Розовый туман

      Тёмные тучи стянулись над Токио. Моросящий дождь тихонько капает по панорамным окнам, добавляя в настроение уныния. В любую минуту готов пойти ливень. Майки заворожённо наблюдает за тем, как капли стекают по гладкой поверхности, не обращая внимания на посторонний шум.       В полупустом ресторане на последнем этаже одной из высоток шли переговоры с группировкой из Киото, на которую они как бы планировали напасть, однако их главарь предложил обсудить добровольное взаимовыгодное сотрудничество. Ну, то есть он особо не хотел ввязываться в открытый конфликт, но и отдавать своё детище просто так не был готов; болтал что-то о своей невероятной полезности. С ним уже было все решено, но они же не дикари какие-то чтобы не выслушать их. Мало ли, они выдадут что-то действительно стоящее. Собственно, этим и занимался сейчас Такеоми.       — Почему ваш босс молчит? — не выдерживает главарь Киотской группировки, со психу стукнув кулаком по стеклянному столу. Фарфоровая посуда неприятно гремит.       Санзу, стоящий за спиной Майки, бросает в него такой убийственный взгляд, что тот сразу тушуется под ним. Хочет достать пистолет, чтобы выстрелить в ублюдка, но Майки лишь одним лёгким касанием за рукав успокаивает его.       Огромное помещение быстро наполняется душным и тяжёлым воздухом.       Этот главарь поначалу строил из себя этакого крутого грозного босса перед своими шавками. Вот только, когда в помещение вошла верхушка Бонтена, он как-то растеряно вылупил свои мелкие глазёнки на уверенно идущих элегантных мужчин. Первым появляется Такеоми в классическом сером костюме-тройке за несколько тысяч баксов. После него заходит и сам босс Бонтена — пепельные волосы идеально контрастировали с накинутым на плечи черным пальто. Следом тенью всегда шла его правая рука, или же, как его прозвали, «верный бешеный пёс», который особенно выделялся ярко-розовым цветом волос и, конечно, пугающими шрамами.       Все они вызывали неподдельное восхищение. От них веяло такой мощной аурой, что рядом с ними себя чувствуешь ничтожной маленькой букашкой.       Кажется, то же самое ощутили и киотские бандиты. Их похоже смутило такое эффектное появление, но все же не растеряло в них напыщенной уверенности. Они быстро собрались и натянули привычное самодовольное выражение.       И напряжение накапливалось между ними с самого начала ужина. Майки сравнивал гнетущую обстановку с тем, что творилось на улице: чернота на небе постепенно накапливалась также. С одним лишь существенным отличием. Ливень — прекрасное погодное явление. Людей, конечно, так не опишешь.       Так, спустя полчаса обстановка накалилась до пределов и вылилась в не очень приятные последствия. Для самих гостей. Их главарь сорвался, предрешая тем самым судьбу. Хотя, нет. Вряд ли у них вообще был шанс.       Бонтену союзники не нужны. Абсолютное господство над каждой префектурой, над каждым округом, над каждым уголочком Японии. Возможность контролировать весь преступный мир.       — Наш босс очень своенравный, — разрывает гнетущую тишину Такеоми, отложив столовые приборы и доставая пачку сигарет с зажигалкой. — Разве вы не знали об этом? Вам повезло, что вы смогли увидеть его.       Разумеется, все они были достаточно наслышаны о том самом боссе самой опасной преступной группировки Токио. Особенно о том, что он спокойно может попросить подчинённого принести ему покушать, пока публично пытают предателей. Жуткая история, в которую слабо верилось.       Что ж, им выпала замечательная возможность проверить её достоверность.       — Санзу, я проголодался, — резко встаёт Майки и поворачивается к своей правой руке, игнорируя существование остальных. — Заедем за тайяки.        Парень с пугающими шрамами кланяется, еле скрывая безумную улыбку.       — Конечно, глава.       После чего помогает Майки накинуть пальто. Остальные в немом ужасе наблюдают за странной парочкой. Кроме, конечно, их безмозглого главаря, который с оглушительным грохотом скидывает все со стеклянного стола. Ему, похоже, жутко не нравилось, когда так в открытую игнорировали.       — Слышь, сопляк, я никому не позволю втаптывать себя в грязь! Столько лет я… — не успев договорить, он замолкает навсегда, падая с простреленной черепушкой назад вместе со стулом. Алые брызги крови попадают на одежду сидящих по сторонам подчинённым, которые с заторможённой реакцией наблюдали за ними.       Санзу опускает пистолет и поворачивается к главе в ожидании приказа. Майки кладёт руку на его плечо и впивается темным-темным взглядом:       — Жду тебя через пятнадцать минут.       Приказ срывает с него невидимый поводок. Верный бешеный пёс принимается за дело. Ему не терпелось перегрызть им глотки за снисходительные взгляды к Майки. Санзу видел, что они не верили в то, что молодой парень возглавляет такую сильную группировку. И это стало их роковой ошибкой.       Пока они приходят в себя от такого стремительного и неожиданного поворота событий, Такеоми, вставив в зубы сигарету, покидает ресторан вместе с Майки.       Перепуганная до смерти киотская шайка старых бандитов остается наедине с чудовищем, которое с удовольствием проглатывает неизвестную таблетку.       — Запомните, в Японии только один король. И имя его — Сано Манджиро, — произносит Санзу последние слова, которые они услышат перед смертью.

***

      Как и приказал Майки, Санзу управляется ровно в пятнадцать минут. Весь в крови он выходит из здания и вдыхает прохладный воздух, чувствуя, как у него начинает кружиться голова.       Майки, Майки… Ради тебя я на все готов. Готов разделить с тобой все грехи, всю тьму твоей страдающей души, погрязнуть в чужой крови. Лишь бы облегчить твою боль.       В довольно безумном виде он появляется в чёрном мерседесе, в котором его привычно ожидал Майки на переднем сиденье. Главе Бонтена нравилось с этого ракурса наблюдать за переполненной машинами дорогой, за неоновыми красочными рекламными щитами, за суетливостью людей.       Сердце до сих пор бешено бьётся от адреналина, поэтому Санзу старается успокоить его. Чертовски весело причинять боль тем, кто каким-либо образом оскорблял честь Майки. Пока эффект метамфетамина действует, ему, в принципе, весело от всего. Энергии хоть отбавляй.       И не важно, что после окончания он встречается с заглушаемой болью, эхом похороненной совестью и паническим страхом.       Неожиданно он чувствует на макушке тёплую ладонь. Майки слабо треплет по розовым волосам и тихо произносит, смотря прямо в глаза:       — Отличная работа. Спасибо.       Санзу млеет от лёгкого прикосновения Майки и от его слов: то, как он проявляет благодарность за то, что Харучиё разделяет с ним тяжёлую ношу. Бесконечные ночные кошмары от всех деяний вдруг приобретают смысл. Все того стоило, если Майки хоть самую капельку могло стать легче.       Своеобразное проявление заботы от Санзу.       Под действием атмосферы надвигающегося проливного дождя или же под действием психостимулятора, его вдруг охватывает нестерпимое желание поцеловать Майки. Не такое, как обычно в щёчку там, в висок или в макушку. Хотелось полноценно и очень жарко поцеловать бледные губы, мокро сплетая языки; прокусить их так, чтобы попробовать вкус его крови. Стать единым целым.       После чего вжать в дверь мерса и почувствовать такое же животное желание от Майки, когда будет одаривать самыми нежнейшими ласками, а в ответ получать лишь тихие постанывания.       — М? Санзу? — вырывает его из фантазий голос Майки. Боже, он все это время не отрывал от него взгляда.       — Ах, да, прости, — растерянно мямлит он и переводит взгляд на руль, полностью сосредоточив на нем внимание. — Поехали.       Стыдно. Так глупо спалился. Хоть он и мечтал о Майки с юности в сексуальном плане, преданность к нему — сильнее. Ему не хотелось портить их особенную связь своими грязными и похотливыми желаниями.       Как будто бы связь, запачканная убийствами и насилием, совершенно невинна.       Необходимо срочно избавиться от навязчивых мыслей, от блядского возбуждения. В голове всплывает только один-единственный человек.

