мягкие, тонкие черты лица. «Генератор!» — прошептал пятый клон, с изумлением и жадностью впиваясь взглядом в чужую вещь. Внушительные остатки энергии бликовали в выпученных от радости глазах Вару. Вот оно!!! Самое лучшее средство от так долго мучающей Вару хандры! В голову полезло бесконечное количество идей для воплощения своих садистских желаний, что забивали мысли Пикового Валета столько времени. Покрасить эти тупые блеклые стены местных курятников в самый яркий оттенок зелёного! Развернуть памятник Зонта чересчур пышной каменной задницей к домам граждан, чтобы она закрывала любые потоки света своими громадными булками! Вместо неба присобачить проекцию летящих военных истребителей, чтобы устроить настоящую массовую истерию!!! Он небрежно, без всяких сомнений и стыда подхватился поднимать шарообразную машину, несколько раз по неосторожности ткнувшись в Зонта лбом и чуть не зацепив острой вертушкой чужую руку. Не обращая на недовольное бурчание никакого внимания, он не заметил, как в его волосы спросонья вцепились длинные пальцы. Они медленно провели вдоль по всей голове, заставив Вару вздрогнуть от неожиданности.

— Вару…? — неуверенно протянул вялый голос с явным раздражением, продолжая кончиками пальцев исследовать зелёные кучерявые пряди. — Что ты здесь делаешь?

Пиковый Валет поднёс палец к губам шестого.

— Я? Меня здесь нет, Зонт, это всё твой сон. — глупо соврал Вару, пытаясь хоть как-то выкрутиться из положения. Он для правдоподобности загадочно поводил ладонями по воздуху. Кажется, это утомляло Трефа. Его глаза сонно слипались, а рука пыталась схватиться за чужое запястье, чтобы наконец остановить это внезапное цирковое представление перед лицом. — Сколько время? — валет попытался нащупать небольшие часы на прикроватной полке, но Вару грубо выдернул из под его головы подушку и закрыл ею лицо Зонта как бутерброд, не давая нормально пошевелиться. «Как всегда всё не вовремя, сраный голубой кривоносый хер!!!». Как бы странно и опасно это не выглядело со стороны, придушенный парень через несколько минут молчания тихо загоготал, еле глотая последний воздух сквозь хохот. Вару с недопонимающей физиономией продолжал крепко удерживать туго набитую перьями ткань, смотря как оголённые тощие ноги пытались дотянуться до него и пнуть в живот. У него что, истерика от испуга началась??? Наконец, он сам того не заметил как расслабил хватку и заспанное лицо вынырнуло из подушки, одержав победу в неравной схватке с остолбеневшим Вару. Последний нервно сжал в другой руке за спиной балахон с генератором, лишь сухо улыбнувшись проснувшемуся Зонту.

— Доброе утро, чудик. —

— Очень необычные методы пробуждения у вас, господин сомнофил… — промямлил Зонтик, лениво потягиваясь на скомканной простыне. Он старался спародировать надменную, нахалистую речь другого валета, но из его уст она звучала, наоборот, чрезмерно тепло и дружелюбно. — Чтож, ну так хоть день повеселее начался, верно? — Ты чё, реально ржал как конь пока тебя душили? — Вару резко изменился в лице, смотря на Трефового с полными недоразумения глазами. Зонт лишь хмыкнул, смущённо прикрывая торс спавшим одеялом.

— Да ладно, я же знал что это ты! —

Последняя фраза прозвучала болезненным, оглушающим колоколом в голове Вару. Он виновато увёл глаза, скорчившись в кислом отвращении. Пальцы, что со скрежетом кончиками ногтей держали генератор, дрогнули, тихо скрипнув об железо. Он замялся, как-то странно заелозив ногами на месте. Зонтик, словно вообще не замечая реакцию Пикового Валета, неторопливо поднялся с кровати, почёсывая грубо торчащие рёбра. На нежной персиковой коже оставались яркие красные полосы, выстроенные в кривые ряды по всей боковине голой груди.

