Розовый туман

      Ледяные капли дождя нещадно бьют по лицу. Наверное, наказывают за пролитую чужую кровь. Ран Хайтани с холодным равнодушием смотрит на остывшее тело с зияющей дырой во лбу. Единственное, о чём он жалеет в данный момент, так только о том, что кровь ублюдка попала на его лицо, пиджак, воротник рубашки даже.       Ветер на пристани тоже желает наказать его — бьёт невидимыми хлёсткими пощёчинами, только все зря. Урок следовало преподать, когда его папаша в качестве церемонии принятия в семью заставил забить насмерть их врага.       От проклятых дождя и ветра мужчина только морщится и плотнее кутается в промокший насквозь пиджак. Очень хочется достать сигарету из заднего кармана брюк и с удовольствием затянуться дымом, но на пути к этому его прерывают. С лёгким раздражением он достаёт из неприятно мокрого пиджака телефон, мысленно проклиная человека, который очень не вовремя позвонил ему.       Однако раздражение снимает рукой, как только видит на дисплее имя абонента.       «Санзу».       Какое-то время он разглядывает экран телефона, подставив его под противные дождевые капли, которые размывали имя звонившего. Любопытно, что могло ему понадобиться? С той самой встречи прошёл почти месяц, за который они от силы виделись два раза.       В первый — на собрании верхушки Бонтена. Тогда Санзу выглядел каким-то замученным и отстранённым, что ли. Если раньше он принимал активное участие в обсуждении, то в тот раз покорно стоял за спиной Майки, что очень напомнило его во времена Поднебесья, когда он стоял за спиной Мучо точно также. Выглядело так, будто он под сильнодействующими таблетками, — уж очень пустой взгляд был. Поговорить с ним после собрания Ран не смог — тот исчез сразу по окончанию собрания, получив задание.       Да и подходить к нему стало опасно. Когда долго наблюдаешь за человеком, то легко можно подметить изменения в поведении и почувствовать, когда делать что-то не стоит. Встреча, произошедшая во второй раз, тому прямое доказательство. На заброшенном складе они устроили показательную казнь для предателей и Санзу оказался беспощаднее, чем обычно, что насторожило остальных. Даже Майки, который редко когда смотрел на подобные зрелища, не отрывал взгляда от Санзу. И тогда Ран понял, что между ними что-то происходило, потому что Санзу так и не посмотрел на Майки.       Неприятное открытие. Где-то глубоко в душе он надеялся на то, что перемены в поведении парня связаны именно с ним.       За исключением этих случаев, они больше не виделись, хотя парень находился всегда на слуху. Кажется, Санзу буквально сорвался с поводка: он пахал беспрерывно, явно находясь под действием стимуляторов и, вероятно, чего-нибудь ещё. Это печально, потому что он старался контролировать дозировку. И печально наблюдать за самоуничтожением человека, но вмешиваться Ран не мог.       Вряд ли кто-то из них мог вообще-то остановить этот процесс. Каждый из них пришёл в Брахму, потому что не смогли справиться с пожирающей их тьмой. И найти утешение они могли только в друг друге — в таких же отчаянных людях со сломанными судьбами.       Спасать кого-то уже поздно, поэтому можно почувствовать, что они хотя бы не одиноки в этом.       Все просто смирились. Каждый прекрасно понимал, что рано или поздно Санзу снесёт тормоза.       А то, что он позволил в ту ночь по отношению к нему — всего лишь внезапный всплеск жалости, смешанный с действием столетнего коньяка. И в будущем он для себя решил больше не совершать подобной ошибки. Все началось с того, что ему захотелось разбавить серые дни, развлекаясь с диковинной зверушкой. Поэтому глупо ухаживать за вещью, которая могла наскучить в любой момент.       Именно так.       Только вот какого черта Ран сейчас испытывает глупое волнение, когда дисплей экрана не погасает от непрекращающихся попыток Санзу дозвониться?       На пятый звонок он все же решает ответить, поскольку остальные члены группировки уже начали оглядываться на него. Мало ли, вдруг что-то случилось.       — Какие люди, — принимает беззаботный тон Ран, что даётся ему сложно. Целый час он провёл на проклятой пристани с коллегами на сделке (неудачной, кстати) и продрог до ниточки. — Успел соскучиться?       — Забери меня, — его голос звучит настолько отчаянно, что поначалу даже не верит, что он может принадлежать такому самоуверенному засранцу, как Санзу. Невольно пробегается незнакомый холодок — в голове ярко вырисовывается избитого Санзу в какой-нибудь дыре.       — Где ты? — наигранная беззаботность исчезает, сменяясь полной сосредоточенностью на чужом голосе.