***

      Ран Хайтани, устало потирая глаза, шлёпает босыми ногами на кухню, чтобы найти себе чего-нибудь очень крепкого в мини-баре. Желательно, чтобы значение градуса составляло хотя бы чуть больше сорока. Холодный душ здорово помог избавиться от назойливых мыслей, но из-за него ему захотелось согреться.       В квартире непривычно пусто. Риндо на днях съехал с громким заявлением: «Мне уже двадцать четыре года, а я все живу со старшим братом!». Похоже, нашёл себе подружку или что-то типа того. Скоро вернётся, когда поймёт, что с девушками общается он не лучше, чем с рыбками из личного аквариума. Последняя золотая рыбка с уродливым именем, кстати, была смыта Раном в унитаз, напрочь забытая своим хозяином. Так что, когда его подружка опомнится и свалит, то Риндо придётся вернуться к нему. Ведь он даже стиральную машину загрузить не может.       Переодевшись в чёрную футболку и серые треники, он усердно перебирает алкогольные напитки и пытается вчитаться в описание.       «В букете собраны цветочные оттенки, сладкая ваниль и свежесть цитрусов. В самом сердце вкуса четко ощущаются древесные нотки».       О, кажется, это довольно дорогущее пойло. Коньяк подарил Коко, вроде. Не помнит по какому поводу, но похоже в чём-то налажал. Долго не раздумывая, достаёт бокал, лёд в форме кубиков и наливает коньяк за несколько тысяч долларов.       День сегодня был тяжёлый. Перед глазами так и стоит образ убитой проститутки. Какой-то богатенький ублюдок-клиент с садистскими наклонностями переусердствовал с играми. За образом проститутки, стоит образ расчленённого трупа одного из их членов группировки. Кто-то им угрожал. Очередная смерть. Кажется, кожа Рана впитала в себя её запах и никак избавиться от неё не мог. Зато помогало отвлечься кое-что другое.       Точнее, кое-кто с ядовито-розовым цветом волос.       И как же он докатился до такого? Можно подумать, что ему в детстве нравилось смотреть на убийства и прочую расчленёнку. Повезло же родиться в семье якудзы. Жизнь состояла сплошь из насилия. Другого он знать и не мог. Так что, стычки, конфликты, войны между бандами — в своё время им воспринималось лишь в качестве развлечения.       Пока не встретил его.       Как только Мучо представил членам Поднебесья странного длинноволосого парня с чёрной маской, Ран сразу же почувствовал подвох. И с тех пор начал пристально за ним наблюдать. Казалось, ничего неприметного из себя он не представлял: почти не разговаривал, тенью стоял за Мучо и в бою особо себя не показывал. Вот только чуйка Рана заставляла присмотреться к нему повнимательнее.       И не ошиблась. Когда Санзу вступил в ряды новой группировки Майки, то сразу стало понятно, что он та ещё тёмная лошадка. Хайтани подозревал, что он прямо или косвенно причастен к исчезновению Мучо, вот только это его не совсем интересовало. Да-да, Мучо — товарищ, с ним общая история, но… Интерес вызывал лишь беловолосый парень со странными шрамами.       Под началом Майки он оказался тем ещё безумцем. Готовым на все, даже на убийство, ради одного человека.       Одержимый, нелюдимый, скрытный, непредсказуемый и очень привлекательный засранец. И невероятно опасный. Чувствовалось в нем что-то до боли похожее и хотелось проверить. Проверить, потянется ли к нему верный пёс. И в то же время хотелось попробовать на вкус. Преданность к Майки очень осложняло задачу, но в то же время делало её чрезвычайно увлекательной.       Серая будничная жизнь Рана Хайтани разбавлялась ядовито-розовым оттенком.       Внезапно до его слуха доносится тихий неуверенный стук в дверь. Ран удивляется такому, потому что никого не ждал в два часа ночи. Младший брат вряд ли бы стал стучаться в дверь, только если бешено колотить по ней, когда проебёт где-то ключи.       