— Вот же блинский, я так ничего и не ел со вчерашнего дня… Не хочешь ко мне присоединиться? —

Внезапно озарившая Зонта искренняя доверчивость и дружелюбность сильно смутила пятого клона, провожавшего трефа из комнаты вялым взглядом. Он сморщил острый веснушчатый нос и отвернул голову в загадочной отстранённости. Дылда лишь пожал плечами, растворившись в темноте длинного пустого коридора.

Наконец-то он ушёл…

Вару на цыпочках выбрался из узкой, неприятной комнаты, жадно вцепившись в балахон с генератором. С грохотом закрыв дверь в ванную, он принялся пялить чужую безразмерную тряпку. Из-за не совсем совместимых габаритов двух валетов, на нём вещь Зонта весела как грязная шторка, а от самой ткани попахивало запахами пыли, дегтевого мыла и самого Зонтика с его этим странным, характерным трефовым запашком. Что Валет, что его занудный Король — оба воняли одинаково. Хлоркой и кумарином. Пятый клон уткнулся в самый ворот ноздрями, словно пытаясь разнюхать что-то определённое среди месива неприятных запахов. Какой-то непонятный, знакомый аромат, который так сильно бесил Вару своей навязчивостью и приторностью. Древесно-табачный и сухой, как палёное сено. —Ромашки… Ну как же иначе. — Из всего разнообразия цветов, которые Вару в принципе терпеть не мог, Зонтик конечно же предпочёл эту полевую мерзость. Нос немного зачесался, внезапно решив напомнить об злосчастной аллергии. Что ж, придется потерпеть, хотя бы сегодня. Нельзя было упускать столь волшебный шанс удовлетворить свои садистские потребности, так ещё и за чужой счёт. Он прикрыл запястьем лицо, пытаясь отрегулировать жирафью длину под себя и случайно не занюхнуть полетевшую мелкую пыльцу. Засохшее кровавое пятнышко на груди балахона промелькнуло на солнце, но Вару не обратил на это никакого должного внимания. Противный старый Зонтовий свитер упирался колючим воротником в шею и что-то противное елозило внутри. Пятый клон неуверенно подошёл к накрытому тряпкой зеркалу: Треф закрыл его сразу после того случая, когда он пытался причесать зелёный колтун на ножках. Мягкая ткань нежно двигалась от дующего из небольшой дырки у самого потолка ветра. С брезгливостью приоткрыв её до подбородка, валет принялся рыскать пальцами возле ключицы в поисках щекотной колючки. — Не день, а издевательство какое-то… — никак не получалось нащупать хоть что-то. Вару злобно фыркнул, откинув всю ткань в сторону. Белая простынка кубарем полетела в угол ванной, оголив треснувшее в нескольких местах зеркало, а вместе с ним и отражение пятого. Последний раз, когда он смотрелся на себя был ещё в Варуленде, словно миллиарды лет назад. И то, тогда он видел перед собой куда более приятную для своих глаз картину. Вару вяло оглядел себя, бессознательно ощупывая лицо. Огромные мешки под глазами, мелкие веснушки на нездоровой коже и тонкие обкусанные губы. Даже несмотря на то, что он чувствовал себя вполне нормально, его внешний вид был крайне болезненным: Словно чахоточное дитя Викторианской эпохи, которое день на день должно было загнуться в ужасных муках. Сальные, жирные волосы, которые мой хоть до бесконечности — будут выглядеть одинаково. И глаза… — Так вот они какие…— с наигранным удивлением пробурчал Вару, пальцами раздвигая веки и наконец поправив колючую складку на воротнике. Не сказать, что его так сильно волновала собственная внешность, просто не всегда приятно узнавать о себе противоположное тому, что буквально видел на протяжении всей жизни. Даже лишний вес, который он вполне всегда осознавал на ощупь, казался сквозь зеленые стёкла иным и… Не таким заметным что ли. Велись бы на него девушки так же активно, если бы знали что их правитель не такой уж симпатичный и привлекательный? Возможно, учитывая, что большинство и так прыгало к нему в постель ради единственной цели — дать ему самого здорового, сильного и красивейшего наследника. Кто бы не хотел заполучить самый высокий женский статус, да и ещё задобрить великого, всеми любимого вождя? Но, чем дольше вару смотрел на своё отражение, тем больше понимал, почему у такого «восхитительного, красивейшего и мужественного» правителя постоянно рождались лишь мёртвые, вообще не способные к выживанию дети и ставший единственным исключением, немой недоношенный урод. Он посмотрел на собственные слегка трясущиеся руки, грубые и полные... Странно ли это, внезапно почувствовать что-то на подобии вины, за то, что сделал по мерам Карточного мира ужасно давно? Он встряхнул головой, отмахиваясь от неприятных мыслей. Хватит терять уже время, день не бесконечен, чтобы тратить его на такую ерундистику. Пятый дёргано прикрыл за собой зеркало обратно, повесив ткань непонятным клубком за гвоздики. В жизни больше это идиотское зеркало не откроет!!! Он спустился по лестнице на самый нижний этаж крепости, изрядно выдохнувшись и вспотев. Из кухни доносилось лёгкое шипение старой чугунной сковородки, а за ним и запах чего-то приторно сладкого и воздушного. Трефовый Валет лениво потягивался, скромно топчась с ноги на ногу. Длинные бирюзовые волосы были собраны в кривоватый, потешный пучок, чтобы случайно ими не залезть в раскалённое масло и не приготовить их вместо завтрака. Лбом он опирался об висящий на самом верху деревянный гарнитур. Вару посмотрел на него с неким презрением и недоумением: сегодня старая мразота решила оставить Зонта голодным или что? — Будешь блинчики? — Зонтик заметил его боковым зрением в арке, от чего Вару дёргнулся и быстро забежал за следующую стену. Нельзя, чтобы Зонт увидел на нём украденную одежду, иначе всем его планам конец.