***

      Честно, докатился. По первому же зову он готов примчаться, несмотря на то, что валился с ног от усталости и дома не появлялся больше суток. Настроения тащиться куда-то совершенно не было, особенно, когда сам он выглядит так, словно проработал две смены подряд на заводе. Все, о чём он мечтал после того как завершит работу, — это горячая ванна и уютная постель.       И ради чего такие усилия? Ради того, чтобы затащить парня в постель? Очень тупо.       Конечно, не из-за этого. Просто… Санзу вызывал в нем такие неподдельные эмоции, заставлял чувствовать себя иначе. Живым, что ли. И, когда тот позвонил и попросил жалобным голоском приехать за ним, что-то серьёзно в нем пошатнулось.       Так.       По ночному пустому шоссе он легко добирается до нужного ему места — загородный шикарный трёхэтажный особняк, в котором проводились шумные приёмы всяких важных шишек. Идеальное место для того, чтобы отгородиться от суетливой столицы, развлекаясь с элитными шлюхами, чистым коксом и дорогим алкоголем. И какого хера Санзу, который на дух не переносит подобное времяпровождение, там забыл? Да и народ собирается там своеобразный: основную массу составляли детишки богатеньких и влиятельных людей, которых они заманивают туда ради ценного компромата. Верхушка, разумеется, там не появлялась. Как выходцы из не очень благополучных семей они с презрением относились к богатеньким сыночкам и дочкам, которые добровольно просирают своё будущее. И хотя Ран с Риндо выросли в довольно обеспеченной семье, с ними они были солидарны в этом. Воспитали иначе.       Хайтани окидывает холодным взглядом, проходящих мимо его машины молодых людей. Жалкое зрелище открывается перед его взором — один парень не выдерживает и блюёт прямо в прекрасный фонтан, что стоял посреди ухоженного двора.       Настроение Рана, которого и так не было, опустилось ниже нуля. Ох, он очень, блять, надеялся, что припёрся сюда не просто так.       У входа его тут же узнает персонал, который с уважением низко кланяется ему; наверняка удивлены, что за день прибыл второй их босс. Один из них доложил, что господин Санзу уже несколько часов не выходит из спальни на последнем этаже, закрывшись с одним из гостей. Эта новость заметно злит и без того заёбанного Рана, но он все же входит в особняк, провонявший качественной травкой, который очень напоминает всего-то богатую версию одного из убогих притонов, подконтрольных ему в квартале Красных Фонарей.       Повсюду валяются такие же пьяные недееспособные тела, с одним лишь отличием — их шмотки превышали в несколько раз себестоимость тех притончиков. И богачи, и бедняки просто забывались в море приятных ощущений, которые им дают секс, наркотики и алкоголь. Стоимость не так важна. Что ещё интересно — и дорогущий особняк, и жалкий притон освещён цветом плотских желаний и страсти. Красным цветом.       На винтовой лестнице Ран сталкивается с обдолбанной девушкой, которая пытается вовлечь его в поцелуй. Но он лишь шустро отстраняется с бесстрастным выражением лица, оставляя её на ступеньках, и продолжает подниматься наверх. Сдержаться в такой ситуации, особенно под давлением противных басов, было нереально сложно. Однако она, вероятно, очень влиятельная особа, поэтому лишних проблем доставлять Бонтену не хотелось. К тому же на уме другая забота… Санзу там не один. Что ему понадобилось в таком случае? Сейчас он это и выяснит.       