Мужчина достаёт из-под стола спрятанный пистолет и бесшумно движется к стальной двери. Когда встаёт возле неё, то стук прекращается. Но через пару секунд повторяется — на этот раз увереннее и сильнее. Ран смотрит в глазок и с приятным удивлением обнаруживает за дверью Санзу; взвинченного, с бутылкой водки и явно под чем-то.       Любопытно. Какой черт его привёл в такой час?       Не успевает он полностью открыть дверь, как сразу оказывается припечатанным к дверце шкафа в собственной прихожей. Бутылка водки с оглушительным звуком разбивается об дубовый паркет.       Зрачки Санзу расширены, а сам он очень чем-то раздражён. Довольно крепко держит его за горло, неприятно царапая ногтями кожу. Уже второй раз он его душит. Фетиш такой, что ли?       — И тебе доброй ночи, — выдавливает Ран. — Что-то хотел?       Санзу бесится ещё больше и хочет нанести удар по лицу, но Ран успевает перехватить руку.       Эх, какой же он неугомонный. Санзу пытается вырвать руку, но силы в нем похоже иссякают, и Хайтани успешно меняется с ним местами, плотно прижимая всем телом к дверце, чтобы тот не мог вырваться.       Санзу, однако, и не думает. Какое-то время испепеляет его ненавидящим взглядом и громко дышит, а затем делает немыслимое: прижимается в ответ, обвивая шею, и затягивает в страстный поцелуй, скользя горячим языком внутри. От такого поворота Ран даже теряется, но на долю секунды. В ответ мужчина подхватывает чужие бедра, не разрывая поцелуя, и жарко вжимает худое тело в противоположную стену. Кто знает, что на него нашло, но Хайтани чертовски рад, что его «окучивание» не прошло даром и верный бешеный пёсик сдался, поддавшись инстинктам. То, что он узнал его домашний адрес и припёрся сюда под трипом, уже победа. Пусть и заняла она у него довольно много времени.       Как он и ожидал, Санзу очень пылкий и чувственный. Даже как-то чересчур: беспорядочно облапывает его тело, много кусается и, блять, постоянно трётся об его стояк, требуя большего.       Когда Ран пару раз толкается стояком в него, то получает очаровательную реакцию в ответ: похоже, даже в таком состоянии он хочет остаться непоколебимым, со всей силы сдерживая стоны и царапая ему спину через футболку. Однако у него паршиво это получается, и Хайтани все же слышит наряду с тяжёлым дыханием, как он стонет сквозь сжатые губы.       Просто тереться об друг друга стояками надоедает, поэтому Ран решает сделать следующий шаг: он, по-прежнему придерживая того за бёдра, пытается расстегнуть ремень от брюк. Вот только зря похоже он делает это. Санзу как будто только сейчас приходит в себя и со всей силы отталкивает Рана, после чего опадает на пол. Прямо на осколки бутылки.       Сначала Хайтани даже не понимает, что произошло. Не понравился такой напор? Смотрит помутнённым взглядом на осевшего парня и понимает в чем дело. Впервые за очень долгое время Ран чувствует укол совести.       Санзу же просто под действием наркотиков и алкоголя. Вряд ли вообще осознает, что творит. Если обычно он сдерживал себя только стимуляторами, то Ран подозревает, что ими одними здесь не обошлось. Тело парня скрючивает от боли, и Санзу в буквальном смысле катается по стеклу. На белой рубашке проявляется ярко-красная кровь.       М-да. Не думал, что окажется в такой ситуации. Отчего-то бросать не хотелось, хотя обычно так и поступал с людьми. Кроме Риндо, конечно.       — Эй, ты как? — мужчина подсаживается рядом с Санзу, огибая осколки, и поворачивает чужую голову к себе.       Вау. Санзу плачет. Ладно, прям ночь неожиданных открытий.       — Что ты принимал? — спокойно интересуется Ран, слегка поглаживая по макушке. Странно так.       — Я…. Не помню, — выдавливает из себя Санзу, шмыгая носом. Выглядит он очень плохо. Почему только сейчас он это заметил? Похоже, со временем ему становилось хуже и хуже, но как всегда пытался держать в себе. — Я пойду.       Санзу пытается подняться на ноги, но Ран его усаживает обратно. Не хватало ему разбить лоб или чего-нибудь ещё. И так вся его спина в крови от осколков.       — Куда ты пойдёшь? — вздыхает Ран, глядя на свалившееся на него розововолосое чудо. Не так он планировал провести эту ночь, но не бросать же товарища в беде.       — Отвали, Хайтани, — более чётким голосом произносит Санзу. В бирюзовых заплаканных глазах отражается злость. И как же только ему удаётся тратить силы на бессмысленные эмоции в таком состоянии. — Вызови мне такси.       — Чтобы ты потом под трипом прикончил кого-то? Ну, нет. Мне лишние проблемы не нужны, как и остальным.       Вообще-то даже самому себе тяжело признаться, что отпускать в таком состоянии не хотелось по совершенно другой и непонятной для него причине.       — Да мне плевать, — откуда-то в Санзу появляются силы, чтобы подняться, и даже сделать несколько шагов к двери под насмешливым взглядом фиолетовых глаза. Хватает его ненадолго: снова падает на пол. Хотя бы не на стекло.       — Всё, пошли в ванную, а то заблюешь мне всю квартиру.       На этот раз Санзу позволяет Рану подхватить себя, словно беспомощного котёнка, и отвести в ванную. Там его заставляют хорошенько проблеваться и Хайтани даже придерживает ему волосы, несмотря на сыпавшиеся многочисленные угрозы.       После этого мужчина помогает ему обработать порезы на спине. Усадив недовольного Санзу на бортик ванной, Ран принимается аккуратно избавляться от осколков бутылки с водкой. Как странно, что такой садист, как Санзу, будет ныть и шипеть из-за того, что ему вытаскивают стекло.       По окончанию, Ран с сожалением думает: на прекрасной белоснежной спине теперь будет красоваться четыре уродливых шрама. Интересно, как он будет объяснить другим причины их появления… Упал на разбитую бутылку с водкой, когда Ран Хайтани пытался залезть ко мне в штаны? Навряд ли.       — Теперь мыться, — заключает Ран, взглянув на Санзу, который более-менее пришёл в себя.       — Вали, я без тебя справлюсь, — ворчит парень, сдерживая стоны боли, когда пытается набрать себе ванну. Обработанные раны неприятно стягивают кожу, не позволяя совершить лишние телодвижения.       — Ладно, — еле сдерживая улыбку, произносит Ран и покидает ванную. Несмотря на то, что между ними сейчас происходит, атмосфера его откровенно забавляет. Когда такой уверенный, холодный садист-убийца Санзу выглядит столь беспомощно, это не могло не веселить.       Пока Санзу корчился над попытками принять ванну, Хайтани все-таки возвращается к своему напитку. Ведь он даже не успел сделать и глотка. Невероятно повеселевший, он облокачивается об барную стойку и потягивает столетний коньяк со льдом, постоянно возвращаясь к воспоминаниям этой ночи. Хотя он и не получил удовлетворения сексуального, ему понравилось, что до такого вообще дошло.       Вспоминать о том, что ему внезапно захотелось проявить заботу, не сильно нравилось. Ведь к Санзу он относится исключительно лишь, как к уникальному экспонату, как к вещице, которая может его позабавить и разбавить скучное существование.       Наверное.       Впрочем, забивать голову подобными мыслями желания не возникает. Ран прислушивается к ванной, но в ответ лишь — сплошная тишина. Не уснул ли там?       Допив алкоголь, Хайтани решает проверить гостя. Не то чтобы он волновался о нём, просто не очень хочется, чтобы его ванну так долго занимали. Да, именно так.       Вот только, когда он обнаруживает заснувшего парня, то не будит грубо и не выставляет из квартиры. Нет, делает все с точностью да наоборот.       Со странной нежностью намыливает розовые волосы, ощущая при этом слишком много противоречивых чувств, и, настроив приемлемую температуру, аккуратно ополаскивает его. После чего, напрочь отключив все мысли, оборачивает в махровое полотенце и несёт, словно какого-то ребёнка, к себе в кровать.       Верно. Санзу всего лишь игрушка. Если хочешь, чтобы она дольше тебя радовала, стоит ухаживать за ней.       Перед тем как выключить свет в своей комнате, он напоследок слышит уставший голос:       — Расскажешь кому-то, убью…