—Н-… Нет, я не хочу. —

— Сегодня должен прийти посол Куромаку с какими-то бумаги на заполнение… Как всегда, дурацкая волокита на целый день…— словно разговаривая сам с собой, Треф устало хмыкнул. — А ты чем будешь заниматься? —

— Э-э-э… хер его знает. — Пиковый Валет хотел уже проскользнуть дальше, но замешкался, вцепившись в балахон крепкой дрожащей хваткой. — Зонтяра, хочу тебе вопрос задать….

Зонтик, не поворачиваясь к спрятавшемуся за стеной клону, отпустил ручку сковородки и замер. Он был не очень хорош в ответах на чужие вопросы и всегда нервничал, стоило кому-то обратиться к нему с подобным. Уж слишком ему было далеко до того же Данте, который с лёгкостью мог дать ответ на любой вопрос, даже если очень поверхностный и невнятный.

— Да? —

— Я всегда таким был? — Вару крепко прижался к поверхности спиной, чувствуя даже оттуда замешательство Зонта. — Ну всмысле, вот такой вот… Такой.

Треф захлопал ресницами. Это что ещё за затравки для новых шуток? Чужой голос, на удивление Зонтика, звучал искренне и обескураженно. Он жадно заглотил воздуха, ища в голове правильный вариант ответа. Он не хотел и лгать, и быть слишком грубым к нему — не его это, на такие сложные и закрученные вопросы отвечать.

— Не очень понимаю о чём ты. —

— Ну блять, противный…—

Зонтик молча продолжил готовить, не так и не ответив на вопрос зелёноволосого. Вару тихо фыркнул, прокручивая генератор у себя в руках.

Наверное, не стоило озадачивать его подобным, учитывая, что даже он не был уверен в надобности спрашивать такое. Зонтик и так часто избегал его и продолжает, что даже без слов можно понять сохраняющиеся отношения между двумя валетами.

Мерзкое чувство стыда драло изнутри, совсем отбившись от контроля Вару. Ему абсолютно не нравилось, что творилось у него в голове и как часто его стали мучить унизительные для него чувства. В том числе, низкое чувство симпатии к самому слабому звену Карточного мира и защищённости рядом с ним.

Уделы слабости, которым он не желал подчиняться и признавать их существование на самом дне этого болезненного месива внутри него.

Не хочет, пусть не отвечает — он сам в состоянии доказать себе, что всё ещё стоит чего-то….