Полумрак красной комнаты не позволяет разглядеть кого-то: здесь ужасно накурено, а выключатель искать времени нет. Посередине стоит круглая кровать с прозрачным балдахином, так что, не раздумывая, он подходит к ней и с некоторой раздражительностью разводит по сторонам ткань. Когда он видит лежащего на животе обнажённого парня с расцветающими гематомами и следами крови, то не на шутку пугается. Первая мысль — его изнасиловали. Копившаяся злость готова вырваться наружу, побуждая разнести все это поганое место к чертям. Редко такое с ним происходит.       Прежде чем он успевает что-то предпринять, внезапно поднимается розововолосая макушка. Заметив потемневший взгляд Рана, Санзу устало усмехается.       — Сумасшедший был секс, — в голосе слышится наигранное веселье. — Но мне не понравилось.       Затем Санзу кивает головой куда-то в сторону и Ран, проследив за движением, обнаруживает на полу мужское тело. Разумеется, мёртвое: в районе шее виден след от скальпеля. Бедняга. Бедный ублюдок. С садистским удовольствием Хайтани пару секунд представляет, как бы ломал ему косточки. И плевать, что прикончили богатенького гостя. Не из такого дерьма выплывали.       Впрочем, как только злость утихает, он отводит взгляд от трупа, уставляясь на Санзу в ожидании объяснений. Ему не понятно, зачем сюда позвали. От трупа избавиться, что ли? Для этого есть специальная служба.       — Хочешь знать, почему я позвал тебя? — Санзу, морщась от боли, усаживается на кровать и накрывает нагое тело шелковистым покрывалом. И устремляет на него пустые бирюзовые глаза. — Сам не знаю.        Ран ничего не отвечает, продолжая наблюдать за ним спокойным взглядом. Хотя, вообще-то, внутри остервенело шевелится червячок беспокойства: Санзу выглядит хуже некуда. Покрасневшие тусклые глаза, которые смотрят на него как-то обречённо; темные круги под глазами до странного напоминают Майки; искусанные в кровь губы, кажется, от нервов. Уголки его губ, изуродованные шрамами, механически дёргаются. От внимания не ускользают и его руки, что жутко трясутся. И да, он определённо схуднул.       В любую секунду Санзу — невозмутимый заносчивый засранец — готов разойтись по швам, которые годами сдерживали хрупкое тело.        И это происходит. Без крови и без истерики. Тело как-то безвольно обмякает, а маска с привычно холодного выражения лица спадает, разбиваясь об окровавленные простыни. Затем глядит на него таким затравленным потерянным взглядом, что становится не по себе.       — Отвези меня просто отсюда. Куда угодно.       Что-то непривычное отзывается в груди Рана. Ему не слишком нравилось, что рядом с этим парнем испытывает столько лишнего. Но все же ясность разума, к счастью, с трудом как-то сохраняет.       Санзу тупо разбит, сломлен и очень открыт. В нем он увидел спасательный круг, что настораживает. Не этого Ран добивался.       Ему нравилось играть с ним, нравилось дразнить его, нравилось изучать и наблюдать. Нравилось разбавлять скучную жизнь этим странным парнем. В ответ, на самом деле, достаточно было получать забавные реакции Санзу. Только похоже он заигрался — их неосознанно стало тянуть друг к другу.       Доказательство тому, что Ран уже во второй раз не бросил Санзу, когда тому было плохо, а Санзу, в свою очередь, попросил его о помощи.       Пугает? Очень.       Всё было бы нормально, будь они нормальными людьми. Если бы только они познакомились при других обстоятельствах.       Однако, несмотря на все внутренние противоречия, Ран с проглоченным смятением помогает надеть помятую блузку, замечая на спине зажившие шрамы. От чужих прикосновений Санзу вздрагивает. И… мужчина продолжает застёгивать пуговицы, но стараясь не касаться прохладной кожи. Даже бережно вытирает с лица засохшую кровь.       Без комментариев, Хайтани, без комментариев.       Поскольку из одежды больше ничего, кроме брюк и ботинок, не находит, то просит у персонала тёплый плед и накрывает им, вместо тонкого шелка. После, сделав пару звонков нужным людям и отдав необходимые приказы персоналу, чтобы избавиться от лишнего мусора, Ран помогает ему подняться с кровати. Выводя Санзу из особняка через запасной выход, его все не покидает ощущение, что он волочёт безвольную, сломанную куклу. В закутанном пледе он выглядит настолько беззащитным и маленьким, что Ран не может устоять в желании, поддержать его за талию до самой машины. Со странной бережностью усаживает его на переднее сиденье.       К удивлению, Санзу почти сразу засыпает. Вымотался, однако. И пока Хайтани аккуратно ведёт машину, он не может перестать бросать взгляды на спящего парня; уж больно мило выглядит он. Но все же сосредотачивается на дороге, погружаясь в размышления.       Очевидно, хрень происходила между ними. Вопрос состоял в том, в каком направлении все движется. Его посещает неприятное осознание, что выбор лежит на парне с розовыми волосами. Как бы ни хотелось признавать, Санзу по-настоящему предан только Майки. Но вот как обстоит все сейчас: позвонили в такой момент именно ему.       Когда они подъезжают к нужному месту, Ран все же решает разок скользнуть взглядом по Санзу. И что же в нем такого интересного? Да, милое личико, девчачье немного, с пушистыми ресницами. Тело тощее, но в то же время такое притягательное. Есть в нем определённая эстетика. Хотя больше всего привлекает в нем именно его характер. Взрывной, безумный, непредсказуемый. Склонен к манипуляциям и наверняка врёт всем подряд. Кроме Майки. И это интересовало. Неужели этот парень всегда был таким? Что же произошло с ним в прошлом, раз он так сломлен?       Брр. Ну и ну. Надо прекращать впадать в сантименты.       — Приехали, — он решительно будит парня, хлопая по плечу. Тот, словно котёнок, разлепляет глазки и оглядывается, не понимая, где находится.       Лицо с ромбовидными шрамами освещают яркие разноцветные огни колеса обозрения с другого берега реки. Они припаркованы на пристани, прямо напротив парка развлечений. За окнами автомобиля не прекращает барабанить дождь.       Взгляд Санзу по-прежнему безжизненный, несмотря на довольно уютную атмосферу. Как такие красивые глаза могут быть настолько пустыми?       — Я схожу куплю что-нибудь перекусить, — уведомляет Ран, разрывая гнетущую тишину. Находиться рядом с разбитым человеком сложно. Особенно, если им был Санзу.       Через дорогу круглосуточное кафе, в котором собралось немало народу из-за ужасного ливня. Многие забежали сюда для укрытия. Ран с раздражением встаёт в длинную очередь. Хотя в ней можно потянуть время, чтобы дать парню в машине прийти в себя.       В очереди Ран пытается отвлечься, разглядывая людей: весьма увлекательное занятие. Вот, студенты, которые весело проводят выходные и обсуждают предстоящие экзамены; за ними — молодая пара, которая смущённо держится за ручки под столом; семья из четырёх человек, которая забежала сюда после длительного нахождения в парке. Все так обыденно и просто.       В то время как у него запачканная в крови рубашка, скрытая под пиджаком стоимостью выше, чем суточная выручка закусочной, а в автомобиле — сломленный верный бешеный пёс главы преступной организации под кайфом, с которым у него небольшая интрижка.       Время в очереди проходит незаметно; хотя, может, некоторые люди, завидев узнаваемую татуировку на шее, любезно расступились. Ран забирает свой заказ, который, кстати, довольно быстро собрали. Ох уж эти небольшие привилегии.       Прежде чем выйти из кафе, он пытается разглядеть через запотевшее окно свою машину, проверяя не свалил ли Санзу. Вполне в его духе сбегать от последствий. Но ничего не удаётся высмотреть и он все же выходит, в очередной раз подставляясь под дождь. Серьёзно, блин, одежда на нем не успевает высохнуть.       Однако подойдя к автомобилю, то ли с разочарованием, то ли с облегчением обнаруживает свернувшийся в пледе комочек с розовыми волосами.       — Держи, — протягивает Ран чай с сэндвичем Санзу. С небольшой заторможенностью и неверием в глазах тот всё же принимает чай в руки, но не думает пить. — Тебе хватит стимуляторов, так что обойдёшься чаем.       Санзу ничего не отвечает, лишь греет свои руки об горячий чай и пустым взглядом смотрит на колесо обозрения. Выглядело так, что он впал в тёплые воспоминания, потому что замечает, как его губы трогает слабая улыбка. Хм… о чём же он думает? О некогда счастливо проведённом времени в парке?       — А я же в парке несколько лет назад хорошенько отделал тебя, — выпаливает Ран, надеясь начать разговор. Прикольно, конечно, сидеть и молчать, но он дико устал.       — Иди нахер, а, — усмехается как-то по-доброму Санзу и переводит грустный взгляд на него. — У меня из-за тебя башка до сих пор раскалывается, мудак.       — Ах, прости, — Хайтани строит виноватый вид. — Мне очень жаль.       Они какое-то время смотрят друг на друга, затем смеются. Странная, но уютная атмосфера: слышен стук барабанящего дождя, в салоне пахнет чаем и свежим сэндвичем, а их лица освещают красно-зелено-синие огни колеса обозрения.       Кажется, в первый раз он слышит смех Санзу. Именно искренний, а не наигранный или вызванный действием наркотиков. И он оказывается очень милым и приятным на слух. Захотелось отложить в своей памяти этот по-своему прекрасный момент, несмотря на то, что они вдвоём запачканы в крови.       Кстати говоря об этом.       Неприятно чувствовать телом чужую кровь, а переодеться он нормально не успел, лишь накинуть запасной пиджак. Поэтому Ран без каких-либо задних мыслей начинает снимать с себя пиджак и расстёгивать рубашку. Но, похоже, что это начинает кого-то настораживать.       — Эй, что ты делаешь?       — Снимаю рубашку. Из-за тебя не успел переодеться.       Санзу ничего не отвечает, только молча наблюдает за тем, как Ран расстёгивает пуговицы одну за другой. И, когда они заканчиваются, то Хайтани хочет, наконец, снять её, но вдруг его останавливает чужая ладонь.       Ран с непониманием смотрит на него: чего на самом деле он хочет? Кажется, внутри Санзу идёт борьба, пока крепко держит его за край рубашки. Что-то решив для себя, он убирает с себя плед и перелезает через приборную панель прямо к нему на колени. От такого поворота событий Ран теряется. Затем, со всей безумной страстью впивается в него отчаянным поцелуем, вкладывая в него столько всего. Ещё никогда его так не влекло к кому-то. Но что-то внутри его неприятно подсказывают, что подобное удовольствие долго не продлится. Поэтому цепляется за розовые пряди, не желая отпускать.       Правда парень, сидящий на нем, для себя все окончательно решил. Оторвавшись от самого чувственного поцелуя в его жизни, Санзу глядит на него ясным взглядом, тяжело дыша, и с грустью усмехается:       — Закончим на этом.       После чего выходит из машины, скрываясь в дождливой ночи. Парень с ярко-розовыми волосами, который так мало побывал в его жизни, оставляет невообразимый за собой беспорядок, пройдясь безумным смерчем.